Империя Семи Небес

Моя огромная благодарность AlexSever за помощь в вычитке. Добро пожаловать в гаммы "Империи"!

Хедвиг была очень рассержена, когда одним мартовским днем, вернувшись с письмом от Люциуса Малфоя, обнаружила на плече Гарри наглого филина, которого согнать ни в какую не получалось. Нахальный посыльный был от Солариуса и без ответного письма улетать не хотел ни в какую. Студенты в Большом Зале изрядно развлеклись, наблюдая, как ревнивая, но интеллигентная Хедвиг сгоняла захватчика с хозяйского плеча, куда потом сама и уселась, исполненная чувства собственной значимости. Филин Солариуса, впрочем, просто-напросто перелетел на плечо Гермионы и довольно ухал, пока она подкармливала его кусочками мяса и гладила по перьям. Солариус ставил в известность, что в скором времени собирается нанести визит и прозрачно намекал, что имеет к Гарри важный разговор. Первым «важным», что пришло на ум, был Волдеморт, и Гарри, уже дойдя до совятни, глубоко-глубоко вздохнул, переводя дух, стараясь не нервничать раньше времени. Еще несколько дней – и ритуал по изменению Метки будет готов. Надо уложиться в эти сроки во что бы то ни стало. Черный филин улетел, унося ответ Солариусу. И, чуть только он пропал из виду, надувшаяся Хедвиг пребольно клюнула Гарри в палец, демонстративно перелетела на самую высокую жердочку и села к провинившемуся хозяину хвостом. Гарри мысленно усмехнулся: у Солариуса даже филин такой, что вызывает проблемы на пустом месте. По пути из совятни, куда он в последнее время зачастил, Гарри к удивлению своему столкнулся с Биллом Уизли. Уже вечерело, а Билл только-только спускался по главной лестнице. Судя по тому, что Дамблдора не было на трапезе, он приходил именно к директору. И, видимо, дело было срочное, раз не дотерпелось до утра. - Здравствуй, Гарри! – приветливо улыбнулся Билл, когда они поравнялись друг с другом. – Как жизнь? - Хорошо, – улыбнулся Гарри в ответ, и дальше они пошли вместе. – А ты как? - Дела, – таинственно подмигнул Билл. – Видишь, даже в Хогвартс занесло этим ветром. - Поручение к Дамблдору? – полюбопытствовал Гарри и перепрыгнул исчезательную ступеньку. - Вроде того, – неопределенно отозвался Билл, и Гарри понял, что лучше не настаивать. – А ты, я вижу, из совятни? У тебя перо в волосах. Гарри машинально взъерошил волосы и вытащил белую пушинку. Ну, Хедвиг… - Твой крестный очень печется о тебе, знаешь? – неожиданно сказал Билл, искоса бросив взгляд на Гарри. – Мама хотела пригласить тебя к нам на пасхальные каникулы, и они громко повздорили по этому поводу. - Сириус волнуется, – тихо ответил Гарри, уже сожалея, что вывалил на крёстного свои проблемы. – Иногда даже чересчур. - Судя по всему, это волнение не беспочвенно, – Билл остановился, и Гарри тоже притормозил, недоуменно оглянувшись на него. – Будь осторожен, – тихо, быстро заговорил Билл, оглядевшись по сторонам. – Уж не знаю, что настолько важное случилось, но гоблины очень взволнованы чем-то. Даже сильнее, чем новым крупным клиентом. Гарри медленно кивнул: в отношении гоблинов это был весомый довод. - Спасибо, Билл, я учту… - ‘Арри! Они оба повернулись на звучание этого звонкого голоса. Флер появилась на верхнем пролете лестницы: закатный свет бил ей в спину, и от этого ее тонкая фигурка была объята золотым сиянием, черты лица терялись – выделялись только ярко-голубые глаза. И она в этот момент была такой необыкновенно, ослепительно красивой, что даже у Гарри дух захватило, а Билл рядом с ним и вовсе застыл, затаив дыхание. Флер легко и быстро спустилась к ним, откинув за спину блестящие серебристые волосы, и одарила Билла заинтересованным взглядом. Особенно его огненно-рыжие волосы, собранные в хвост, и сережку в ухе. Гарри спохватился: - Флер, позволь тебе представить Билла Уизли. Билл, это Флер Делакур, мой хороший друг. Она расцвела теплой кокетливой улыбкой и протянула руку как для рукопожатия, но Билл перехватил ее ладонь и чуть склонился, восхищенно улыбнувшись: - Мне рассказывали о вашем выступлении на Турнире. Жаль, что я не видел этого своими глазами. Смех Флер рассыпался серебристым звоном, они с Биллом снова обменялись взглядами, и Гарри почувствовал себя третьим лишним. - Мне нужно идти, – вклинился он в их идиллию. – Флер, поговорим чуть позже, хорошо? А то Снейп меня живьем съест. Она чуть сморщила хорошенький носик: - Не п’гедставляю, сколько правил нужно на’гушить, чтобы получить так много взысканий! - Профессор Снейп не скупится на отработки, – усмехнулся Билл, явно припомнив свои школьные годы. - Да он вообще зверь, – хмыкнул Гарри, пряча улыбку. Не особо-то он кривил душой: Снейп был очень… своеобразным человеком. И он действительно ждал Гарри, так что следовало поторапливаться. В подземельях Гарри чуть не столкнулся с Драко Малфоем: они разминулись совсем чуть-чуть, и только раздраженный голос в оставленном позади коридоре доносился до чуткого слуха Гарри. Малфой был очень зол, судя по тону, каким он разговаривал с Крэббом и Гойлом. Возможно… возможно, Люциус уже рассказал ему. Гарри даже думать не хотел, как Малфой мог бы отреагировать на подобное откровение. Потому что в самодовольном Драко удивительным образом уживались почтение к отцу, выдержка при надобности и сила характера с мелочностью, мстительностью и прочими неприглядными чертами. И его реакция… ну, она могла быть любой. Вообще любой. Тук-тук-тук – три привычно четких удара в дверь. Снейп очень ревностно относился к своему личному пространству, и с ним номер войти, не постучавшись, не проходил. - Войдите! – раздалось с той стороны отрывистое и громкое, прежде чем Гарри успел взяться за дверную ручку. Должно быть, Снейп не один. В помещении кроме него действительно был еще один… человек. Невысокий, щуплый, закутанный в глухую черную мантию – на его фоне сам Снейп не выглядел таким уж мрачным. Лицо бледное-бледное, на котором отчетливо выделялись красные губы. Единственно более-менее нормальным в его облике были магически яркие голубые глаза, а самым непривычным – длинные волосы странного серого цвета, перехваченные в нескольких местах поблескивающими заколками с драгоценными камнями. - А это, стало быть, и есть тот самый Гарри Поттер? – слащаво улыбнулся незнакомец, окатив