Империя Семи Небес

Голова гудела, будто была пустой, а в нее залетел целый рой разъяренных ос и пчел. На языке чувствовался неприятный горьковатый привкус зелий. - Он очнулся? – будто из-за стены послышался чей-то незнакомый приглушенный голос. – Его можно допросить? - Это невозможно, – решительно отрезал другой голос, смутно знакомый и почему-то вызывающий опасение вперемешку с каким-то странным предвкушением. Гарри не понял, с какой стати его должны допрашивать? Потом вспомнил о пожарище, что учинил, и еще крепче зажмурился. Да уж, теперь-то от объяснений не отвертеться… - Мистер Поттер, я знаю, что вы пришли в себя, – раздался совсем рядом, почти над головой такой знакомый, даже родной голос. – Прекратите изображать умирающего лебедя и извольте выпить зелье, – Снейпа нельзя было не узнать. Гарри открыл глаза и осторожно сел на постели. Он снова был в Больничном Крыле и снова в отдельной палате – точь-в-точь, как почти год назад. Зелье, которое дал ему Снейп, было сложным, состоящим, судя по запаху, из каких-то не знакомых Гарри компонентов. Но на вкус вполне терпимым. Во всяком случае, выплюнуть его или умереть, лишь бы не пить, не захотелось. Дверь открылась, и Гарри едва не выронил опустевшую склянку. - Мистер Малфой?! Это было невероятно, это было немыслимо, но это было. В небольшую отдельную палату Гарри вошел именно Люциус Малфой собственной персоной. Светлые волосы рассыпались по плечам – бархатная лента, которая точно была на нем, куда-то исчезла. Змеиная голова на набалдашнике трости зловеще поблескивала, а под его горящим взглядом Гарри как-то невольно выпрямился, судорожно сглотнув. Люциус принес с собой запах грозы, свежести, и Гарри даже как будто дышать стало легче. Серые глаза сузились, когда Люциус увидел в руках Гарри пустую склянку из-под зелья. - Не волнуйся, не отравлю, – раздраженно, устало сказал Снейп. Он сложил руки на груди, весь вид выражал брезгливое недоумение: «Как такое вообще могло произойти?» - Как ваше самочувствие, мистер Поттер? – спросил Люциус, медленно приближаясь к нему – как к дикому зверенышу. - Нормально, – ответил Гарри, настороженно следя за ним. Мистер Малфой еще не переоделся, темная мантия была изрядно помята. - Ты ему не сказал? – обратился Люциус явно к Снейпу, хотя и смотрел по-прежнему на Гарри, заставляя нервничать все сильнее. - Как я мог лишить тебя такого удовольствия! – ядовито ответил Снейп, кривя губы. - Тогда оставь нас, – бросил Малфой, не сводя с Гарри этого странного пугающего взгляда. - Приказывать своим домовикам будешь! – прошипел Снейп, но все-таки вышел, напоследок мазнув по Гарри черным взглядом. Они с Малфоем остались наедине, и Гарри встал с кровати, не разрывая зрительный контакт. Такое внимание слегка… напрягало, тем более что Гарри не понимал, что происходит и почему. - Мистер Поттер, присядьте, – мягко сказал Малфой. - Лучше вы, – чуть резче, чем следовало бы, отозвался Гарри. Голый каменный пол холодил босые ступни. Малфой чуть поморщился, но, к удивлению Гарри, действительно сел на стул, прислонив трость к стене, и положил ногу на ногу. Несмотря на явную усталость и слегка потрепанный вид, он выглядел… элегантно, пожалуй. Гарри наощупь сдвинулся обратно и плюхнулся на кровать, поджав под себя босые ноги. Сразу стало не так мерзопакостно. - Мистер Поттер… Гарри, – бархатным тоном начал мистер Малфой, и он мгновенно напрягся, ожидая подвох. Аромат грозы становился сильнее, по комнате как будто что-то растекалось, заползая под кожу. Было, вроде бы, неприятно, но все-таки не хотелось сбрасывать это наваждение. Люциус чуть улыбнулся краешками губ, явно ожидая ответную улыбку, а Гарри упрямо стиснул зубы – действительно какая-то неведомая сила тянула сделать это. И это ему очень не нравилось. Улыбка самого Люциуса погасла, взгляд потяжелел. Гарри сжал кулаки, закипая от ярости: эта магия – это приворотная магия вейл! Да как он смеет!!! Малфой удивленно, раздосадованно моргнул, и воздействие на чувства в разы ослабло. Гарри со свистом втянул воздух, глядя на него в упор. - Не сссмейте больше так делать! – процедил-прошипел он сквозь зубы, не шевелясь. - Так будет проще нам обоим, – негромко, почти ласково возразил Малфой. - Проще? Да я вообще с вами никаких дел не имею и иметь не собираюсь! – выплюнул Гарри. В висках пульсировало. Лицо Малфоя как будто окаменело, с него слетела вся напускная доброжелательность. - Но вам придется иметь дела со мной, – холодно возразил он и схватил трость, так что побелели костяшки пальцев. – Партнерство, мистер Поттер, вещь обоюдная. Гарри как будто пыльным мешком по голове ударили, он недоуменно моргнул. - Партнерство?.. Но я… вы… Вы человек! - Вашими стараниями уже нет, – сухо ответил Малфой. Гарри сглотнул. Значит… значит, только что это веяло его магией? Не амулет, не что-то… И так сильно – намного сильнее, чем Флер, чем любой другой вейлы, какие только встречались