Империя Семи Небес

Гермиона, вставшая в первый учебный день по обыкновению раньше обычного, была очень удивлена, застав в пустой гостиной Гарри. И еще больше она была удивлена, когда заметила в его руках учебник Зелий за третий курс. - Доброе утро, Гермиона, - сказал Гарри. Он закрыл учебник, заложив его пестрой ленточкой, и только после этого обратил на Гермиону взгляд ярко-зеленых глаз. - Доброе утро, - улыбнулась она в ответ. – Повторяешь Зелья? - Ага, - легко кивнул Гарри, снова сдувая отросшую челку. Идея таким образом скрыть шрам уже не казалась ему такой уж гениальной. – Снейп наверняка пройдется по моим «успехам». Не хочу быть посмешищем больше, чем неизбежно. - Ты неправ, Гарри, - мягко сказала Гермиона, присаживаясь рядом с ним. – Ты вовсе не посмешище, наоборот, ты очень сильный и смелый! - Не то чтобы я напрашивался на комплимент, - лукаво глянул на нее Гарри, - но спасибо. Знаешь, - вдруг в приливе откровенности добавил он, - для меня очень важно, что ты осталась прежней! - А для меня важно, что прежним остался ты, - серьезно ответила Гермиона. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд, и, наверно, Гарри бы не выдержал и выложил как на духу все, что произошло летом, что он вспомнил и до чего додумался… но в этот момент в гостиную ввалились гомонящие мальчишки-четверокурсники. Они заметили сидящих рядом Гарри и Гермиону и враз замолчали, переводя взгляды с него на нее и обратно. - Привет, ребята! – бодро поздоровался Гарри, вставая. Момент был упущен, и он даже малодушно порадовался, что однокурсники пришли так вовремя. Иначе пришлось бы Гермионе рассказывать и о наличии голоса в голове. А уж ее реакцию на подобное было представить себе легче легкого. - Привет! – раздалось вразнобой. Рон выглядел как побитая собака: таким же обиженным жизнью и потерянным. И по пути в Большой Зал угрюмо молчал, глядя себе под ноги. - Слушай, Рон, а ты ведь был на чемпионате мира по квиддичу? – спросил посреди завтрака Симус. - Ну, был, - охотно кивнул Рон. На оживленно болтающих Гермиону и Гарри он не смотрел принципиально. - А не знаешь, из чьей палочки выпустили Метку? Гарри вскинул на Симуса недоуменный взгляд. - Какую метку? – спросил он, хмурясь. - Разве ты не в курсе? – удивился Невилл. – Прямо после матча кто-то запустил в воздух Темную Метку – знак Сам-Знаешь-Кого! «Темный Лорд вернется – еще более могущественный и ужасный, чем прежде…» - всплыли в памяти слова Трелони. - Из моей палочки, - сказал Рон, накладывая себе еще омлета. – Я уж подумал было, что потерял ее… А оказалось, что ее кто-то украл в создавшейся суматохе. - А еще там были Пожиратели Смерти! – возбужденно добавил Симус, обращаясь преимущественно к Гарри: все остальные и так уже знали об этом. – Говорят, - он понизил голос, - что они хотят избрать на его место нового Темного Лорда! Гарри отнесся к этому заявлению скептически. - По-моему, - убежденно произнес он, - они скорее бы попытались вернуть Волдеморта, - все вздрогнули, - каким-нибудь способом, чем искать ему замену. Иначе им головы не сносить, когда он вернется. - Гарри, Сам-Знаешь-Кто мертв, - тихо, ласково сказал Симус. Дин закивал. – Ты сам победил его, забыл? - Он пропал. А пропавшие иногда возвращаются, - возразил Гарри. И, не слушая дальнейшие бормотания Симуса, встал. – У нас первым уроком ЗОТИ, а мне еще нужно зайти в библиотеку за дополнительной литературой. Гермиона, ты пойдешь? - Конечно, - кивнула Гермиона, тоже вставая. Рон проводил их тоскливым взглядом. Больше библиотеки он ненавидел только класс зельеделия. Друзья знали об этом, потому и не позвали его с собой, однако препротивное чувство ненужности и не думало отступать перед доводами рассудка.

