Империя Семи Небес

Глава 24. Вейлы В дверь постучали. Гарри поднял голову, но тут же снова вернулся к книге. После встречи с Мортимером в голове еще слегка шумело: его магия опьяняла, и весь мир теперь виделся чуточку иначе, чем обычно. Стук повторился. - Гарри, это мы, открой! – донесся глуховатый голос Гермионы. На пороге кроме нее была еще и взволнованная Флер. Которая тут же бесцеремонно отодвинула Гермиону и впорхнула в комнату, держа в руках какой-то объёмный сверток. Она была в огненно-красном, мантия чуть серебрилась на рукавах искусной вышивкой. Волосы свободно лежали на плечах, на голове красовалась диадема с мелкими рубинами, которые горели алым пламенем. - Что ты здесь делаешь? – оторопел Гарри. - Я буду твоей stipator. - Кем?.. - Пговожатой на встрече с Матегями, – живо отозвалась Флер, обходя вокруг него, и всунула в руки сверток. – Пегеодевайся. Бистро, бистро,’Арри! Они с Гермионой вытолкали его в спальню, переговариваясь между собой. - Тебье десять минут! – послышался строгий окрик Флер, и они с Гермионой снова заговорили… о платьях?.. Гарри развернул сверток, и на кровать упали какие-то белые тряпки. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это комплект белоснежного церемониального одеяния, богато расшитого золотой нитью. - Я не буду это надевать! – выкрикнул Гарри, в ужасе от того, что было всего-навсего две мантии да белье – и то какое-то странное. – Флер, это… это… - Ти должен надеть это! – рыкнули из-за двери. Кто бы мог подумать, что милая Флер способна издавать такие звуки?.. – Будет чудовищным неуважением пгийти в другой одежде! - Гарри, там две мантии, – заговорила Гермиона, ее голос звучал явно спокойнее. – Та, которая попроще, – Флер фыркнула на такое, – нательная, ее нужно надевать первой. Только поторопись – уже одиннадцать! Гарри развернул ту мантию, которая была без шитья, и некоторое время пытался сориентироваться, как в нее влезть. Мантия была из какой-то тонкой мягкой ткани, с длинными рукавами, украшенная скромными кружевами. По правде говоря, Гарри она напомнила ночную сорочку тети Петуньи, разве что качеством была в разы лучше. - Зачем ты вообще пойдешь со мной? – громко спросил он через дверь, борясь с длинным подолом. - Так заведено, ‘Арри! Вейла пгедставляет своего партнера Совету Матегей, и его или ее вводят в общество. Для этого и нужна stipator – пговодник, наставник… Как это сказать… патрон! - А почему именно ты? – рассеянно продолжал расспросы Гарри. Так, это точно лицевая сторона?.. - Тебье сказочно повезло, что это именно я! – громко возмутились из-за двери. Что-то с глухим стуком упало на пол. – Иначе получил бы одну из этих серых послюшниц! - Кого?.. – не расслышал Гарри, просовывая голову в ворот. Может, оно должно было как-то расстегиваться?.. - Послушниц, – вместо Флер ответила Гермиона. – Они состоят при Совете Матерей и станут преемницами, когда прежние старейшины уйдут на покой. - Это того не стоит! – безапелляционно заметила Флер. – Ти счастливчик, ‘Арри. Я лишь недавно стала совегшеннолетней по законам вейл. Случись эти события на месяц раньше… - Давайте вернемся к настоящему, – перебила ее Гермиона. – Гарри, ты скоро? - Да, я почти… сейчас… Он поправил рукава, чтобы было удобнее, слушая приглушенную перепалку через дверь, и открыл створку шкафа, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Белая мантия с золотым шитьем смотрелась на нем непривычно, и из-за нее кожа казалась какой-то сероватой, совсем нездоровой. Радовало только, что под этими мантиями не было видно, какой он костлявый. И воротник-стойка удачно закрывал шею, все-таки пострадавшую стараниями Мортимера. Когда он вышел, Гермиона и Флер замолкли. И в этот раз они точно сошлись во мнениях, потому что