Империя Семи Небес

Она ничуть не изменилась с тех пор, как он видел ее на приеме в Малфой-мэноре. Волосы светлые, но не «серебряные, как месяц на небесах», нет. Лицо спокойное, и она вовсе не выглядит на свои года. Темно-синяя в черноту мантия, отделанная серебром – а это намек на то, что в девичестве она была Блэк. И прямой, ровный взгляд. - Здравствуйте, мистер Поттер, – она царственно кивнула, в остальном не пошевелившись. Руки чинно сложены на коленях, из простого пучка не выбился ни один волосок. Гарри было бы легче, проще, если бы она кричала на него, обвиняла его, угрожала ему… Такое можно было бы пропустить мимо ушей и потом забыть это семейство как особо реалистичный кошмар. Но миссис Малфой не собиралась визжать или ругаться. И Гарри внезапно стало стыдно за собственные слова, брошенные Драко Малфою в запале: не стоило впутывать в их мелкие склоки миссис Малфой. Она явно этого не заслуживает. - Не думайте, что я пришла обвинять вас, – заговорила миссис Малфой спокойным голосом, в котором Гарри почему-то почудились чуть истерические нотки. – Но и благодарности от меня не ждите. - Вы знаете всё? – зачем-то спросил Гарри, не шелохнувшись. Собственные руки показались ему очень длинными – их некуда было девать. Не в карманы же засовывать, в самом-то деле. - Достаточно, чтобы различать причину и следствие, – сухо ответила миссис Малфой. Головная боль, вроде бы отступившая, вернулась с новой силой. Гарри медленно моргнул, прикрыв глаза на мгновение. А в чем она, эта причина? В том, что у Малфоя в предках были вейлы? В том, что тот неведомый враг, о котором даже заикнуться боятся, напал? В том, что Гарри защищал и защищался сам?! Он глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки, и чуть-чуть, самую малость приспустил свои ментальные щиты. Иначе он не сможет говорить с ней на равных. За внешней сдержанностью миссис Малфой крылось отчаяние. Такое огромное, тяжелое, как тысячетонная плита… Гарри задохнулся от подкатившего к горлу горького комка, закрыл рот рукой, чтобы не всхлипнуть. Б-боже… - Я… надеюсь на вашу человечность, мистер Поттер, – заговорила миссис Малфой, справившись с собой. Она высоко держала голову, а Гарри тонул в горячих волнах жалости к ней и ее собственного отчаяния и страха. – Люциус совершил много ошибок в своей жизни, но он не заслуживает той участи, которая ждет его, когда… – голос сорвался, миссис Малфой сглотнула, губы у нее задрожали, – когда Темный Лорд вернется. Ведь вы понимаете, чем грозит Люциусу столь… тесная связь с вами. Гарри на негнущихся ногах прошел вперед и опустился на второй стул , стоящий на почтительном расстоянии от миссис Малфой. У него внутри все сжималось, когда он смотрел на нее – такую величественную, бесстрастную снаружи и слабую, почти сломленную внутри. И он очень хотел бы верить, что и его мать была такой же. - Как я могу помочь вам, миссис Малфой? – тихо спросил Гарри. Она с трудом разомкнула пересохшие губы. - Кольцо Блэков никогда не признало бы сквиба, и я знаю это так же точно, как то, что вы сидите сейчас передо мной. Вы доказали это накануне. И я полагаю… я уверена, что вы не просто волшебник, чудом вернувший свое могущество. И вы связаны с Темным Лордом много крепче, чем все думают. Гарри застыл. Она знала – поняла, догадалась. Пусть это только предположения, но все же миссис Малфой была первой, кто так запросто сказал ему это в лицо. Ни Дамблдор, ни даже Мортимер когда-то не говорили, не признавали в открытую. - И вы считаете, что я смогу как-то обезопасить мистера Малфоя? – осторожно спросил Гарри, чутко следя за ее реакцией. Миссис Малфой чуть расслабилась на мгновение, вздохнула – и самому Гарри стало немного легче дышать. - Заберите Люциуса к себе, – глухо заговорила она, горестно прикрыв глаза на бесконечно долгое мгновение. – Примите в свою свиту… либо начните собирать эту свиту с него! Отметьте его… Сделайте что угодно, только избавьте его от участи быть показательной жертвой. Темный Лорд не потерпит в своих рядах того, кто связан с вами, кто… кто посягает на вас, мистер Поттер, – миссис Малфой замолкла, переводя дыхание, и продолжила спокойнее, чуть сжав ткань мантии бледными пальцами: – Люциус носит Метку. Заклинаю вас, примите его к себе. От Темного Лорда не скрыться, можно лишь покончить с мучениями по собственной воле. Метка убьет Люциуса, даже если он бежит… - Откуда вам все это известно?.. Уголки ее губ дрогнули в горькой, безрадостной усмешке. - Быть женой Пожирателя Смерти незавидная доля. Темный Лорд был одержим идеями древних атлантов, он стремился превзойти их… Моя тетка, Вальбурга Блэк, рассказала ему несколько семейных легенд. Вы, возможно, слышали их – о гвардейцах императора. Они носили Метки. Гарри впервые об этом слышал. Хотя, надо признать, он никогда и не спрашивал Вальдемара о таком. - Метку можно снять?.. Миссис Малфой устало покачала головой: - Я не знаю. Но если есть кто-то, кому это по силам, то это вы, мистер Поттер. Тёмного Лорда нет среди нас, а вы живы, молоды, могущественны. Ваше