Империя Семи Небес

На платформе 9 и ¾ было многолюдно. Волшебники и ведьмы провожали своих чад в школу: тут и там слышались последние наставления первокурсникам, строгие окрики назначенных старост, приветственные крики встретившихся после летней разлуки друзей… Гарри стоял чуть в сторонке от этой толчеи, недовольно морщась на чересчур яркое и не по-осеннему теплое солнце. Припекало: к вечеру точно соберется дождь, если не целая гроза. Мимо пробегали люди, не обращавшие на него ни малейшего внимания. Неудивительно: в долговязом, тощем и бледном парнишке с собранными в низкий хвост волосами было не признать привычного всем низкорослого и после лета обычно загорелого Гарри Поттера. Шрам был прикрыт челкой, а отсутствие очков и вовсе делало его совсем непохожим на отца и на самого себя. Золотую татуировку на запястье скрывал простенький плетеный браслет, зачарованный под инструктажем голоса от мелких проклятий. Гарри с улыбкой проследил, как промчались мимо близнецы и Джинни, подгоняемые миссис Уизли, а Рон и Гермиона чуть замешкались, тревожно оглядывая платформу. Они явно искали Гарри, но, даже наткнувшись на него взглядом, не узнавали. - Рон! Гермиона! – Гарри помахал рукой, привлекая внимание, и быстрым шагом двинулся к ним: чемодан он уже сдал в багаж. Глаза Гермионы при виде его расширились и по форме стали напоминать галеоны: такие же большие и круглые. Она застыла в изумлении, Рон вообще приоткрыл рот, ошеломленный такими изменениями. - Ты так вырос! – воскликнула Гермиона, обнимая Гарри. – И так исхудал… - Тебя эти магглы вообще не кормили, что ли? – чуть нахмурился Рон, тоже обнимая Гарри. – Совсем тощим стал… Тебя же ветром с метлы снесет! - Это вряд ли, - рассмеялся Гарри, чувствуя, как настроение улучшается с каждой секундой. – Если поблизости не будет дементоров, я не вздумаю никуда падать! - Но все равно, ты так похудел! – обеспокоенно сказал Гермиона, порываясь ощупать его, чтобы убедиться, что на костях еще есть хоть немножко мяса. - Я просто вырос, - немного снисходительно ответил Гарри, по-прежнему улыбаясь. – А когда быстро вырастаешь за короткое время, то худеешь. На Рона посмотри! - Рон не настолько худой, - возразила Гермиона, окинув вспыхнувшего от смущения Рона оценивающим взглядом. – Но ничего! – с энтузиазмом продолжила она. – Я составлю для тебя диету, чтобы ты немного поправился! - Спасибо, я не хочу быть похожим на Дадли! – отшутился Гарри, сдувая челку, норовившую залезть в глаза. - Эй, приятель, а где твои очки? – Рон наконец понял, что в облике друга показалось ему странным. - А… я линзы купил, - чуть запнувшись, соврал Гарри, не желая затрагивать скользкую тему своих изменений при таком скоплении народа. Вдруг шум и гул толпы перекрыл пронзительный вопль. - Гарри Поттер!!! – заверещали сбоку. Гарри, скривившись от такого высокого голоса, оглянулся. К ним почти бежала, уверенно расталкивая волшебников, стоящих на платформе, дамочка лет тридцати. Одета она была очень ярко и даже вульгарно, глаза горели маниакальным блеском, а губы, намазанные кроваво-красной помадой, сложились в триумфальную улыбку-усмешку. - Мистер Поттер, ваши глаза!.. – выдохнула потрясенно дамочка, изумленно и совершенно невежливо разглядывая Гарри, словно он был заморской диковинкой, а не живым человеком. – Что же такое эти линзы?.. Впрочем, неважно! Мистер Поттер, правда ли, что вы стали сквибом? Гермиона, хотевшая было одернуть приставучую дамочку, поперхнулась от удивления, Рон застыл истуканом, а волшебники, услышавшие этот нетактичный вопрос, заданный, как назло, громким тоном, бросили все свои дела и заинтересованно прислушались. - Да, это правда, мисс… - Гарри посмотрел на нее вопросительно. - Рита Скитер, корреспондент «Ежедневного Пророка»! – единым духом выпалила дамочка, вооружившись невесть откуда взявшимися блокнотом и большим, ярким – в тон наряду – пером. – Правда ли, что это произошло из-за стычки с оборотнями? Халатности директора Дамблдора? Предательства… - Это произошло из-за дементоров, - прервал ее Гарри. Глаза Скитер округлились, а перо застрочило что-то с такой страшной скоростью, что казалось, будто оно вот-вот загорится вместе с блокнотом. Гарри убедился, что достаточно людей услышало его, и только после этого продолжил: - К сожалению, мисс Скитер, Хогвартс-экспресс уже отправляется, а мне не хотелось бы бежать за ним пешком, - кто-то в толпе хихикнул, - поэтому, возможно, мы перенесем нашу откровенную беседу на другое время? Походы в Хогсмид, если я не ошибаюсь, начинаются с октября? – Гарри очаровательно улыбнулся, вкладывая в это весь свой дар убеждения. - Замечательная идея, мистер Поттер… - растаяла под гипнотизирующим взглядом Скитер. Перо тоже замерло, яркий пух кокетливо колыхался. - Гарри, мисс Скитер, просто Гарри, - еще одна улыбка, сдобренная простеньким очарованием – и Рита, сама собаку съевшая в мудреном деле запудривания мозгов, повелась, как девчонка. «А говорил, что у тебя не получится», - одобрительно хмыкнул голос. - Гарри, это непорядочно! – воскликнула Гермиона, едва они заняли свободное купе, а толстое оконное стекло отрезало их от журналистки и всей шумной толпы волшебников. – Нельзя так нагло использовать свою внешность, чтобы манипулировать окружающими! - Было бы лучше, если бы она написала какую-нибудь статью без моего ведома? – не впечатлился ее возмущением Гарри. Рон мрачно молчал. - Все равно это некрасиво! – не оступалась Гермиона, пылая праведным гневом. – Пресса – это голос правды! Что будет, если каждый станет поступать, как ты? Мы погрязнем во лжи! - Мы и так в ней по самые уши, - неприветливо буркнул Гарри, пронзая Гермиону взглядом. – А я хочу хоть немного разгрести ту кучу