***

- Итак, существуют три Непростительных Проклятья, - пророкотал Грюм, опираясь на свою палку. Он обвел класс взглядом нормального глаза. Волшебный же глаз с самого начала урока неотрывно следил за Гарри, будто приклеенный. – Почему они так называются? Гермиона неуверенно подняла руку. Привычка отвечать на уроке пересилила робость перед страшноватым учителем. Грюм кивнул, и Гермиона заговорила немного неуверенно: - Изначально они назывались неотражаемыми. Однако при переводе с одного из древних наречий была сделана ошибка. Обнаружили ее значительно позже, и название «Непростительные» так и осталось. - Пять баллов Гриффиндору, - бросил Грюм, отворачиваясь. – Да, первоначальное название отражает суть этих проклятий: они неотражаемые. Нет волшебных щитов, способных защитить вас, нет ритуалов… Ни-че-го волшебного. Хотя, по всей видимости, возможны и исключения, - взгляды обоих глаз обратились на Гарри, как и взгляды всего класса, и обезображенный рот Грюма искривился в жутком подобии улыбки. – Так вот, - нормальный глаз теперь смотрел на Невилла, а волшебный – по-прежнему на Гарри, - три Непростительных Проклятья. Кто может перечислить их? В классе стояла гробовая тишина. Никто не торопился проявить свои знания, если даже таковые имелись. - Ну? – прогремел Грюм. Гермиона нерешительно подняла руку, словно сомневалась, стоит ли ей вообще отвечать. - Проклятье подвластия. Им… империус, - тихо сказала она, не глядя на профессора. - Да! – ликующе гаркнул Грюм, да так громко, что половина студентов подпрыгнули на своих местах. Он отвинтил крышку с приготовленной заранее банки и вынул из нее паука. – Энгоргио! – и паук резко увеличился, став размером с бланджер. – Это проклятье, - продолжал Грюм, обращаясь к классу, - еще называют Третьим Непростительным. Оно очень коварно… Потому что некоторые негодяи, - нормальный глаз презрительно зыркнул на Малфоя, - отбрехались им, лишь бы не понести наказания за свои делишки. Империо! Паук дернулся и застыл. Класс тоже застыл, с ужасом глядя кто на паука, кто на Грюма. - Я могу приказать ему все, что угодно, - с садистским удовольствием говорил Грюм, блестя черным глазом. – Станцевать сальсу, перекусать вас всех, убить самого себя… - он резко взмахнул палочкой, и паук вдруг прыгнул на Рона, который дико завопил от ужаса. Потом паук так же стремительно перебрался на Гарри, Дина, затем на слизеринцев. Задержался на Малфое, который пытался уползти куда-то под стол, не переставая кричать. - Силенцио! – прогремел Грюм. Паук, повинуясь очередному взмаху палочки, покорно заполз к нему на руку и замер. Шокированные студенты сжались на своих местах, со страхом ожидая продолжения экзекуции. - Это было Империо, - сказал Грюм, покачивая рукой с пауком. Он снова быстро-быстро облизнул губы. – Кто назовет Второе Непростительное? К всеобщему удивлению, Невилл поднял дрожащую руку. - Пыточное проклятье, - очень тихо, едва ли не шепотом сказал он. Сглотнул. – Круциатус. - Круцио! – тут же воскликнул Грюм без перехода. Неприятно-оранжевый луч ударил в паучка, и тот забился в судорогах, издавая при этом тонкий-тонкий писк. Или, быть может, перепуганному Невиллу только казалось, что паучок пищит от мучительной боли. Невилл ужасно побледнел, едва не позеленел, и был не в силах отвести взгляд от паука, который уже почти не двигался… - Прекратите! – выкрикнул Гарри. Это отвлекло Грюма, который смотрел на свою жертву странно расширившимися глазами, и оранжевый луч погас – будто иссякла струя воды. - А, Поттер… - развернулся к нему Грюм. – Самый смелый в львятнике, да? Может, тебе хватит духу и назвать мне Третье Непростительное? Гарри выдержал его тяжелый, насмешливый взгляд. В этот момент он ненавидел Грюма даже больше, чем Волдеморта! Он чувствовал, как Невилл сзади едва сдерживает слезы, пропитанные горечью и бессильной злостью. - Убивающее Проклятье, - четко ответил Гарри. – Авада Кедавра! Грюм чуть вздрогнул. Гарри тоже. Ему вдруг почудилось на мгновение, что он произнес эти два страшных слова с той же самой интонацией, с какой их произносил высокий, холодный голос в воспоминаниях. Голос далекий, искаженный, будто эхо… Ставший таким до жути знакомым голос. - Да, - прохрипел Грюм. – Еще пять баллов Гриффиндору… за знания, - он неприятно ухмыльнулся, наводя палочку на паука. – Авада Кедавра! В последний момент Гарри отвел взгляд. Паук упал замертво, не успев и дернуться. Оцепеневшие от страха студенты еще больше сжались на своих местах, не решаясь смотреть на профессора. Удар колокола, возвестивший об окончании урока, стал подлинным спасением для всех. Первым из кабинета пулей вылетел Невилл, не слушая даже, что за тему Грюм задал на дом. Гарри, покидав вещи в сумку кое-как, выскочил за ним. - Невилл! Невилл!.. Подожди! – он догнал Невилла уже у подножия лестницы и схватил его за плечо. Вдруг его словно ударило током, а перед глазами возникла картинка: белые больничные стены и женщина, еще молодая, но выглядящая много старше своего возраста. Женщина безумная, со странно тусклыми глазами. Женщина, чем-то неуловимо похожая на самого Невилла. «Алиса Лонгботтом, - сухо подсказал голос. – Ее запытали Круциатусом до сумасшествия.» «Откуда ты знаешь?» - подозрительно спросил Гарри. «Твой дружок слишком эмоционально отреагировал на манеру Грюма вести урок», - усмехнулся голос. - Никогда не думал, что увижу действие всех трех Непростительных, - пробормотал Невилл, жалко улыбаясь. – А ты? - До недавнего времени я вообще о них не знал, - тихо ответил Гарри. – Только зеленая вспышка… и все… Давай заглянем на кухню? Профессор Люпин приучил меня заедать все плохое шоколадом. - Он улыбнулся чуть шире и доверительно добавил: - Правда, я боюсь стать