Империя Семи Небес

Стоящий перед ним мужчина был довольно высок: Гарри оказался ниже его почти на полголовы, хотя подрос за лето и все еще продолжал расти. Мужчина был одет в черную мантию странного покроя из какой-то удивительной материи, матово блестящей в свете факелов. Выглядывал белоснежный ворот, немного освежающий его мрачный вид. Но самым удивительным в его облике было лицо, бледным пятном выделяющееся на фоне черной мантии. Оно словно было сокрыто странной маской: полупрозрачной, перетекающей, как ртуть, мерцающей, как расплавленное серебро… Черты лица из-за этого казались искаженными, словно отражение в неспокойной воде. Только темные глаза отчетливо выделялись на нем, глаза, похожие на два почти потухших уголька. Потухших, но все же хранящих память о былом пламени. - А кого ты ожидал увидеть? – выгнул бровь «голос». Гарри он смутно напоминал кого-то… но кого именно, понять никак не удавалось. - Как… как ты здесь оказался? – Вдруг Гарри пронзила страшная догадка, и он выпалил: - Ты настоящий?! Или это у меня уже крыша поехала?.. - Конечно, я настоящий, - не сдержал мимолетной улыбки мужчина. Гарри окинул его сомневающимся взглядом, потом решительно подошел и взял за руку – теплую, человеческую руку. - И правда, настоящий, - пробормотал он в удивлении. Потом быстро выпустил чужую руку и отскочил назад. – Ой, извини… - Ничего страшного, - заверил его мужчина. В его тоне чувствовалась какая-то натянутость, на грани фальши. Гарри неловко отвел взгляд. Одно дело было разговаривать с невидимкой, бесплотным голосом, и совсем другим делом оказалось встретиться с ним, так внезапно обретшим тело, лицом к лицу. - Может, скажешь наконец-то, как тебя зовут? – спросил Гарри. - У меня уже нет имени, - безразлично ответил мужчина, скользя внимательным, цепким взглядом по разгрому в комнате. – Можешь выбрать мне любое. - Хм… совсем любое? – уточнил Гарри, в уме которого забрезжил огонек идеи. Идеи безумной, даже отдающей мазохизмом… Но эта идея Гарри определенно нравилась. Мужчина ответил ему сощуренным взглядом, но промолчал. - Тогда… Мортэ-мер, - сказал Гарри. Он упрямо вздернул подбородок, когда мужчина вперил в него взгляд сузившихся глаз, на какое-то неуловимо краткое мгновение полыхнувших багрово-огненными огоньками. - Morte… mer? – переспросил он угрожающим шепотом. - Ты сам сказал – любое, - храбро напомнил Гарри, чувствуя себя, мягко говоря, не особо уютно под этим пронизывающим взглядом. – Я выбрал это. - И почему же именно это имя? – уже другим тоном поинтересовался мужчина, успокоившись и даже, судя по голосу, развеселившись. - Мне кажется, оно подойдет тебе, - ответил Гарри. – Мортимер. Море смерти. - Ты не перестаешь удивлять меня, - с усмешкой сказал Мортимер. Возражать против этого имени он явно передумал. - Ты меня тоже. Кстати, не объяснишь, как ты здесь очутился? Ты ведь жил… хм… в моей голове? - Не то чтобы в голове, - неопределенно ответил Мортимер. Он снова обвел взглядом разруху в комнате. – А оказался я в таком виде, судя по всему, из-за тебя. Колоссальный выброс магии, подсознательное или даже полуосознанное желание волшебника… И вот я здесь, - он пристально посмотрел на Гарри. – Но ненадолго. - Ненадолго? Почему? – расстроился Гарри. - Гарри, я ведь не живой человек, - мягко, вкрадчиво сказал Мортимер. – Во всяком случае, живой не в том смысле, какой ты вкладываешь в это слово. Меня поддерживает твое волшебство. Но стоит потоку чуть ослабнуть – и я снова исчезну. - Кто же ты такой? – нахмурился Гарри, впечатленный этими словами. – Или… что ты? - Умный мальчик, - одними губами улыбнулся Мортимер. Это была холодная, невеселая улыбка. – И эта загадка станет прекрасным вызовом твоему любопытству… Думай, Гарри. Я не собираюсь облегчать тебе жизнь. Гарри несколько секунд смотрел на него молча, одновременно желая и настоять на своем, и ничего не знать вовсе. Голос… то есть, Мортимер, просто был, и этого было достаточно. По крайней мере, пока этого было достаточно. - Хорошо… - пробормотал Гарри. – А есть способ сделать тебя полностью живым? - Возможно, - задумчиво ответил Мортимер. – Пути магии неисповедимы… А наша встреча не может быть простой случайностью. Должно быть предопределение. - Никогда бы не подумал, что ты фаталист! - вырвалось у Гарри. - Фаталист? – Мортимер вперил в него взгляд, в котором горел огонек сумасшедшинки. – Нет, Гарри, я сам вершу судьбы!