колдовство накануне потрясло всех! Гарри не нашелся, что ответить на такую не то лесть, не то просто манипуляцию. Но миссис Малфой была в отчаянии, она боялась за жизнь своего мужа, за благополучие своей семьи. И напоминала Гарри о том, что именно он в ответе за это. В сущности, именно из-за ее благородства и мужества у него в сердце что-то дрогнуло. Должно же быть в Малфое что-то хорошее, стоящее, раз такая сильная женщина просит за него, беспокоится о нем. Хоть что-то. - Я сделаю все, что будет в моих силах. Но не могу ничего обещать вам, – сказал Гарри. Лицо миссис Малфой посветлело, глаза впервые за эту их встречу блеснули жизнью. - Того, что вы сказали, мне уже достаточно, – прошептала она. Гарри не стал больше лезть в ее чувства, и так ощущая себя немного странно из-за того, что сам подумал хорошо о Малфое. Он встал, когда она поднялась, и вежливо попрощался. У самых дверей, уже держась за дверную ручку, миссис Малфой оглянулась и произнесла ровным голосом: - Я надеюсь, что этот разговор останется только между нами, мистер Поттер. Люциус не знает, что я была здесь. И не должен узнать. Гарри хватило на кивок. А она вышла, тихо прикрыв дверь, и лестница почти бесшумно понесла ее вниз. Гарри оглядел спящие портреты: Дамблдор, по всей видимости, действительно решил не вмешиваться в их взаимоотношения. Однако даже если бы они бодрствовали, то все равно не услышали бы ни слова: помимо нескольких заклятий, что применила сама миссис Малфой, еще и Гарри постарался уберечь их от лишних глаз и ушей. Хотя в любом случае ничего нового Дамблдор не узнает… Гарри подошел к шкафу, на котором спала, сладко похрапывая и причмокивая губами-складками, Распределяющая Шляпа. Он спустил ее к себе потоком воздуха и повертел, рассматривая со всех сторон. А потом, и сам не зная зачем, запустил руку вглубь, нащупывая холодный эфес, и вытащил меч Гриффиндора. Закаленная зачарованная сталь блеснула в солнечных лучах, вспыхнули алым огнем рубины. «Годрик Гриффиндор» – складывалась на лезвии причудливая вязь. - Много воспоминаний связано с этим мечом, верно, Гарри? - Да, профессор, – задумчиво ответил он, рассматривая меч. Дамблдор подошел к нему сзади и встал рядом, заложив руки за спину. - Это гоблинская работа? – спросил Гарри. Меч удобно лежал в ладони, как будто был создан специально для него. - Причем одна из лучших, – подтвердил Дамблдор, чуть приподняв брови. – Многие касались этого меча за время его существования. Но лишь несколько человек могли по праву назвать его своим. И только им он полностью открывал свои удивительные волшебные свойства и свое имя. - А кто дал ему это имя?... Сталь тихо блестела, отражая их глаза. - Первый из Небесных Королей Огня, – ответил Дамблдор таким тоном, словно это было ничего не значащей фразой. Гарри порывисто обернулся к нему, чуть не разбудив Шляпу. Она что-то сонно пробормотала и снова засопела. - Вы говорили, что это меч Гриффиндора! – почти обвиняюще напомнил Гарри. - Так и есть, – развел руками Дамблдор. – А если не веришь мне, взгляни на имя своими глазами. Такой меч не лжет. Держать клинок Гарри стало странно. Это же бесценная реликвия – меч, которым сражался еще ставленник Вальдемара! - Я ожидал, что меч признает тебя после того, что случилось накануне, – продолжал Дамблдор, отвернувшись к окну. Гарри метнул на него быстрый взгляд, но слушал, трепетно проведя пальцами по лезвию. – Однако защита, данная тебе Северусом, а раньше и твоими родителями, до сих пор хранит тебя. Дамблдор повернулся к нему и несколько мгновений вглядывался в лицо. А потом сел в свое кресло, положил руки на стол – камни на перстнях заиграли. - Твои родители очень любили тебя, Гарри. Особенно твоя мать. Она не побоялась провести ритуал, который должен был оберегать тебя даже в случае их кончины. Это случилось сразу после того, как они узнали, что Волдеморт охотится за ними. – Дамблдор вздохнул, чуть сжал руку. – Когда ты выжил той ночью, моей первой мыслью было, что немногим ранее я ошибся, и ты действительно один из Небесных Королей. Но все показывало, что ты обычный ребенок, обычный волшебник, не обремененный сокрушительной мощью Огня. - И вы решили устроить проверку мечом? – поинтересовался Гарри и вложил клинок обратно в Шляпу, которая даже не проснулась. - Я хочу быть уверенным, что ты в безопасности до тех пор, пока мы не объявим твое Имя. - А мамин ритуал?.. – Гарри вернул Шляпу на ее обычное место и повернулся к Дамблдору. Теперь он видел перед собой старика, прожившего больше сотни лет и совершившего за эти годы великое множество ошибок. Как-то незаметно весы сравнялись, Гарри уже не мог назвать Дамблдора или Мортимера лучшим либо худшим из двоих. Просто они совершали разные ошибки – и по-разному расплачивались за это. Дамблдор снова вздохнул. - Лили ни с кем не поделилась этим секретом, даже с Джеймсом. Она очень боялась и хотела спрятать тебя, своего первенца, так, чтобы никто не сумел отыскать и причинить вред. - И это до сих пор действует, – грустно улыбнулся Гарри. Значит, кровная защита