липким взглядом. – Не слишком ли тоненький? Гарри взглянул на Снейпа, тот дернул уголком губ. - Технически это ваш прародитель, Поттер. Один из Высших вампиров, чья кровь течет и в ваших жилах. Можете не напрягаться: вас это ни к чему не обязывает, – Снейп не скрывая мстительной радости, посмотрел на своего… гостя. – Насколько мне известны обычаи, существо вроде вас в принципе никто не имеет права принуждать к чему-либо. Вампир покачал головой, все так же сахарно улыбаясь: - К чему эта враждебность, Сервус [1]? Я искренне беспокоюсь о мальчике. - Какая неожиданность, – сухо обронил Снейп, сложив руки на груди. Гарри, с интересом рассматривавший пришельца, ощутил на себе косой черный взгляд. Так значит, слово за ним?.. Раз Снейп самоустранился. - Мне достаточно того беспокойства, которое проявляет профессор Снейп, – вежливо, но прохладно сказал Гарри, придвинувшись к нему на полшага. Незнакомец сухо рассмеялся – рот расплылся кроваво-красным пятном. - Не будь я уверен, что это невозможно, решил бы, что твой сынок – уж очень похож! Лицо Снейпа закаменело, губы сжались в тонкую ниточку. - Поттер мой Обращенный. – Гарри едва не вздрогнул, когда он положил руку ему на плечо. – И если тебе недостаточно моего слова, ты только что услышал его собственное: мы не нуждаемся в опеке Совета! Вампир едко усмехнулся, щурясь: - Всё такой же гордый, Сервус. Как будто вижу перед собой твою мать – та еще была упрямица… - Вон отсюда, – процедил Снейп, сжав плечо Гарри до боли. Они с вампиром несколько секунд мерялись взглядами, пока Снейп, к вящему удивлению, не отвел глаза первым – и у него конвульсивно дрогнула рука. Вампир удовлетворенно улыбнулся, надменно задрав подбородок, и Гарри сместился чуть вперед и вбок, чтобы закрыть собой Снейпа. - Мне не нужна ничья опека кроме той, которая уже есть, – уверенно сказал он, зная, что это сущая правда. – Если вы пришли только за этим, вам лучше уйти. Ухмылка вампира угасла, он неприязненно посмотрел на Снейпа, потом снова на Гарри. - Это не опека, юноша, – теперь его голос звучал скорее устало, чем напористо, – это поддержка Высших, от которых твой родитель неразумно отказывается, ослепленный гордыней. Но подумай, – вампир взмахнул рукой, словно бы и в самом деле пытаясь заставить задуматься, – от каких благ ты отказываешься. Сервус! – Снейп за спиной Гарри чуть вздрогнул и спешно убрал руку. – Ты можешь ненавидеть свою сущность, но не ставь под удар своего же Обращенного! - Если вам так ценны юные вампиры, почему бы не поддерживать их безвозмездно? – бархатно вкрадчивый голос Снейпа так и сочился ядом, и Гарри слушал, затаив дыхание. - Мы даруем новую жизнь! – рыкнул вампир, и Снейп тут же подхватил еще более язвительно: - Отнимая старую. Вампир поморщился, пренебрежительно махнул рукой, чуть отступив назад. - Ты снова пытаешься увести меня от главного, Сервус. Вопросы Обращения тебя не касаются: однажды ты отказался следовать нашим законам и обычаям, и с тех пор мы не вмешивались в твою жизнь. Но сейчас твой Обращенный стал тем удивительным существом, которому подвластны стихии… – Пронзительно голубой взгляд обратился на Гарри. – И единственная для тебя возможность оставаться вне клана и дальше – покинуть мальчика. Гарри ощетинился из-за такого настойчивого тона, но Снейп опередил его: - Это невозможно. Дела клана меня не волнуют, но Поттер – не полноценный вампир. Законы на него не распространяются – или я неверно истолковал ответ Совета?.. Гарри настороженно замер. Какой еще ответ?.. Вампир вздохнул и поднял руку примирительным жестом. - Хорошо, Сервус, твоя взяла. Но чтобы ты знал, юноша, – вампир поймал взгляд Гарри и удерживал несколько мгновений, – клан – это нечто большее, чем просто кровное родство. - Я знаю, – кивнул Гарри, и вампир снова усмехнулся: - Видимо, не всё потеряно для нас… – вздохнув, он обвел классную комнату взглядом и снова улыбнулся: – Время обманчиво. - Если у тебя всё, выход там, – неприязненно произнес Снейп и чуть отошел. Пригревшийся Гарри поежился, потеряв его тепло. - Да-да, уже ухожу. И, Сервус, – вампир положил Снейпу руку на плечо, – ты сможешь вернуться. Я выступлю перед Советом с прошением за тебя. Снейп брезгливо повел плечами. - Обойдусь, – отрывисто бросил он, и вампир покачал головой, снисходительно улыбаясь: - Ну точно как мать, – и вышел, более не испытывая терпение и так негостеприимного Снейпа. Гарри проводил его взглядом. Так значит, это правда, что вампиры оставляют без помощи тех латентных, которые отказываются обращать людей… Звякнуло стекло: Снейп накапал в стакан с водой несколько капель прозрачного зеленоватого зелья и выпил залпом. - Всего лишь тонизирующее, Поттер, – зло шикнул он, как будто Гарри мог подумать иначе. – Могу дать и тебе – древности вроде Кануса вытягивают жизненные силы, если желают ослабить оппонента. Грязный прием! Гарри прислушался к себе: нет, никакой слабости. - Спасибо, профессор, но я в порядке. Снейп, закупорив склянку с зельем, криво ухмыльнулся ему: - Что ж, какая-то польза от крови этих доисторических развалин. Гарри наблюдал, как он вернул склянку на место и после устало сел за учительский стол, ослабив ворот мантии. - Думаю, на сегодня занятие отменяется, – раздраженно заметил Снейп, оглядывая класс невидящим взглядом. – Идите, Поттер. Вам, при всей вашей… исключительности, тоже необходимо быть осторожнее с Высшими: кровь – субстанция капризная. Гарри не нужно было знать, что чувствовал Снейп, чтобы понять, что его нужно оставить одного. - До скорой встречи, профессор. - На выходных, Поттер, – напомнил Снейп, откинувшись на спинку стула. Гарри взволнованно кивнул уже от самой двери: - Я помню, профессор. И я не передумаю, можете быть уверены. Снейп усмехнулся, прикрыв глаза. - Идите, Поттер. К ритуалам лучше приступать выспавшимся и собранным, иначе плачевный результат гарантирован. - Наш результат не может быть плачевным, – со спокойной уверенностью возразил Гарри. Если он хоть чего-то стоит как один из легендарных Небесных Королей, то сумеет справиться. Иначе и быть не может, иначе в чем смысл его существования?.. Гарри кивнул и быстро ушел, еще долго будто бы ощущая затылком черный взгляд Снейпа. Волдеморт их не получит. Ни за что.