Гарри! - Что вы имеете в виду? – настороженно спросил он, вглядываясь в лицо Малфоя в попытке отыскать какие-то изменения. Что-то, реально указывающее на то, что он… стал вейлой. Но лицо, кажется, было тем же самым, хотя Гарри и не мог ручаться: он никогда не разглядывал мистера Малфоя так пристально. - Ваше колдовство спровоцировало пробуждение наследия, которое никогда не должно было пробудиться, – сказал Люциус, сверля его обвиняющим взглядом. – Огонь, Пот… мистер Поттер, – с сарказмом поправился он, нервно качнув ногой. – Вы знаете, что вейл называют детьми Огня и Ветра? - Да, знаю… - И с этого дня я принадлежу их племени, – вновь невозмутимо закончил Люциус, откинувшись на спинку стула. – Что вы скажете на это? Уникальное явление, невозможное без участия уникального волшебника. Вашего участия, как заверили меня гоблины… Не молчите же, Поттер! – рявкнул Малфой, подавшись вперед. Глаза сверкнули, запах грозы уже окутал всю комнату. - И что вы хотите от меня? – спокойно спросил Гарри. - Вас, разумеется, – с убийственной честностью ответил Малфой. И он, кажется, был абсолютно серьезен. Гарри вздохнул глубже, этот обалденный аромат наполнил легкие и как будто ударил в голову, опьяняя, и он ответил так же прямолинейно: - Но я вас не хочу. Люциус окинул его оценивающим взглядом, презрительно поджал губы, однако от комментариев по поводу внешности воздержался. Гарри и сам знал, что не красавец, но мало приятного в том, чтобы услышать такое от кого-то еще. Тем более от Люциуса. Черт… Гарри прикрыл глаза. На него не действовала магия вейл – разве что совсем чуть-чуть, и он действительно не ощущал настоятельной необходимости быть рядом с Люциусом. А это значило для него, что никакие они не партнеры. - Уходите, мистер Малфой. Вы ошиблись, – сказал Гарри, подняв на него серьезный взгляд. Люциус смотрел на него несколько мгновений, а потом его лицо исказилось болезненной гримасой, и он резко вскочил на ноги, стукнув тростью. - Несмотря на ваше мнение, кое-какие формальности все же придется уладить, – на удивление сухим тоном выговорил Малфой. – До встречи завтра, Поттер. И он быстро вышел, хлопнув дверью. Гарри перевел дух и зябко закутался в одеяло по самую шею, ожидая, когда Снейп вернется – он слышал два голоса из-за стены. В голове не укладывалось… Малфой стал вейлой! А остальные? С ними все в порядке? Где Рон и Невилл?! Гарри метнулся к выходу, но в дверях налетел на Снейпа. - Профессор, все живы? – выпалил он, схватив его за мантию. - Да. И если вы сию же секунду не уберете от меня руки, беспокоиться надо будет о вас! Гарри попятился. Плечи расслабились, он шумно выдохнул, и вдруг ощутил огромную навалившуюся усталость. - Возвращайтесь в постель, Поттер, – велел Снейп, оглядев его. Гарри молча подчинился. Снейп вызвал домового эльфа и приказал ему принести несколько зелий, названия которых Гарри ровным счетом ни о чем не говорили. - Это правда, профессор? – спросил он, наблюдая за Снейпом, который застыл у окна. - А вы как думаете? – раздраженно откликнулся тот, повернувшись к нему. – Действительно, очень в духе Люциуса Малфоя подшутить над вами! Появившийся домовик отвлек на себя его внимание, а Гарри нахмурился. Правда, значит… - И что теперь? Снейп метнул на него злой взгляд. - Теперь вам не стоит беспокоиться об устройстве своей личной жизни! - Но я не хочу! - А тебя никто и не спросит! – рявкнул Снейп и чуть не разбил склянку с зельем. - Я не понимаю, профессор, на чьей вы стороне: моей или мистера Малфоя? – раздраженно поинтересовался Гарри. - Я, Поттер, на стороне здравого смысла! – резко развернулся к нему Снейп. – Вы знаете закон: вейла вправе очаровать своего партнера! И даже вы, при всем вашем упрямстве, не протянете долго! Эти чары невозможно перебороть! - Но я… - Да дослушай хотя бы раз! – рявкнул Снейп, метнувшись к кровати Гарри, и навис над ним, как какая-нибудь хищная птица. – Никто не поможет тебе в этом деле, Поттер, никто! Дамблдор ни за что не рискнет благополучием целой Британии или, вероятно, всего волшебного мира ради твоего личного счастья! – Снейп перевел дыхание и продолжил уже спокойнее: – Даже вы, Поттер, при всей вашей ограниченности, должны понимать, что ситуация с волшебными существами накалялась уже много десятилетий. И теперь малейшей искры хватит, чтобы развязать войну. Вообразите хотя бы на мгновение, что произойдет, если вейле откажут в Праве очаровать партнера? И вообразите, что произойдет, если волшебники, снова возведшие вас на пьедестал, вздумают отбить вновь обожаемого героя от ужасных, злобных волшебных существ. Представили?! - Будет война между волшебниками и волшебными расами, – устало ответил Гарри. – Но, профессор, я… На меня не действуют чары вейл! Снейп моргнул и медленно выпрямился. - Вот как, – сухо обронил он. – Что ж, чего-то такого и следовало ожидать. Когда дело касается вас, реализуется наихудший вариант из всех