действительно существует – зря он усомнился в этом утверждении Дамблдора. – Вы хотели сообщить что-то еще, профессор? Дамблдор вздохнул, пошевелил бровями. Гарри впервые видел, чтобы он был смущен, а оттого насторожился еще больше. - Видишь ли, Гарри, то, что произошло накануне, вынуждает нас оставить все прежние разногласия и объединиться. Мы не вольны выбирать свою судьбу и своих главных союзников, все это было предрешено еще до твоего рождения. Гарри слушал, разглядывая морщины на осунувшемся лице Дамблдора. Казалось, даже стекла очков теперь не так ярко блестели, отражая свет. - Двое из четырех – это немало. Однако наше могущество ограничено, а сейчас необходимо собрать все силы, какие только возможно. Ты наверняка осознаёшь всю важность объединения Небесных Королей – личные симпатии и антипатии должны отступать, когда дело касается таких важных событий. Дамблдор замолчал, явно ожидая ответа. Гарри мысленно поморщился: звучало пафосно и обтекаемо. Впрочем, не скажет же Дамблдор: «Нам нужны Волдеморт и Гриндевальд – два самых страшных волшебника столетия»? - Я понимаю, профессор, – кивнул Гарри. Дамблдор слабо улыбнулся, качая головой. - Ты уже знаешь, – констатировал он. – Надеюсь, я сумею удивить тебя хотя бы личностью Императора? У Гарри перехватило дыхание, он подался вперед, опершись руками о столешницу. - Вы нашли Императора?! – неверяще прошептал он. Дамблдор по обыкновению лукаво улыбнулся, сверкнув голубыми глазами. - Уж скорее Император сам нашел нас. - И мы с вами даже успели неплохо познакомиться, – усмехнулись за спиной. Гарри медленно обернулся. Только один человек мог так незаметно подкрадываться, словно сливаясь с окружающей обстановкой, как хамелеон. Мистер Солариус улыбнулся широкой улыбкой и уверенно направился к нему. А Гарри смотрел на него и не мог поверить в реальность происходящего. Да Солариус и на десятую часть не был так могущественен, как Вальдемар… Это просто невозможно! Солариус, словно прочитав его мысли, снова усмехнулся, обнажив белые зубы, и сел. - Считаешь, что я не достоин быть преемником великого Вальдемара? Гарри отошел на полшага, сложил руки на груди. Теперь он смотрел на Солариуса по-новому: на первый план выступили морщины на лице – он часто хмурился, холодноватый блеск очень ярких сине-зеленых глаз, мантия странного покроя, очень походящая на плащ Императора… И уверенность в себе, даже самоуверенность, которую раньше Гарри списывал на высокое положение в обществе и поддержку семьи. А оказывается, дело совсем не в этом… - Докажите, – глухо сказал Гарри, не отводя изучающего взгляда. Солариус ничуть не смутился, не разозлился. Он ухмыльнулся, чуть запрокинув голову, и по-хозяйски удобнее устроился в кресле – явно не в первый раз он был в этом кабинете. Далеко не в первый. И Дамблдор ничуть не возражал против него. Никогда не возражал… - Какие же доказательства ты хочешь получить, Гарри Поттер? – с интересом спросил Солариус. Он бесшумно постукивал пальцами по подлокотнику. - Зависит от того, какие доказательства вы можете предоставить, – осторожно ответил Гарри. - Как насчет осведомленности? – со скрытой насмешкой предложил Солариус. – Нет? Тогда как насчет… этого? Гарри сглотнул, мгновенно выпрямившись. Солариуса будто подменили: приевшаяся ухмылка исчезла, поза стала более расслабленной и одновременно более угрожающей, хотя он ничуть не пошевелился. И его магия… О, Мерлин, это было невероятно! Гарри мог бы поклясться, что еще никогда в жизни он не ощущал ничего подобного! Обволакивающее тепло, окружившее со всех сторон – на манер защитного кокона. Совсем не такая, как магия Мортимера… Сильнее, больше, чище… И это был далеко не предел – лишь демонстрация. Гарри вцепился рукой в столешницу: колени подгибались. Не из-за силы, не от неожиданности, а потому что так разительно отличалось от магии Мортимера, к которой Гарри настолько привык, что она уже стала частью его собственной магии. - Убедительно? – спокойно поинтересовался Солариус. Гарри глубоко вздохнул. - Почему вы не сказали раньше? - Мы не были уверены в том, что ты – это ты, – просто ответил Солариус. Настолько просто, что у Гарри тут же возникли сомнения в правдивости его слов. - И… когда же вы собираетесь собрать всех нас? – спросил он вовсе не то, что хотел сперва. Солариус сжал губы, они с Дамблдором обменялись быстрыми взглядами. - Как можно скорее, – решительно произнес Солариус, снова постучав пальцами по подлокотнику. – Во многом это будет зависеть лично от тебя. Гарри нахмурился и отошел на шаг – к креслу, где сидела миссис Малфой, но садиться не стал, а только оперся о спинку рукой. - Зачем я вам понадобился? Могущества Императора должно хватить на все, что угодно. Дамблдор вздохнул, скрывая смешок, а Солариус недовольно поморщился. - Ты недооцениваешь взаимосвязь Небесных Королей, – резковато ответил он, вперив в Гарри суровый взгляд. – И… защиту, данную тебе матерью, тоже. Твоя кровь усилит Лорда Волдеморта. И в то же время привяжет его к тебе еще больше. Понимаешь? Гарри сглотнул. Он