***

После выхода статьи прошло две недели. Гарри отбыл свои отработки у Снейпа, привычно драя котлы и расставляя по местам колбы с зельями. Снейп в это время молча проверял работы студентов и, к вящему удивлению Гарри, не придирался к нему по всяким пустякам и даже не прошелся по излюбленной теме «фамильной Поттеровской самовлюбленности, наглости и жажды славы», хотя его обожаемые и опекаемые слизеринцы не преминули при каждом удобном случае зачитывать отрывки из статьи. Впрочем, Гарри на них было глубоко наплевать: Рита с азартом гончей, напавшей на след, взялась за историю Сириуса, и за эти две недели успела раскопать столько замолчанных фактов, что выпуски «Пророка» с ее статьями разлетались с бешеной скоростью. Рита вытащила на свет божий и историю Бартемиуса Крауча, который бросил Сириуса в Азкабан, даже не потрудившись провести допрос по установленной форме. Напомнила, что у самого Крауча сын – Пожиратель Смерти. Волшебным образом отыскались свидетели, которые хором пели о нерушимой дружбе Джеймса Поттера и Сириуса Блэка. Где были эти свидетели, когда Сириуса отправляли в Азкабан, Рита скромно опустила. От нее досталось и Фаджу, хотя он и не был еще на тот момент Министром Магии, и Грюму, и Дамблдору… Рита тонко намекнула на коррумпированность чиновников, заметила, что Люциус Малфой, будучи родственником Сириуса, не озаботился устроить ему справедливое судилище… Рита открыла Ящик Пандоры. Вслед за ее статьями посыпались, как из рога изобилия, статьи других журналистов: об осужденных Пожирателях Смерти, припомнили и старые грешки всем, отговорившимся Империусом; докопались до кончины в Азкабане Бартемиуса Крауча-младшего… Волшебное общество бурлило, из уст в уста передавая сплетни и слухи, количество которых росло в геометрической прогрессии. Гермиона из-за этого поглядывала на Гарри со странной смесью восхищения и неодобрения, а Рон снова замкнулся, отвечая невпопад и натянуто улыбаясь. Самого Гарри, к счастью, журналисты пока не трогали. Хотя стоит отметить, что Рита в своей первой статье недвусмысленно обвинила Фаджа и Дамблдора в халатности. Но, как известно, четвертая власть не настолько сильна, как ей приписывает молва: ни Фадж, ни Дамблдор не понесли серьезного урона, хотя их репутация и оказалась слегка подмочена. Все-таки Поцелуй Дементора участь гораздо худшая, чем даже смерть. Гарри со дня на день ожидал авроров, которые сняли бы свидетельские показания и взяли копии воспоминаний для грядущего суда. Однако все разрешилось гораздо быстрее и проще, чем он предполагал. Истекала третья неделя октября, когда в пятницу после ужина МакГонагалл остановила Гарри у выхода из Большого Зала. - Мистер Поттер, вас вызывает директор, - сказала она. Гарри вскинул на нее удивленный взгляд. Рон и Гермиона тревожно переглянулись. - Идите, Поттер, вас ждет приятный сюрприз, - МакГонагалл даже чуть улыбнулась ему, кивая. Гарри попрощался с друзьями и, недоумевая, в чем же дело, поднялся по лестнице. Путь к кабинету директора он теперь смог бы найти и с закрытыми глазами. Горгулья при виде Гарри отпрыгнула в сторону, не дожидаясь пароля: его явно ждали. Винтовая лестница несла его наверх, и Гарри все отчетливее слышал голоса Дамблдора, Снейпа, Сириуса и… Люпина. Не успел он постучать, как дверь приглашающе отворилась. - Гарри, мальчик мой, входи! – лучезарно улыбнулся ему Дамблдор. Гарри, однако, застыл на пороге, глядя на крестного. Сириус был одет в щегольскую темно-темно-синюю мантию с богатой вышивкой, из рукавов выглядывали белоснежные манжеты рубашки. Он был аккуратно причесан, гладко выбрит и являл собой отменный образчик настоящего чистокровного лорда. При виде Гарри Сириус дернулся было вперед, но нерешительно замер. Несколько мгновений, растянувшихся словно на целые века, они с Гарри жадно глядели друг на друга - будто встретились после долгой разлуки. - Сириус… - наконец выдохнул Гарри еле слышно. Он одним прыжком преодолел разделяющее их расстояние и крепко обнял крестного, стараясь при этом, однако, не сломать ему ничего на радостях. Сириус тоже обнял его, чуть вздрагивая плечами. Снейп недовольно скривился, еще больше поджав тонкие губы. - Я думал… думал, что ты больше не хочешь и знать меня… Ведь уголовник… Такой страшный… - бессвязно бормотал Сириус, не в силах отпустить Гарри хотя бы на секунду. Гарри молчал, опасаясь, что тоже начнет издавать такое же бессмысленное бульканье. Он просто плыл в волнах счастья, которое излучал Сириус. Гарри даже казалось, что можно пощупать это счастье, стоит только протянуть руку. - Ты так изменился… - шептал Сириус, вглядываясь в лицо Гарри. – А глаза у тебя точь-в-точь как у Лили… И ее улыбка… - Не хочу прерывать