возможных. Гарри промолчал, а сам Снейп не стал развивать свою мысль. Он отвернулся к столику, снова зазвенел склянками. Кажется, он тоже был очень уставшим. - Какой сегодня день? – спросил Гарри. За окном уже было темно, комната освещалась магическими огнями. - Все тот же, – уже спокойнее ответил Снейп и проверил зелье на свету. – Сейчас около девяти часов вечера. Вам снова повезло, Поттер: вы проспали и набег журналистов, и визит дознавателей из Аврората. Стараниями директора Дамблдора и столь ненавистного вам Малфоя вас оставили в покое на несколько дней. А общественность пока что умиляется сказке о том, как храбрость и чистое сердце способны вернуть магическую силу. Пейте! Гарри послушно осушил стакан, даже не поинтересовавшись, что же это за зелье. Но на вкус горькое – фу! - И что, в такую… – он запнулся, – сказку поверили? - В исполнении директора Дамблдора и небезызвестного вам мистера Солариуса все звучало очень логично и убедительно, – отрывисто произнес Снейп и вдруг быстро склонился, положил на лоб прохладную ладонь. Гарри закрыл глаза, расслабился. - И что теперь? – сонно пробормотал он. Веки отяжелели. Это что, была новая разновидность зелья Сна-без-сновидений?.. - Теперь, Поттер, у вас появилась еще одна тень, – уже сквозь дрему услышал он тревожащий ответ. – Вейлы прибудут завтра в полдень. «Зачем вейлы?» – хотел было спросить Гарри, но губы не слушались. Его уносило в царство Морфея, и вместо больничной палат вырастали белоснежные дома Атлантиды. Только тонкий, чуть уловимый запах грозы витал вокруг, успокаивая. Дворец высился вдали, а Гарри снова оказался под тем же розоволистным деревом. Вальдемар будто ждал его, глядя вперед – на ослепительно сияющее солнце. - Вы знаете что-нибудь о партнерстве? – мрачно спросил Гарри, поприветствовав его. Вальдемар чуть усмехнулся. - Очень щекотливый вопрос. Но о партнерстве я знаю достаточно, чтобы удовлетворить твое любопытство. - Если партнер не признает связь, волшебное существо… вейла! умрет? – скороговоркой выпалил Гарри и замер в ожидании ответа. Он должен знать наверняка! Вальдемар рассмеялся: - Что же это за раса, которую можно так запросто уничтожить? Нет, конечно же, никто не умрет. Будет лишь легкое магическое ослабление, возможно, депрессия – в зависимости от самочувствия вейлы. Но этим все и ограничится. Несговорчивому партнеру стоит побеспокоиться о навязчивом внимании, что ему непременно окажут. Ухаживания волшебных рас далеки от человеческих, порой они отличаются… некоторой назойливостью, – под конец в голосе Вальдемара прорезалась самодовольная усмешка: он явно подобрал самое подходящее слово. - А очарование? – Гарри быстро задал вопрос, волновавший его едва ли не больше всех остальных. - Ты можешь не беспокоиться о подобных пустяках, – покачал головой Вальдемар. – Если сам того не пожелаешь, ни одна вейла будет не в силах околдовать тебя. Гвардейцы, пусть и не были неуязвимы, все же были избавлены от самых страшных слабостей. Думаешь, почему сочетание вампира и оборотня является первоосновой? - Они взаимно уничтожают любые вероятные привязанности друг друга, – ошеломленно сказал Гарри. - Истинно так, – удовлетворенно кивнул Вальдемар. – Все эксперименты, все изыскания в Атлантиде были направлены на увеличение военной мощи на случай внешней интервенции. Далеко не сразу удалось подобрать такую комбинацию генов, которая не убивала бы носителя в конечном итоге. Гвардейцы стали венцом экспериментов с магией и кровью. Но даже этого было недостаточно. Гарри взглянул на него с неприязнью, смешанной с восхищением. Такой задумчивый тон – Император словно сам был олицетворением Атлантиды: ласковый и жёсткий, великодушный и безжалостный… Беспощадный, когда это необходимо – по отношению не только к врагам, но и к своим же. - Человеческое тело очень слабое в сравнении с организмами других существ, – продолжал Вальдемар, и по мановению его руки Атлантида снова растворилась туманными образами, и на смену ей пришла обширная площадка, мощенная белым камнем. Здесь была сотня – или около того – мужчин и женщин, стоящих тремя организованными группами. – И мы хотели исключить эту слабость, – говорил Вальдемар, бесстрастно глядя на них. – Но как сделать это, если представители различных рас относятся друг к другу настороженно, если не откровенно враждебно? У Гарри в горле пересохло от догадки, которая переворачивала его мир. - Это вы… это из-за вас появились партнеры?! – воскликнул он, не в силах поверить. Что за дикость?! - Не могу назвать этот ход удачным, – пожал плечами Вальдемар, не обратив ни малейшего внимания на праведное возмущение Гарри. – Именно человеческое тело было необходимым компонентом для успешного обращения. Однако иная наша цель была достигнута: дети от смешанных союзов рождались даже более могущественными, чем их чистокровные родители. Само партнерство тоже усиливает магически, но это я склонен рассматривать