понимающе переглянулись: в общем было ярко, празднично… и совершенно ему не шло. Флер подошла к нему, еще раз придирчиво оглядела, поправила ворот мантии, попыталась было пригладить волосы, но досадливо вздохнула: - Ти была права, ‘Эмиона. Его волосы… Если би только можно било воспользоваться тем чудесным заклятьем… Гермиона самодовольно улыбнулась и вытащила из пакета, который принесла с собой, с десяток разных баночек, флакончиков и спреев, сложив все это богатство на столик. - Садись, мы тебя причешем, – велела она, вооружившись расческой и лаком для волос. - Скогее, ‘Арри! – заторопила его Флер и насильно усадила в кресло. – Ти должен хогошо виглядеть, это важно! - А магией никак-никак нельзя? – опасливо поинтересовался он, вжавшись в спинку кресла. Гермионе он, конечно, доверял, но ее собственная прическа… Флер фыркнула, даже не считая нужным отвечать. И вскрикнула от неожиданности, когда спрей пшикнул, распылив лак в воздухе. - Хорошо, что у меня остались средства после Бала, – с превосходством улыбалась Гермиона. Несмотря на разность характеров, работали они с Флер на удивление слаженно. - Слушай внимательно, ‘Арри: сюда, в ‘Огватс, пгибыли стагейшины вейл. Мсье Мальфой дольжен пгедставить тебья как своего пагтнега. - Это я уже слышал. И я не его партнер, – упрямо добавил Гарри. - Существует понятие «односторонней связи», – сказала Гермиона, отступив от него на шаг. Флер недовольно поджала губы, взглянув на нее, но тут же снова переключилась на самого Гарри: - ‘Арри, я говогила тебье, что пагтнег для вейлы – это величайшее счастье. И я ни капельки не пгеувеличивала! Очьень важно для тебья пгоизвести благопгиятное впечатление на Матегей… - А ты-то чего волнуешься? – буркнул Гарри, зажмурившись: его снова опрыскали резко пахнущим лаком. В носу защекотало. - Я в ответе за тебья, – серьезно ответила Флер. – Поэтому, пгошу, будь сдержан в своих словах и поступках, что бы ни случилось. Гарри кивнул, готовясь к худшему. И присутствие Люциуса Малфоя явно не добавит ему спокойствия. Им нужно было идти на восьмой этаж. Гарри почти не удивился, когда Флер объяснила, где их должны ждать. Выручай-комната – что может быть удобнее и безопаснее?.. Гермиона осталась в его комнатах, а Флер настойчиво поторапливала, по дороге объясняя, что вообще от него требуется: - В Совете тгинадцать стагейшин, одна из них grandmaman[1]… Ти навегняка ее узнаешь: говорят, я очьен на нее похожа, – Флер кокетливо стрельнула глазками, не сбавляя шаг. – Мсье Дамблёдор настаивал на своем пгисутствии – но изобгази удивление при встрече с ним… Ах да, мой дядя, Германн Кьонинг, взял на себья труд стать кем-то вроде stipator для мсье Мальфоя… - А ему зачем? – удивился Гарри. Они уже достигли лестниц, и Флер подобрала полы длинной мантии, чтобы не споткнуться ненароком. Непривычно было видеть Хогвартс таким пустынным: даже привидений не было видно, не говоря уже об учениках. Только портреты перешёптывались при виде их, но не лезли – Дамблдор, наверно, постарался. - Мьсе Мальфой стал вейлой, ‘Арри, – серьезно сказала Флер. – Grandmaman говорит, это большая удача. Но он совегшенно незнаком с нашими традициями, обычаями… – Поколебавшись, Флер тихо добавила: – Если ти отвернешься от него, он будет очень одинок – ти для него теперь центр нового мира. - Хоть ты на мозги не капай! – прошипел Гарри, раздражаясь. - Я хочу помочь тебье! – громким шепотом возмутилась Флер. – Неужели ти сможешь жить, зная, что обрек невинного на ужасные мучения?! - По-твоему, я буду счастлив, если Малфой постоянно будет ошиваться рядом со мной?! - Но он виновен много меньше тебья, – отрезала Флер, не глядя на него. Гарри проглотил злой ответ, не желая накручивать себя еще больше. А что, следовало просто