***

- …Таким образом, руническая магия является одной из самых сложных, поскольку есть только знак, который нужно наполнить силой, и волшебник, чьей задачей становится эту силу рассчитать, – вещала профессор Итильен, расхаживая по классу под дружный скрип перьев. – Если в случае с Трансфигурацией вы можете рассчитать необходимое количество магической силы по заранее известной, либо выведенной собственноручно, формуле, то в случае рунической магии вы можете полагаться лишь на собственное чутье, интуицию. Особенно это касается случаев, когда вам необходимо установить защиту, а не взломать ее – вы изначально не имеете никакой точки отсчета. Поэтому мастера рунной магии чрезвычайно ценятся… У вас вопрос, мисс Грейнджер? – профессор Итильен чуть склонила голову и взглянула на нее исподлобья, блеснув прямоугольными стеклами очков. - Да, профессор, – Гермиона опустила руку, замялась на долю секунды. – Я не понимаю, как может отличаться руническая магия людей от рунической магии волшебных существ. Вы не раз говорили, что руна – это только проводник, но сама магия – универсальна. Но… все авторы однозначно указывают на существенные различия. - Всё верно, мисс Грейнджер, – профессор Итильен кивнула, чуть улыбнувшись, и поправила выбившийся локон. – Руны – это символы, знаки, имеющие силу лишь потому, что множество волшебников вкладывают в них эту силу, верят в их силу. Сами по себе руны – это обычные письмена, в древности использовавшиеся повсеместно не только для магических действий, но и для простого письменного сообщения. Вы можете написать современным английским необходимое заклинание, – профессор взмахнула палочкой, и в воздухе перед ней вспыхнуло слово «защита». – Однако, сколь много сил ни будет приложено, это заклинание так и останется лишь бледной тенью настоящего заговора, – она снова взмахнула палочкой, и светло-красная вспышка разбила слово на сверкающие искры. – Потому что древние руны таят силу в самих себе: многие и многие поколения волшебников напитывали их энергией, смыслом, значимостью, и по сей день, используя руны для создания заклинания, мы обращаемся к накопленной за тысячелетия базе, несущей в себе силу. Но руны волшебных существ – другие. В первую очередь волшебники не в силах воспользоваться ими, потому что не понимают сути. Для нас, даже при знании языка, руны вампиров остаются буквами, и наполнить их силой мы не можем – мы их не чувствуем. Гермиона чуть нахмурилась, а профессор Итильен стремительно и легко подошла к классной доске. - «Защита» – самая простая формула, – мел заскрипел, когда она начала выводить два слова. – Однако сравните: древние руны волшебников и руны вампиров не только пишутся по-разному, они по-разному ведут себя, если наполнять их магической силой. Профессор Итильен взмахнула палочкой, и человеческая руна «защита» тотчас наполнилась белым сиянием, а вампирская – едва-едва блеснула. - Несмотря на то, что я знаю смысл написанного и осознанно воздействую на символ, руна вампирского языка не становится по-настоящему значимой, – профессор обвела класс внимательным взглядом. – Потому что я не причастна к тому невидимому, но существующему энергополю, которое тысячелетиями формировали вампиры. Их руническая магия неразрывно связана с кровью, с ментальностью, – профессор многозначительно прикоснулась палочкой к своему лбу. – Недостаточно просто иметь магический потенциал – важна причастность… Раздавшийся стук в дверь разрушил очарование момента, и она раздраженно тряхнула головой. Солариус – а это именно он посмел вмешаться в таинство ее урока – очаровательно улыбнулся и попросил отпустить Гарри с ним. Профессор Итильен поправила очки, недовольно взглянула на собирающегося Гарри, заставив его почувствовать себя виноватым в этом вторжении, и строгим голосом напомнила, что не освобождает его от выполнения домашнего задания. - Конечно, профессор, – покладисто ответил Гарри и, попрощавшись, вышел – к Солариусу, которому, к счастью, хватило такта подождать за дверью. - Не будем мешкать, – деловито начал Солариус, направившись к лестницам. – У меня было дело к Дамблдору, но и с тобой необходимо кое-что обсудить. Недолго. Гарри, подстроившись под его размашистый скорый шаг, заинтересованно хмыкнул: - Да хоть и долго – это был последний урок на сегодня. Солариус вернул ему усмешку: - Я сам не располагаю таким количеством времени, как ты, поэтому – поторопимся. – И сразу же он перешел на более серьезный тон: – Ты не отступишься от желания обезопасить Малфоя – это очевидно. Гарри напряженно кивнул, готовясь отбить любые возражения, но Солариус только вздохнул, видимо, уже смирившись с его упрямством. - Делай, как считаешь нужным, только не переусердствуй: ты нужен нам живым и в здравом уме, а Метки, поставленные Волдемортом, штуки коварные. Гарри чуть помедлил: он и сам думал, как выкручиваться в случае форс-мажора. - В крайнем случае я могу назвать свое Имя… – вслух подумал он. И чуть не споткнулся, потому что Солариус схватил его за плечо, заставив остановиться. - Не вздумай совершить такую самоубийственную глупость! – рявкнул Солариус, гневно сверкнув сине-зелеными глазами, ноздри раздулись. – Импы только и ждут, когда один из нас откроется – это будет отмашкой для нападения! А я не могу скрывать нас обоих от них! Я запрещаю тебе, понял?! Гарри кивнул, слегка ошарашенный такой реакцией, и только тогда Солариус его отпустил. - Но зачем вам скрываться? – не удержался от вопроса Гарри, потирая плечо. Сперва Снейп, теперь Солариус – не будь у него такая быстрая регенерация, ходил бы в синяках. – Ведь вы – Император. Солариус усмехнулся и снова зашагал к выходу. - А за голову Императора назначена баснословная цена. Без него Небесные Короли бесполезны – нет смысла во Вратах, если их некому открыть. - Основатели прожили без Императора, – напомнил Гарри. - Потому что он был убит в детском возрасте, – мрачно ответил Солариус. – Основатели не успели отыскать его, не сумели защитить. - Но зачем было убивать того единственного, кто мог бы открыть Врата? – нахмурился Гарри. – Ведь именно это главная цель – открыть Врата на Грань и поглотить источник магических потоков? Солариус усмехнулся. Световой блик упал на его лицо, на мгновение преобразив его – сделав молодым, красивым, завораживающим… Но чуть только они миновали