вранья, которым нас кормят и Министерство, и… - он осекся. - И кто? – требовательно спросила Гермиона. – Журналисты, окружающие… а может, даже профессор Дамблдор? – добавила она таким тоном, словно Дамблдор был истиной в последней инстанции: абсолютной и непогрешимой. - А может, даже и он! – с вызовом, но все же немного сомневаясь, ответил Гарри. Рон вскинул на него злой взгляд. - Ты еще скажи что Тот-Кого-Нельзя-Называть борется за правду! – обидно выкрикнул он. - Да причем здесь Волдеморт?! – взвился Гарри. Стекла загудели, задрожали, но увлеченные спором ребята этого не заметили. – Что за нелепая привычка все беды сваливать на него?! Скажи еще, что если начнется Всемирный Потоп, то в этом тоже будет виноват он! Между прочим, бесплотный дух! - А по-твоему, Дамблдор виноват? – съязвил Рон, покраснев от злости. - А по-моему, оба хорошшши! – прошипел Гарри, сощурившись. Рон испуганно вздрогнул, зрачки его моментально расширились, и он вжался в мягкое сиденье, пытаясь отодвинуться от Гарри как можно дальше. От Рона ощутимо веяло страхом – тем безотчетным, но всепоглощающим страхом, который овладевает человеком, случись ему оказаться на мрачном кладбище безлунной ночью. - Ты не должен обвинять профессора Дамблдора в том, что случилось, - прошептала Гермиона, глядя на Гарри с ужасом. – Он бы спас нас, если бы мог… - Не идеализируй его, - отрезал Гарри, отворачиваясь к окну. – Он занимает высокие посты, вращается среди политиков и интриганов, а потому не может оставаться чистеньким! - Если бы я не знала, что такое в принципе невозможно, то решила бы, что тебе промыли мозги! – сердито воскликнула Гермиона. – Знаешь, как в фильмах про пришельцев: прилетели, забрали человека, вложили ему в голову какие-то абсурдные суждения, а потом вернули обратно! - Прекрати, Гермиона! - саркастически процедил Рон. – Великому Гарри Поттеру побоку всякие там пришельцы! Он ведь одной левой всех Темных Лордов прихлопнет! - Что ты несешь?! – вышел из себя Гарри. Атмосфера в купе заметно накалилась. Гермиона взмахнула палочкой, жалея, что не догадалась заткнуть Рона чуть раньше. - Он не хотел обидеть тебя, - мягко сказала она Гарри. - По-моему, Рон с тобой не согласен, - холодно улыбнулся Гарри одними губами. – Пожалуй, выйду подышать свежим воздухом. Тут слишком жарко. Он, не церемонясь, громко захлопнул за собой дверь купе. Гермиона расстегнула верхнюю пуговицу на блузке: и в самом деле отчего-то температура резко подскочила, и сняла с Рона Силенцио. - Спасибо, что поддержала меня! – тут же набросился он на Гермиону с упреками. - Прекрати, Рон! Ты ведь знаешь, что Гарри больше не может колдовать, так зачем же ты наговорил ему гадостей?! - Это же Гарри Поттер! – отмахнулся от очевидного Рон. – Непобедимый герой волшебного мира! - Рон, ты сам себя слышишь?! – зашипела Гермиона, нависнув над рыжим. – Это Гарри, наш Гарри! Пусть герой, пусть даже принц – но он наш друг! Мы должны поддержать его сейчас, а не… - Не – что? – передразнил ее Рон, хотя он уже немного поостыл и даже почувствовал раскаяние за свои грубые, обидные слова. - А не пытаться уязвить, - уже спокойнее ответила Гермиона, поправив растрепавшиеся волосы. – У Гарри и так много недоброжелателей, так хотя бы ты не уподобляйся уродам вроде Малфоя! - А ведь Малфой всегда ищет Гарри в поезде… - вспомнил вдруг Рон. Они с Гермионой переглянулись и опрометью бросились из купе, на ходу доставая волшебные палочки. Как показывал опыт прошлых лет, Малфоя по-другому не заткнуть. Они успели как раз вовремя: Малфой, у которого будто было особое чутье на Гарри, безошибочно нашел из десятка вагонов именно тот, в котором ехали они. Он ухмылялся с таким самодовольным видом, словно был пупом земли, и Гермионе как никогда прежде хотелось стереть эту слащавую улыбочку с его наглой рожи: ведь он оскорблял Гарри! - Что, Потти, твои собачонки подоспели? – ехидно пропел Малфой, окидывая Рона и Гермиону уничижительным взглядом. – Хотя правильнее будет сказать, что теперь ты у них на побегушках… сквиб! – Малфой выплюнул последнее слово с таким презрением, что у Гарри перед глазами заплясали кроваво-красные звездочки ярости. Злость, еще не улегшаяся после размолвки с Роном, всколыхнулась с новой силой, и Малфой пошатнулся. В то же самое мгновение Гермиона громко и четко произнесла: «Силенцио!» - и тем самым, видимо, спасла зарвавшемуся Малфою жизнь: скажи он еще хоть слово, и Гарри размазал бы его по стенке тонким-тонким слоем. «Самоконтроль!» - рявкнул голос. Гарри с удивлением и некоторым удовлетворением разобрал в нем нотки страха. Страха перед такой магической мощью… которая досталась мальчишке с взрывным характером. - Во всяком случае, Дракусик, я могу сказать, что даже как сквиб я нужен своим друзьям, - спокойно, даже равнодушно сказал Гарри, чуть прикрыв глаза, чтобы скрыть разгоревшееся в их глубине мертвенно-зеленое пламя. Магия струилась по всему телу: от головы и до кончиков пальцев, ветер из приоткрытого окна трепал волосы, наполняя сознание легкостью и ясностью. Гарри слышал себя словно со стороны и даже удивлялся собственному внешнему спокойствию, ибо ярость вскипала в венах, превращая кровь в жидкую обжигающую лаву. – А вот останешься ли ты тем же любимчиком, если твой папочка разорится или – Мерлин, упаси! – попадет в Азкабан? - Не смей трогать моего отца, ты, жалкий полукровка! – взвизгнул Драко, доставая свою палочку. – Мой отец – Лорд Малфой! Ты грязь под нашими ногами! - Что-то для Лорда твой папаша слишком низсско пал, - почти прошипел Гарри, не замечая, как Гермиона вцепилась ему в руку, а Рон чуть попятился. Как, впрочем, и Крэбб с Гойлом. – И Волдеморт, между прочим, тоже полукровка! - Лжешь! – заорал Драко. От бешенства