скорее как полезный бонус, чем как самоцель. Тем временем призрачная гвардия перестроилась. Их формы не было видно из-под плащей-мантий наподобие того, какой носил сам Император. И у них не было волшебных палочек, хотя сами атланты не владели беспалочковой магией. По знаку – видимо, главнокомандующего – они отдали честь, и Гарри к величайшему своему изумлению увидел второго Вальдемара, уверенно шагающего через белый двор к своим гвардейцам. Гарри оглянулся: его… в смысле, настоящий Император стоял рядом, сложив руки на груди, и бесстрастно взирал на своего двойника. - Это ваши воспоминания, сэр? – благоговейно спросил Гарри, завороженно глядя на… наверно, это было принятием присяги. - Да. У меня было достаточно времени, чтобы воссоздать реальность Атлантиды во всех подробностях. Все, что ты видишь здесь, – широкий жест рукой, и видение изменилось: они снова оказались во дворце, в зале с арками, – существовало на самом деле. Величайшее творение волшебников – Атлантида, бывшая сердцем Семи Небес. - А Врата? – поколебавшись, спросил Гарри. - Ты пришел сюда не с этим вопросом, – враз похолодевшим тоном ответил Вальдемар. Гарри как будто скинуло на землю с большой высоты. Точно. Партнерство. Люциус… - Почему партнерами становятся существа одного пола? Ведь от таких союзов не может быть детей. - Мутации, – не задумываясь, ответил Вальдемар. – Ничто не стоит на месте. А после падения Атлантиды и слияния миров волшебников и магглов произошло некоторое смещение магических потоков, породившее отклонения от первоначально заданной цели. Дети теперь следствие, а первопричиной влечения стала физическая и магическая совместимость. Чтобы родители могли защищать себя и потомство. Гарри неприятно резануло такое потребительское отношение. Вальдемар говорил об особях, которые потом, когда-нибудь, станут военной мощью. А сам Гарри думал о волшебных существах, у которых свои жизни, которые так запросто можно сломать во имя некой великой цели. Но стоит ли она того, эта цель?.. Гарри решил перевести скользкую тему. - То, что вы говорили о полукровках, должно относиться и к волшебникам. А магглорожденные? Все эти разговоры о чистоте крови? - Чушь! – отрезал Вальдемар, брезгливо скривив губы. – Подавляющее большинство так называемых магглорожденных имеют в предках волшебника либо сквиба. Магический дар мог заснуть на несколько поколений, а потом внезапно проявиться. Не могу сказать точно, что именно служит катализатором… Возможно, есть некая цикличность, но изучением этого вопроса занимались очень поверхностно. - Вы сказали «большинство», а не «все», – напомнил Гарри. А может, его мама тоже относилась к этому меньшинству?.. - Да, – чуть усмехнулся Вальдемар. У Гарри возникло нехорошее подозрение, что Император попросту прочитал его мысли. Ведь если Вальдемар был царем и богом в этом иллюзорном мире, то мысли и намерения «гостей» для него как открытая книга? - Большинство, но не все, – повторил Император, щурясь. – Давно, еще на заре Империи, ваш мир практически не имел магии. Он словно бы окружен коконом, который не пропускает внешние магические потоки, пронизывающие вселенную. А внутренние, собственные очаги магии слишком слабые, чтобы дать достаточно сильный магический фон. Потому изначально там не было и не могло быть наделенных магическим даром. Но потом пришлые волшебники и волшебные существа понемногу, по крупицам приносили сюда магию. Большая часть ее растворялась, уходила в космос, но совсем малая часть накапливалась, формируя внутренние магические потоки. И тогда в этом мире появился первый собственный волшебник. Пожалуй, его даже можно было бы условно назвать Королем Неба магглов, если бы он умел управлять этими – пусть очень слабыми – магическими потоками. Но он не умел. - Значит, он прожил обычную жизнь обычного волшебника? Лет сто пятьдесят – двести и умер? – спросил Гарри. Ему почему-то было жаль того неизвестного волшебника. - Не совсем так, – с усмешкой возразил Вальдемар. – Он прожил почти тысячу лет, сумев не только подняться в Атлантиду, но и стать одним из наиболее уважаемых и почитаемых волшебников своей эпохи. Он отказался от амброзии – зелья долгой жизни и вечной юности – и ушел на Грань через Врата, как уходили до него другие Небесные Короли. - Отказался от вечной жизни, – пробормотал Гарри, вспомнив Волдеморта и его отчаянное нежелание умирать. - Лаэтус был очень мудрым и очень мужественным человеком, – спокойно ответил Вальдемар. И едва ли не впервые Гарри различил в его голосе нотки искреннего уважения и симпатии. Должно быть, этот Лаэтус и в самом деле был выдающимся человеком и волшебником…