окно, как видение рассеялось. - Всё верно, – Солариус бросил взгляд на большие часы с драгоценными камнями, висящие над входом. – И никто не знает, почему юного Императора убили вместо того, чтобы воспитать так, как будет угодно. Но факт остается фактом: Основатели проворонили своего Императора и поплатились за это. Их распад после обнаружения Врат в Атлантиду был вопросом времени – у них больше не было никакой стоящей цели для единства и сплоченности. - Звучит так, будто они не сделали ничего полезного во благо магического мира, – раздраженно заметил Гарри. - Они отыскали вход в Атлантиду, а большего от них уже и не требовалось. Впрочем, – Солариус растянул губы в усмешке, – они сделали кое-что еще. Обезопасили будущего Императора от вражеских лазутчиков. Провели грандиозный ритуал, который должен был скрыть рожденного правителя от любых глаз и ушей. Так, чтобы никто не сумел отыскать его, пока не настанет светлый час его могущества. - И заодно определили условия, при которых Император считается самостоятельным и в охране больше не нуждается? – не сдержавшись, съязвил Гарри. - Император нуждается в охране всегда, – в тон ему ответил Солариус. – Хотя бы потому, что за ним постоянно ведется охота. В противостоянии один на один никому не выдержать долго и уж тем более не победить. Но всегда остается яд в кубок либо кинжал в спину. - От этого телохранители вряд ли спасут, – пробормотал Гарри, но Солариус его все-таки услышал и снова оскалился: - Смотря что за телохранители, – он взмахом руки наколдовал собственные часы и досадливо поморщился: – Времени снова ни на что не хватает. – И взглянул на Гарри, чуть ухмыльнувшись: – Да, чуть не забыл. Я настаиваю на том, чтобы Волдеморт был возрожден с помощью именно твоей крови. На равноденствие. Через пять дней, – стукнуло в виски Гарри. - Хорошо, – он отрывисто кивнул, нервно облизнул губы. – Что от меня потребуется? Солариус склонился чуть ближе. - Только кровь, – доверительно шепнул он и выпрямился, опять улыбаясь. Гарри провожал его удаляющуюся фигуру взглядом, не веря, что этот обычный, самый обычный волшебник может быть ровней Вальдемару. Император не мог быть таким человечным, таким… заурядным. Император Вальдемар это не просто власть и могущество – это инакость мышления, одержимость Империей, обособленность. И одиночество. А Солариус – это тот, с кем приятельствует Сириус и кого одаривает ревнивыми взглядами Ремус. Кто, развлекаясь, выводит из себя даже вежливую и умную Гермиону. Кто отпускает шутки, не обращая внимания на реакцию окружающих. В чем-то странный, но – самый обычный. При первой встрече Гарри и вовсе не счел его хоть сколько-нибудь значимым, если отбросить влияние и состоятельность семьи. Гарри невесело усмехнулся: вот так проворонить Императора, который с начала года был под носом. Основатели, верно, не зря зовутся великими волшебниками. Он вернулся в свою комнату за пергаментом: нужно предупредить Люциуса. Пять дней, всего-навсего пять дней – и Волдеморт вернется. Гарри терялся в догадках, каким он может быть. Вторым Мортимером? Обезумевшим чудовищем? Одержимым гением? Руки чуть дрожали, пока он писал письмо: внезапно остро, до сбившегося дыхания захотелось увидеть Люциуса, удостовериться, что с ним всё в порядке. Даже Каркаров – предатель и трус – будет только на втором месте в списке жертв, реши Волдеморт избавиться от помех радикально. Хедвиг расправила крылья и вылетела в окно, унося с собой очередное послание Люциусу. Несмотря на то, что Малфои не могли похвастать таким же высоким положением в Атлантиде, как Блэки, их библиотека была не менее обширна. Хотя и содержала явно менее опасные знания, если, конечно, Люциус не лукавил. Гарри проводил стремительно удаляющуюся белую сову взглядом. Хедвиг здорово доставалось в эти дни: приходилось носиться с письмами то к Сириусу, то к Люциусу, и возможности как следует отдохнуть ей не выпадало. Не будь Хедвиг так ревнива… Но она дулась, стоило чужой сове принести Гарри письмо, и предпочитала надрываться сама. Кого-то это до боли напоминало… Из совятни Гарри отправился в Астрономическую Башню, намереваясь хоть как-то сбросить возникшее напряжение. Здесь свистел ледяной ветер, забираясь под мантию, и без согревающих чар долго было не протянуть. Гарри подошел к невысокому парапету и глянул вниз: ух, высоко! В Выручай-комнате он уже пробовал летать, используя воздушные потоки, и у него даже неплохо получалось. Гарри смутно помнил, что однажды – еще зимой – ему удалось даже раскрыть крылья неизвестного происхождения, но повторить тот опыт никак не удавалось. Тихо прошуршали шаги на лестнице, и Гарри оглянулся: в приоткрытую дверь просочился Драко Малфой, нервно вертя кольцо на пальце. Почти такое же, какое носил сам Гарри – отличительный знак наследника Рода. Едва увидев его, Малфой остановился, и без того бледное лицо побелело от ненависти. - Поттер! – злобно выплюнул он. Несколько мгновений они мерялись взглядами, медленно обходя друг друга по кругу: серые глаза Малфоя выцвели до жуткого белесого цвета, рука замерла у пояса, где он носил волшебную палочку. - Я уже ухожу, – негромко сказал Гарри, не желая ввязываться в конфликт. Не с Малфоем, черт бы побрал его импульсивность! - Скатертью дорожка, – бросил Малфой сквозь зубы. И тут Гарри сделал самую большую глупость, которую только мог бы сделать: он повернулся к выходу, оставив спину незащищенной. И он даже не понял, что и как случилось: злое шипение Малфоя «Остолбеней!» достигло слуха, но за тысячную долю секунды до этого натренированное тело отреагировало помимо разума. Щит вспыхнул, зазвенел, отражая заклятье – и Гарри, обернувшись, увидел только ошеломленное, испуганное лицо Малфоя. Палочку выбило из рук, и он падал как в замедленной съемке – за парапет. С Башни. Люциус этого не переживет, – промелькнуло в голове. И Гарри, ни мгновения не колеблясь, прыгнул за ним. В лицо ударил тугой поток воздуха. Глаза заслезились, стало невозможно вздохнуть. И Малфой падал так быстро – и выглядел таким удивленным! Гарри неловко взмахнул рукой – земля ближе, ближе, ближе! «Хватайся!» – хотел крикнуть он, но не смог вытолкнуть ни звука против хлесткого воздуха. Он мог замедлить только себя – не Малфоя. Не умел. И на долгое, дикое мгновение ему показалось, что Малфой поведет себя