мог бы, пожалуй, рискнуть ради Мортимера, для него. Но дать свою кровь Волдеморту?.. - Мне нужно подумать. Не очень хочется самому быть привязанным к нему. Солариус хмыкнул, откинувшись на спинку кресла. На Дамблдора Гарри не смотрел. - А к кому ты не против быть привязанным? – вполне доброжелательно полюбопытствовал Солариус. – Мисс Грейнджер, я слышал, очень близка тебе. Мадмуазель Делакур готова оказывать тебе всяческую поддержку. Мисс Уизли… - Хватит, – тихо, но твердо сказал Гарри. Невежливо, даже опасно, но он никак не мог уравнять в голове понятия «Солариус» и «Император». – Они не причем, и вы отлично знаете об этом, – тут Гарри выразительно посмотрел на Дамблдора, который почему-то позволял им разбираться между собой и не встревал. - Некоторые вещи понятны без объяснений, мой мальчик, – сказал Дамблдор, уловив его раздражение. – А сам Альдамаир достаточно хорошо знаком с мистером Малфоем, чтобы догадаться самостоятельно. И в произошедшем нет ничего постыдного, – мягко, ободряюще добавил Дамблдор. Гарри изумился: постыдного?! Связь с Люциусом могла быть неудобной, опасной, раздражающей. Но никак не постыдной – что за глупые предрассудки! - Видишь, Альбус? – устало, мрачно произнес Солариус, устремив на того тяжелый взгляд. – Связь. Связь! Гарри снова скрестил руки на груди. - Ну и причем тут Малфой? – почти огрызнулся он. - А ты подумай, – со злой насмешкой ответил Солариус. – Пожиратель Смерти. Метка. Паранойя Волдеморта. Вывод очевиден, но могу озвучить. - Я не дам убить его, – почти прошипел Гарри, сжав кулаки. Никогда! - Вот именно! – рявкнул Солариус, резко подаваясь вперед. – Ты теперь заботишься о Малфое, хотя твоя первоочередная задача – Короли! - Одно другому не мешает, – процедил Гарри, не двигаясь с места. - Это твоя вина, Альбус! – неожиданно яростно заговорил Солариус, не сводя с Гарри испепеляющего взгляда. – Ты настоял на промедлении – так пожинай же плоды своих решений! Порыв магии прокатился по кабинету, заставив приборчики на столе жалобно зазвенеть, а Фоукса – тревожно встрепенуться, расправить большие крылья. Гарри отшатнулся, но сразу взял себя в руки. Магия Солариуса давила, но не причиняла ни боли, ни дискомфорта – он просто пугал. - Альдамаир, оставь, – властным жестом поднял руку Дамблдор. – Я разделяю позицию Гарри. И никто – даже ты – не имеет права лишать его счастья. От этих слов Дамблдора захотелось отплевываться. Да какое личное счастье – с Малфоем?! - Профессор, со своим счастьем я и сам разберусь. Но я действительно не могу оставить того, за кого отвечаю. Даже если это Люциус Малфой. И Солариус, и Дамблдор уставились на него изучающе. К счастью, ни один не пытался воспользоваться легилименцией, и Гарри было не настолько неуютно под их странно внимательными взглядами, как он ожидал. - А, разбирайся со своими сердечными и прочими привязанностями сам! – наконец отмахнулся Солариус, снова расслабляясь. И добавил без перехода: – Через несколько дней сюда прибудут дознаватели из Аврората. Они, разумеется, не имеют права допрашивать несовершеннолетнего без присутствия его опекунов… – окончание фразы многозначительно повисло в воздухе. Гарри поморщился. Солариус на это ухмыльнулся: - Нужно отвечать за все свои поступки, м? А не только за те, последствия которых… приятны. Если он хотел уязвить Гарри, то выбрал лучшую фразу из всех возможных. - В любом случае, – продолжил Солариус, переходя на деловой тон, – такая решительность мне нравится. Если ты действительно хочешь вытащить Малфоя из этой ловушки, я поддержу тебя, хоть мне это и не по душе. - С чего такая щедрость? – насторожился Гарри. - Дело не в щедрости, – Солариус поднялся. – Но у меня вызывают уважение те, кто идет собственным путем, а не послушно следует на убой, – он покосился на Дамблдора и ухмыльнулся. – Успехов, Гарри. Твоя сова найдет меня. Альбус, позволь откланяться. - До встречи, – кивнул Дамблдор. Солариус развернулся и скорым шагом направился к двери. Уже у самого выхода он замешкался на мгновение, и у Гарри перехватило дыхание. Тогда, на пустыре, с Грейбеком… Это же был Солариус! - В чем дело, мой мальчик? – как сквозь вату услышал он встревоженный голос Дамблдора. - Нет, ничего, профессор, – Гарри смотрел на закрывшуюся дверь. Солариус. Император. – Я, пожалуй, тоже пойду… - Да-да, иди. На ужин сегодня эльфы приготовили что-то вкусненькое, – доброжелательно улыбнулся Дамблдор. Гарри выдавил ответную улыбку. Меньше всего ему хотелось спускаться в Большой Зал, где будет куча школьников, и каждый со своими тараканами в голове, и каждый будет пялиться на него, обсуждать, тыкать пальцем… - До свидания, профессор. Дамблдор кивнул. У выхода Гарри, как и все до него, оглянулся и увидел, что Фоукс слетел со своего насеста и опустился Дамблдору на плечо, затянув тихую грустную песню. Гарри поспешил выйти, смутившись. Он как будто увидел кусочек чужой жизни без прикрас, и это напомнило о том, что не ему одному приходится мириться с предопределенностью Небесных Королей. В коридоре он встретил