стоять и смотреть, как инферналы пожрут всех и вся?! Малфой, к вящему неудовольствию Гарри, встретил их уже на верхушке лестницы. Он тоже был в белом с золотым шитьем, но он в таких цветах хотя бы не казался синюшным – ему даже каким-то невероятным образом шло. Если Малфой и слышал их спор, то вида не подал – и хвала Мерлину. Флер расцвела вежливо-кокетливой улыбкой, сам Люциус ограничился коротким сухим кивком. Он теперь шел справа, Флер слева, и Гарри чувствовал себя как под конвоем. На встрече с вейлами будет еще и Дамблдор, как упомянула Флер, а это значило, что помимо решения личных вопросов еще и будут вестись переговоры о сотрудничестве. В этот раз двери Выручай-комнаты были белыми, высокими, тяжелыми. Они раскрылись медленно и как будто неохотно, и Гарри постарался выкинуть лишние мысли из головы, сосредоточившись на предстоящем. От Малфоя пахло грозой, и этот запах странным образом успокоил напряженные нервы, когда они вошли. Старейшины вейл сидели полукругом, и Гарри понял, что вряд ли сумеет узнать среди них бабушку Флер: все они были как будто на одно лицо. Моложавые, без единой морщинки, но тем страшнее смотрелась их белая кожа – тонкая-тонкая, даже старинная полуистлевшая бумага казалась бы толще. Волосы совершенно седые – и у всех убраны за спину. Бескровные губы. Снежно-белые мантии без украшений, которые теряются в этой неприятно белой комнате, руки спокойно лежат на подлокотниках кресел. Но страшнее всего глаза: у всех лазурные, яркие. Единственное живое пятно на недвижном мертвом белом фоне – старейшины могли бы показаться статуями, если бы не эти глаза. Гарри чувствовал себя неуютно под их пристальным вниманием и невольно выпрямился. Флер отстала на пару шагов, и они с Люциусом прошли вперед вдвоем. Малфой почтительно склонил голову, и Гарри повторил за ним. Вейлы молчали, но их магия сгущалась, заполняя комнату. Гарри поднял все свои ментальные щиты, опасаясь, что такого накала ему не выдержать. Магия давила на виски, неприятно щекотала горло и почему-то запястья, проникала в нос, в уши, через кожу – пропитывая до костей. Дышать становилось тяжело, грудь сдавило. Гарри скосил глаза на невозмутимого Малфоя и заметил, что у него волосы на висках слиплись, а губы побелели. - Люциус Малфой и Гарри Поттер, – наконец сухо начала вейла, сидевшая посередине. Наверно, она была главной. То, как совершенно без акцента звучали ее слова, как шевелились губы, напомнило Гарри первую встречу с Вальдемаром: вейлы говорили на своем языке, но он понимал их, как понимал Императора. – Подойдите ближе. Гарри и Малфой шагнули вперед, оказавшись внутри полукруга вейл. Давление магии стало еще более явственным, от этого голова отяжелела, тупая боль разлилась в затылке. Гарри шумно дышал через нос, радуясь, что от Малфоя исходит такой сильный запах: иначе вообще можно было бы задохнуться. - Очень давно среди нас не появлялось новых сестер и братьев, подобных тебе, Люциус. Вейлы приветствуют тебя и принимают в свой круг, в свою семью. Подойди, stipator, – велела старейшина, глянув куда-то поверх их плеч. Послышались четкие уверенные шаги. Гарри, скосив глаза, увидел поравнявшегося с ними молодого светловолосого мужчину в огненно-красной мантии – очень, очень красивого. Это наверняка дядя Флер: они были похожи чертами лица и глазами. Он почтительно склонил голову. Заговорила другая вейла, у нее был мелодичный, совсем молодой голос: - Люциус, отныне ты член семьи, равно делящий с нами горести и радости, победы и поражения, мир и войну. Германн, мой сын и твой брат, будет проводником тебе в новый мир, который теперь родной для тебя. Малфой склонил голову: - Принимаю ваше благословление, мать. Гарри, незаметно для себя затаивший дыхание, перевел