как последний засранец и умрет, только чтобы отомстить. И когда они схватились друг за друга, Гарри даже вздохнуть не сумел – все силы, всё возможное он приложил к тому, чтобы они не разбились. Поток воздуха еще сильнее, больно ударил снизу. Гарри запаниковал, различая уже каждую отдельную травинку на земле – слишком большая скорость! И сделал единственное, что стукнуло в голову: перевернул их так, чтобы оказаться снизу. Замедляйся… замедляйся же! От удара о землю вышибло воздух из легких, перед глазами потемнело, Гарри закашлялся. На лицо упало что-то мелкое и холодное, он с трудом поднял руку, чтобы вытереть это. Грязь, кажется. И обессиленно уронил руку на землю, жадно дыша. Он это сделал!.. И даже жив остался. Гарри скосил взгляд на Малфоя, лежащего рядом. - Как же я ненавижу тебя, Поттер!.. – ошарашенно, обессиленно выдохнул тот. - Ага. Я бы на твоем месте тоже ненавидел. Наверно. Малфой повернул к нему голову, губы скривила судорога: - Светлейший Поттер не может никого оставить в опасности? Гарри перевел взгляд на глубокое синее небо. Они живы. - Я это не ради тебя сделал. Так что заткнись. Они замолчали, по-прежнему лежа на стылой земле. Гарри вяло порадовался на удивление сухой погоде в эти дни. Неторопливо плывущие в вышине облака навевали умиротворение. Малфой рядом зашевелился и сел, брезгливо отряхивая рукав мантии. Гарри, подумав, тоже поднялся, и они начали приводить себя в порядок, не глядя друг на друга. Волшебная палочка лежала неподалеку – к счастью, целая. Малфой поднял ее, бережно вытер и только после этого повернулся к Гарри. - Скажешь об этом отцу… – угрожающе начал он. - Сам дурак, – огрызнулся Гарри, бросив на него взгляд исподлобья. И они снова отвернулись в разные стороны, избегая встречаться глазами. Мантию удалось кое-как отряхнуть, хотя ее чистота все еще оставляла желать лучшего. Малфой выглядел более опрятно – видимо, потому что воспользовался заклинанием, которое Гарри применять не рискнул: раз на раз не приходится, а идти лучше в испачканной мантии, чем вовсе без нее. Малфой окинул его брезгливым взглядом и поморщился. - Стой смирно, – сухо скомандовал он, подняв палочку. Гарри, сцепив зубы от его тона, все же замер, и очищающее заклинание как будто окатило прохладной волной. - Не думай, что я позволю тебе позориться – идти в непристойном виде, – недовольно процедил Малфой, убирая палочку. - За собой следи, – устало ответил Гарри и машинально взъерошил волосы. Кажется, всё разрешилось самым благоприятным образом. С Малфоем они разошлись почти сразу: ни одному и в голову не могло прийти, что они войдут в Хогвартс вместе. Гарри сразу отправился к себе, а Малфой ушел куда-то в сторону теплиц – верно, еще раз проветриться захотелось. Во всяком случае, обошлось малой кровью. В этот раз приготовления для встречи с Вальдемаром заняли времени даже меньше, чем обычно: Гарри просто лег в постель и провалился в призрачный мир Императора, даже не концентрируясь. Еще летом ему стоило огромных усилий собраться, чтобы попасть на иллюзорную полянку, окруженную темным лесом. Теперь эти странные путешествия в чужой разум стали чем-то привычным. Удивительным, но – привычным. Вальдемар удивил его: Гарри оказался не во дворце, даже не в самой Атлантиде, а в Огненном Мире. Красная каменная пустыня расстилалась на много миль вокруг, остро сверкали кристаллы магических растений в свете двух жарких ослепительных солнц, и Гарри порадовался, что находится в этом месте не физически, иначе он бы ослеп от этой яркости. Единственным, что отличало конкретно это место от любого другого виденного Гарри уголка Огненного Мира, была скала – белая, а не обычно черная, но такая же глянцево блестящая. - Вижу, ты настроен решительно, – одобрительно заметил Вальдемар, подойдя сзади. – Мне всегда нравилась эта черта. Гарри пожал плечами. - Сомнение ведет к поражению, – он почти процитировал мастера Хино, уже в который раз мысленно поблагодарив его за бесценную поддержку. – А я не могу проиграть. Вальдемар медленно кивнул, улыбаясь. К Гарри он стоял в профиль, и больную часть лица не было видно – но здоровый глаз блестел азартным предвкушением, и Гарри невольно тоже проникся этим почти ненормальным исследовательским энтузиазмом. - Настрой на победу – уже часть победы. Но не будем медлить, – Вальдемар порывисто повернулся к нему, и Гарри напряженно сглотнул: чернота от глаза ползла уже по щеке, по лбу, чуть коснулась носа. Кожа иссохла и скукожилась, бугристая пленка на глазу напоминала застывшую грязевую жижу. - Это больно? – вырвалось у Гарри. Вальдемар поднял руку и равнодушно коснулся пораженной щеки: ни один мускул не дрогнул. Ему как будто… было всё равно. - Да, – негромко ответил Император и отнял руку от лица. – Не физическая боль: мое тело здорово – но боль от разрушения души. Посмотри на меня внимательно, Гарри Поттер, – требовательный взгляд серого глаза вперился в Гарри, и контраст холодной красоты и безобразия стал как никогда явным, отталкивающим, – посмотри и запомни. Мертвые не должны вмешиваться в дела живых – не так явно, как это сделал я. - Вы же могли уйти, – прошептал Гарри, качая головой. И тут же ужаснулся собственных слов: потерять столь многое лишь из-за собственного равнодушия!.. Вальдемар привычно усмехнулся и небрежным жестом поправил волосы, чтобы они скрывали его уродство как можно больше. - Я мог бы вовсе не вмешиваться, – легко отмахнулся он от благоговения Гарри. – Кроме того, – усмешка Вальдемара стала откровенно восторженной, – это был необыкновенный, неповторимый опыт! Гарри жуть взяла от его ответа. Опыт – было бы жаль пожертвовать занимательным опытом. Вдали полыхнуло яркой вспышкой. - Всего лишь нестабильность перехода в человеческий мир, – спокойно пояснил Вальдемар. – Предпочитаю не вмешиваться в воспроизведение воспоминаний без настоятельной необходимости: это может стать причиной серьезных дефектов и сбоев. Гарри еще раз посмотрел в ту сторону, где сверкнула вспышка: совсем недалеко от белой скалы. Приметное местечко… Вальдемар одарил его странным взглядом, и у Гарри возникло нехорошее чувство, будто эта встреча и этот разговор еще аукнутся ему не самым приятным образом. - Чтобы ты целиком и полностью понял, что должен делать, я научу тебя, – торжественно, даже торжествующе объявил Вальдемар. – Передам