похожим на моего кузена Дадли. - Он ест много шоколада? – Невилл, к огромному облегчению Гарри, поддержал полушутливый тон. - Он просто много ест. И шоколада в том числе! Рон и Гермиона, так и не догнавшие Гарри с Невиллом, вынуждены были идти на Трансфигурацию вдвоем. Разговор не клеился. Рон восторгался Грюмом, а Гермиона, наоборот, прониклась к новому профессору еще большей неприязнью. Он откровенно пугал ее. А еще ей очень не нравилась его привычка облизывать губы. Профессор МакГонагалл вошла в класс вровень со звоном колокола. Она обвела учеников взглядом и чуть нахмурилась. - Я не вижу мистера Поттера и мистера Лонгботтома, - сказала она сурово. - А… а они… они… - Рон оглянулся на Гермиону в поисках поддержки. - Наверно… наверно, они задержались где-то по пути, - пролепетала Лаванда. Она переглянулась с Парвати, не решаясь продолжать. - Не вижу причин для подобной задержки, - отрезала МакГонагалл, поправляя очки. – Увы, я вынуждена назначить им взыскание в первый же учебный день… - Профессор, но они не виноваты! – воскликнула Гермиона. – Дело в том, что профессор Грюм… он показывал нам действие Непростительных проклятий! - Непростительных? – потрясенно переспросила МакГонагалл, хотя прекрасно все расслышала. - Всех трех! – добавил Симус со смесью восторга и ужаса. – Правду говорят: этот Грюм совсем свихнулся! - Пять баллов с Гриффиндора за неуважение к преподавателю, мистер Финниган! – тут же отчитала его МакГонагалл. Она возмущенно раздула ноздри, но все же сказала: – Начнем урок. А мистеру Поттеру и мистеру Лонгботтому передадите… В этот момент негромко, но отчетливо постучались, дверь чуть приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась снова растрепанная голова Гарри. - Простите, профессор МакГонагалл, мы можем войти? Невилл топтался за ним. - Входите, - чуть помедлив, разрешила МакГонагалл. – Но учтите, это последний раз, когда я закрываю глаза на опоздание! - Да, мэм! – хором ответили ребята и тихо просочились в класс. От былой зеленоватой бледности Невилла и затравленного взгляда не осталось и следа. - Вы вступаете в важнейшую фазу обучения магическим искусствам, – наставляла профессор МакГонагалл, угрожающе поблескивая прямоугольными стеклами очков. – Не за горами экзамен по сверхотменному волшебству… - Так СОВ будет только на пятом курсе! – взмолился Дин Томас. - Согласна, Томас. Но готовиться к нему следует заранее. Из всего класса одна мисс Грейнджер превратила ежа в более-менее приличную подушечку для иголок. А ваша подушка, Томас, до сих пор в ужасе сворачивается, стоит поднести к ней булавку. Гермиона зарделась от удовольствия. - В этом году мы продолжим превращение живого в неживое, а также начнем изучение более углубленных направлений Трансфигурации… Гарри вместе со всеми старательно записывал лекцию, одновременно прикидывая, где можно было бы заниматься практикой, чтобы его никто ни в чем не заподозрил. Его отдельные комнаты казались ему напичканными всевозможными жучками или их волшебными аналогами, чтобы Дамблдор мог беспрепятственно следить за ним. Паранойя цвела буйным цветом, еще немного, и Гарри начнет по примеру Грюма пить из отдельной фляжки, огрызаясь на всех и вся. Как самый крайний вариант оставалась Тайная Комната, однако Гарри считал, что будет слишком подозрительно, если он начнет слоняться возле девчачьего туалета – даже нерабочего. Тем более нерабочего… «Есть комната, которая подстраивается под твои желания», - подсказал голос, пока Гарри старательно выводил законы Гэмпа. «Не слышал о такой», - мысленно ответил Гарри. С кончика пера сорвалась жирная клякса, заляпав сразу три строчки. Гарри украдкой огляделся и дунул на кляксу. Она тут же выцвела и пропала. Голос усмехнулся. «Ее называют Выручай-комнатой, - негромко говорил он, явно следя за рукой Гарри, которая вдруг начала подрагивать, а почерк, и без того не идеальный, стал вовсе кривым. – Она подходит для занятий практическим волшебством, если только ты не пожелаешь изучать Темную Магию. Для таких целей нужно что-то более скрытое от Министерства и Дамблдора.» «Не замечал за собой таких желаний», - упрямо возразил Гарри. «Многие желания возникают в процессе взросления», - насмешливо и даже снисходительно ответил голос. Гарри покраснел. - Напоминаю: в том, что касается трансфигурации живого в неживое, важную роль играют правильные движения палочкой, - сказала МакГонагалл. - Простите, профессор! – вскинул руку Гарри. – А если волшебник не использует палочку для колдовства, что тогда? - Не использует палочку? Боюсь, Поттер, что такое невозможно, - покачала головой МакГонагалл. – Существуют общины волшебников в других странах, где практикуются другие виды магии: рунная, ритуальная… Однако в таком случае сам процесс трансфигурации будет уже несколько иным. - Но я слышал, что волшебные существа не нуждаются в таком резонаторе. А в древности волшебники вообще не использовали палочки для колдовства¸ - продолжал допытываться Гарри. - Как я уже говорила, некоторые виды магии в принципе не требуют проводника, коим является волшебная палочка. Вы правы, Поттер, волшебные существа обладают своим, уникальным волшебством, которое настолько отличается от волшебства людей, что различается сам принцип колдовства. Однако большая часть историй о волшебниках, могущих сдвигать горы мановением руки – вымысел. - Ясно, профессор, - кивнул Гарри. - Не знал, что ты интересуешься беспалочковой магией, - тихо сказал Рон, пока МакГонагалл отвечала на вопросы. - Мне просто любопытно, - пожал плечами Гарри. - Поттер, вы освобождены от практических занятий, - напомнила МакГонагалл, глядя на него поверх очков. – Однако я считаю необходимым задать вам изучение дополнительной литературы. Жду