***

Гарри проснулся очень рано – на востоке только-только разгоралась светлая полоса, но чувствовал он себя как никогда бодрым и отдохнувшим. Он помнил все довольно четко до того момента, пока Вальдемар не начал рассказывать об амброзии. С этого момента все как будто было подернуто белесым туманом, в котором голоса искажались, и любое слово звучало совсем незнакомо. Гарри сел на кровати, спустил ноги на пол, нашаривая обувь. Вейлы придут к полудню – так сказал Снейп. Тогда Гарри должен к этому полудню придумать, как вести себя с ними и, что важнее, с Люциусом Малфоем. - Добби? – тихо позвал Гарри, убедившись, что никто не пришел, чтобы его проверить. Добби! С негромким «поп!» домовик появился перед ним и тут же восторженно зачастил: - Сэр Гарри Поттер очнулся! Сэр Гарри Поттер самый сильный, самый добрый волшебник! - Тише, тише! – зашипел Гарри, надеясь, что ничего не напортачил с Заглушающими чарами. Добби понятливо замолчал, с обожанием глядя на него огромными щенячьими глазами. - Расскажи мне, что произошло после того, как я потерял сознание. Тут Добби поник, уши взволнованно-печально прижались к голове, он весь сжался. - Когда сэр Гарри Поттер упал, его поймал бывший хозяин Добби. Добби так испугался, что его мерзкий хозяин причинит вред сэру Гарри Поттеру! Но Добби видел, сэр, что страшный черный профессор был рядом, и… и… Добби так виноват перед сэром Гарри Поттером! – пуще прежнего заголосил домовик, бросившись на колени и обняв Гарри за ноги. – Добби готов отдать жизнь за сэра Гарри Поттера, но Добби так испугался своего бывшего хозяина! Ничтожный Добби! Гарри успел перехватить его, когда домовик уже вознамерился побиться головой об пол, и быстро заговорил, стараясь, чтобы в голосе в равной степени звучали приказ и одобрение: - Успокойся, Добби, тебя никто ни в чем не винит. Ты поступил правильно. Профессор Снейп не дал бы меня в обиду, – тут Гарри осекся: вообще-то он не был настолько уверен в Снейпе, но слова как-то сами собой сорвались с языка. – Расскажи лучше, что было дальше? Я упал, Лю… в смысле, Малфой поймал меня… а дальше? - Страшный черный профессор хотел забрать сэра Гарри Поттера, но бывший хозяин Добби не позволил. Тогда страшный черный профессор увел бывшего хозяина Добби за собой, велев подруге сэра Гарри Поттера отвлечь его друзей. Добби пошел за бывшим хозяином – в подземелья, где живет черный профессор. Бывший хозяин Добби не хотел отдавать сэра Гарри Поттера, но черный профессор сказал, что иначе сэр Гарри Поттер может умереть… – Добби задрожал, уши снова испуганно прижались к голове. – Черный профессор напоил сэра Гарри Поттера своей кровью, а потом… потом… - Что – потом? – спросил Гарри, внутренне холодея. Добби сжался еще больше и зашептал, еле выталкивая из себя слова: - Когда черный профессор ушел в другую комнату, бывший хозяин Добби… он… он наклонился к сэру Гарри Поттеру, и сэр Гарри Поттер выпил крови из его шеи! – зажмурившись, закончил Добби. Гарри наконец-то перевел дух. Выпил крови. А он уже подумал невесть что… - Ладно, Добби, все нормально. - Нет, сэр Гарри Поттер не понимает! – снова заголосил домовик, стиснув ткань пижамных брюк. – Только родители кормят птенцов! Сэр Гарри Поттер не должен был принимать кровь бывшего хозяина Добби – нельзя! - Но ведь ничего не случилось, – ободряюще улыбнулся Гарри. Он впервые слышал о таком. Да и вообще, Гермиона же давала ему свою кровь – и ничего. – Все хорошо, Добби, профессор Снейп знал, что делал. А теперь ты не мог бы перенести меня в мои комнаты? - Добби может, сэр! – просиял домовик и вскочил. – Но в комнатах сэра Гарри Поттера его ждет его подруга. Добби не мог отказать!.. - Гермиона? Добби закивал и протянул морщинистую лапку. Гарри ухватился за нее, и магия домовых эльфов дернула его куда-то вперед – такой переход был гораздо мягче и приятнее аппарации, хотя после него тело немного покалывало. - Спасибо, – прошептал Гарри, чтобы не разбудить Гермиону. Она заснула на диване, сжавшись в комок – под утро стало достаточно прохладно. - Добби рад быть полезным сэру Гарри Поттеру! Добби принесет завтрак! – и исчез. Гарри неслышно прошел в спальню и принес оттуда одеяло и подушку. Оказалось неожиданно легко и просто поднять Гермиону потоком воздуха и аккуратно уложить обратно – она даже ничего не почувствовала. Гарри заботливо укрыл ее, а сам проскользнул в ванную. До полудня еще почти шесть часов – и нужно успеть переделать уйму дел. Поговорить с Мортимером, к примеру. И узнать, зачем ему были инферналы – после того, что Гарри увидел, в нем поднималась волна отвращения к магии смерти. Это противоестественно! Не зря Вальдемар запретил ее под страхом казни. Даже если применение такой магии не приводило бы к прорехам в ткани реальности, она все равно была слишком… другой. Когда Гарри вышел, Гермиона еще спала, зато на столе стояли два больших блюда, накрытые крышками. Он бросил полотенце на кресло и сглотнул набежавшую слюну. Оказывается, он очень проголодался! - М… Гарри?.. – Гермиона сонно поморгала, потирая глаза. – Гарри! Она вскочила и метнулась к нему, повиснув на шее. - О боже, Гарри, с тобой все в порядке? Он ничего тебе не сделал?! - Э… кто? – осторожно