его глаза выцвели и стали совсем белыми, будто с них смыли всю краску. – Петрифи… Гермиона вскинула палочку, но вдруг вскрикнула, отдергивая руку от Гарри: его кожа внезапно стала невыносимо горячей! А Малфоя впечатало-таки в дверь одного из купе, и он сполз на пол, глядя на Гермиону с ужасом и ненавистью. - Ты поплатишься за это, грязнокровка! – крикнул он, страшно побледнев. - Но я… - попробовала было возразить Гермиона, однако Гарри ее перебил: - Еще одно оскорбление, Малфой, и я расскажу мисс Скитер историю об одной премилой книжице… - Драко перекосило, а Гарри вкрадчиво продолжил, наслаждаясь тем страхом, которым будто пропитался весь коридор: - Этого, конечно, маловато для ареста… однако, уверен, аврорам даже такого повода будет достаточно… А общественное мнение, как ты должен знать, зависит от очередной статейки в «Пророке»… - Тебе… тебе никто не поверит, - выдавил Малфой через силу, даже не пытаясь встать. - Поверят – не поверят, какая, в сущности, разница? – мурлыкнул Гарри, незаметно даже для себя копируя излюбленные интонации голоса. – Главное, что после такого даже малейшая тень подозрения окончательно и безвозвратно погубит репутацию вашего семейства… - напоследок Гарри очаровательно улыбнулся, подсознательно догадываясь, как действует на людей невиннейшая улыбка, в которой вдруг померещится влажный блеск острых клыков. Драко сглотнул и еще сильнее вжался в дверь купе, боясь даже вдохнуть лишний раз. И вдруг эта дверь отъехала в сторону, отчего Драко свалился прямо под деревянную палку. - Какого дьявола здесь творится? – пророкотал грозным голосом ужасно изуродованный мужчина, обводя всех полубезумным взглядом своего единственного глаза. Другой глаз был искусственным и явно волшебным: он на бешеной скорости вертелся в глазнице, пока, наконец, не остановился на Гарри. Гарри моментально задвинул Гермиону себе за спину и чуть наклонился вперед, словно собирался напасть при малейшем признаке агрессии. - Аластор Грюм! – ахнул сзади Рон. - Да, это я, - грозно подтвердил волшебник. Волшебный глаз по-прежнему смотрел на Гарри, а обычный – уже на Рона. – Кто вы такие и что здесь делаете? - Мы вышли подышать свежим воздухом, - вежливо, но недружелюбно ответил Гарри, с любопытством разглядывая странноватого волшебника. «Грозный Глаз, аврор, - прокомментировал голос. – Именно его заслугами половина заключенных Азкабана оказалась в тюрьме.» «Надеюсь, Сириус относится к другой половине?» - мысленно поинтересовался Гарри. «Не имею понятия», - отрезал голос. - А этот, значит, - Грюм кивнул на Малфоя, который, дрожа от ярости и унижения, поднялся с пола, - просто передышал? - Именно так, сэр, - кивнул Гарри, внутренне посмеиваясь над некрасиво покрасневшим Малфоем. – У него передоз кислорода. - Скорее уж отравление собственным ядом, - пробормотала Гермиона. Драко, метнув на нее последний злобный взгляд, с позором удалился, пытаясь спасти хоть остатки собственного достоинства. С первого взгляда было понятно, что этот чокнутый урод относится к числу почитателей проклятого Поттера! Троица друзей и Грюм глядели вслед Малфою и его прихвостням, пока за ними не закрылась дверь. - Ну, ребятки, чего встали? – пророкотал Грюм, снова обращая свой взор на Гарри. – Вы не со мной едете! - Простите, мистер Грюм, - набравшись смелости, робко сказал Рон, - но что вы здесь делаете? Грозный Глаз вперил в него взгляд обоих глаз, отчего Рон невольно поежился. - Я буду преподавать вам Защиту от Темных Искусств, - хрипло ответил он и достал фляжку. – Но об этом – молчок! Постоянная бдительность! – вдруг гаркнул он, так что все три гриффиндорца подпрыгнули от неожиданности. Грюм открыл фляжку и отпил пару глотков. Гарри чуть поморщился от странного запаха: не то чтобы неприятного… просто странного. Грюм, заметив его гримасу, жутко усмехнулся: - Что, малец, не любишь Укрепляющую Настойку? Поживешь с мое, и она станет тебе дороже родной матери! – с этими словами он вернулся в свое купе, с грохотом закрыв за собой дверь. Гарри, однако, мог поклясться на учебнике Зелий, что никакой Укрепляющей Настойкой там и не пахло. А вот чем пахло, он определить так и не смог. - Грозный Глаз Грюм! – восторженно восклицал Рон, когда они вернулись к себе. – Лучший аврор! Он переловил больше Пожирателей Смерти, чем кто-либо еще! - Он больше похож на бандита, чем на защитника правопорядка, - заметила Гермиона, устраиваясь на мягком удобном сиденье. - Ерунда! – решительно бросился на защиту старого аврора Рон. – На самом деле все Пожиратели Смерти – аристократы! Так что таких вот богатеньких чистоплюев вроде Малфоя и стоит подозревать! - Что, прямо-таки все аристократы сплошь последователи Волдеморта? – скептически переспросил Гарри. - Конечно! – воскликнул Рон. – Он же продвигал всякие законы о допотопных традициях, правах чистокровных… Мне папа рассказывал, - добавил он под недоверчивыми взглядами. - Что значит – продвигал законы? – удивилась Гермиона, переглянувшись с Гарри. - Ну… подкупал чиновников, запугивал… - Рон пожал плечами, его это особенно не интересовало. - А разве он не сразу развязал гражданскую войну? – продолжал допытываться Гарри. - Конечно, сразу! – ни секунды не раздумывая, ответил Рон, противореча самому себе. – Он же как сколотил свою армию, сразу и начал нападать на всех. Гарри поймал себя на том, что не верит простодушному, но явно несколько погрешившему против истины изложению Рона. Гермиона, судя по всему, тоже заметила какие-то нестыковки, ибо настроение ее стало задумчивым, а взгляд чуть затуманился: наверняка она уже прикидывала в уме, какие книги стоит прочитать, чтобы подтвердить или опровергнуть рассказ Рона. - Ладно, Мерлин с ними, этими аристократами! – тряхнул