сердитую Гермиону, растрепанную даже больше обычного. Она молча показала ему Карту Мародеров, и Гарри, бывший в мантии-невидимке, счел за благо промолчать, пока она не успокоится либо не захочет рассказать сама. Терпения Гермионе хватило меньше, чем на минуту. - Этот Солариус… Он мнит себя пупом земли! – заявила она возмущенным шепотом, крепче сжимая Карту в руке. - Не обращай внимания, – задумавшийся Гарри вернул ей ее же слова, которые она всякий раз повторяла при их встрече с Драко Малфоем. Мимо них прошмыгнула парочка каких-то младшекурсников, чуть не задев невидимого Гарри. - Я бы так и делала, если бы могла! – еще больше распалилась Гермиона, когда они снова остались вдвоем, ее шаг стал быстрее. – Но его слова… Это возмутительно, Гарри! Он вообще слышал о том, что существуют правила приличия?! - А что он такого сказал? – рассеянно спросил Гарри. Мысленно он благодарил Гермиону за ее удивительную способность успокоить его, даже не прилагая к этому особых усилий. О Солариусе и событиях на пустыре можно и нужно подумать чуть позже. До Большого Зала остался всего один поворот. Он стянул мантию и аккуратно убрал ее в карман. - О, много всякого! – досадливо отмахнулась Гермиона, раскрасневшись от злости. – А ты собираешься ужинать со всеми? – она как будто очнулась от своего негодования и посмотрела на него обеспокоенно. - Я же не преступник, чтобы прятаться по углам. Гермиона сочувствующе коснулась его руки, и он сжал ее пальцы, благодаря без слов. - Флер сказала, всё прошло гладко. Гарри взглянул на нее с удивлением. - А вы больше не в ссоре? Гермиона вызывающе вздернула подбородок. - Мы никогда не были в ссоре. И потом, она, как выяснилось, вполне способна на цивилизованный диалог. Гарри сдержал улыбку, вспомнив, как сама Флер сказала почти это же всего несколькими часами ранее. За разговором они даже не заметили, как достигли Большого Зала, где уже собралось приличное количество народа. На их появление отреагировали по-разному: стол Гриффиндора взорвался овациями и приветственными «Гарри! Гарри!», и это тут же подхватили Рейвенкло и Хаффлпафф, только не так громко. Слизерин молчал, притаившись, и Гарри ждал поток колкостей, едва только стихнет первая буря. Идти под многочисленными взглядами было неуютно, и он невольно выпрямился еще больше. Гермиона, шедшая рядом, была сама невозмутимость, и это здорово помогало. - Гарри, садись к нам! – воскликнул один из старшекурсников, сидевший недалеко от Оливера Вуда. - У меня есть место, спасибо, – вежливо ответил Гарри, закрывшись всеми ментальными щитами. Ф-фу, как они давят… Гермиона села возле Рона, Гарри примостился рядом, и тут же его ушей достиг не особо громкий, но все же отчетливо слышный голос Малфоя: - Правильно, Поттер. Знай свое место – рядом с нищими и грязнокровками! Кто-то поддержал его угодливым смехом. Гарри стиснул салфетку в руке, но не повернулся. Невилл похлопал его по спине, а Рон злобно зыркнул в сторону слизеринцев. От грубого ответа его наверняка удержала Гермиона. Вот только Майкла Брайтфайра удерживать было некому. - Да ты просто завидуешь! – звонко выкрикнул он на весь Зал. - Потти, продолжаешь собирать свиту? – сладко пропел Малфой. Гарри снова не обернулся. Внезапно вспомнилась мольба миссис Малфой, и его накрыло такое странное спокойствие, что, казалось, ни одна шпилька в его адрес никогда не достигнет своей цели. - Майк, успокойся, – попросил Гарри. Тот даже присел от неожиданности. - Что? Но он… он же первый начал, Гарри! - Пусть говорит, что хочет. Мне без разницы, что он там думает. Фред и Джордж прыснули, за ними отчего-то засмеялись и близсидящие, а потом и все остальные за столом. Гарри в замешательстве глянул на Гермиону, но она только недоуменно пожала плечами. Плечи Невилла затряслись от сдерживаемого смеха, Рон тоже фыркнул… Хихикнула Гермиона. И губы Гарри сами собой расползлись в улыбке. И через несколько секунд хохотали все гриффиндорцы, буквально заражая своим смехом сидящих недалеко рейвенкловцев и вейл. - Эй… ха-ха… Дред… А мы… ха-ха… молодцы! – всхлипывал Джордж, утирая выступившие от смеха слезы. - Что вы… ох-хох… сделали? – почти простонал Симус, вцепившись в Дина, чтобы не упасть. Парвати и Лаванда хихикали, прикрыв рты ладошками, какая-то первокурсница хохотала до того весело, что Гарри, не выдержав, снова рассмеялся. Профессоров, видимо, зараза близнецов обошла стороной, и они со снисходительными улыбками смотрели на творящееся в Зале безобразие, даже не думая вмешаться. - Это… ха-хах… еще надолго?.. – выдавила Гермиона и, не выдержав, уткнулась лицом в плечо Гарри. - Уже… ух… прох-ходит, – ответил Фред, икнув. Гарри украдкой оглянулся на Малфоя, который сделался пунцовым от злости, потом взглянул на преподавательский стол: Снейп, хоть и был явно не в восторге, не летел к нарушителям содрать баллы, профессор МакГонагалл сурово поджимала губы, но глаза ее смеялись, Крауч, который Грюм, ухмылялся, вращая волшебным глазом, а подошедший Дамблдор весело улыбался. Когда в Зале всё немного стихло, он встал