эту трогательную сцену, но мы не можем потратить целый вечер на то, чтобы выслушивать ваши сентиментальные речи, - резко нарушил идиллию Снейп. Сириус вскинул голову и едва не зарычал. - Заткнись, Сопливус! Знаю, ты был бы счастлив, если бы Гарри вообще умер! - Сириус, прекрати! – сердито воскликнул Гарри, высвобождаясь из объятий. – Профессор Снейп спас мне жизнь! Это именно его зелья позволили мне дотянуть до прибытия мадам Помфри! Сириус глядел на него растерянно. Впрочем, как и сам Снейп. - Слушай, Сириус, - тяжело вздохнул Гарри, взъерошивая волосы, - я понимаю, что ты расстроен тем, что я стал сквибом… И могу понять, что тебе не нужна такая обуза… Но не надо винить профессора Снейпа ни в чем. Если бы не он, все закончилось бы гораздо, гораздо хуже! Сириус от его слов съежился и вмиг стал похож на безвинно побитого пса. Будь у него собачий хвост, он бы наверняка поджал его. - Какая обуза, Гарри, о чем ты говоришь? – растерялся Сириус. – Ты ведь… ты ведь не писал мне, не сказал ничего… Я даже не знал о случившемся… Я думал… думал, что ты стыдишься меня… Как ты мог подумать, что я сочту тебя обузой?! – вдруг воскликнул он с неподдельной горечью и обидой. - Как – не знал? – выхватил Гарри насторожившие его слова. – Профессор Дамблдор, вы же сказали, что Сириус знает!!! - Гарри, ты должен понимать: я не мог допустить, чтобы Сириус оставался в опасности, - покачал головой Дамблдор. – Ты ведь не хотел, чтобы его снова поймали? - Вы могли бы и замолвить за него сссловечко! – сорвался на шипение Гарри. - Я ведь не всемогущ, мой мальчик, - печально ответил Дамблдор. Гарри недоверчиво фыркнул и отвернулся. Был риск сболтнуть лишнего под влиянием эмоций. - Рад видеть вас, профессор Люпин, - запоздало поздоровался Гарри и чуть улыбнулся, извиняясь. - Я тоже рад видеть тебя, Гарри, - растянул губы в печальной улыбке Люпин. – И я больше не преподаю, так что можешь не называть меня профессором. - Как скажете, - легко согласился Гарри. Повинуясь внутреннему порыву, он шагнул вперед и крепко обнял Люпина. – Не говорите ничего Сириусу… - прошептал он едва слышно. Люпин вздрогнул, отстраняясь. Его янтарные глаза расширились в удивлении и тут же наполнились виной и поистине звериной тоской. - Наверно, ты хочешь поговорить с Сириусом? – грустно сказал Ремус. - И с ним, и с вами! – загорелся энтузиазмом Гарри. – Я давно хотел попросить вас показать мне заклинания, которые вы использовали для создания Карты Мародеров! - Все наши секреты – твои секреты! – рассмеялся Сириус лающим смехом. – Все заклинания, всё, что угодно… Правда, Луни? Снейп презрительно хмыкнул и вылетел из кабинета Дамблдора, не слушая дальнейший разговор. И Гарри мог поклясться, что злобный профессор зельеделия был чем-то расстроен. «Еще бы ему не бы расстроенным, - сухо сказал Мортимер. – Он обратил тебя, а кровь не водица…» «Хочешь сказать, Снейпу не понравилось, что я хорошо отношусь к Сириусу?» - не понял Гарри. «Ему скорее не понравилась, что ты выбрал оборотня и крестного, а не его.» «Но я никого не выбирал!» - возразил окончательно сбитый с толку Гарри. «Ты это Северусу объясняй, а не мне», - насмешливо отозвался Мортимер. До отбоя оставалось не очень много времени, и Сириус ужасно расстраивался, что так и не успел всего рассказать и показать Гарри. С другой стороны, он надумал снять домик в Хогсмиде, чтобы они с Гарри могли общаться каждые выходные. - Все-таки несправедливо, что отбой так рано! – ныл Сириус, которого почти под конвоем вели к камину Гарри с Люпином. – Десять часов – да это же ерунда! Помнишь, Луни, как мы всю ночь напролет могли строить козни слизеринцам? - Помню, Бродяга, - вымученно улыбался Люпин. - А как Джеймс пел Лили серенады из гостиной?! - И как девчонки его из-за этих завываний обливали водой… Да, конечно, помню, - покорно соглашался Люпин. - Так ты точно не идешь со мной? – наконец спросил Сириус, уже одной ногой стоя в камине. - У меня еще есть кое-какие дела, Бродяга, - твердо ответил Ремус, украдкой переглянувшись с Гарри. - А, ну и Мерлин с тобой! – махнул рукой Сириус. – Гарри, следующие выходные ты проводишь со мной! Дырявый Котел! – и Сириус исчез в полыхнувшем зеленом пламени. Мгновенно воцарилась блаженная тишина. - Я теперь понимаю, почему Мародеров помнят до сих пор, - сказал Гарри, весело улыбаясь. – Если от одного Сириуса столько шума, то от проделок всех четверых наверняка стены Хогвартса сотрясались! - Да, славные были времена, - грустно улыбнулся Люпин. Он нерешительно посмотрел на Гарри. – Ты… - Давайте зайдем в более удобное место, - перебил его Гарри. – Не люблю разговаривать там, где любой может тебя услышать. - Назначая встречу Рите Скитер в «Кабанье