головой Гарри, игнорируя очередное замечание голоса о Роновой недалекости и ограниченности. – Гермиона, ты приобрела мне книги, которые я просил? - Конечно! – тут же просияла Гермиона, выпрямляясь на сиденье. – Они в моем багаже. Все, что ты хотел: и учебники, и книги для дополнительного чтения… Только… - она чуть замялась, глядя на заинтересованного Гарри и обалдевшего Рона с некоторым сомнением. - Что? – поторопил ее Гарри, изнывающий от любопытства. После того, как он ненадолго потерял возможность колдовать, а потом снова получил ее, в нем проснулась невероятная жажда знаний – и желательно тех, которые можно применять на практике. - Я-выбрала-и-те-книги-которые-видела-в-Запретной-Секции! – выпалила Гермиона на одной ноте и нерешительно замерла. - Ну… хорошо, - не понял ее странного поведения Гарри. – Если что, не придется лазить в библиотеку по ночам. - Приятель, ты не понял! - встрял Рон, поглядывая на Гермиону с неодобрением. – Вообще-то в Запретной Секции хранятся те книги, в которых есть упоминания о Темных Искусствах! - И что? – удивился такому нелогичному объяснению Гарри. – Если я правильно помню лекцию Квирелла, то к Темным Искусствам относится довольно обширный министерский перечень, который с каждым годом расширяется. И не все заклинания из него прямо-таки ужасные и смертоносные. - Гарри прав, - тут же с готовностью подтвердила Гермиона. – Профессор Квирелл приводил примеры заклинаний, которые в прошлом были бытовыми, а потом, в связи с ужесточением мер безопасности, были внесены в перечень сначала потенциально опасных, а потом и официально Темных. - А вы уже забыли, что в голове Квирелла сидел Сами-Знаете-Кто? – ядовито напомнил Рон, сердито нахохлившись и сложив руки на груди. - Стыдно признаться, но в моем личном топ-листе преподавателей профессор Квирелл, несмотря на свои недостатки, занимает все-таки второе место, после профессора Люпина, - сказала Гермиона, немного расстроившись. - После этого года ты поменяешь свое мнение! – убежденно заявил Рон, уже поудобнее разваливаясь на сидении. – Если Грюм и в самом деле будет преподавать, то займет первое место! На все времена! - Честно говоря, на меня он произвел впечатление психа, - признался Гарри. – К тому же, он явно слышал мою ссору с Малфоем с самого начала, но не соизволил выйти и проверить, все ли в порядке. - А он должен был? – скептически поинтересовался Рон, кривя губы в странной усмешке. - А для чего, по-твоему, он вообще едет со студентами? – иронично ответил Гарри, развернувшись к другу всем корпусом. – В прошлом году Люпин ехал с нами, чтобы в случае чего отразить нападение дементоров. А в этом, очевидно, Грюм должен присматривать за мной, чтобы не случилось ничего… непредвиденного, - последнее слово Гарри выделил голосом. - А по-моему, ты просто параноик, - недружелюбно буркнул Рон. – Мир, в конце концов, не вертится вокруг тебя, а Грюм вполне мог захотеть вспомнить свои поездки в школу! - Возможно, - натянуто согласился Гарри. В душе он был уверен в своей правоте, но не видел смысла затевать спор из-за такой мелочи. Погода стремительно портилась.

***

- Эй, Гарри! Гарри рефлекторно оглянулся и тут же крепко зажмурился от блеснувшей фотовспышки. Ставшие гораздо более чувствительными глаза неприятно резанул чрезмерно яркий свет, и он моментально разозлился: - Колин, что ты творишь?! - Гарри, прости!.. Я… я… - побелевший Колин отшатнулся, закрываясь своей колдокамерой. - Успокойся, я не кусаюсь, - мрачно пошутил Гарри, усилием воли подавив раздражение. - Я… я просто хотел тебя сфотографировать, - виновато сказал Колин, запоздало сообразив, что после сумрака полуосвещенного коридора вспышка и в самом деле могла причинить неудобства. - Предупреждать надо, - вздохнул Гарри. - А ты не сбежишь? – недоверчиво поинтересовался Колин, но все же повеселел. - В первые три раза обещаю не сбегать, - усмехнулся Гарри, входя в Большой Зал. «А ты популярный», - не то насмешливо, не то одобрительно заметил голос. - Да, приятель, еще немного – и за твоим автографом будут бегать табунами! – ухмыльнулся Рон, но в тоне его было больше зависти, чем одобрения. Гарри на это высказывание недовольно фыркнул, но комментировать не стал. Большой зал, подготовленный для традиционного банкета в честь начала семестра, был, как всегда, великолепен. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч свечей, парящих в воздухе над приборами. За четырьмя длинными факультетскими столами уже рассаживались студенты, оживленно переговариваясь; на возвышении, по одну сторону пятого стола, лицом к ученикам, сидели преподаватели. Гарри, Рон, Гермиона и прибившийся к ним сияющий Колин, пройдя мимо слизеринцев, рейвенкловцев и хаффлпаффцев, уселись вместе с остальными за гриффиндорский стол рядом с Почти Безголовым Ником. Ник, жемчужно-белый и полупрозрачный, сегодня вечером был одет в свой обычный камзол, но зато с необъятных размеров плоеным воротником, служившим одновременно и праздничным украшением, и гарантией того, что его голова не станет уж слишком шататься на не до конца перерубленной шее. - Добрый вечер, - улыбнулся он друзьям. - Кстати, Гарри, ты себе не представляешь! – снова встрепенулся Колин, явно воодушевленный обещанием Гарри не убегать от колдокамеры. – Нет, Гарри, ты только угадай! Поступает мой брат! Мой брат Дэннис! - Это хорошо, - пробормотал Гарри. - Он так волнуется! - Колин едва не подпрыгивал на месте, вытягивая шею и пытаясь увидеть первогодок раньше остальных. - Надеюсь, он попадет на Гриффиндор! Скрести пальцы на счастье, а, Гарри? - Ладно, - легко согласился Гарри и снова повернулся к Рону, Гермионе и Нику. – Я так и не спросил, было что-нибудь интересное во время