со своего места. - После такого веселого начала не смею расстраивать вас, – начал так бодро, как будто это и не он вовсе всего четверть часа назад был стариком, уставшим от навалившихся разом проблем. – Ни ученикам, ни гостям более ничего не грозит. Жители Хогсмида вернулись в свои дома. Все кончилось хорошо. Дамблдор обвел Зал взглядом, задержавшись на Гарри. - Уверен, всех вас мучает любопытство, как такое чудесное спасение возможно. – Студенты нестройно согласно загудели. – Я повторю то, что говорил уже не раз: если человек чист сердцем и помыслами и всей душой хочет спасти тех, кто дорог ему, не жалея ради этого даже собственной жизни, сама магия благословит его. И я рад, что среди нас есть такой волшебник. Дамблдор сел в свое кресло. А Гарри безмерно удивился, когда тишину разорвали одинокие, но уверенные хлопки за его спиной. Он обернулся, как и многие другие, и увидел, что это Седрик аплодирует, улыбаясь. Гриффиндор и Хаффлпафф немедленно подхватили хлопки, а Гарри испытывал смущение и странную иррациональную радость от того, что есть те, кто даже не спрашивает, а просто поддерживает. «Спасибо», – одними губами прошептал Гарри. Седрик просто улыбнулся и кивнул. На столах появились кушанья, и изголодавшиеся, но довольные школьники взялись за приборы. Гарри ощущал на себе взгляды, отвечал на восторженные расспросы, стараясь говорить как можно меньше. Теперь, когда первая волна впечатлений чуть схлынула, единый монолит всеобщего обожания дал трещину. Гарри был морально готов к этому, но все равно мало приятного в том, чтобы быть объектом обсуждения. Особенно когда вокруг столько скептиков и просто тех, кто не очень-то жалует выскочек вроде него. Хорошо хоть, что Скитер постаралась на славу, хорошенько пропиарив его. Гарри готов был биться о заклад, что как минимум половина его нынешних обожателей воспылала к нему любовью именно из-за ее статей. Под всеобщим навязчивым вниманием аппетит быстро пропал, и Гарри, отговорившись усталостью, раньше всех ушел из Большого Зала. Малфой проводил его злым взглядом, и Гарри вздрогнул от мысли о его реакции. Не станет же Люциус скрывать от сына свою… связь? Мерлин, как это всё противно! Гарри даже ощутил смутное сочувствие, но довольно быстро отогнал его: Драко Малфой не из тех, кому стоит сопереживать. В конце концов, Гарри просто сделает всё, что будет в его силах, чтобы помочь Люциусу, раз обещал. Миссис Малфой слишком хороший человек, чтобы потерять всё в одночасье, а Волдеморт наверняка не пощадит никого из их семьи. Гарри увидел в окно летящую в розовеющем закатном небе белую точку. Кажется, это Хедвиг возвращалась с ответом от Сириуса. Гарри поспешил в совятню, радуясь, что сообразил прихватить вкусненького для нее. Умничка, очень скоро управилась. Когда тихо постучали… скорее даже поскреблись в дверь, Гарри не хотел открывать. Потому что Сириус рвал и метал, и его письмо было больше похоже на какой-то пронзительный, беспомощный вопль – странно даже, что это был не громовещатель. Увидев на пороге неловко мнущегося Рона, Гарри не удивился. Он лишь посторонился, молча приглашая войти, и Рон проскользнул в комнату – кажется, он жутко боялся что-то не так сказать или сделать. И оттого был совсем не похож на самого себя. Увидев разложенные на столе пергамент и письменные принадлежности, Рон бледно, неловко улыбнулся: - Сириус, да? - Он волнуется, – кивнул Гарри. Улыбка Рона стала еще более натянутой, он почти споткнулся, пока дошел до кресла. Уши пылали, Рон нервно тер пальцы и чуть не дергал ногой. - И… давно ты?.. Гарри глубоко вздохнул, стараясь успокоиться: срываться на Роне, который просто подвернулся под горячую руку, не хотелось. - Рон, я не мог рассказывать о себе всем и каждому, понимаешь? - Но я же не просто какой-то прохожий, Гарри! – с обидой воскликнул Рон, вскочив с кресла. – Мы же… мы же друзья, ты сам сказал, что больше не злишься! - Я и не злюсь, – нарочито спокойно ответил Гарри и теперь сел сам. Рон плюхнулся обратно, насупившись. Ну неужели нельзя думать о ком-то, кроме себя?! – Но это не значит, что все будет по-прежнему. Я думал, ты понимаешь это. - Я понимаю… - Тогда какого черта ты требуешь от меня объяснений?! – все-таки взорвался Гарри и резко встал. Рон вжался в спинку кресла, испуганно округлив глаза. – Я и сам не знаю, что именно со мной происходит и почему! Я даже не знаю, доживу ли конца этого учебного года, или снова произойдет что-то эдакое! Страх Рона стал настолько очевидным, настолько явственным, что Гарри отшатнулся. - Слушай, тебе лучше уйти, – глухо сказал он, отвернувшись. – Я не злюсь и всё такое, но оправдываться не собираюсь. - Но я думал, что смогу помочь. Чем-нибудь, – просипел Рон. Он боялся. Мерлин, он боялся! Гарри резко обернулся. - Помочь? Для меня лучшая помощь – это просто быть рядом. Видеть меня, но не закрывать глаза. Слышать меня, но не закрывать уши, – Гарри медленно надвигался на Рона, пока вовсе не навис над ним, прожигая взглядом. – Не спрашивать лишнего и верить моим словам. Ты справишься? Рон