голове», ты так не думал, - указал ему Люпин. - Да, я заметил вас там, - кивнул Гарри, ведя Люпина на восьмой этаж. – И еще какого-то до костей проспиртованного коротышку, который с меня глаз не спускал. - Наверно, ты имеешь в виду Мундугуса Флетчера, - не сдержал усмешки Люпин, позабавленный таким метким определением Гнуса. - Я его еще в Литтл-Уингинге заметил, - фыркнул Гарри. – Думал, какой-то воришка задумал дом соседей ограбить… Проходите, - он гостеприимно распахнул появившуюся в стене дверь. Люпин вошел, с любопытством озираясь по сторонам. - Комната Любых Желаний? – спросил он. – Твой отец мечтал отыскать ее, чтобы устроить Лили самое незабываемое свидание. - Но так и не отыскал, да? Ее ведь нет на Карте. Гарри сел в одно из двух мягких, удобных кресел, которые предоставила Выручай-комната. - Вы не сядете, профессор? – удивился он, когда Люпин отошел к окну. - Какой из меня профессор, Гарри! - тяжело вздохнул Ремус. – Единственный год преподавания, и тот закончился так… плохо… - Тогда как мне называть вас, если не профессором? – Гарри успешно проигнорировал очередную попытку Люпина заняться самобичеванием. - Разве ты не собираешься высказать мне все, что думаешь, и выгнать взашей? – слабо удивился Люпин. – Ты так похож на мать, Гарри, ты даже не представляешь себе, насколько! Лили тоже была такой великодушной, такой доброй… - А Снейп только и твердит, что я похож на папу, - улыбнулся Гарри. – Так как мне звать вас? - Просто по имени, если тебе не противно… - Да что вы заладили: выгонишь, противно, обругаешь!.. – воскликнул Гарри, вскакивая. Люпин вскинул на него удивленный взгляд. – Профе… Ремус, ты что, вздумал свести себя в могилу?! - В могилу?.. - Ты себя в зеркало когда в последний ррраз видел?! – зарычал Гарри, умудрившись нависнуть над Люпином, хотя тот был выше. – Да Сириус после Азкабана здоровее выглядел! - Гарри, что с тобой? – нахмурился Люпин, тронув его за плечо. - Я… простите, это всё из-за близости полнолуния, - ссутулившись, отступил Гарри. Он устало потер лицо руками, привычно уже очищая сознание. Ветер и облака, полёт, полёт, полёт… свобода… - Что с тобой происходит?! – взволнованно встряхнул его Люпин. – Гарри, как на тебя влияет полнолуние?! - А, ничего особенного, - вяло отмахнулся Гарри, прислоняясь к стене. – Брр, холодно… - передернул он плечами, и в комнате тут же зажегся камин. – Ну, чем ближе полнолуние, тем злее я становлюсь… хотя правильнее будет сказать - агрессивнее, - объяснил, как мог, Гарри. Люпин не сводил с него встревоженного взгляда. – И магические всплески учащаются… - Магические… всплески?.. – сдавленно переспросил Люпин. - Хорошая новость: я не сквиб, - усмехнулся Гарри. Немного помолчал, давая потрясенному Люпину возможность полностью осознать услышанное. – Плохая новость: я больше не человек, а… Мерлин знает кто! - Расскажи все по порядку! – потребовал Люпин, напряженно о чем-то размышляя. - Да особо и нечего рассказывать, - пожал плечами Гарри. Он запрыгнул на подоконник и удобно устроился на нем с ногами. – Это началось, еще когда я лежал в Больничном Крыле. Тело перестраивалось за счет магии… ну, не знаю, как точнее объяснить, - он рассеянно запустил пальцы в волосы, мимолетно подумав, что стоит все-таки подстричься. – В общем, насколько я понял, когда мое волшебное ядро разрушилось, уже шел процесс заражения ликантропией. А когда Снейп проткнул мне сердце, в борьбу вступила и его вампирская кровь… И магия не выплеснулась в окружающий мир, а… ну… вроде как изменила свою структуру. Ведь волшебные существа не обязательно используют палочку, чтобы практиковать свою, особенную магию… Вейлы, я слышал, и без палочки очень метко кидаются огнем, - Гарри чуть усмехнулся, вспомнив одну из многочисленных лекций Мортимера. – А потом начался процесс адаптации тела к изменениям. Этакая перестройка… Я однажды проломил стену в Больничном Крыле… - вдруг признался Гарри. - Ничего, такое случается у молодых, сильных оборотней, - сглотнув, успокоил его Люпин. А сам с ужасом представил, насколько же физически сильным нужно быть, чтобы пробить толстую каменную стену. - А потом летом, уже у магглов, во мне все больше проявлялось звериное начало… - продолжал Гарри задумчиво, снова вспоминая те события. Теперь он словно был сторонним наблюдателем, он лишь хладнокровно анализировал информацию, пытаясь разобраться, спасло ли его от участи быть сквибом вмешательство волшебных существ, или… или что-то совсем другое. – Слух, обоняние, зрение… Физическая сила, ловкость, скорость… Агрессивность – я напугал дядюшку до полусмерти, - по губам скользнула насмешливая полуулыбка. – Ну, и есть постоянно хочется, - вдруг с детской непосредственностью