свои знания так, что они станут твоими знаниями. Гарри невольно чуть отступил назад. - Никогда не слышал, чтобы такое было возможно, – насторожился он. Встреча была странной. Вальдемар был странным. Всё было странным, и… У Гарри возникло почти непреодолимое желание прямо сейчас исчезнуть из этого ставшего жутким места, убежать, спастись… - Это возможно лишь при тесном ментальном контакте вроде нашего, – охотно отозвался Вальдемар, и холодок подозрительности в груди Гарри развеялся, не успел он понять причину его появления. – Такая передача знаний – уникальный опыт для обоих волшебников, участвующих в процессе. - Вам, должно быть, это не впервой? – осторожно поинтересовался Гарри и снова оглянулся на белые скалы: в той стороне опять сверкнула зарница. - Не впервой, – усмехнулся Вальдемар, блестя глазом. – Но не будем мешкать: ночь коротка. Гарри должен был просто стоять и не сопротивляться. Предельно простые инструкции – во всяком случае, они казались такими, пока Вальдемар не прикоснулся ко лбу ледяными мертвыми пальцами, пока его лицо не оказалось прямо напротив, и Гарри не смог разглядеть, как черна, как страшна разрушающаяся плоть. Пока виски не начало легонько колоть болью – как слабыми электрическими разрядами. Пока Гарри не дернулся инстинктивно, а Вальдемар – властный, жёсткий Император – не приказал железным тоном: -Терпи!.. Но терпеть оказалось больно, страшно, холодно: точка на лбу, где касались пальцы Вальдемара, горела огнем, но всё тело свело ледяной судорогой, и виски не кололо – виски било болью, а перед глазами поплыло. Лицо Вальдемара маячило черной тенью, серый глаз будто выворачивал душу наизнанку, а потом… А потом что-то извне – огромное, настойчивое, грубое – рванулось в голову. Гарри закричал, завыл, пытаясь схватиться за что-нибудь, удержаться от падения. Но знания, воспоминания, сила – то, чем владел Вальдемар, сокрушило, затопило, заволокло сознание болью и образами. Как белеет меловой круг. Как звучат слова заклятья. Как пульсирует, чернеет метка, наливаясь силой – и как знак принадлежности, подвластности проступает на челе волшебника, невидимый никому больше, кроме хозяина… И когда Гарри открыл глаза, ему казалось, что прошли годы. Может быть, даже тысячи лет с тех пор, как он провалился во мрак. Багровое небо над ним горело незнакомыми созвездиями, чья-то рука перебирала волосы. Вальдемар. - Великолепно, – шепнул Император. – Ты гораздо выносливее, даже чем я рассчитывал. Гарри дернулся, отстраняясь от неожиданно неприятного прикосновения, и тут же ощутил рядом движение. Император встал, возвышаясь над ним темной фигурой – Гарри различил довольную улыбку на его лице в слабом звездном свете. В этом мире не было луны – ни одной. - Спасай своего партнера. Ты можешь. …Субботнее утро выдалось солнечным и прохладным. Гарри просто открыл глаза, будто бы и вовсе не спал, голова соображала четко и ясно. Ночное приключение с Вальдемаром прочно осело в сознании, Гарри даже удивился, как отчетливо помнил каждую мельчайшую деталь. Он отметился на завтраке в Большом Зале, а после ушел в Выручай-комнату, честно предупредив Гермиону и остальных, что будет занят до самого вечера. Впрочем, к его постоянным отлучкам привыкли достаточно, чтобы и в этот раз принять как должное. В Выручай-комнату Гарри пришел первым, еще не имея четкого представления, что именно хотел бы увидеть. И был приятно удивлен, когда Комната оказалась похожа на ту залу из дворца Атлантиды, где в последнее время они с Вальдемаром и встречались для обсуждения Темной Метки. Достаточно большой круглый стол с четырьмя стульями вокруг, колонны вдоль светлых стен, стеклянный купол потолка, в котором голубело небо. Настоящий, а не наколдованный: Вальдемар особо отметил, что для ритуалов освещение должно быть непременно естественным. Гарри скинул мантию, чтобы не стесняла движения, на спинку одного из стульев и прошел вперед – к очерченному световому кругу. С этого места было видно несколько зеркал, хитро прикрепленных наверху: они сфокусируют свет в полдень, когда, по расчетам Вальдемара, настанет наиболее благоприятное время для проведения ритуала. От звенящей тишины было жутковато, легкие шаги Гарри звучал очень громко, гулко отражаясь от голых каменных стен, пока он ходил к столу за мелом и очерчивал границы светового круга. Углы комнаты тонули в серых тенях. Наколдованные часы показали без четверти десять утра: вот-вот начнут подходить и остальные. А пока что Гарри еще раз внимательно просмотрел расчеты Вальдемара, надеясь каким-то чудом понять, что именно там написано. Знания о том, как вести ритуал, вовсе не оказались подкрепленными знаниями теоретическими. Вальдемар, видимо, и в самом деле не считал нужным углубляться в объяснения – он просто ставил перед фактом, отдавая нерушимый приказ, даже если это и выглядело на первый взгляд предложением или рекомендацией. Гарри невольно передернул плечами, вспомнив их последнюю встречу. Вальдемар был… страшен, пожалуй. С тихим щелчком открылась дверь, и Гарри повернулся в ту сторону. В Выручай-комнату вошел мистер Малфой, при виде Гарри замер на мгновение, кивнул и, пройдя к столу, сел напротив, аккуратно прислонив трость к стене. - Очень аскетично, – негромко обронил Люциус, окинув комнату беглым взглядом. Гарри пожал плечами: - Как получилось, – и протянул ему стопку листов с формулами. Кое-что Люциус точно не видел, и Гарри рассчитывал услышать и его мнение по поводу окончательного варианта. Люциус рассеянно кивнул, сконцентрировавшись на написанном, и Гарри, смутно довольный, наблюдал за ним, не скрываясь. Люциуса можно было назвать красивым, хотя Гарри и не привык мерить мужчин такими мерками. Кроме Мортимера, конечно, но тот вовсе ломал все представления Гарри о мире и выбивался из любых стандартов. А Люциус… Ну, Гарри точно не ожидал, что общение с ним будет таким суховато-отстраненным. - Впервые вижу, чтобы Темную Метку рассматривали как средство связи, а не контроля, – сказал Люциус, не отрываясь от чтения. – Связь всегда была вторична. - Мы берем прообразом метки гвардейцев Императора, – ответил Гарри. Люциус удивленно взглянул на него, и он зачем-то пустился в пояснения: – В Атлантиде взаимосвязь Императора с гвардейцами была основной целью, на этом строились принципы работы Меток… - Я знаю