спросил он, успокаивающе поглаживая ее по спине. - Малфой, конечно же! – воскликнула Гермиона, отстранившись. – Гарри, ты бы видел, как он смотрел на тебя! Я чуть не подумала, что он хочет съесть тебя живьем! - Съесть – это вряд ли, – неловко улыбнулся Гарри. – Позавтракаешь со мной? – быстро попросил он, пока она не задала какой-нибудь щекотливый вопрос. - Да… да, конечно. Впрочем, Гермиона не столько ела, сколько вяло ковыряла блинчики с джемом, бросая на него тревожные взгляды. Сам Гарри с аппетитом уминал блинчики с обильной мясной начинкой и яйца с беконом – Добби, уже изучивший их вкусы, знал, что нести. Хотя овсянка и тосты так и остались нетронутыми. Рон и Невилл, как рассказала Гермиона, вернулись одними из первых. И вообще пострадавших не было – ни одному инферналу не удалось пробиться сквозь огненную стену, а из деревни эвакуировались очень быстро. И чуть только Гарри упал, как непроницаемый купол, изолировавший их от остального мира, лопнул – и сразу в Хогвартс прибыли несколько десятков авроров во главе с Руфусом Скримджером – нынешним главой Аврората. И начался дурдом. - Это называется массовой истерикой, – говорила Гермиона, сама чуть вздрагивая. – Авроры допрашивали всех совершеннолетних… Они хотели и тебя допросить, но профессор Дамблдор и… и мистер Малфой встали на твою защиту. Министр Фадж тоже был здесь. И журналисты… Гарри, не выходи отсюда! Иначе тебя разорвут на сувениры! Он поперхнулся: - Это еще почему? Гермиона метнулась к дивану, переворошила постель и издала ликующий возглас. На стол перед Гарри упала газета, сопровождающаяся повелительным голосом Гермионы: - Читай! Экстренный выпуск «Пророка», датированный восемнадцатым февраля, был целиком посвящен нападению на Хогвартс. Там были и отчеты авроров, и интервью со Скримджером и Фаджем, но Гарри остановился на огромной статье Скитер, посвященной ему же. Снейп не приврал: история и впрямь была чистой воды сказкой. «Мистер Солариус выразил восхищение мужеством и самоотверженностью мистера Поттера, – разливались соловьем Скитер и ее Прытко Пишущее Перо. – Редко какой волшебник, говорит он, может вернуть свою магическую силу. Сила и отвага мистера Поттера достойны всяческого уважения!..» Гарри просмотрел статью по диагонали, удивляясь, какая все-таки богатая фантазия у Скитер. И у Дамблдора с Солариусом тоже… - Вот это они спелись, – пробормотал Гарри, откладывая газету. - На самом деле… нет, – обронила Гермиона и подняла на него взгляд. – Вчера они ужасно поругались. - Ты шпионила за ними? – поразился Гарри. Гермиона вспыхнула. - Наблюдала, – поправила она невозмутимо. – Причем ради тебя же! - Да я не упрекаю, – улыбнулся Гарри. – Спасибо. Она кивнула, усталый вздох перешел в зевок. - Поспи, Гермиона, – мягко сказал Гарри. - М… нет, мне нужно вернуться в Башню, – она снова зевнула. – Деканы устраивают обходы. А если к приходу МакГонагалл меня не будет, Анжелине достанется… - Ладно, ладно, понятно. Добби перенесёт тебя, хорошо? Гермиона сонно кивнула. Гарри, убедившись по Карте Мародеров, что она успела вовремя, отыскал других интересовавших его личностей. Люциуса Малфоя нигде в замке не было, а одинокая точка «Северус Снейп» двигалась в подземельях – наверно, он тоже начал обход. Дамблдора не было, Барти Крауча тоже… Интересно, как скоро Волдеморт поймет, что за пожарище это было? И, самое главное, кто его устроил? Наверно, очень быстро: Мортимер складывал два и два с такой скоростью, что Гарри частенько не поспевал за его мыслями. А после того, как Волдеморт поймет, что именно Гарри тот самый Небесный Король, его возрождение станет вопросом пары месяцев, если не недель. Все-таки нужно связаться с Мортимером и расспросить его о крестражах и о способе, пригодном для возрождения. В рукописях Слизерина их было описано больше десятка, а Волдеморт наверняка как-то доработал или изменил выбранный. Это все равно что искать иголку в стоге сена. Гарри достал из сундука медальон, замотанный в летнюю мантию. Знакомый серебряный блеск кольнул глаза, по телу прокатилась дрожь предвкушения от ощущения такой знакомой, такой желанной магии. Люциус ощущался совсем по-другому… Гарри погладил крышку, прослеживая змееобразную “S”, и открыл медальон. Раньше на портрете был Том Риддл – молодой, с вежливо-холодной улыбкой на точеном лице. Теперь Гарри ожидал увидеть Мортимера, но изображенный человек возрастом был кем-то средним между ними, и от этого его черты казались неуловимо мягче и… Нет, все-таки Мортимер был красивее. - Соскучился? – губы изогнулись в улыбке, глаза сверкнули багровым огнем. - А должен был? – в тон ему отозвался Гарри, с интересом рассматривая чуть изменившееся лицо. - Кто знает, – философски протянул Мортимер. – Допускаю мысль, что на тебя накатывает тоска после масштабного колдовства. То, что ты устроил вчера, было… впечатляюще. Гарри сел на кровать, чуть приблизил медальон к лицу как бы в