заявил Гарри, сбивая всю зловещую атмосферу. - Есть хочется, потому что организм растет, - улыбнулся Люпин. Он чувствовал себя довольно-таки странно: с одной стороны, он раскаивался из-за того, что натворил… с другой же – радовался тому, что у него есть Гарри. Теперь почти сын. Правда, эта радость была пропитана горечью вины: ведь это так эгоистично – хотеть иметь на свете столь близкого человека, ведь цена непомерно высока… - Да я так и понял, - кивнул Гарри. – Я стал ростом с Рона и все равно расту, представляешь?! То есть, конечно, это замечательно: высокий рост, сила и всё такое, но за снитчем гоняться неудобно! Люпин рассмеялся. - Хотя, с другой стороны, - продолжал Гарри мыслить вслух, с удовлетворением отмечая, что взгляд Люпина перестал быть затравленным и несчастным, - я смогу дать в нос Малфою… или лучше укусить его – и пусть целый месяц мучается ожиданием! - Гарри, это не шутки! – встревожился вдруг Люпин. – Возможно, в полнолуние ты и в самом деле станешь… эээ… ядовитым. Гарри настороженно выпрямился на своем подоконнике, впиваясь в Ремуса взглядом. - О чем ты говоришь? Люпин нервно переминулся с ноги на ногу. - Гарри, в ту ночь ты… то есть, твоя магия… хотя это все равно ты… В общем, ты что-то сделал со мной, что я перестал быть оборотнем. Или лучше сказать, я могу обращаться в волка по собственному желанию… И сохранять человеческий разум. Ты изменил меня, понимаешь? - Смутно, - признался Гарри, слезая с подоконника. – Хочешь сказать, что я… Кстати, ничего, что я на «ты»по имени? – Люпин улыбнулся, покачав головой. – Так… хочешь сказать, что я умудрился как-то… ммм… изменить тебя? «Что думаешь по этому поводу?» - параллельно поинтересовался он у Мортимера. «Не отвлекайся», - сухо оборвал его тот. - Именно, Гарри, - радостно кивнул Люпин. – Изменил, излечил… Как ни назови – я свободен от своего проклятья! - А что происходит в полнолуния? – заинтересовался Гарри. - Примерно то же, что и у тебя, - ответил Люпин, задумавшись. – Просто я уже давно научился контролировать себя, потому это и не так ярко проявляется… Скажи-ка, Гарри, - он пристально посмотрел прямо в глаза, - с тобой не происходило ничего странного в третье полнолуние? Гарри тут же вспомнился темный, страшный лес, так резко контрастирующий со светлой, солнечной полянкой, и волк в нем… - Именно тогда Обливиэйт спал с меня, - прошептал Гарри. - А еще? – подобрался Люпин. - Я занимался окклюменцией… - Люпин удивленно приподнял брови. – Не спрашивай, я потом объясню! – быстро сказал Гарри, поморщившись от окрика Мортимера. – В общем, я нашел волка в своем подсознании… - И?.. – Люпин затаил дыхание, ожидая ответа. - И, кажется, напугал его, - немного неуверенно произнес Гарри. – Во всяком случае, он ушел. Даже убежал. Я думал, это что-то вроде отражения моих кошмаров… Но, видимо, это не совсем так? - Этот волк – твой внутренний зверь, - объяснил Люпин. – Я тогда всю ночь продежурил под твоими окнами и успокоился, решив, что Третья Луна прошла бесследно… А ты, оказывается, просто прогнал, - он негромко рассмеялся, одновременно и развеселившись, и от облегчения. – Да, Гарри, ты просто прогнал волка, который мог бы подавить твою человеческую часть…

***

Иностранные гости произвели на Гарри гораздо меньшее впечатление, чем он ожидал. Француженки – явно вейлы – были ангельски прекрасными, как заря, и столь же неземными. Гарри не понимал слишком бурной реакции на них Рона и всей мужской части Хогвартса: даже Снейп в кои-то веки почти улыбнулся, когда француженки исполняли завораживающий танец – словно порхали феи над цветами. «Чары вейл перебороть практически невозможно, - комментировал Мортимер. На него по какой-то причине эти чары тоже не действовали. Гарри подозревал, что это из-за отсутствия физического тела. – Однако их использование строго регламентируется Международной Конфедерацией Магов, так что случаи насильного очарования людей стали редкостью. Исключение, пожалуй, составляют только партнеры вейл.» «Ужасно!» – с отвращением ответил Гарри, наблюдая за танцем. «Что именно тебе так претит? – с насмешкой сказал Мортимер. – Разве не это предел мечтаний: любовь на всю жизнь с невозможностью измены?» «Но ведь чары это не любовь», - возразил Гарри. Вейлы легонько простучали каблучками, направляясь к столу Рейвенкло. «В иных случаях чары гораздо надежнее такого непостоянного чувства, как любовь», - усмехнулся Мортимер. - Гарри, гляди, это же Крам!!! – горячо зашептал вдруг Рон, дергая Гарри за рукав. И действительно, среди болгар первым вышагивал их директор… «Каркарофф!» - с ненавистью прошипел Мортимер. …А следом за ним уверенно шел Виктор Крам – ловец команды по квиддичу Болгарии. Гарри сожалел, что