об этом, мистер Поттер, – ответил Люциус, аккуратно сложив листы с расчетами. – Но удивлен, что вы заговорили об этом. Гарри открыл было рот, но промолчал. Раньше они никогда не поднимали тему Атлантиды, Небесных Королей и… Волдеморта. А не обсудить это сейчас показалось Гарри слишком странным: нельзя же учитывать одну его часть и игнорировать другую?.. Он даже выстроил в уме подходящую линию разговора, но снова щелкнула дверь, впуская Каркарова и Снейпа. - Вижу, все в сборе, – нервозно усмехнулся Каркаров, заложив руки за спину. Часы показывали ровно десять утра. До полудня времени было достаточно. За прошедшие полтора часа они успели не только уточнить кое-какие неясные моменты вроде внешнего вида Метки – Гарри чистосердечно сознался, что не знает, как она будет выглядеть. И останется ли вообще – даже Вальдемар не был уверен, что черная клякса не исчезнет, оставшись только отметиной в магическом поле. К полудню они приготовили все необходимое, без четверти двенадцать Гарри и Каркаров ступили в очерченный мелом круг. Люциус и Снейп стояли чуть поодаль, не смея приближаться. Звякнуло – зеркала чуть развернулись, ловя солнечные лучи. И, едва часы показали полдень, свет сфокусировался, ударил в круг, ослепляя. Гарри, едва видя лицо Каркарова, крепко ухватил его за руку, ощутив прошедшую по телу дрожь, и коснулся пальцами Метки. Слова сами срывались с губ, по сравнению с «опытом» Вальдемара этот ритуал не казался чем-то страшным или угрожающим. И Гарри, зная, чувствуя свою правоту, говорил отчетливо и громко. Звучание заговора на древнем языке, напитанного силой и верой волшебников, наполнило Выручай-комнату, к рукам прилила теплая волна. А Гарри смотрел на лицо Каркарова, ловя изумленное неверие: магия в крови пела, бурлила, выплескивалась, ограниченная, в световой круг – и сияла, сияла, сияла! Гарри видел, как переливаются тонкие нити магической энергии – это было невозможно, это было невероятно… И прекрасно настолько, что не хватало слов описать. «Властью своей, правом своим…» – говорил Гарри на древнем языке, понимая каждое слово. Пальцы уже жгло. Каркаров сжал зубы, побледневший лоб блестел от выступившей испарины. Метка, пульсируя, горячела и горячела, пока не стало больно касаться ее, пока Каркаров со стоном не дрогнул, пока Гарри, захваченный ощущениями, не надавил сильнее, не выкрикнул последние слова… И магия, клубившаяся столбом света, устремилась в черный горящий рисунок, разрывая, испепеляя старые вгрызшиеся в тело связи. Метка посерела, поблёкла… И совершенно неожиданно на Гарри обрушился магический удар страшной силы, в котором он без труда узнал волшебство Мортимера. Только в разы, в сотни раз сильнее, чем Гарри привык! Дышать стало невозможно, грудь сдавило, а Каркаров перед ним захрипел, рухнул как подкошенный – и Гарри упал вместе с ним, ведь нельзя было разрывать контакт. Ему удалось собраться, сконцентрироваться под напором враждебной магии – и тонкий, слабый кокон огородил его и Каркарова от беснующегося волшебства. Метка почти выцвела – только самые-самые контуры проступали на руке, и Гарри вдруг почувствовал Каркарова частью себя. - Вставай же! – приказал он сквозь зубы, тяжело поднимаясь с колен и тяня Каркарова за собой. – Нельзя сдаться сейчас! Белый от напряжения Каркаров встал на дрожащие ноги, вцепился в Гарри руками – и давление магии на них еще больше усилилось: Волдеморт не желал отпускать своего слугу. Гарри был просто не готов к такому яростному отпору. И делал то единственное, что еще мог сделать: сопротивлялся, принимая и львиную долю воздействия на Каркарова на себя. Не могла же всего-навсего Метка оказаться неподъемной для него?! И почему такое чувство, что он может сделать больше, должен сделать больше, но не знает, как?! Ведь это возможно!!! Гарри запрокинул голову, глядя на солнце над головой. Ну же, это возможно! Как будто что-то оборвалось внутри, сломалось, и ему удалось почти с легкостью сбросить наваждение, развеять в дым чужое колдовство. Но перед глазами поплыло, в ушах зазвенело… И Гарри упал. Люциус и Северус, не сговариваясь, бросились к нему, легко переступив границы круга: теперь, когда магическая волна схлынула, он потерял всякую оградительную силу. - Не справился? – напряженно спросил Люциус, взмахнув палочкой. Диагностическое заклинание – должно сработать. - Справился, – глухо и даже удивленно отозвался Северус. Люциус оглянулся на него и дезориентированного Каркарова: Метки не было. Гарри действительно удалось повернуть вспять колдовство Темного Лорда. - Тогда убери его отсюда, – сказал Люциус, снова вернув свое внимание Гарри. Тот лежал, спокойно дыша – как спящий, а не свалившийся от удара. - Думаю, здесь может помочь зелье, – колеблясь, произнес Северус, и Люциус снова оглянулся на него. – Экспериментальный образец, – пояснил Северус. - Зелье от последствий противостояния Темному Лорду? – скептически отнесся к предложению Люциус. – Это должна быть панацея. - Если он не очнется в ближайшие минуты, придется рисковать, – резко бросил Снейп и вышел, выводя и Каркарова. Люциус наколдовал кушетку и осторожно отлевитировал туда Гарри, не сводя с него жадного взгляда. Лицо, руки, фигура… Худой, но не тощий, каким Люциус видел его еще первого сентября на вокзале Кингс-Кросс. Вырос, возмужал – Люциус даже не пытался оправдать свое влечение либо устыдиться его: Гарри Поттер был взрослым по меркам волшебных рас, если оказался связан узами партнерства. К сожалению, односторонне. Люциус осторожно погладил его по щеке, затаив дыхание. Кожа гладкая, еще даже нежная. Ресницы чуть дрогнули, странно ярко блеснули глаза, и Люциус с облегчением перевел дух, убрав руку. - Как вы себя чувствуете, мистер Поттер? – вежливо сдержанным тоном спросил он Гарри. Но тот не ответил, продолжая смотреть из-под полуопущенных ресниц. – Мистер Поттер? – насторожился Люциус и потянулся к его руке пощупать пульс, однако Гарри с неожиданной прытью перехватил его за запястье и поднес руку к лицу, широко распахнув глаза. Необыкновенно яркие глаза, в которых не было ни проблеска осознанного выражения. Гарри прикоснулся губами к его запястью, прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Провел языком по коже – у Люциуса по спине мурашки прокатились, а волоски на теле встали дыбом от острого чувства