попытке сохранить тайну этого разговора между ними. - Думаешь, реальный Волдеморт тоже почувствовал это? Мортимер ухмыльнулся, неопределенно дернул плечом. - Может да, а может быть и нет. Он никогда не был частью тебя… в отличие от меня. Нет никаких гарантий. Гарри рассеянно взлохматил волосы. - Значит, он… в смысле, основная часть, – Мортимер поморщился на такое определение, – не знает и не чувствует, что происходит с крестражами? - Для этого есть специальное заклинание. Но сама взаимосвязь очень слаба. Если кто-то уничтожит меня, об этом могут узнать спустя десятилетия. - Никто тебя не уничтожит, – пробормотал Гарри. – Дамблдор не знает, что ты у меня. - Не разделяю твоей уверенности, – едко усмехнулся Мортимер, сложив руки на груди. Гарри только сейчас заметил, что у него на пальце красуется кольцо с простым черным камнем – наверно, оно было на портрете Тома. – Никогда не знаешь, о чем думает Дамблдор и какие планы он строит. – Его тон похолодел: – Впредь будь осторожнее. - Мне было не до осторожности! – огрызнулся Гарри. – Я бы на тебя посмотрел, если ты бы повстречался с таким! - Думаешь, я не встречался? – насмешливо вскинул брови Мортимер. – Или ты уже забыл, что в армии Лорда Волдеморта были инферналы? Гарри сжал губы. - Я не говорил ни слова об инферналах. Мортимер сухо рассмеялся. - Решил поймать на словах? Молодец, Гар-р-ри, умный ход. Однако в этот раз ты немного прогадал: любой, кто хоть раз обращался к магии смерти, распознает ее даже с большого расстояния. Она разрушает магическое поле, проедает в нем дыры. Магическое поле мира – и самого волшебника тоже. - Тогда зачем ты вообще это делал? – нахмурился Гарри, сжав медальон чуть крепче. - Но я далеко не сразу понял это, – настораживающе мягко возразил Мортимер. – Книги говорят о страшной расплате, о запретах, но даже сам Салазар Слизерин не знал наверняка, в чем именно состоит опасность. Необратимость процессов, Поттер, – пояснил Мортимер. – Я не мог залатать те дыры, которые появились по моей вине. Они постепенно закрывались сами, но приобретение инферналов стоило мне недопустимо дорого. Помимо изменений во внешности это повлекло магическое ослабление и изменение сознания. - Я думал, по мозгам тебе ударило слишком большое количество крестражей, – вставил Гарри, внимательно слушая. Мортимер одарил его тяжелым взглядом. - Все возможно, – с ядовитой насмешкой кивнул он. - И твои инферналы тоже были устойчивы к огню? – поинтересовался Гарри, намереваясь вытянуть как можно больше информации. Мортимер мгновенно посерьезнел. - Ты ничего не путаешь? – спросил он отрывисто, впившись в глаза требовательным взглядом. - Иначе я бы вообще не лез, – ответил Гарри. Изображение Мортимера почернело и темной дымкой просочилось в комнату, вновь обретая знакомые очертания. - Это совершенно иной уровень, – сказал он, продолжая начатый разговор, и взволнованно прошелся по комнате. – Волшебник, создавший таких инферналов, подлежит немедленному уничтожению. - Только его еще найти надо, – фыркнул Гарри и подбросил медальон. Мортимер остановился, недовольно поглядел на него. - Будь любезен аккуратнее обращаться с моим имуществом! Этот медальон принадлежал еще Салазару Слизерину, имей почтение к реликвиям. - Кто бы говорил, – пробормотал Гарри и снова провел пальцем по серебряной змее на крышке. – Что? – занервничал он, заметив, как переменилось лицо Мортимера. - Думай, прежде чем делать что-то подобное, – хрипло приказал Мортимер. Глаза из багровых стали алыми. Гарри, по-прежнему сидящий на кровати, удивленно взглянул на него. Кончики пальцев потеплели, их слегка покалывало от магии Мортимера, ощущавшейся холодным игристым ручьем. Гарри закрыл медальон, по привычке погладил крышку. Мортимер подошел к нему в два шага, жёстко сжал лицо ладонями. - Шшто ты сссадумал? – низким вибрирующим голосом прошипел он, склонившись так низко, что обдавал теплым дыханием. Гарри замер, не моргая. Мортимер несколько мгновений вглядывался в его лицо глазами, ставшими невозможного рубиново-алого оттенка, и впился в губы страстным, скорее даже грубым поцелуем, не постеснявшись сразу же укусить. Гарри вскрикнул, ощутив на языке металлический привкус, и поцелуй тут же стал еще глубже, яростнее. Мортимер повалил его на кровать, придавил сверху, больно вцепился в волосы. Медальон вывалился из руки. Гарри схватил Мортимера за плечи в попытке отодрать от себя: он присосался, как пиявка, и немилосердно кусал губы до крови, вытягивал магию. В этом не было ничего приятного, но Гарри такой бесцеремонный напор вовсе привел в ярость! Он отбросил Мортимера потоком воздуха и припечатал его к полу, брезгливо вытирая губы тыльной стороной ладони, и легко встал с кровати, глядя на обездвиженное тело. Мортимеру повезло, что на полу лежал толстоворсый ковер, иначе он растерял бы последние мозги от такого удара. Хотя в пьяных черных глазах и так не было ни проблеска трезвой