Пожалуйста, стань слабее

После своего неожиданного исчезновения, вызвавшего в Склифе настоящую бурю эмоций – Павлова кричала, остальные судачили и строили теории, - Марина вернулась в родное учреждение только для того, чтобы породить новую волну сплетен. Уезжая, она никому – даже Павловой - не сказала, куда направилась, только написала последней электронное письмо, что берет неделю отпуска и неделю за свой счёт и скрылась на вышеупомянутые 2 недели в неизвестном направлении. Все еще взбешенная подобным поступком Брагина, Павлова целых два дня пыталась дозвониться до Нарочинской, чтобы высказать свое заместительское неодобрение, но так и не преуспела, что вылилось в настоящие репрессии для всех в Склифосовском. Естественно, это еще больше распалило сплетни и домыслы: кто-то утверждал, что Марина снова уволилась, не выдержав давления воспоминаний, кто-то предполагал, что она уехала искать Брагина, кто-то считал, что Нарочинская просто закрутила очередной роман. Особым почитателем последнего варианта стала Лена Михалева, решившая не уходить из института из-за своего бывшего мужа. Возможно, где-то в глубине души девушка все еще надеялась, что Брагин к ней вернется. Свою версию событий имела и Нина Дубровская, но в отличие от остальных, она старалась о ней не распространяться, не минуя, тем не менее, всех горячих обсуждений остальных тем. Когда же Марина вновь вернулась из своего побега, к удивлению многих только одна версия полностью вписывалась в поведение главврача – версия Михалёвой. Марина словно совершила небольшое путешествие во времени: она значительно похорошела, оправилась от переживаний и снова стала похожа на ту смелую, непокорную и решительную женщину, которую Склиф узнал около двух лет назад. Нина и другие ожидавшие увидеть Брагина, входящего следом, жестоко ошиблись: ни на следующий день, ни через неделю, ни даже через месяц Олег Михайлович не появился, в то время как Марина постоянно болтала с кем-то по телефону и периодически получала букеты от неизвестного адресанта. На все вопросы Нарочинская отшучивалась, а подписи на букетах не было. Вся больница гадала, что же за таинственный кавалер так красиво ухаживает за их главврачом, и только Павлову интересовало совершенно другое: может ли она пропихнуть Артема на место, освободившееся от Брагина. Её разговоры с Мариной не имели успеха: стараниями последней в отделе кадров Брагин по-прежнему числился отпускником. - Доброе утро, Марина Владимировна, - Нина привычно махнула главврачу, и не преминула поддеть входящую женщину: – Сегодня отчего-то без цветов, уж простите! - Переживу, Нин, и тебе доброе. Как у нас сегодня? - Пока тихо, все на плановых. - Отлично. Найди мне Куликова, пожалуйста, он сегодня мне с аневризмой ассистирует. Я думаю, что он помнит, но на всякий случай, ладно? - Конечно, Марина Владимировна, сделаем. Нина проводила начальство взглядом, а сама потянулась за припрятанным в столе шоколадом: в свете беременности ей постоянно хотелось сладкого, и у Жени появилась новая обязанность: пополнять запасы шоколада в её рабочем столе. В настоящий момент ящик зиял отвратительной пустотой, что грозило Неклюдову скорой головной болью. К счастью для анестезиолога в приёмную въехала каталка скорой помощи, и Нине пришлось на время отложить расправу с мужем. - Кто там у вас? - Прыгун, 17 лет, падение с высоты около двух метров. Паркурщик. У них соревнования в соседнем районе были. - Понятно. Что, парень, поздравляю, ты в этом сезоне первый у нас. Везите в противошоковую, я сейчас Салама вызову… Саламчик, тебе работа приехала, в противошоковой. Через пару минут каталка скорой выехала из здания, а следом за ней вышел и врач, предварительно попрощавшись с регистратором.