от вас эссе длиной на два фута больше, чем у остальных. - Как скажете, профессор, - покорно кивнул Гарри. Путь его лежал на восьмой этаж. Коридоры были пустынны, и Гарри в кои-то веки не опасался встретить Снейпа или Филча с миссис Норрис. «Здесь», - остановил Гарри голос возле одной из стен. Она ничем не отличалась от других точно таких же каменных стен, хотя какое-то смутное воспоминание Гарри действительно было связано с восьмым этажом, бегством от Филча и кладовкой для метел. «М… мне нужна комната для занятий магией», - твердил про себя Гарри, вышагивая туда-сюда перед стеной. Голос молчал, но пропадать никуда не собирался. И когда Гарри прошел в третий раз, в стене вдруг начал вырисовываться блеклый узор, и через несколько мгновений и вправду появились очень высокие двери, украшенные коваными цветами и закорючками. Гарри толкнул эту тяжелую дверь, и она с неожиданной легкостью отворилась. За ней оказалась большая комната с камином, диванчиком, стеллажами, забитыми книгами… Гарри удивленно прошелся по этой комнате и даже пощупал мебель: настоящая. - Мне иногда кажется, что я никогда не привыкну к вечности и бесконечности волшебства! - восторженно прошептал он. Голос промолчал, давая Гарри возможность вдоволь навосхищаться. «Это идеальное место для дальнейших занятий окклюменцией и кэндо», - решил Гарри. Словно в ответ на его мысли в стене появилось большое окно, а возле него на полу расстелилось покрывало. На стене появились два чуть изогнутых меча. Гарри с трепетом выдвинул один из ножен - слепяще блеснула сталь - и провел пальцами в дюйме от остро заточенных лезвий. «У тебя есть только полчаса», - вернул его с небес на землю голос. «Да, я помню», - рассеянно согласился Гарри, желая заняться всем и сразу. Наконец привычка одержала верх над любопытством, и он решительно снял со стены один из мечей. Сумку со школьными принадлежностями положил на пол, а сам закрыл глаза. И в то же мгновение все звуки стали громче, компенсируя невозможность видеть… Гарри даже показалось, что он услышал голос Снейпа, но это было, конечно же, невозможно. Тонко, опасно зазвенела сталь…

***

Летняя привычка Гарри вставать на рассвете сослужила ему хорошую службу: до начала уроков он успевал не только потренироваться в Выручай-комнате, но и даже отработать несколько заклинаний под чутким руководством голоса. «Самоконтроль!» – громыхало в голове, когда Гарри чересчур увлекался и случайно поджигал что-нибудь. Однако, к вящему удовольствию голоса и самого Гарри, такое случалось все реже. «Используй комбинации чар и проклятий!» - приказывал голос, и Гарри беспрекословно подчинялся, находя какое-то странное удовлетворение в том, что с каждым днем у него получается все лучше и лучше. Какие-то заклятья давались легче, какие-то, наоборот, едва-едва вспыхивали блеклыми искрами, но Гарри, словно одержимый, пробовал снова и снова, до дрожи боясь опять потерять ощущение волшебства внутри. Палочка не отзывалась на его прикосновения, ведь волшебного ядра в Гарри больше не было. Магия теперь растекалась по всему телу вместе с кровью, и Гарри не был еще уверен, хорошо это или плохо. Сила, ловкость, слух, обоняние – все эти «звериные дары» все больше сливались с человеческой частью Гарри, превращая его тело в нечто невероятное: сильное, агрессивное, порою жестокое… И Гарри со сладкой смесью ужаса и азартного предвкушения ожидал окончания этих метаморфоз. Благодаря усилиям Гермионы он все же немного поправился, но все равно оставался очень худым и бледным. Теплое осеннее солнце совсем не трогало его кожу загаром, но Рон и Гермиона не теряли надежды, так что друзья проводили на воздухе все свободное время. Однако погожие деньки кончились, и расстроенная Гермиона вынуждена была с тоской смотреть то на бледного Гарри, то на дождь за окном. Гарри мимолетно глянул на себя в зеркало: и вправду слишком бледный. «И слишком худой», - критически заметил голос. Гарри едва не уронил полотенце, весь покраснев. - Ты что, подглядываешь за мной?! – задохнулся он от возмущения и смущения. По телу пробежала дрожь. «Не кричи, - недовольно сказал голос. – Разумеется, я не подглядываю за тобой. Но ты слишком худой. Тебе нужно лучше питаться, иначе твое тело начнет выпивать магию, чтобы укрепить себя.» «Ты так говоришь, будто мое тело в состоянии само решить, что ему нужно», - усмехнулся Гарри, смутившись еще больше. И вправду, с чего ему пришла в голову такая глупость?.. «Гарри, я видел, как твое бессознательно тело не позволило Дамблдору приблизиться к тебе в минуту слабости, - снисходительно ответил голос. – Уж поверь мне, я не стану просто так тебя пугать.» «Вы с Гермионой прям будто сговорились», - проворчал Гарри. Он нерешительно замер перед платяным шкафом. Глупость глупостью, а одеваться в присутствии голоса решительно не хотелось. «Не сравнивай меня со своей грязнокровкой!» - рассерженно рявкнул голос. «А ты не называй ее грязнокровкой»! – разозлился в ответ Гарри. Голос презрительно хмыкнул и пропал. Гарри недовольно рыкнул. Некоторые перегибы голоса и в самом деле приводили его в ярость! - Да закройся ты! – прикрикнул он на распахнувшееся окно. Окно тут же с треском захлопнулось, едва не разбив стекло. – Черт!.. – выругался Гарри. Близилось очередное полнолуние, и такие вот вспышки агрессии становились все более частыми. Первым уроком были Прорицания, что настроения не поднимало. Гарри раздражал тяжелый запах благовоний и хереса, которым были пропитаны и кабинет, и сама профессор Трелони. Однако по какой-то причине именно Прорицания наряду с Зельями ему оставили для практического изучения. Гарри мрачно шутил, что и раньше не мог приподнять завесу тайны над туманами будущего, а теперь и вовсе