сглотнул с трудом – кадык нервно дернулся. - Я же… я же извинился за то, что не верил, – выдавил он, сжавшись еще больше. Гарри медленно выпрямился. - И я извинил тебя. На этом всё? - Но мы столько лет были друзьями! – воскликнул Рон, подавшись вперед. – Гарри, ты же не забудешь это только из-за одной ошибки! Гарри посмотрел на недописанное письмо Сириусу и вздохнул про себя: почему все чего-то от него требуют или хотя бы ожидают? Неужели нельзя для разнообразия жизни сделать что-то самим или просто не лезть, когда не надо? - Рон, ты знаешь, что Гермиона летом несколько раз звонила мне? - Н-нет… - Она просто спрашивала, как я, и предлагала приехать к ней, чтобы быть подальше от Дурслей. Рон дернулся, открыл рот, но все же промолчал. А Гарри все так же жёстко продолжил: - Тебе не приходило в голову, что я бы хотел знать, что нужен своим друзьям, несмотря ни на что? - Но Дамблдор говорил, что тебе лучше освоиться самому, без магии, и мы только будем… - И миссис Уизли не позволяла обойти запрет, да? – перебил Гарри. – И у волшебников нет никакого иного средства связи, кроме сов. Тебе самому не смешно? - Но я же не хотел, чтобы у тебя были неприятности! – пылко возразил Рон, мотая головой. – Мама говорила, что за тобой присматривают, что ты завел новых друзей, занимался чем-то… Я даже не знал, вернешься ли ты в Хогвартс, Гарри! Рон вскочил, но так и не шагнул навстречу. Всего метр расстояния – а как будто пропасть. - Честное слово, я хотел, чтобы ты приехал к нам! Но мама… Ты же знаешь, какая она! А Дамблдор сказал ей, что тебя нельзя так бросать из одного места в другое, что у своих родственников ты в безопасности! - От кого в безопасности? – ядовито усмехнулся Гарри, вспомнив Мортимера в собственной голове. - Да мне почем знать! – взъярился Рон. – Или ты думаешь, что меня держат в курсе происходящего?! - Но теперь-то ты знаешь, что происходит, – пожал плечами Гарри, сложив руки на груди. - Я только знаю, что ты не сквиб. И что ты не хочешь ничего мне рассказать! Гарри улыбнулся, намеренно оскалив белые крепкие зубы. Боевой пыл Рона мгновенно уменьшился вполовину, он отступил на шажок, не отрывая испуганно-рассерженного взгляда. - Я не просто не сквиб, Рон. Я даже не человек – опасная зверюшка, – мстительно добавил Гарри, сгущая краски. Ну, что ты скажешь теперь, друг? Рон побледнел, мотнул головой, как будто пытаясь выбросить лишние или неправильные мысли. - А… Гермиона знает? - Какая разница? – устало удивился Гарри. - Ну… ты же ей почему-то сказал, – буркнул Рон, отводя взгляд. - Да потому что она была рядом, – прошептал Гарри. – И она не испугалась, Рон. Не убежала. Понимаешь? - Но я тоже не убегаю, – попытался было возразить Рон, но Гарри покачал головой: - До каких пор? Пока снова не решишь, что я вру? Или что я опасен? Извини, но я не хочу постоянно оглядываться на того, кто стоит за моей спиной. - И что, это конец? – мрачно буркнул Рон, сложив руки на груди. - Можем познакомиться заново, если ты этого действительно хочешь. Меня зовут Гарри Поттер, и я не человек, – он протянул руку. Рон недоверчиво посмотрел на него, неуверенно шагнул вперед, но сжал ладонь неожиданно крепко. - Рон Уизли. Человек, хотя иногда кажется, что осёл. Гарри улыбнулся, чувствуя огромное облегчение. Дамблдор все-таки прав: каждый заслуживает второй шанс, будь то безжалостный Мортимер или же запутавшийся Рон. Но для себя Гарри определил, что второй шанс может быть единственным после первого.

***

Никогда еще Гарри не ждал встречу в Вальдемаром с таким нетерпением. Он мог бы спросить, правда ли, что Солариус Император. Мог бы, но не станет. Потому что даже сам Вальдемар не убедит Гарри в этом. Никто не убедит. Кроме самого Солариуса, конечно же. Но Гарри решил, что это может немного подождать – ждало же полсотни лет до сего дня? И потом, куда важнее обезопасить Люциуса, чем немедленно разобраться в хитросплетениях чужих планов. - Император, – Гарри почтительно склонил голову. Вальдемар ответил приветственным кивком и по обыкновению внимательно оглядел, как будто ожидал увидеть очевидные изменения. - У тебя снова вопросы ко мне, – не без удовольствия заключил он. – Спрашивай же. Гарри вновь ощутил это странное чувство, что его как будто подталкивают вперед, нетерпеливо приплясывая вокруг. Вальдемар никогда не торопил его напрямую, но и тянуть не позволял. Сколько информации он выдаст? И, главное, с какой целью?.. - Мне нужно узнать все о Метках, которые носили ваши гвардейцы. Вальдемар хмыкнул, покачал головой. - Зачем тебе это? Эпоха гвардейцев минула – они выполнили свой долг и покоятся с миром. - Но мне нужно найти способы снять такую же Метку, – возразил Гарри. Вальдемар улыбнулся краешками губ. - Собираешь свиту? Похвально. Но нехорошо покушаться на тех, кто принадлежит Небесному Королю. Гарри шагнул к нему, приблизившись почти вплотную: - Они – мои. Вальдемар сощурился и вдруг цепко ухватил его за подбородок, вглядываясь в лицо. У Гарри внутри все скрутилось узлом от накатившего неподконтрольного страха, но он