так и не побывал на финале чемпионата мира, хотя ему казалось, что он увидел всё своими глазами: так ярко и красочно Рон описывал игру, от избытка эмоций даже невольно транслируя картинки. - Как думаешь, они сядут за наш стол? – тихо тараторил Рон. – О, Мерлин, пусть они сядут к нам! Однако болгары, повинуясь знаку Каркарова, направились к столу Слизерина. Рон сокрушенно вздохнул. - Вечно этим змеям везет! – процедил он, завистливо глядя на Малфоя, который что-то важно говорил безразличному Краму. - Подлизывайся, подлизывайся, - с досадой бормотал Рон. - Крам все равно видит тебя насквозь. Хотя… ему не привыкать к всеобщему вниманию. Интересно, где они будут ночевать? Гарри, давай позовем их к нам в спальню! Я готов уступить ему свою кровать… а сам могу спать и на раскладушке. Гермиона на это презрительно фыркнула. Наконец Дамблдор поднялся, и в Зале воцарилась тишина. - Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости! - начал он, лучезарно улыбнувшись иноземным ученикам. – С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведете у нас время. Не сомневаюсь, вы уже успели оценить удобства нашего замка! – Кто-то довольно громко хихикнул. – Официальное открытие Турнира, – продолжал Дамблдор, как ни в чем не бывало, – состоится сегодня вечером, сразу же после ужина. Угощайтесь, дорогие друзья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома! Дамблдор сел, а Каркаров сейчас же наклонился к нему и о чем-то оживленно заговорил. «А кто такой этот Каркаров?» - поинтересовался Гарри у Мортимера, нацеливаясь на большое блюдо с отбивными. «Пожиратель Смерти. После Самайна восемьдесят первого он сдал своих товарищей аврорам, лишь бы спасти собственную шшшкуру.» «То есть, он бывший Пожиратель Смерти?» - уточнил Гарри, уплетая ужин за обе щеки. «Пожиратели Смерти, Гарри, бывшими не бывают!» - отрезал Мортимер. Гарри вздохнул: некоторые реакции Мортимера до сих пор приводили его в замешательство. - Будьте доб'гы, передайте, пожалуйста, буйя-а-бес! – громко попросил чей-то голос. Гарри оглянулся. Это была одна из француженок, ее белокурые волосы волной ниспадали почти до самого пояса, а большие синие глаза казались поистине бездонными. Рон покраснел до ушей. Взглянул на девушку, открыл было рот, но вместо слов издал бессмысленное бульканье. Гермиона закатила глаза. - Пожалуйста, - Гарри придвинул блюдо к француженке. - А вы уже поели? - Д-да, о-очень вкусно, - заикаясь, пролепетал Рон, выронив вилку. Девушка взяла блюдо и осторожно понесла к своему столу. Рон таращился на нее, как на восьмое чудо света. Привел его в чувство смешок Гарри. - Вылитая вейла! - осипшим голосом прохрипел Рон. - Это и есть вейлы. По крайней мере, некоторые из них, - сказал Гарри, похлопав Рона по плечу. - И они ничем не отличаются от обычных людей! – возмущенно добавила Гермиона. – Рон, ты один уставился на нее с таким идиотским видом! Но в этот раз Гермиона была неправа: многие глядели вслед этой девушке, а некоторые, как и Рон, потеряли дар речи. - Она самая необыкновенная на свете девушка! - Рон вертелся на стуле, стараясь не упускать вейлу из виду. - В Хогвартсе таких нет! - В Хогвартсе есть и получше! – перебил его Гарри, стараясь подбодрить Гермиону. Она поймала его взгляд и тяжело вздохнула. Наконец, когда золотые тарелки опустели, Дамблдор опять встал с кресла, а Зал в ожидании замер. Гарри почувствовал легкое волнение, на какое-то мгновение ему тоже захотелось принять участие… Но это желание довольно быстро увяло, стоило Гарри вспомнить, сколько всего он запланировал на этот год. А вот сидевшие в отдалении от всех близнецы так и впились в директора горящим взглядом. - Торжественный миг приблизился, – Дамблдор оглядел, улыбаясь, обращенные к нему лица. - Турнир Трех Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как внесут ларец, я хотел бы коротко объяснить правила нынешнего Турнира. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества. Хмурый Крауч и бровью не повел, когда Зал встретил его имя зловещей тишиной. Слишком уж глубоко закопались журналисты в грязное белье его семьи, вытащили слишком много неприглядных подробностей о нем, чтобы теперь к Краучу хоть кто-то испытывал симпатию. - Мистера Людо Бэгмена, начальника Департамента магических игр и спорта… Бэгмену же достались щедрые аплодисменты, наверно, благодаря его славе загонщика, а может, просто потому, что вид у него был очень приветливый: Бэгмен оценил аплодисменты, осклабившись и помахав залу рукой. - Мистера Альдамаира Солариуса, - первую «с» в фамилии Дамблдор произнес как нечто среднее между «з» и «с». Взгляды Зала обратились на высокого, статного мужчину лет тридцати с вьющимися каштановыми