только еще больше сгущает тучи над Внутренним Оком других студентов. Когда колокол прозвонил к началу утренних занятий, Гарри с Роном направились в Северную башню. Знакомый сладкий аромат, струящийся от огня в камине, достиг их ноздрей, едва они влезли наверх по стремянке. Окна, как и всегда, были зашторены, а в круглом кабинете царил тусклый красноватый сумрак, создаваемый множеством ламп, завешанных какими-то шарфами и шалями. Гарри и Рон пробрались через обитые ситцем стулья и пуфы, загромождавшие комнату, и сели за один маленький круглый стол. Прошелестели легкие, почти неслышные шаги. - Добрый день, - томный голос профессора Трелони раздался прямо за спиной Гарри. Необычайно худая, в громадных очках, профессор Трелони устремила на него тот трагический взгляд, который неизменно у нее появлялся, стоило ей завидеть Гарри. Профессор Трелони по обыкновению была увешана бесчисленными цепочками, бусами и браслетами, которые поблескивали в дрожащем свете камина и издавали тонкий перестук-перезвон, когда она шевелилась. - Вы сегодня раньше других, мой дорогой, - печальным тоном обратилась она к Гарри. - В последнее время своим Внутренним Оком я вижу ваше храброе лицо покрытым тучами тревоги. И, к сожалению, должна сказать, что ваше беспокойство небезосновательно. Вижу для вас грядут трудные времена, увы… очень трудные… Боюсь, то, что страшит вас, и в самом деле произойдет… и, возможно, гораздо раньше, чем вы думаете… - Прошу прощенья, профессор, - нагло перебил ее Гарри, - но мои страхи уже как бы сбылись… - Но ваш главный страх по-прежнему таится в вашем сердце, - упорно возразила Трелони, еще больше выпучив глаза. – Будьте осторожны… Ее голос понизился почти до шепота. Рон, глядя на Гарри, повращал глазами – тот в ответ изобразил каменное лицо. Профессор Трелони проскользнула мимо них и опустилась в просторное кресло с подголовником перед камином, лицом к классу. Лаванда Браун и Парвати Патил, страстные почитатели профессора Трелони, устроились на пуфах вплотную к ней и аж подались вперед от нетерпения. - Дорогие мои, для нас настало время обратиться к звездам, – заговорила профессор Трелони. – Движение планет и таинственные предзнаменования они открывают лишь тем, кто сумел вникнуть в фигуры небесного танца. Человеческая судьба может быть прочитана в их пересекающихся лучах… Тут мысли Гарри куда-то поплыли. Ароматический дым всегда действовал на него усыпляюще и одуряюще, а туманные речи профессора Трелони о предсказании судьбы и подавно никогда не увлекали. Тем более сейчас. Но он никак не мог заставить себя не думать о ее словах: «Я боюсь, то, что страшит вас, и в самом деле произойдет...» Нет, Гермиона права, подумал Гарри с раздражением, профессор Трелони и в самом деле старая обманщица. Ведь он решительно ничего не боялся в этот момент – ну, если не считать опасений, что он снова потеряет магию… или голос куда-нибудь исчезнет… но что может знать об этом профессор Трелони? После долгих размышлений Гарри пришел к выводу, что все эти ее фирменные предсказания – всего-навсего случайные догадки, подкрепленные нагоняющими страх манерами. Исключая, правда, тот раз в конце прошлого семестра – тогда она изрекла пророчество, что Волдеморт воспрянет вновь… сам Дамблдор сказал, что, по его мнению, транс был непритворный, когда Гарри описал ему, как все было… «Слуга вернется к своему хозяину?» - вдруг прервал его полудрему голос. Гарри никогда прежде не слышал в нем таких взволнованно-ликующих ноток. «Я сначала думал, она это про Сириуса», - ответил Гарри, садясь попрямее. И вовремя: Трелони устремила на него затуманенный взгляд. - Вы, мой дорогой, без сомнения, рождены под пагубным влиянием Сатурна, – произнесла она не без некоторого трагизма в голосе. - Рожден под чем, прошу прощения? - переспросил Гарри, отвлекшийся на разговор с голосом. - Сатурн, дорогой, планета Сатурн! – повторила профессор Трелони, явно задетая тем, что Гарри не был потрясен этим известием. – Я рассказывала, что Сатурн, несомненно, был в пике активности в момент вашего рождения… темные волосы… хрупкое сложение… трагические потери в самом начале жизненного пути… И грядущая ужасная потеря в юности… - вдруг профессор Трелони моргнула, и ее взгляд прояснился. В классе повисла тяжелая тишина. Все смотрели на Гарри, а он смотрел, не отрываясь, на профессора Трелони, пытаясь понять, сказала ли она это просто так, наугад, или и в самом деле что-то видела… И вдруг в голову ему пришла гениальная идея! Голос что-то протестующе крикнул, но Гарри не слушал его: он поймал взгляд профессора Трелони и всей душой пожелал увидеть ее воспоминания. Вдруг зрение странным образом разделилось: Гарри одновременно видел и класс, в котором время словно замедлилось и стало идти не быстрее черепахи, и какой-то туннель, в который его засасывало со страшной скоростью. Вокруг мелькали картинки, звуки слились в неясный гул, в котором иногда слышались отдельные слова… И вдруг Гарри будто с силой впечатало в монолитный камень, из глаз посыпались искры, а этот «камень» пошел глубокими трещинами и раскрошился… Класс предсказаний огласили сразу два пронзительных вопля. И Гарри, и Трелони держались за головы, и перепуганные студенты не знали, что делать. «Ч-что это было?» - мысленно простонал Гарри сквозь непрекращающийся звон в голове. «Идиот! – рявкнул голос. Он явно был не на шутку встревожен, но в то же время испытал облегчение, когда Гарри заговорил. – Это был блок Мастера Окклюменции!» «Это Трелони, что ли, Мастер?» - не поверил Гарри. «А ты взгляни на нее своими глазами – увидишь!» - язвительно посоветовал голос. Гарри отнял руки от головы и посмотрел на Трелони. Она же смотрела на него расширившимися в ужасе