не отвел взгляд. - Твои? – угрожающим шепотом повторил Вальдемар. Внезапно поднявшийся ветер всколыхнул его волосы, и он мгновенно сомкнул веки, снова не позволяя увидеть второй глаз, вечно закрытый белой челкой. Вальдемар выпустил чуть опешившего Гарри и резко отвернулся. Когда он заговорил, его голос снова звучал спокойно и бесстрастно: - Если уверен в свой правоте, ты волен поступать так, как считаешь нужным. Но, – Вальдемар медленно повернулся к нему, – будь осторожен в своих привязанностях. Империя, Гарри Поттер, подобна ревнивой любовнице. Чуть только кто-то осмелится занять твои помыслы, как его настигнет кара за дерзость. Гарри нахмурился: - Империя превыше всего, а свита нужна в первую очередь мне самому. Вальдемар холодно улыбнулся: - Воля твоя. Но не забывайся. Гарри кивнул, уверенный, что поступает правильно. Метки, как объяснил Вальдемар, были средством связи – в том числе связи магической. Но самое главное их предназначение заключалось в том, что через Метку можно было мгновенно умертвить ее носителя, не оставив даже праха. Это как капсула с ядом у шпионов, но «раскусить» ее мог только Император. Система безопасности на Семи Небесах была на невероятно высоком уровне: прежде чем добраться до Врат, пришлось бы пробиться через шесть миров, а после разбить гвардейцев в Атлантиде. Впрочем, часть гвардейцев находилась в других мирах – они были и разведчиками, и воителями, и стражей, и властью. Над ними был только Император, создавший их, и даже Небесные Короли не могли приказывать им. Каратели, врачеватели, посланники – гвардейцы были наделены огромной властью наравне с огромным же могуществом. И их жизни находились в руках Вальдемара, ведь неразумно выпускать на волю таких сильных существ, не имея рычагов давления на них. - Мне известно о том, что Волдеморт сумел повторить наши достижения, – говорил Вальдемар, щурясь на солнце. Гарри внутренне вздрогнул, услышав от него это имя. – Но его Метки другие, он взял лишь основу, изменив ее для своих нужд. И добился блестящих результатов. – Вальдемар повернул голову к Гарри: – Метку невозможно снять – никому и никогда. Даже мне не удалось бы сделать это, не умертвив носителя. Однако, – серый глаз блеснул предвкушением, – ты можешь попробовать перевести Метку на себя. В случае удачи это будет уникальным достижением! Гарри облизнул пересохшие от волнения губы. - А в случае неудачи?.. Вальдемар равнодушно дернул плечом: - Подопытный умрет. Поэтому, решившись, подбери материал для экспериментов. Если, разумеется, ты не преследуешь цель избавиться от кого-то столь интересным образом. Гарри сжал губы и отвернулся, невидящим взглядом глядя вперед. Покрывала на арках колыхались, свет пронизывал залу. Тихо. Пусто. Мертво. И сам Вальдемар давно мертв. Иногда Гарри казалось, что Император никогда и не был живым. Вальдемар прошел к одной из арок, дотронулся до серебрящейся завесы. - Как досадно, что я не могу посмотреть на эти Метки своими глазами… Гарри приблизился к нему, но остановился на почтительном расстоянии. Над аркой вилась руническая надпись, и по лицу, по тону Вальдемара Гарри понял, что она ведет в мир магглов – туда, где теперь сосредоточено всё магическое население. - Ты будешь моими глазами, – Вальдемар метнул на него пронзительный взгляд. – В случае удачи ты сумеешь перехватить контроль над Метками. Возможно даже, нам удастся продвинуться дальше, воплотить мои замыслы… Гарри нахмурился. А если не удастся, Волдеморт убьет Люциуса. - Сколько времени это займет? Вальдемар как-то странно усмехнулся и выпустил легкую серебристую вуаль. - Ты успеешь спасти своего… партнера. Но стоит побеспокоиться о собственной безопасности – или ты уже забыл, что мирные дни кончились? - На подготовку к возрождению Волдеморта уйдет не меньше недели, – вслух подумал Гарри. - Но и не более месяца, – прохладно закончил за него Вальдемар и сорвал вуаль. Гарри вздрогнул от неожиданности. Арка действительно оказалась некими вратами: сизая дымка клубилась там, потянуло холодком. Вальдемар смял ткань, и она растворилась в его руках, рассыпалась прахом. Император как будто и не заметил этого. - Мне нужно подумать, – сказал он, вглядываясь в глубину арки, как будто мог увидеть там что-то. – А ты должен узнать как можно больше о Метках Волдеморта… Я не принадлежу миру живых, помни об этом, – как-то даже предостерегающе добавил Вальдемар, угадав вопрос Гарри. – А мертвые ограничены в своих возможностях. Очень ограничены. - Я все узнаю, – кивнул Гарри. Вальдемар изобразил одобрительную улыбку и посторонился, нетерпеливо сверкая серым глазом. - Почему отсюда? – насторожился Гарри, косясь на арку. - А почему нет? – усмехнулся Вальдемар. – Не бойся, врата пропустят тебя. Я пропущу тебя. Гарри взглянул на него с подозрением, но особого выбора у него и не было. Поэтому он вошел в арку, не оглядываясь, и сизая прохлада поглотила его. Гарри проснулся и некоторое время просто смотрел в потолок перед собой, упорядочивая мысли. Кажется, он уже знает, кто сгодится на роль подопытного.