моего… м… отсутствия? - Не особенно, - ответил за всех Ник, поправляя пышные кружева на воротнике. – Экзамены, ссоры… Ничего такого, что заслуживало бы твоего внимания. Разве что профессор Зельеделия… - Снейп, - подсказала Гермиона. - Да, он, - рассеянно согласился призрак. – В последнюю Луну ставил какой-то подозрительный опыт… Подземелья содрогались! Гарри удивленно посмотрел на Ника, а потом перевел взгляд на преподавательский стол. Кажется, пустых мест там было больше, чем обычно. Хагрид, ясное дело, вместе с первокурсниками сейчас боролся со штормом на пути через озеро; профессор МакГонагалл, скорее всего, поджидала первогодок в холле… А вот рядом с Дамблдором сидел Аластор Грюм, и его волшебный глаз с ужасающей скоростью вращался в глазнице. Гарри поморщился: у профессора оказалась неприятная привычка быстро-быстро облизывать губы (точнее, то, что от них осталось), что делало его похожим не то на хамелеона-переростка, не то на отвратительно огромную жабу. - Жаль, что самого Снейпа не завалило насмерть! – уныло сказал Рон. - Но Снейп хотя бы просто сволочь, а не псих! – возразил вдруг разозлившийся Гарри. Он еще раз обежал глазами профессоров: Снейп восседал по правую сторону от Синистры. Все такой же желтолицый, крючконосый, с сальными волосами Мастер Зелий профессор Снейп – некогда самая неприятная для Гарри фигура в Хогвартсе, если не в жизни вообще. Однако после памятного Белтайна, когда Снейп сыграл свою немалую роль в судьбе Гарри, эта ненависть уже не могла больше гнездиться в нем. В этот момент Снейп встретил его взгляд, и Гарри поспешно отвел глаза. Нда, жаль, что в отношении самого Снейпа к Гарри никаких изменений, судя по всему, не произошло! - Гарри, да ты совсем свихнулся! – сердито воскликнул Рон. – Ты только что встал на защиту Снейпа – Сней-па!!! Не успели эти слова упрека и возмущения слететь с его губ, как двери Большого зала отворились, и воцарилась тишина. Профессор МакГонагалл провела длинную цепочку первогодков на возвышенную часть зала. Все ежились и от холода, и от волнения, выстроившись шеренгой вдоль преподавательского стола лицом к остальной школе – все, кроме самого маленького мальчика, закутанного в огромное кротовое пальто Хагрида. Пальто было ему настолько велико, что казалось, будто он выглядывает из черного мехового шатра. Его острое личико, высунувшееся из воротника, было болезненно-взволнованным. Встав в ряд со своими отчаянно нервничающими товарищами, он поймал взгляд Колина Криви, который успел перебраться на другой конец стола, выставил два больших пальца и свистящим шепотом произнес: «Я упал в озеро!» Он явно этим гордился. Профессор МакГонагалл выставила перед первокурсниками трехногую табуретку и водрузила на нее необычайно старую, грязную, заплатанную Волшебную Шляпу. Все взгляды зала тут же обратились на нее. В наступившем молчании у самых ее полей открылась широкая щель наподобие рта, и Шляпа запела: Наверно, тыщу лет назад, в иные времена, Была я молода, недавно сшита, Здесь правили волшебники — четыре колдуна, Их имена и ныне знамениты. И первый — Годрик Гриффиндор, отчаянный храбрец, Хозяин дикой северной равнины, Ровена Рейвенкло, ума и чести образец, Волшебница из солнечной долины, Малютка Хельга Хаффлпафф была их всех добрей, Ее взрастила сонная лощина И не было коварней, хитроумней и сильней Владыки топей — Салли Слизерина. У них была идея, план, мечта, в конце концов: Без всякого подвоха и злодейства Собрать со всей Британии талантливых юнцов, Способных к колдовству и чародейству. И воспитать учеников на свой особый лад — Своей закваски, своего помола, Вот так был создан Хогвартс тыщу лет тому назад, Так начиналась хогвартская школа. И каждый тщательно себе студентов отбирал Не по заслугам, росту и фигуре, А по душевным свойствам и разумности начал, Которые ценил в людской натуре. Набрал отважных Гриффиндор, не трусивших в беде, Для Рейвенкло — умнейшие пристрастье, Для Хельги Хаффлпафф — упорные в труде, Для Слизерина — жадные до власти. Все шло прекрасно, только стал их всех вопрос терзать, Покоя не давать авторитетам — Вот мы умрем, и что ж — кому тогда распределять Учеников по нашим факультетам? Но с буйной головы меня сорвал тут Гриффиндор, Настал мой час, и я в игру вступила. «Доверим ей, — сказал он, — наши взгляды на отбор, Ей не страшны ни время, ни могила!» Четыре Основателя процесс произвели, Я толком ничего не ощутила, Всего два взмаха палочкой, и вот в меня вошли Их разум и магическая сила. Теперь, дружок, хочу, чтоб глубже ты меня надел, Я все увижу, мне не ошибиться, Насколько ты трудолюбив, хитер, умен и смел, И я отвечу, где тебе учиться! Когда Волшебная Шляпа закончила петь, Большой Зал взорвался аплодисментами. - Когда распределяли нас, она пела другую песню, – заметил Гарри, хлопая вместе со всеми. Недавнее высказывание Рона он решил мудро проигнорировать. - Она каждый год поет новую, – ответила Гермиона, бросая встревоженные взгляды то на Рона, то на Гарри. Профессор МакГонагалл уже разворачивала длинный свиток пергамента. - Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, – обратилась она к новичкам. – Когда же Шляпа назовет ваш факультет, вы встанете и пойдете за соответствующий стол. - Акерли, Стюарт! Вперед выступил мальчик, явственно дрожащий с головы до пят, взял Волшебную Шляпу, надел ее и сел на табуретку. - Рейвенкло! – объявила Шляпа. Стюарт Акерли снял Шляпу и поспешил к своему месту за рейвенкловским столом, где все приветствовали его аплодисментами. Гарри уловил случайный взгляд Чжоу, ловца команды Рейвенкло, что-то одобрительно крикнувшей Стюарту, когда тот усаживался. Странно, но этот взгляд ничуть не взволновал Гарри. Гораздо больше его взволновали