глазами, белая, как полотно. Очки свалились с носа, но Трелони не обратила на это ни малейшего внимания. Голос сориентировался раньше Гарри. «Примени Обливиэйт!» - скомандовал он. «Но я не умею! Я могу стереть их личности!» - воскликнул Гарри. «Делай, что я говорю! – почти прошипел голос. – Иначе тебе придется объяснять слишком многое! Я помогу… давай же!» Трелони отшатнулась, когда глаза Гарри полыхнули зеленоватым светом. Граница между белком и радужкой стала размытой, нечеткой, и в душном кабинете Прорицаний потянуло свежим ветерком… - Обливиэйт… - выдохнул Гарри. Сильный порыв ветра опрокинул несколько легких безделушек, всколыхнул тяжелые портьеры, обдал прохладой застывшие лица студентов и Трелони… Через несколько секунд все стихло, а в глаза снова вернулась жизнь. «Спасибо…» - поблагодарил Гарри. «Не хочу тебя расстраивать, - язвительно заявил голос, - но ты не дал мне ничего сделать.» «Смешная шутка, - хихикнул Гарри, заработав недоуменные взгляды со стороны одноклассников и Трелони. Сама профессор растерянно моргала, скользя по невинным личикам потерянным взглядом. Лицо Гарри было самым невинным. – Как я мог стереть вспоминания Мастера Окклюменции?» «Сила есть – ума не надо, - еще более ядовито сказал голос. – Если говорить образно, то ты только что грохнул кузнечным молотом хрупкую хрустальную статуэтку. Что вообще заставило тебя влезть в голову Провидицы?» «Ее слова о потере, - неохотно ответил Гарри, чувствуя себя совсем разбитым. Словно он сам был статуэткой, которую разнесли вдребезги, а потом склеили кое-как. – Хотел узнать, это предсказание или очередная чушь.» - Вы можете идти, - хрипло сказал Трелони, из ее голоса исчезла вся томность. Гарри вышел в числе первых, едва сдерживаясь, чтобы не схватиться снова за голову. - Ф-фу, в этот раз было даже хуже, чем обычно, - пробормотал Рон, морщась. – От этих ее благовоний у меня башка раскалывается… Как будто по мне бланджером заехали… - Ага, у меня тоже, - негромко согласился Гарри. «Еще бы она у тебя не болела, - сухо произнес голос. Гарри с содроганием угадал приближение разгромной нотации о безответственности и глупости. – Только ты, Поттер, мог вот так играючи сломать блок, который и обнаружить сложно!» «Да откуда я мог знать, что у нее может быть блок?» – устало огрызнулся Гарри. - Ребята, у вас такой вид, будто у вас был не один урок Прорицаний, а пять сразу! – вместо приветствия жизнерадостно сказала Гермиона. Рон и Гарри ответили ей унылыми взглядами. На фоне цветущей Гермионы они казались еще более бледными и болезненными. И мысль о грядущем сдвоенном уроке Зелий настроения определенно не поднимала. - К Рождеству кое-кто из вас наверняка получит в качестве подарка яд в бокале с соком, - зловеще говорил Снейп, завернувшись в свою глухую черную мантию и сложив руки на груди. – Потому будьте предельно внимательны… если, конечно, хотите дожить до Нового года, - его взгляд остановился на Гарри, губы изогнулись в знакомой ядовитой полуулыбке. Снейп словно почувствовал его отвратительное состояние и специально задал ему приготовить состав, требующий сосредоточенности и точности. Не будь голоса и его подсказок, Гарри наверняка бы вместо ста двух раз помешал зелье сто три раза и получил бы в итоге не противоядие, а новый яд. «Северус слишком щадит вас», - сказал голос, когда Гарри уже распрощался с друзьями и ушел к себе. Он был на удивление задумчив и даже будто забыл о задуманной трепке. Хотя – как уже знал Гарри – голос никогда и ни о чем не забывал. Он вообще отличался злопамятностью и мстительностью. «Это называется щадит?» - вяло удивился Гарри. Кровать была такой соблазнительно мягкой, удобной… С другой стороны, желудок настойчиво напоминал о себе. «Гораздо эффективнее было бы давно отравить кого-нибудь одного. Уверяю тебя, мучительная смерть прямо у тебя на глазах как ничто иное стимулирует желание изучить противоядия.» «Ты так говоришь, как будто самолично перетравил кучу народа», - буркнул Гарри.

***

- Я не говорил вам? Дядя подписал мне разрешение на посещение Хогсмида! - с довольным видом сообщил Гарри на следующий день за завтраком. Гермиона вздохнула и отодвинула тарелку. - Ты все-таки не передумал давать интервью? – спросила она, до последнего тая надежду. Гарри был непреклонен: - Я хочу, чтобы Сириуса оправдали. Он, может, и не очень хороший крестный, но его могут поймать в любой момент. А мы не для того его спасли, чтобы его сцапали теперь! Вы со мной? Рон и Гермиона, переглянувшись, неохотно кивнули. - Хорошо, - сказал Гарри, нервно поглядывая на часы. – Встреча со Скитер назначена на полдень, а сейчас уже почти десять. Они вышли из Большого Зала, провожаемые взглядом ярко-голубых глаз. Дамблдор устало прикрыл веки, сокрушенно покачав головой. Ребята сначала заглянули в «Сладкое Королевство», где выпили сливочного пива и стали свидетелями странной встречи Людо Бэгмена с близнецами. Потом зашли в «Зонко», где Гарри и Рон долго выбирали всякую мелочевку под недовольные причитания Гермионы. Наконец в половину двенадцатого они направились к «Кабаньей голове». Этот бар разительно отличался даже от «Дырявого котла», не говоря уже о прочих барах. В нем было темно и тесно, а бармен вытирал стаканы тряпкой, которая слезно умоляла о хотя бы небольшом количестве порошка и чистой воды. Друзья заняли самый дальний столик у запыленного окна, и Гермиона тут же набросила Заглушающие Чары. Рита Скитер тоже решила прийти раньше назначенного времени. Одета она снова была ярко и так же ярко накрашена. В одной руке мисс Скитер держала сумочку, отделения которой странно шевелились, будто пытались поймать несуществующую муху; в другой руке она несла заранее приготовленный блокнот. - Здравствуйте, мисс