дух. Сзади послышался чуть слышный вздох облегчения Флер, и она шагнула вперед, встав по левую руку от Гарри. - Из семьи Люциуса я буду stipator для его партнера, Гарри, обучая всему, что ему должно знать, – Флер облизнула пересохшие от волнения губы и продолжила чуть спокойнее: – Буду его другом, сестрой и наставницей, как велят нам предки. - Да будет так, – немного нестройно прозвенели старейшины. Гарри почтительно склонил голову вслед за Люциусом и Флер, и только после этого давление на его ментальные щиты ослабло, став почти незаметным. Ощущалась только магия Флер – но уже немного по-другому, и Гарри понял, что это были не просто обязательные, но бессильные слова, а самый настоящий ритуал, связавший их. - Stipator, покиньте нас, – приказала старшая вейла. Флер дернулась, бросила на Гарри тревожный взгляд. Он прикрыл веки, прося ее не волноваться. Флер, скрепя сердце, вынуждена была уйти – вместе с Германном Кёнингом. Гарри только после этого понял, как ободряло его ее присутствие, пусть даже она была бы бессильна что-либо изменить. - Гарри Поттер, – сурово обратилась к нему старшая вейла. Люциус, стоящий рядом, напрягся, что-то в воздухе между ними тревожно всколыхнулось. - Нашему народу долгое время не встречались подобные тебе, – сухо, безэмоционально говорила старейшина. – Мы чтим древние законы, но ожидаем того же почтения и от тебя. Ты в ответе за свои слова и поступки. Так не разочаруй же нас! - Я сделаю все возможное, – осторожно ответил Гарри и скосил взгляд на Люциуса. Тот одними губами подсказал ему, и Гарри максимально вежливо добавил: – Мать. Старейшина, сжав бесцветные губы, посмотрела на Люциуса, снова на Гарри и сдержанно кивнула. - Полагаю, теперь мы можем отпустить мистера Малфоя и Гарри? – доброжелательно сказали сзади. Гарри оглянулся было в сторону голоса, но сразу одернул себя. Нельзя. Не тут. Дамблдор – а это, естественно, был именно он – поравнялся с ним и Малфоем, лучась добродушием. Старейшина взглянула на него не без интереса, но покачала головой: - Гарри Поттер под патронажем вейлы. Я дозволяю ему присутствовать и знать все, о чем вы желаете сообщить нам. Или предложить. Дамблдор вздохнул, развел руками – камни на перстнях заиграли в дневном свете. Люциус рядом чуть шевельнулся, и Гарри скорее почувствовал, угадал его неудовольствие таким вмешательством. - Думаю, мне нечего добавить к уже озвученному предложению, – сказал Дамблдор. Гарри под заинтересованными взглядами вейл выпрямился, хотя, казалось бы, куда больше. Старейшина – бабушка Флер – взглянула на главную, как бы испрашивая разрешения. И, судя по всему, она это разрешение получила, потому как заговорила степенно и четко: - Вейлы не поддерживают волшебников и не вмешиваются в их междоусобицы. Однако, – она выдержала небольшую паузу, – мы никогда не оставляем своих детей… – взгляд на Люциуса, – и их партнеров. Она посмотрела прямо Гарри в глаза, и ему стоило больших усилий не отводить взгляда, смотреть прямо и открыто, ничем не выдавая свой внутренний дискомфорт. Вейлы – кажется, он читал об этом где-то… или просто слышал – очень трепетно относятся к своим отпрыскам, да и вообще к кровным связям. Вплоть до мести обидчикам всем кланом. Дамблдор вздохнул, чуть нахмурился, но все-таки не стал настаивать. - В таком случае мне остается лишь порадоваться тому, что вы поддерживаете Гарри, – сказал он, кивая. - Вейлы поддерживают того, кому подвластна магия Огня, – вмешалась главная вейла, чуть подавшись вперед. От ее голоса и волшебной силы снова разболелась голова. – Но соблюдай осторожность, Гарри Поттер. Твоя ошибка будет дорого стоить. Гарри совсем не ожидал, что Люциус, до того стоявший статуей, вдруг шагнет вперед и немного заслонит его собой. - Понимаю