опасности. Гарри не контролировался себя. Вернее, контролировал, но участие сознания в этом процессе было столь слабым, что оно не позволяло лишь переходить к агрессии без надобности. - Мистер Поттер, – негромко, мягко начал замерший Люциус, надеясь привести его в чувство. – Мистер… - Люциуссс, – выдохнул Гарри, снова коснувшись запястья – чуть оцарапал клыками и слизнул выступившую кровь. Люциус сглотнул, стараясь не терять самообладания. То, что Гарри действовал неосознанно, было лишь половиной проблемы – куда более существенным был вопрос, как поступить самому Люциусу. - Вкусссно, – довольно промурлыкал Гарри, оторвавшись от запястья – кожу захолодило прикосновение воздуха. Люциус столкнулся с ним взглядом и не стал отводить глаза. Когда еще представится возможность такой близости?.. Гарри потянул его на себя, не утруждаясь подняться с кушетки, уткнулся носом в шею, шумно дыша. Люциус уперся рукам о кушетку по обе стороны от него, не собираясь отказываться от такого щедрого подарка судьбы. Гарри прижался губами к шее, влажное шершавое касание – и мгновенная боль царапины, тут же исчезнувшая под воздействием магии. Люциус чуть повернул голову, и Гарри, заурчав от удовольствия, обвил его руками, целуя шею, прижался теснее. И довольно вздохнул, когда Люциус зарылся пальцами в волосы. - Вкусссный, – повторил Гарри свистящим шепотом, поцеловал подбородок, щеку, потянул заколку, распуская волосы, и потянулся вперед, слепо ткнувшись губами в уголок рта. Люциус сжал его крепче, приоткрыл губы, ловя теплое дыхание. Гарри не был настойчив – он лишь легко касался короткими поцелуями, и невысказанное «вкусссный» витало в воздухе. Гарри глухо простонал, стоило чуть углубить поцелуй, вцепился в одежду, притягивая еще ближе. И Люциус чуть прикусил губу, чуть сильнее потянул за волосы: почему, Гарри? Почему нет? Разве может быть что-то сильнее, мощнее, естественнее такой связи? Ни Темный Лорд, ни Северус, ни Блэк – никто не заменит ее, не заполнит пустоту. Как можно не чувствовать эту потребность? Как можно сопротивляться ей, как?! Гортанный стон Гарри прозвучал возмутительно вызывающе, едва ли не бесстыдно. И вкупе с жаркими объятиями это подстегнуло Люциуса быть еще настойчивее – ведь он не сопротивлялся, ведь он сам хотел этого, не стесненный жёсткими запретами разума! Гарри вывернулся из рук и с силой, которой не заподозрить в этом тонком теле, припечатал Люциуса к кушетке, облизал покрасневшие губы. - Вкусссный, – снова проурчал он одобрительно и прижался влажным поцелуем к шее. Не царапая, не кусая – лишь прихватывая губами кожу, облизывая и снова мурча от удовольствия. Люциус с силой погладил его по спине, по бокам, спустился руками на бедра. Гарри был не против: очередное «вкусссный… Люциуссс…» растворилось в тишине комнаты. Его поцелуи нельзя было назвать неопытными – скорее неоправданно агрессивными, грубыми, и Люциус довольно быстро перехватил инициативу, выплескивая в них, отчаянно жадных, но осторожных, звериную тоску от невозможности быть рядом, видеть, чувствовать, прикасаться. Он не лукавил, когда говорил, что его интерес не ограничивается постелью, но и влечение к Гарри было, всё было. И это сводило с ума. Особенно когда Гарри смотрел на него, думая, что остаётся незамеченным, когда обращался к нему, когда в письмах проскальзывали опасливые шутливые замечания, далекие от нужной темы… Бедная Нарцисса: к ней он всегда относился трепетно и уважительно, но никогда – с таким пылом. - Люциуссс, – томно выдохнул Гарри в губы, потершись о него, и дорогой образ супруги истаял в сознании Люциуса, сменившись образом Гарри Поттера: раскрасневшегося, разгоряченного, желанного… Грохнула дверь, просвистело заклинание – и Гарри упал на Люциуса, оглушенный. Северус достиг их в несколько шагов, легко поднял Гарри чарами левитации, бросив несколько дезориентированному Люциусу презрительное: - Не думал, что ты опустишься до растления детей! - Он не ребенок, – машинально возразил Люциус и сел, не сводя взгляда с Гарри. Северус предусмотрительно наколдовал глубокое кресло, куда и опустил его, и теперь хлопотал вокруг, накладывая диагностирующие чары. - Тогда подумай о том, что он ровесник твоего сына! Что ты с ним сделал?! – прорычал Северус, метнув на Люциуса злой взгляд. - Ничего, – раздражаясь, бросил Люциус и встал. – И не сделал бы, можешь быть спокоен. Северус дернул уголком губ: - Такие сказки будут слушать те, кто в них верит, а меня – уволь. - Зелье поможет? – спросил Люциус, обрывая поток обвинений. Северус едко ухмыльнулся: - Нет, – насладившись изменившимся лицом Люциуса, он без прежнего удовольствия продолжил: – Поттер восстановился за счет… вашего контакта. Зелье потребуется скорее тебе – на столе найдешь нужное. Люциус подошел к столу, выбрал склянку с прозрачно-зеленым составом, но пить не спешил. - Он всегда так реагирует на истощение? Северус оторвался от бессознательного Гарри и покачал головой: - В прошлый раз было приблизительно так же, но… Это не истощение. Во всяком случае, не то, которое ты подразумеваешь. Люциус сощурился и крепче сжал склянку с зельем: - Что ты имеешь в виду? Северус выпрямился, укрыв Гарри наколдованным пледом на всякий случай, и задумчиво провел пальцем по губам: - Если я правильно понял, так проявилось наложенное ограничение. Есть потенциал – нет доступной возможности его реализовать. Могло разорвать, не будь он так… не умей его тело действовать на одних инстинктах. Люциус вернулся склянку на стол, так и не притронувшись к зелью. - Слишком мощная магия – он должен был сбросить любые ограничители прошлым колдовством. Северус поморщился: - Видимо, само заклятье-ограничитель более чем действенное. Всё же Поттер – один из Небесных Королей, а не один волшебник из сотен… Они с Люциусом переглянулись: скользкая тема, опасная. - К тому же, – Северус постучал по спинке кресла пальцами, – думается мне, что и его нерадивый папаша приложил усилия к тому, чтобы скрыть наследника от Темного Лорда. Люциус посмотрел на Гарри, чей обморок уже перешел в крепкий здоровый сон. Защита наследника – дело наиважнейшее. Но если это может закончиться смертью… [1] Сервус - служилый, подневольный; находящийся в полном подчинении, зависимый, подвластный (лат.). У профессора Снейпа очевидно напряженные отношения с вампирской родней)))