Скитер, - вежливо поприветствовал ее Гарри, встав. - Просто Рита, мы же договаривались, - она сладко-сладко улыбнулась, усаживаясь. – И мы договаривались встретиться с глазу на глаз. - Это мои друзья – Гермиона Грейнджер и Рон Уизли. Они смогут подтвердить правдивость моих слов. Мы ведь оба хотим, чтобы статья была подкреплена фактами, не так ли… Рита? – Гарри проникновенно заглянул ей в глаза, и Скитер почувствовала, как снова начинает поддаваться странному гипнотизирующему влиянию сидящего напротив мальчишки. «Наверняка это какие-то чары… или зелье», - пронеслось у нее в голове, пока она вежливо соглашалась с Гарри. Рита никак не могла понять, что же заставило ее отступиться тогда, на платформе, не выцарапав у мальчишки хотя бы пары слов. Но теперь-то она была твердо настроена получить свой эксклюзив! - Итак, Гарри, вы стали сквибом, - сразу взяла быка за рога журналистка. Перо заняло свое место на блокноте и ожидающе замерло. – И даже упомянули в прошлую нашу встречу, что произошло это прискорбное происшествие из-за дементоров. - Совершенно верно, - кивнул Гарри. – Наверняка вы помните историю о моем крестном, Сириусе Блэке… - Конечно! – воскликнула Рита, хищно блеснув глазами. – Предатель, преступник, единственный¸ кому удалось сбежать из Азкабана! Неужели это он?.. – она аж задохнулась при мысли о том, какую конфетку можно сделать из такого признания! - Мой крестный никогда не был предателем, - спокойно возразил Гарри. Голос подбадривал его, он вообще был в на удивление прекрасном расположении духа с самого утра. Или даже со вчерашнего вечера. – На самом деле Хранителем Секрета был Питер Петтигрю. Именно он выдал моих родителей Волдеморту, - Гарри покосился на перо, которое при страшном имени запнулось и вывело привычное «Сами-Знаете-Кому». Количество настроченного текста внушало уважение, чего нельзя сказать о его качестве. – И, Рита, у меня не «блестят непролитые слезы в изумрудных глазах». Поправьте, пожалуйста. Не переношу такого искажения своих слов. Хорошо? – он мило улыбнулся, но Рита почему-то сбледнула. - Хорошо, - покорно согласилась она. Перо тут же зачеркнуло строчку и заменило ее приемлемым вариантом. - И прочие такие же недостоверные слова, - добавил Гарри. Перо снова зачеркало в блокноте. – Благодарю. Питер Петтигрю – анимаг. Крыса, - тут Гарри чуть усмехнулся. – Мой крестный, Сириус, узнал Петтигрю на снимке в «Пророке». Питер жил в качестве домашнего питомца у моего друга Рона Уизли. Сириус испугался, что Петтигрю захочет причинить мне вред и самоотверженно бросился на мою защиту. Знаете, - проникновенно добавил Гарри, - он сказал мне, что его в Азкабане поддерживали две мысли: о собственной невиновности и о том, что я нуждаюсь в любящем меня человеке. – Перо, словно почувствовав изменившееся настроение Гарри, в этом месте развернулось во всю ширь своего писательского таланта и здорово приукрасило действительность. – Сириус целый год охранял меня, невзирая даже на дементоров… И только в мае мы узнали, что крыса на самом деле не крыса, а незарегистрированный анимаг. Представьте себе наше потрясение, Рита! – пылко воскликнул Гарри, на мгновение снова показавшись наивным мальчишкой. – Мы хотели поймать Петтигрю… Мы видели его своими глазами! Человеком! Но он ускользнул от нас… Дементоры… - Гарри сглотнул, непритворная дрожь прошла по его телу. – Они хотели запечатлеть поцелуй и на Сириусе, и на нас… А профессор Люпин… он каким-то образом узнал о случившемся и бросился к нам на помощь. Если бы не профессор Люпин, мы бы наверняка пострадали гораздо больше! Рита, Гермиона и Рон смотрели на Гарри широко распахнутыми глазами. Перо строчило в блокноте, то и дело зачеркивая неудачные обороты и заменяя их еще более яркими и сочными. - Именно профессор Люпин обучил меня чарам Патронуса, - продолжал Гарри уже спокойнее. Теперь он просто излагал сухие факты. – Я вызвал Заступника, и он отогнал от нас дементоров. Однако сотня дементоров для тринадцати лет оказалось слишком… Профессор Дамблдор сказал, что мое волшебное ядро разрушилось. Я больше никогда не смогу колдовать волшебной палочкой. - О, Мерлин! – восторженно ахнула Скитер, нетерпеливо поглядывая на перо. По ее мнению, оно строчило слишком медленно. – Но где же теперь ваш крестный, Гарри? - Сириус сумел сбежать. Я слышал, министр Фадж хотел казнить его без санкции Визенгамота. Кстати, Рита, вы знали, что моего крестного бросили в Азкабан без суда и следствия? – встрепенулся Гарри и глянул на нее с надеждой. Мисс Скитер не была бы собой, если бы не поняла столь явный намек. - О, Гарри, я непременно выясню историю вашего крестного! – заверила она, нетерпеливо отбивая дробь длинными, ярко накрашенными ногтями. – Это будет сенсация! Такая история… Предательства, Сами-Знаете-Кто, несправедливость… И такая самоотверженность мистера Блэка! - Да, Сириус очень храбрый, - подтвердил Гарри. Впрочем, он видел, что его слова Рите уже и не нужны: в ее голове успел сложиться план статьи, которая если не поможет оправдать Сириуса, то точно сдвинет дело с мертвой точки. Голос прав: если Дамблдор не хочет спасти Сириуса, Гарри сделает это сам! - Ты не перестаешь удивлять меня, - сказала Гермиона, когда они уже возвращались в замок. - Да? И чем же? - Ты так говорил с этой Скитер… - Гермиона неопределенно махнула рукой, не зная, как выразить свою мысль словами. – Как будто у тебя в голове сидит универсальный справочник, который подсказывает тебе, что и как следует говорить. Раньше ты таким не был. - Наверно, я просто немного повзрослел? – с улыбкой предположил Гарри. Гермиона немного не угадала: в этот раз Гарри придумывал речь сам, голос ему не подсказывал. Ну, разве что-то совсем чуть-чуть.