вашу тревогу, мать. Но мой партнер не допустит ошибку. Главная вейла откинулась на спинку стула, чуть сощурившись. - У тебя достойный сын, – сказала она, обращаясь к бабушке Флер. - У нас достойный брат, – с нескрываемым удовольствием улыбнулась та. И это как будто разбило ледяную стену отчуждения. Гарри их лица показались более живыми и даже более человечными, что ли. - Stipator проводят вас, – царственно кивнула главная вейла. – Альбус Дамблдор, мы благодарны за приглашение. Честь посетить Замок Четырех Стихий и воочию увидеть творения Небесных Королей. Дамблдор улыбнулся, ярко блеснув глазами. - Честь принимать Совет Матерей, не покидавших свои чертоги уже столько лет. Люциус поймал взгляд Гарри, и оба без слов поняли, что теперь им пора уходить. Вейлы поднялись со своих мест, Дамблдор улыбнулся еще шире… И двери закрылись, отрезая Гарри от Выручай-комнаты и опасных гостей. К нему тут же бросилась взволнованная Флер. - Все хорошо, ‘Арри?! - Да… да, нормально, – он поморгал, пытаясь сбросить удушающую шаль вейловской магии. Фу, дышать-то как тяжело… Гарри потянул ворот белой мантии, который, наверно, натер шею. Или это только кажется?.. - Впервые вижу человека, способного сопротивляться очарованию вейл, – заметил Германн Кёнинг, подойдя ближе. Люциус бросил на него неприязненный взгляд. - Мистер Поттер кроет в себе множество талантов, – любезно, но все-таки с прохладцей заметил Малфой. Ему, верно, очень не хватало трости: руки так и норовили сжаться на навершии, но вместо привычного набалдашника был только пустой воздух. - Наслышан, – вежливо откликнулся мистер Кёнинг, с интересом разглядывая Гарри. Впрочем, его интерес явно не выходил за рамки приличий. И вблизи мистер Кёнинг был еще красивее, даже казался моложе. Они с Флер были похожи, особенно если приглядеться. Фамильное сходство – почти как у самого Гарри и его покойного отца. Хотя на фоне Малфоя мистер Кёнинг все-таки проигрывал – на вкус Гарри, естественно. - Мои заслуги очень преувеличены, сэр, – улыбнулся Гарри, скромно заложив руки за спину. Флер рядом с ним хмыкнула, а мистер Кёнинг тоже улыбнулся. - Ваша сила впечатляет. Очень, – намекающе добавил он, переводя взгляд на Малфоя. - Не вас одного, stipator, – со скрытым сарказмом ответил Люциус, тонко улыбнувшись.

***

Гарри шел по коридору, потирая виски. Голова до сих пор гудела, хотя прошло уже несколько часов… Волшебники не зря все-таки боятся вейл: очарование – это страшная сила… Оставалось надеяться, что Сириус, получив его письмо, поймет все правильно. Либо что Ремус удержит его от какой-нибудь глупости. Например, от визита к Малфою. Гарри будет неприятно, если кто-то – даже самые близкие – попытается вмешаться. Это его дело. Только его. Вдруг его внимание привлекли какие-то странные звуки, доносившиеся из одной из классных комнат. Будь Гарри человеком, он, наверно, и не заметил бы – настолько тихо кто-то… плакал? Он неслышно подошел к ближайшей двери, стягивая с себя мантию-невидимку: так и есть, там кто-то всхлипывал, судорожно вздыхая. Гарри испугался: а вдруг кто-то серьезно пострадал, просто ему ничего не сказали? Он осторожно приоткрыл дверь, да так и замер на пороге от изумления. Плакавшая девочка подняла голову, уставилась на него огромными голубыми глазами. - Габриэль? – негромко, ласково позвал Гарри. – Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел? Она испуганно замотала головой, все так же глядя на него каким-то странным взглядом. Говоря по правде, если бы не мокрое от слез лицо и ее всхлипы, Гарри ни за что на свете не поверил бы, что она плакала. У всех рыдающих девчонок, каких ему доводилось видеть за свою жизнь, опухали глаза, краснел нос и слезы мешались с соплями. Короче, назвать их красивыми