волосами чуть ниже плеч. Он встал и слегка кивнул головой, получив свою порцию довольно сдержанных аплодисментов. Гарри даже с такого расстояния заметил, что глаза у него сине-зеленые, как океан на красочных открытках. - А также мистера Люциуса Малфоя, - добавил Дамблдор все тем же дружелюбным тоном. Рон рядом с Гарри поперхнулся. - Я думал, он просто так сидит тут! – приглушенно воскликнул Рон, кипя от возмущения. Они оба уставились на Малфоя-старшего, который благосклонно, но при этом высокомерно кивнул. - Мистер Бэгмен и мистер Крауч – организаторы Турнира, они без устали работали несколько месяцев, чтобы доставить нам всем удовольствие, - продолжал Дамблдор. – Мистер Солариус представляет волшебное сообщество Америки, и мы искренне надеемся, что однажды Турнир Трех Волшебников станет Турниром Четырех Волшебников. – В Зале при этих словах возбужденно зашептались. - Мистер Бэгмен, мистер Крауч и мистер Солариус войдут в судейскую коллегию, которая будет судить состязания. Мистер Малфой же представляет школьный Попечительский Совет и будет наблюдать за справедливостью и безопасностью. Гарри глянул на слизеринский стол: Драко Малфой сидел с таким самодовольным видом, словно это он сам, а не его отец представляет Попечительский Совет. - Мистер Филч, - улыбнулся Дамблдор, - ларец сюда, пожалуйста. Филч, который до этой минуты прятался где-то в дальнем углу зала, тут же явился к профессорскому столу, неся в руках старинный деревянный ларец, инкрустированный жемчугом. Зал, зашумев, всколыхнулся. Дэннис Криви даже встал на стул, чтобы лучше видеть, но все равно был так мал, что едва возвышался над соседними головами. Филч осторожно поставил ларец перед Дамблдором, и тот продолжил объяснения: - Инструкции к состязаниям мистером Краучем и мистером Бэгменом уже проверены. Для каждого тура все готово. Туров - три, состязания основаны исключительно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусствами, личную отвагу и умение преодолевать опасность. При последних словах зал притих, затаив дыхание. А Дамблдор невозмутимо продолжал: - В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оценивать по тому, как они справились с очередным состязанием. Чемпион, набравший во всех турах самое большое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристрастный выборщик – Кубок огня. Дамблдор достал волшебную палочку и трижды постучал ею по крышке ларца. Крышка медленно, со скрипом открылась, и Дамблдор бережно достал из ларца большой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ничего примечательного, не будь он до краев наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Дамблдор закрыл крышку и осторожно поставил на нее Кубок, чтобы все хорошо его видели. - Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать свое имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, – объяснил он. – Им дается на размышление двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трех Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. – Дамблдор снова обвел взглядом Зал, задержавшись на мгновение на близнецах Уизли, лица которых выражали глубокую сосредоточенность и задумчивость. – Напоминаю, что к участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию нельзя. – Взгляд Дамблдору построжел, и он сказал уже серьезнее: - И последнее: желающие участвовать в конкурсе, примите к сведению – для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до конца. Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, нарушение которого строго карается – вплоть до лишения магии… – тут взгляды многих обратились на Гарри, по Залу снова пробежал шепоток, – или даже до смерти. Посему хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире. Ну а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем, всем доброй ночи! - Запретная линия! - воскликнул Фред, выходя из зала, глаза его возмущенно сверкали. - Ее наверняка можно обмануть зельем, ну, которое набавляет возраст. А когда уже имя в Кубке, кричи «ура»! Кубку - умора! - все равно, сколько тебе лет! - Дело не в возрасте, - возразила Гермиона. - Мы еще очень мало знаем, и нам такие состязания не по плечу. - Говори только за себя, – огрызнулся Джордж. - Гарри, а ты что скажешь? - Ну, если вы везунчики, то флаг вам в руки, - криво улыбнулся Гарри. – А мне, знаете ли, с лихвой хватило приключений на первых трех курсах! - Извини, - Джорджу хватило совести чуть смутиться. – Мы никак не привыкнем, что ты больше не можешь колдовать. - Да я и сам не привыкну, - отмахнулся Гарри, чувствуя неловкость. Одна маленькая ложь, которая была призвана не привлекать внимания и залечить уязвленное самолюбие, повлекла такие долгоиграющие последствия!..