***

На следующее утро Хедвиг первой из всех сов ворвалась в Большой Зал во время завтрака, неся в когтях необычайно пухлый номер «Ежедневного Пророка». Предвкушающий Гарри развернул газету и чуть не рассмеялся от счастья. На передовице красовался огромный жирный заголовок: «СИРИУС БЛЭК – НЕВИННЫЙ УЗНИК АЗКАБАНА! ГАРРИ ПОТТЕР ПРОЛИВАЕТ СВЕТ ИСТИНЫ НА ИСТОРИЮ СВОЕГО НЕСПРАВЕДЛИВО ОСУЖДЕННОГО КРЕСТНОГО ОТЦА!» Все, кто выписывал “Пророк”, и их соседи сначала смотрели на Гарри, а потом начинали читать статью – довольно громко, чтобы все любопытные услышали. “Не далее чем накануне мистер Поттер встретился со мной в Хогсмиде, чтобы рассказать о своем крестном – Сириусе Блэке (официальную версию властей вы можете прочитать на стр. 14). Признаться, я была шокирована открывшейся мне правдой и просто не смогла умолчать о такой вопиющей несправедливости! – писала Скитер. - Мистер Поттер поведал историю, которая началась в достопамятный Самайн восемьдесят первого и еще не закончилась…” Гул в Зале нарастал по мере прочтения статьи. - Гарри, это что, правда?! – крикнул Колин Криви, читавший статью через плечо сидящего рядом старшекурсника. Все взгляды обратили на Гарри – жадные, внимательные, недоверчивые, презрительные… - Да, это правда, - спокойно ответил Гарри, откладывая свой экземпляр «Пророка». – Мы действительно видели Питера Петтигрю – живого и относительно невредимого. Сириус невиновен. Он никогда не был предателем, не был убийцей и не служил Волдеморту. Гробовая тишина взорвалась криками. Тут и там можно было разобрать отдельные возгласы: - Не может быть!.. - Ты придумал!.. - А я собственными глазами видел, что у крысы Рона нет пальца на передней ноге! - У крысы не нога, а лапа!.. - ТИШИНА! – прогремел голос Дамблдора. Он поднялся, окидывая чересчур расшумевшихся студентов укоризненным взглядом. – Все, сказанное мистером Поттером, правда. В Визенгамоте уже ведутся слушания по этому делу, - и он сел на свое место, по привычке откинув бороду назад. Разговоры возобновились, но были на несколько тонов тише. - Что, Потти, не мог не выпендриться лишний раз? – ядовито прошипел Малфой, нагнав Гарри на выходе из Зала. – Стал сквибом и теперь подрабатываешь на дешевых статейках? - Зато я могу сказать, что сделал все возможное, чтобы Сириуса оправдали, - невозмутимо ответил Гарри. – А твое мнение меня не интересует! - Да нет же, Потти, - сладко пропел Драко, - я говорю о твоем «подвиге во имя спасения невинных жизней… истинно гриффиндорской самоотверженности и храбрости», - зачитал он строчки из статьи. – Уверен, твоя грязнокровная мамаша была так же падка на всякую чушь! - А твоя мамаша, Малфой? – зло огрызнулся Гарри, не замечая, как его оттаскивают за мантию вдвоем Рон и Гермиона. - Такое впечатление, словно она только что унюхала кучу дерьма у себя под носом - скажи-ка, у нее всегда такой вид или это от того, что ты был рядом? Бледное лицо Малфоя пошло некрасивыми красными пятнами: - Не смей оскорблять мою мать, Поттер! - Тогда заткни свою грязную пасть! - отрезал Гарри и повернулся, чтобы уйти. - Если у кого и грязная пасть, так это у тебя. Ублюдок! - нагнал его сиплый от ярости голос Малфоя. Гарри мгновенно пришел в такое бешенство, что Рон и Гермиона испуганно отшатнулись от него. - Есссли ты, дрррянь, скажешь еще хоть одно дурррное ссслово о моей матеррри, я брошу тебе вызссов! – не то прошипел, не то прорычал Гарри. Слышавшие его чистокровные и полукровки сдавленно охнули, а Рон от изумления и вовсе выпустил мантию Гарри. - И что ты сделаешь мне, сквиб? – презрительно выплюнул Малфой. Его лицо теперь побелело, даже посерело, только глаза остались живыми, но Малфой не собирался отступать. - Поттер, что за цирк вы тут устроили? – зашипел разъяренно Снейп, вырастая за спиной Малфоя надежной стеной. - Я ничего не устраивал, професссоррр! – в конце голос Гарри снова сорвался на рычаще-свистящие нотки. - Пятьдесят баллов с Гриффиндора и отработки в течение недели! – бросил Снейп, встав, конечно же, на сторону Малфоя. Так было всегда, так есть и так наверняка будет. Но Гарри почему-то ужасно обидели эти слова Снейпа, и он, бросив на профессора последний пронзительный взгляд, быстро зашагал прочь. - Но, профессор Снейп, это Малфой оскорблял маму Гарри! – пыталась воззвать к совести зельевара Гермиона. - Еще десять баллов с Гриффиндора! – донесся до Гарри еще более недовольный голос Снейпа. Он влетел вверх по лестнице с такой скоростью, словно убегал от пожара. Гарри едва не сбил с ног МакГонагалл, которая ушла с обеда пораньше, но даже не заметил этого. Выручай-комната распахнула для него двери, будто опасалась, что в порыве ярости он может снести их с петель ко всем чертям. Вместо привычной комнатки было нечто, напоминающее полигон со множеством манекенов в человеческий рост. Они двигались и плевались заклинаниями, но магия Гарри, хлеставшая из него мощным потоком, сносила эти манекены, сжигала лучи проклятий еще до того, как они успевали долететь до него… - Еще один такой срыв, и можешь идти к Дамблдору с повинной, - меланхолично сказали сзади. Гарри, не веря ушам своим, круто обернулся. - Это ты? – растерянно спросил Гарри, ибо голос он не мог не узнать.