в такой момент было нельзя. Даже Эми Браун, старшеклассница, жившая через несколько домов от Дурслей, краснела, когда разводила сырость. А ведь она по праву считалась самой красивой в их районе. А вот Габриэль плакала так, будто была актрисой на какой-нибудь съемочной площадке. Гарри сел рядом с ней – прямо на пол под окном. Габриэль уткнулась лицом в коленки, и он мягко дотронулся до ее плеча, пытаясь привлечь к себе внимание. - Ну, что случилось? Поссорилась с Флер? Габриэль наконец-то подняла голову и искоса взглянула на него снизу вверх. - Почьему ти так думаешь? – спросила она с таким ужасным акцентом, что он едва сумел понять ее. Точно с сестрой поссорилась, – пронеслось в голове у Гарри. – Иначе с чего ей так волноваться? - Ты такая расстроенная, – ответил он, не придумав ничего умнее. – Вот, держи, – он протянул ей чистый носовой платок. - Благодагю, – пробормотала она, заливаясь краской. Габриэль бережно взяла платок и аккуратно промокнула слезы, избегая смотреть на Гарри. - Почему ты в Хогвартсе? Я думал, ты дома, с родителями. - Я… я пгосила grandmaman взять меня с собой в ‘Огватс! – вызывающе ответила Габриэль, дерзко задрав подборок. - Тебе здесь настолько понравилось? – понимающе улыбнулся Гарри. - Oui, – кивнула Габриэль, снова пряча пылающее лицо. – Очьень… хогошо здесь. - Да, – не мог не согласиться Гарри. – Здесь хорошо. На некоторое время они замолчали. Габриэль нервно мяла белый платок в тонких пальцах, а Гарри смотрел в высокий потолок, прислонившись спиной к стене. Перед глазами встало лицо Мортимера, каким Гарри видел его в последний раз: искаженное какой-то странной эмоцией, с горящими кровавым огнем глазами… Мортимер выглядел устрашающе, но в то же время настолько привлекательно, что… Внезапно лицо Мортимера сменилось лицами отца и матери, и Гарри медленно закрыл глаза. Интересно, что бы они сказали, если бы узнали, что Гарри связался с Волдемортом – убийцей с грандиозными планами. С тем, кто расколол собственную душу, а это, как теперь знал Гарри, самое страшное преступление. Что будет с Мортимером, когда об этом узнает Император? Ведь Вальдемар говорил, что даже сила и титул Небесного Короля не спасут от сурового наказания… - Тепегь у тебья есть пагтнег? Гарри, вздрогнув от неожиданности, взглянул на Габриэль. Она смотрела на него с напряженным вниманием, даже не моргая. - Нет, – покачал он головой. – У меня нет и не может быть партнера. Габриэль, казалось, его слова придали сил. - А… мсье Мальфой? – осторожно задала она следующий вопрос, терзавший ее, видимо, не меньше предыдущего. Гарри словно наяву увидел лицо Люциуса Малфоя, какая-то странная дрожь пробежала по позвоночнику, и сердце бухнуло в груди. - На меня не действует очарование вейл, – ответил Гарри невпопад. Теперь Габриэль смотрела на него серьезно и не по-детски вдумчиво. - Нет такого человека, на которого не подействовали бы чагы вейл, – сказала она, склонив голову набок. – Значит, ты не человек? Гарри вдруг рассмеялся: ну и логика! Он прогладил Габриэль по голове, отчего она недовольно засопела, и легко вскочил на ноги. - Пойдем, – Гарри протянул руку, чтобы помочь ей встать. – Флер наверняка вне себя от паники. - Ми не ссогились, – пробурчала Габриэль, вставая. Взглянула на зажатый в руке платочек и робко попросила: – Могу я оставить себье? Гарри возражать не стал. Хочется девочке сувенир – пусть забирает. Флер была как на иголках. Она, конечно же, очень обрадовалась, увидев Габриэль целой и невредимой, хотя и не преминула ревниво поинтересоваться, как Гарри удалось отыскать ее раньше двух десятков француженок. Он заговорщически подмигнул и сказал, что это только их с Габриэль секрет. Тем более что слезы давно высохли, и на милом личике цвела