бы одобрительные нотки Голоса… - Бэддок, Малькольм! - Слизерин! Стол в противоположном конце Зала забурлил от восторга. Гарри видел, как хлопал Малфой, когда Бэддок присоединился к слизеринцам, и невольно задал себе вопрос — а не знай он, что именно на Слизерине училось больше Темных волшебников и ведьм, чем на всех остальных вместе взятых, стал бы так шарахаться от этого факультета? - Брэнстоун, Элеонора! - Хаффлпафф! - Колдуэл, Оуэн! - Хаффлпафф! - Криви, Дэннис! Крошка Дэннис Криви двинулся вперед… надел Волшебную Шляпу. Отверстие над полями раскрылось, и... - Гриффиндор! – громко провозгласила Шляпа свой вердикт. Уже севший за преподавательский стол Хагрид захлопал вместе с гриффиндорцами, когда Дэннис, радостно улыбаясь, снял Шляпу, положил ее на место и поспешил к брату. - Колин, я поступил! – пронзительно закричал он, падая на свободное место рядом с Колином. Гарри усмехнулся, отворачиваясь от восторженных братьев. – Это замечательно! А меня кто-то схватил в воде и забросил обратно в лодку!.. – донесся уже слабее голос Дэнниса. Распределение продолжалось. Мальчики и девочки, с большим или меньшим страхом на лицах, один за другим подходили к трехногой табуретке; очередь сокращалась медленно. И, наконец, на «Уитби, Кевин!» («Хаффлпафф!») Распределение завершилось. Профессор МакГонагалл унесла и Шляпу, и табуретку. - Я думал, этим мелким конца не будет! – пробурчал Рон, схватив нож и вилку и с нетерпением уставившись в золотую тарелку. - Сам-то давно таким же мелким был? – огрызнулся какой-то бойкий первокурсник. Рон свирепо зыркнул на него, и мальчишка сию же секунду заткнулся. Поднялся профессор Дамблдор. Он улыбнулся всем студентам, приветственно раскинув руки. - Скажу вам только одно, - произнес он, и его звучный голос эхом прокатился по всему залу. – Ешьте! - Верно, верно! – в порыве неподдельного единодушия закричали Рон и Гарри, и в это время стоявшие перед ними блюда волшебным образом наполнились. Почти Безголовый Ник со скорбным видом наблюдал, как Гарри, Рон и Гермиона нагружают свои тарелки. - А-а-а, от эфо лушше, - пробормотал Рон со ртом, набитым картофельным пюре. Он разом забыл и о Снейпе, и о странноватом поведении Гарри. - Вам повезло, что банкет поздно вечером, знаете ли, - заметил Почти Безголовый Ник, нарушая звук перезвона приборов. – Тут немного раньше на кухне были неприятности. - Пошшему? Чшо слушшилось? – поинтересовался Гарри сквозь изрядный ломоть бифштекса. - Разумеется, дело в Пивзе, - Ник сокрушенно покачал головой, и та опасно заколебалась. Он осторожно передвинул воротник чуть повыше. - Обычная склока, легко можно представить. Пивз выразил желание присутствовать на банкете – тут все ясно, вы его прекрасно знаете – совершеннейший дикарь, не может смотреть на тарелку с едой без того, чтобы не швырнуть ею куда-нибудь. Мы собрали Совет призраков - Толстый Монах был за то, чтобы предоставить ему шанс - хотя, на мой взгляд, куда более мудрой была позиция Кровавого Барона - тот решительно воспротивился. Кровавый Барон – это слизеринское привидение, долговязый молчаливый фантом, покрытый серебрящимися пятнами крови, вспомнил Гарри. В Хогвартсе Барон был единственным, кого по-настоящему боялся Пивз. - А Кровавый Барон жил еще во времена Основателей? – не без умысла поинтересовался Гарри, ловко разделываясь с уже третьей порцией бифштекса. Настроение стремительно улучшалось по мере того, как кусочки мяса достигали голодного желудка. - Да, - ответил Ник. Он не решился кивнуть, как хотел по привычке. – Барон и Серая Дама жили в те времена. - Слушай, Ник, а как они относятся к живым? – с энтузиазмом спросил Гарри, представляя открывающиеся перспективы. - Не особо благосклонно, - осторожно сказал Ник, покосившись на Гарри с обидой. – Если тебе необходимо что-либо узнать, стоит обратиться к кому-то, настроенному более дружелюбно. - Я просто хотел задать несколько вопросов о жизни Основателей, - признался Гарри, чуть улыбаясь. Гермиона с удивлением проследила за четвертым бифштексом, который Гарри положил себе. - Не думаю, что тебе стоит беспокоить привидений других факультетов. Тем более Слизерина, - она оглянулась на серебряно-зеленый стол и чуть нахмурилась. Дождь по-прежнему с силой барабанил в высокие темные окна. От очередного удара грома задребезжали стекла, и на грозовом потолке полыхнула вспышка, озарившая золотые тарелки, исчезнувшие на мгновенье с остатками первых блюд и немедленно вернувшиеся с пирогами. Однако Гарри на десерт не обратил особого внимания. Вместо воздушного пудинга он с удовольствием съел бы еще мяса! Когда были уничтожены и пироги, а со вновь заблестевших тарелок пропали последние крошки, Дамблдор снова поднялся со своего места. Гудение разговоров, наполнявшее Большой зал, сразу же прекратилось, так что стало слышно лишь завывание ветра и стук дождя. - Итак, - начал, улыбаясь Дамблдор. - Теперь, когда мы все наелись и напились, я должен еще раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещенных в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырехсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомиться в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает. Едва заметно усмехнувшись в бороду, Дамблдор продолжил: - Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Запретный лес является для студентов запретной территорией, равно как и деревня Хогсмид – ее не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса. – Дамблдор на мгновение замолчал, обводя взглядом Зал, и потом добавил: - Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет. - Что? – ахнул Гарри. Он оглянулся на Фреда и Джорджа, которые играли за команду Гриффиндора. Те беззвучно разинули рты, уставившись на Дамблдора и, похоже, онемев от шока. - Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжиться весь учебный год, - добродушно пояснил Дамблдор, - они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников. - Вы ШУТИТЕ! – оторопело произнес Фред во весь голос. Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмыкнул. - Я вовсе не шучу, мистер Уизли, - сказал он, улыбаясь. Он снова обвел Большой Зал взглядом ярко-голубых глаз. - Думаю, некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять свое внимание чем-нибудь другим. Итак, Турнир Трех Волшебников был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства – Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трех магических заданиях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодежью разных национальностей – и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить. - Жертв? – тихо переспросила Гермиона, встревоженно осматриваясь, но большинство студентов в зале и не думали разделить ее беспокойство, многие шепотом переговаривались. Гарри поймал ее взгляд и скептически пожал плечами: мелочи вроде несчастных случаев мало волнуют охочих до славы. - За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, - звучно продолжал Дамблдор, снова завладев всеобщим вниманием, - но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее, наши Департаменты международного магического сотрудничества и магических игр и спорта пришли к выводу, что пришло время попробовать еще раз. Все лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при которых ни один из чемпионов не подвергся бы смертельной опасности, - Дамблдор остановился на мгновение перевести дух. – Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, и избрание чемпионов состоится в День Всех Святых. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галеонов. - Я хочу в этом участвовать! – прошипел на весь стол Фред - его лицо разгорелось энтузиазмом от перспективы такой славы и богатства. Но Фред оказался далеко не единственным, кто представил себя в роли хогвартского чемпиона. За столом каждого факультета Гарри видел школьников, с не меньшим восхищением уставившихся на Дамблдора или что-то с жаром шепчущих соседям. Но тут директор заговорил вновь, и зал опять умолк: - Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако Главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Лишь студенты в возрасте – я подчеркиваю это – семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кадидатуры. Это, – Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущенный ропот, – признано необходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предосторожности мы ни предпринимали, и весьма маловероятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул нашему независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона, – его лучистые голубые глаза вспыхнули, скользнув по непокорным физиономиям Фреда и Джорджа. – Поэтому настоятельно прошу – не тратьте понапрасну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появятся здесь в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключительно любезны с нашими зарубежными гостями все то время, что они проведут у нас, и от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь – уже поздно, и я понимаю, насколько для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Доброй ночи! Дамблдор сел на место и заговорил с Грозным Глазом. С громким шумом и стуком ученики поднялись на ноги и толпой хлынули к дверям в холл. - …познакомлю с Гарри!.. Гарри оглянулся: Колин уверенно тащил к нему своего братишку, который еще и успевал по пути вертеть вихрастой головой, разглядывая диковины волшебного замка. - Гарри, это мой брат! – крикнул Колин, пробиваясь через толпу школьников. - Я Дэннис! – радостно сказал мальчишка, он успел затормозить только в последний момент и едва не влетел в Гарри. - Дэннис Криви. Мне Колин столько про тебя рассказывал! Гарри поперхнулся и на всякий случай отодвинулся от Дэнниса подальше: если он хотя бы вполовину такой же приставучий, как брат, то Гарри придется передвигаться по Хогвартсу перебежками или под мантией-невидимкой. - А я Майкл Брайтфайр! - добавил другой первокурсник, хвостиком увязавшийся следом за братьями Криви. - Приятно познакомиться, ребята, - вежливо сказал Гарри. - А ты правда стал сквибом? – нетактично спросил Майкл. - Да, правда, - кивнул Гарри. Мальчишки переглянулись и уставились на Гарри с еще большим интересом. - А почему? – наивно поинтересовался Дэннис. – Я думал, что нельзя перестать быть волшебником. - Оставьте Гарри в покое! – сердито вмешалась Гермиона, до того слушавшая их молча. Колин растерянно глядел на Гарри. - Да все нормально, - успокоил ее Гарри, чуть улыбнувшись ей, а потом и мальчикам. – Это произошло из-за дементоров. Они хотели запечатлеть Поцелуй на Гермионе и моем крестном, и я призвал Заступника. Он оказался слишком сильным, и мое магическое ядро разрушилось, - Гарри умолчал о скромной роли Хроноворота и Люпина в той истории. Тем более что подставлять профессора и вообще как-то упоминать о его ликантропии он не собирался. Гарри были понятны мотивы Дамблдора, когда тот принял решение не впутывать Люпина, однако он не мог простить Обливиэйта. Это казалось ему страшным предательством, ударом в спину. Ведь Гарри имел право знать, за что же поплатился своим волшебством. А то, что впоследствии всё восстановилось, уже не играло никакой роли. - И теперь ты больше не волшебник? – искренне расстроился Денис. Гарри заговорщически подмигнул ему: - Знаешь, говорят, что в каждом человеке есть частица небесной силы, которую мы и зовем волшебством. Может, я и не могу больше колдовать палочкой, но эта сила никуда не делась.