мысли. Гарри подумал, что это скорее повезло ему самому: иначе Мортимер не попался бы так легко. - Ты свихнулся? – процедил Гарри, держась от него на расстоянии пары шагов. Частое, поверхностное дыхание Мортимера постепенно приходило в норму, зрачки сужались – глаза снова стали багрово-красными, а не как два черных провала, в них появилось осмысленное выражение. Мортимер глубоко вздохнул и моргнул, взгляд полностью прояснился. - Я тебя предупреждал, – неприязненно бросил он и встал, довольно тяжело превозмогая воздушное давление. – Достаточно, Поттер, я более не намерен набрасываться на тебя! – Мортимер раздраженно взглянул на него, поправляя мантию. Гарри отступил ещё на шаг на всякий случай, но все же усмирил свою магию. Вчерашнее колдовство явно имело гораздо большие последствия, чем он сперва думал. - Что на тебя нашло? – настороженно спросил Гарри. Руки Мортимера на вороте мантии замерли, он презрительно хмыкнул. - Твоя уникальная, идеальная магия, Гар-р-ри, – ответил он – вроде бы и с одобрением, но в то же время насмешливо. – Не думал же ты, что масштабное огненное колдовство пройдет для тебя бесследно? - Радует, что я для тебя тоже своего рода наркотик, – пробормотал Гарри. Действительно, ему доставляла мстительное удовольствие мысль, что непреклонный Мортимер, любитель играть на чужих чувствах, и сам подвержен слабостям. С другой стороны, это означало необходимость быть еще осторожнее: Мортимер может и возненавидеть источник своей невольной слабости. Не просто может – так и случится. Мортимер облизал губы и скривился: - Что за странный привкус? Гарри неуверенно пожал плечами: - Возможно, это из-за Снейпа и Лю… Малфоя. Они напоили меня своей кровью. Мортимер как будто окаменел и переспросил обманчиво мягко: - Что ты сказал? - Вчера они напоили меня своей кровью, – повторил Гарри, все так же держась у стены. – Наверно, из-за этого я и очнулся так скоро. Мортимер шагнул к нему, угрожающе щурясь. - Ты понимаешь, что это значит? - А что? – защищался Гарри. – Снейп и раньше меня кровью поил… - Забудь о Снейпе! – рявкнул Мортимер, дернув рукой. – Как ты позволил этой скользкой змее подобраться к себе?! - Я вообще-то в отключке был! – огрызнулся Гарри, все больше вжимаясь в холодную стену. - Не имеет значения! – прогремел Мортимер и грубо схватил его за запястья, разводя руки в стороны. Гарри плотно сжал губы, а Мортимер злобно зашипел в лицо, содрогаясь от бешенства: – Любой, с кем ты посмеешь создать даже минимальную связь, немедленно отправится к праотцам! - Я просто выпил его кровь! – прорычал Гарри в ответ. Мортимер издевательски рассмеялся. - А ты думаешь, как вампиры метят свою пару? Укусами, через которые выпивают кровь и впрыскивают магию. Это уникальный знак, позволяющий разыскать «своего» даже в другом мире! - Но я его не метил, – упрямо возразил Гарри, вскинув голову. Мортимер схватил его за подбородок, и Гарри мигом вцепился освободившейся рукой в его плечо, чтобы отшвырнуть в случае чего. - Ты не метил свою грязнокровку, – промурлыкал Мортимер. С таким тоном ужасно контрастировал яростный огонь в глазах. – Вернее, метил, но по-другому. А Люциуса ты метил… как любовника. Гарри дернулся, и хватка Мортимера стала еще крепче – до настоящей боли. - Для меня это как ложка дегтя в бочке сладкого меда, – тихо-тихо шептал Мортимер, и от сквозящей в его голосе нешуточной угрозы Гарри покрылся холодным потом. До него внезапно дошло, что если Мортимер… либо Волдеморт узнает о том, что Люциус стал его партнером, то от этого партнера он будет тут же избавлен. Мортимер, заметив его напряжение, ласково погладил по щеке. Гарри приготовился ударить в ответ, ничуть не сомневаясь, что сейчас его начнут пытать. Но Мортимер улыбнулся уголками рта и нежно, осторожно коснулся истерзанных губ. Гарри чуть поморщился от легкой саднящей боли, сжал его плечо немного сильнее. Стена под спиной уже немного согрелась, но все равно так стоять было неудобно. Гарри недоверчиво смотрел на Мортимера, каждое мгновение ожидая резкой смены настроения. Но он только склонился к нему, бережно зализал уже чуть затянувшиеся ранки, утягивая в медленный поцелуй. Тонкая струйка магии – холодной, живительной – вливалась в Гарри, и он жадно пил ее, не упуская ни капли: впервые Мортимер добровольно делился своей силой, и это перечеркнуло всю злость, оставив странную легкость в голове и в теле. Гарри оставался пассивным, наблюдая за лицом Мортимера – подрагивающими ресницами, чуть сведенными бровями. И в этот раз он не ощущал ни возбуждения, ни какого-либо иного удовольствия, кроме наслаждения от ощущения этой удивительной, неповторимой магии. Мортимер был всего лишь отражением, бледной копией, но и этого было достаточно, чтобы что-то внутри откликалось на него, чувствовало его. Гарри облизнулся, когда Мортимер отпустил его и хрипловато выдохнул в губы: - Впечатляет?.. - Да, – не мог не согласиться Гарри.