застенчивая улыбка. Габриэль должна была возвращаться домой вместе с делегацией вейл – они отбывали, по словам Флер, уже с минуты на минуту. Гарри, говоря по правде, не желал больше встреч со старейшинами: казалось, головная боль от их чар будет преследовать его до скончания веков! Впрочем, Флер шепнула, что все обошлось, но если бы не вмешательство мсье Малфоя, то… Однако сам Гарри понимал, почему Люциус решил вдруг проявить несвойственный ему альтруизм. Он ведь думает, что Гарри связан с Темным Лордом – и в этом он прав, да – а потому и вынужден лавировать между собственными желаниями и суровой реальностью. Флер, видимо, права: партнерство – это вовсе не такой абсолютный приворот, как думали они с Гермионой. А раз уж это не грозит Малфою смертью или лишением магии, то Гарри вовсе волен не обращать на него внимания. Наигрался в любовь-необходимость, хватит! К тому же, его передергивало от одного знания о том, что теперь он сам стал объектом чьей-то одержимости. Это оказалось даже более неприятным, чем самому грезить о ком-то. О Мортимере… И Гарри очень надеялся, что Вальдемар ошибся, и Малфой не станет настаивать – теперь, когда точно знает, что очарование не подействует, а угрожать просто нечем. Его мысли был прерваны внезапно появившимся Дамблдором: директор словно возник из-под земли – настолько тихо, незаметно он нагнал Гарри. И, хоть до портрета сэра Фирмуса было всего с десяток метров, пришлось остановиться – вид у Дамблдора был совсем непривычный: глаза утратили обычное лукавое мерцание, усталое лицо осунулось. Видимо, его немало вымотала встреча с вейлами, а перед тем и разговор… ладно, скандал с Солариусом. - Гарри, с тобой желает встретиться еще один человек, – сказал Дамблдор, чуть нахмурившись. – И в этой просьбе я не мог отказать. - И кто это? – настороженно спросил Гарри, исполнившись самых нехороших предчувствий. - Тебя ждут в моем кабинете. Пароль – сладкая вата, – Дамблдор поднял было руку, как будто хотел коснуться плеча Гарри, но тут же опустил ее. – Будь корректен, мой мальчик. Сейчас всем нелегко. С этими словами Дамблдор развернулся и торопливо зашагал прочь, оставляя Гарри наедине с его опасениями и страхами. Бросив последний тоскливый взгляд на портрет сэра Фирмуса, за которым крылись его комнаты, где можно было успокоиться и подумать, Гарри решительно двинулся обратно к лестницам. И с кем же это он должен быть вежлив и сдержан? Первым на ум пришел Волдеморт, но эту мысль Гарри отбросил как совсем уж невероятную. Даже будь так, Дамблдор ни за что не оставил бы их один на один сейчас, когда личности всех Небесных Королей раскрыты, а борьба за влияние начнется с новой силой. Тем более Дамблдор вряд ли оставил бы в своем кабинете того, кого не зря называют величайшим темным волшебником современности. Тогда кто? Солариус? Тоже вряд ли: и его Дамблдор не станет выпускать из поля зрения. Люциус?.. От этой мысли Гарри весь вспотел и оттянул ворот мантии. Может быть, но тоже маловероятно. Он же остался переговорить с Дамблдором и мистером Кёнингом, когда Гарри ушел писать Сириусу и переодеваться – отвратительно белоснежная мантия заставляла себя чувствовать как на приеме, даже когда все закончилось. Тогда кто? За своими невеселыми размышлениями он и сам не заметил, как дошел до Горгульи. Она проворно отпрыгнула в сторону, едва только получила пароль, и Гарри с громко бьющимся сердцем встал на верхнюю ступеньку лестницы. Ему казалось, что она едет слишком медленно, он даже успел еще раз перебрать в уме возможных «гостей». Ну не Император же это будет, в самом-то деле?! Однако реальность превзошла все его худшие опасения. Уж лучше бы Волдеморт, – подумал Гарри, ступая в кабинет. - Здравствуйте, миссис Малфой. [1] – бабушка, фр.