***

- Мистер Поттер, попрошу вас пройти со мной, - строго сказала МакГонагалл, когда ребята достигли портрета Полной Леди. Она словно выросла из-под земли – так внезапно появилась. - Но я еще ничего не сделал! – воскликнул растерявшийся Гарри. - Надеюсь, что и не сделаете, - невозмутимо ответила МакГонагалл, однако в глазах ее притаилась улыбка. – Следуйте за мной, Поттер. Я покажу вам ваши новые комнаты. - Как это – новые? – удивился Рон. – Разве Гарри не должен жить в общежитии со всеми? МакГонагалл обратила на него суровый взор. - В связи с некоторыми событиями прошлого года мистер Поттер переводится в отдельную комнату, - все-таки пояснила она. Рон был уже и не рад, что влез. – И я хочу верить, что это не станет непреодолимым препятствием для вашего дружеского общения, - и она, кивнув Рону и Гермионе, быстро зашагала обратно к лестнице. Гарри ничего не оставалось, кроме как пойти за ней, бросив на друзей последний недоумевающий взгляд. - Простите, профессор, а это обязательно – переселять меня? – спросил Гарри, поравнявшись с МакГонагалл. - Это решение директора, Поттер. Не скажу, что оно мне нравится… Однако я не имею власти оспаривать его, - МакГонагалл чуть нахмурилась, а потом быстро глянула на Гарри. – Будьте осторожны, Поттер. У вас достаточно недоброжелателей, а сейчас вы весьма уязвимы. - Я постараюсь, профессор, - улыбнулся Гарри. Они пришли к очередной картине, на которой был изображен рыцарь в сверкающих доспехах. Лицо его было сокрыто опущенным забралом, одной рукой он опирался на тяжелый меч, в другой держал щит с гербом Гриффиндора. - Не будите спящего дракона, - произнесла МакГонагалл. Рыцарь вскинул меч и издал какой-то не то воинственный, не то почтительный клич. Картина отъехала в сторону, открывая за собой проход. – Это дежурный пароль, Поттер, вы можете сменить его, нужно только сообщить об этом вашему стражу, - объяснила МакГонагалл. «Сказала бы прямо: стражнику», - ядовито усмехнулся голос. - Спасибо, профессор, - поблагодарил Гарри. МакГонагалл сдержанно кивнула и с достоинством удалилась. Гарри вошел в темную дыру входа и оказался в довольно просторной, уютно обставленной комнате. Оформлена она была в теплых бежево-зеленых тонах. В дальней стене красовался камин, сейчас потушенный. Возле камина стояли диван и два кресла, между ними низкий столик. Вдоль стен – несколько пустых книжных стеллажей, а возле большого окна – письменный стол и стул. В отличие от гриффиндорской гостиной, эта не была заставлена так, что свободного места не оставалось, и не походила на сорочье гнездо из-за обилия золотого и всяких мелких вещичек. С другой стороны, эта комната была безликая, ничейная. А в гостиной Гриффиндора всегда царила особенная атмосфера дружелюбия. Даже на втором курсе, когда на Гарри все косились, в гостиной он чувствовал себя свободнее. Гарри прошел вперед и толкнул дверь. За ней обнаружилась комната меньше гостиной, в которой помещались кровать под балдахином, тумбочка и платяной шкаф. Еще одна дверь, видимо, вела в ванную. Чемодан Гарри стоял возле кровати не разобранный, дожидаясь своего хозяина. «Как думаешь, за нами могут следить здесь?» - мысленно спросил Гарри. «Вполне вероятно, - согласился голос. – Будь я на месте Дамблдора, непременно присматривал бы за тобой – через друзей, одноклассников, даже через врагов.» Гарри проигнорировал этот очередной выпад в сторону Рона и Гермионы и вышел. Рыцарь на портрете продолжал стоять неподвижно, не изъявляя ни малейшего желания познакомиться со своим подопечным. - Кхм, здравствуйте, - негромко сказал Гарри, чувствуя себя до крайности неудобно. Рыцарь все так же хранил гордое молчание. – М… я хотел бы поменять пароль. Вы слышите меня? От картины донесся слабый смешок. - Разумеется, я слышу вас, - высокомерно ответил рыцарь. Голос его из-за забрала казался приглушенным и звучал гулко. – Однако ваши манеры, мой юный друг, приводят меня в прискорбное душевное состояние. - О, прошу извинить меня! – быстро сориентировался Гарри, привыкший к перепадам настроения голоса и научившийся подстраиваться под очередную блажь. – Мое имя Гарольд Джеймс Поттер, наследник Древнейшего и Благороднейшего Дома Поттеров. - Фирмус Брайтфайр, седьмой сын седьмого брата! – высокопарно отрекомендовался рыцарь, прогромыхав своими доспехами. – О чем же вы хотели просить меня, мой юный друг? - Я хотел бы сменить пароль, если это возможно, - ответил Гарри, стараясь подражать манере рыцаря говорить. - Не вижу в этом никакой проблемы! - поощрительно воскликнул Фирмус, поднимая начищенный до блеска щит. – Какой же пароль вы изволите выбрать? - Шесть-два-пять-девять. Рыцарь на мгновение потерял дар речи. - Прошу прощенья?! – наконец справился он с изумлением. - Я хочу установить пароль из цифр, - вежливо объяснил Гарри. - Но позвольте!.. – возмутился рыцарь. – А как же семейный девиз, имя дамы сердца?! - У меня нет дамы сердца… - Возмутительно, мой юный друг! Вам, верно, шестнадцать… - Четырнадцать вообще-то, - вставил Гарри. Рыцарь заметно растерялся. - Что же… вам четырнадцать, - повторил он, но уже без прежнего энтузиазма, - вам надлежит иметь даму сердца! Или же невесту – как и подобает наследнику Дома. - Боюсь, сэр Фирмус, мои родители не успели подыскать мне невесту. Так что приходится довольствоваться сухими цифрами. - Что же, воля ваша, мой юный друг, - неохотно согласился рыцарь. – Однако я вынужден настаивать на том, чтобы вы не затягивали с выбором достойной невесты – это дело чести! - Благодарю за совет, сэр Фирмус, - ответил Гарри, давясь смехом. Он вернулся в свои комнаты и только там от души расхохотался. «Что именно так развеселило тебя?» - сухо поинтересовался голос. - Настойчивость, с которой сэр Фирмус пытался наставить меня на путь истинный, - ответил Гарри сквозь смех. – Искать невесту… Да мне всего-навсего четырнадцать! «Радуйся, что твои родители не были поборниками старинных традиций, - мстительно остудил его веселье голос. – Иначе уже был бы обручен с какой-нибудь чистокровной девицей.» «Средневековье какое-то! – отмахнулся Гарри. - А что, - вдруг насторожился он, - тебя вот так обручили против воли?» - он ждал ответа, затаив дыхание. «Боюсь, что моя ситуация схожа с твоей – некому было устраивать помолвку.» «О… прости, - неловко извинился Гарри. – Я… ты никогда не говорил…» «Прекрати разводить сантименты! – раздраженно ответил голос. – Я своих предков не оплакиваю. Тебе не стоит этого делать тем более!» - Ну ты и злюка, - расстроено сказал Гарри. Однако невидимый собеседник уже пропал, и эти слова услышала лишь пустота комнаты. Гарри подумал, что, наверно, выглядел со стороны очень забавно, разговаривая сам с собой. Вздохнув, он принялся разбирать чемодан: при всем искушении он не хотел использовать для этого волшебство. Обида, вроде бы рассеявшаяся, после неосторожных слов Рона снова подняла свою скользкую голову. И из вредности Гарри решил, что расскажет о том, что волшебство вернулось к нему, только после того, как восстановится в полной мере. Даже не восстановится, а приумножит свои силы, достигнет небывалых высот!