***

За сутки, отведенные на раздумья, произошло сразу несколько событий. Во-первых, все иностранные студенты, конечно же, подали заявки. Во-вторых, близнецы Уизли, раздобывшие Старящее Зелье, решились попытать удачу, но потерпели сокрушительное фиаско. Чары Дамблдора не только не пропустили их, но и изощренно наказали за попытку сжульничать: Фред и Джордж обзавелись длинными белыми бородами, под стать директорской, и кустистыми седыми же бровями. Конечно, их это не столько расстроило, сколько развеселило, и они с утроенным энтузиазмом (к ним снова присоединился Ли Джордан) принялись придумывать новые способы обойти чары в такой короткий срок. Наконец вечером, тридцать первого октября, Кубок торжественно внесли в Большой Зал и установили на постаменте. И после ужина министр Фадж, прибывший специально для этого, обратился с речью ко всем гостям и студентам Хогвартса, а Дамблдор открыл церемонию. - Чемпионом Дурмстранга становится… - сказал он зычным голосом, ловко поймав вылетевший из Кубка клочок пергамента с обгоревшими краями, - Виктор Крам!!! Большой Зал грохнул аплодисментами. Гарри и Рон хлопали едва ли не громче всех, они ни капли не сомневались, что именно Крам будет чемпионом! Виктор поднялся со своего места и, чеканя шаг, прошел в комнату за профессорским столом. Тем временем огонь в Кубке заалел, языки пламени высоко взметнулись, и в ярких искрах вылетел второй кусок пергамента. - Чемпионом Шармбатона становится… Флер Делакур! – провозгласил Дамблдор, поворачиваясь к столу Рейвенкло. Прекрасная полувейла легко встала и, расточая направо и налево счастливые пленительные улыбки, тоже скрылась за дверью. Ее провожали взглядами все мальчики и мужчины, присутствовавшие в Большом Зале. - Чемпионом Хогвартса становится… Гарри затаил дыхание. Несмотря на то, что заявки подавали и старшекрсники-гриффиндорцы, он болел за Седрика Диггори, потому что считал его порядочным и во всех отношениях достойным человеком. - …становится Седрик Диггори!!! - Молодец, Седрик! – воскликнул Гарри, едва не отбивая себе ладони: так громко он хлопал. Седрик поймал его взгляд по пути к двери и тоже улыбнулся в ответ. Наконец овации стихли, и Дамблдор, ярко блестя пронзительно-голубыми глазами, произнес: - Итак, теперь, когда чемпионы выбраны… - но вдруг он замолчал. Кубок Огня снова забурлил, в нем взметнулось пламя – еще более яростное и мощное, чем до этого. И в ворохе кусючих, злых искр в воздух выстрелил еще один клочок пергамента – четвертый. Дамблдор машинально поймал его и разгладил свернувшие уголки. Долгое-долгое мгновение он смотрел на два слова, написанные на этом пергаменте, а потом сухо, негромко прочитал: - Гарри Поттер. Однако тишина в зале стояла такая, что каждый услышал его. - Но я не подавал заявки, - сказал Гарри, хмурясь. Он оглянулся на друзей: Гермиона смотрела на него с ужасом, но явно верила ему. Рон же крепко стиснул зубы, внутренне кипя от возмущения и обиды. – Не подавал заявки, - повторил Гарри, надеясь, что будет услышан. - Гарри, тебе стоит пройти к другим чемпионам, - наконец справился с собой Дамблдор. В глазах его больше не было и намека на веселое мерцание. - Но, сэр, это ошибка… - попробовал было возразить Гарри. - Пошли, Поттер! – прокряхтел Грюм, тяжело поднимаясь. Гарри в последний раз глянул на друзей, чувствуя растерянность. В сопровождении Грюма, провожаемый сотнями взглядов, в гробовой тишине прошел он в комнату за профессорским столом. МакГонагалл испуганно прикрыла рот рукой, Снейп мрачно нахмурился… Дверь с треском закрылась, отрезая его от Зала, – будто захлопнулась хитроумная ловушка. - Что-то не так? – спросила при виде его Флер, чуть приподняв аккуратные светлые бровки. - Не так, - безразлично ответил Гарри. – Кубок Огня признал меня четвертым чемпионом. - Pardon? – переспросила Флер, видимо, приняв слова Гарри за не особо удачную шутку. - Поттер стал четвертым участником Турнира, - пророкотал Грюм, больновато стиснув плечо Гарри. – Кубок только что выплюнул его имя. - Impossibile! – воскликнула Флер. – Он… он слишком ма’енький! - Я не маленький! – огрызнулся Гарри, чувствуя себя задетым. Тут дверь отворилась, и в комнату ворвались – иначе и не скажешь – все три директора, Снейп, Фадж, Крауч и Бэгмен. Вслед за ними степенно вошел Альдамаир Солариус, сразу же отыскивая взглядом Гарри. Каждый тут же заговорил о чем-то своем; Флер кинулась к мадам Максим, возмущенно тараторя что-то по-французски, Крам сурово возвышался над всеми на целую голову, его темный взгляд ничего не выражал. Седрик растерянно взглянул на Гарри. - Я не подавал заявки! – повторил Гарри. Именно в этот момент воцарилась на секунду такая звенящая тишина, которая бывает, только если в одном помещении собралась уйма народу и все одновременно замолчали. - Каждый мечтает стать участником Туг'ни'га! – воскликнула Флер, откидывая назад волну светлых волос. – Это огъ'омная честь! И слава, и богатство! - Уверяю вас, мадмуазель Делакур, я не настолько сумасшедший, чтобы поставить славу и деньги превыше собственной жизни, - сухо возразил Гарри. – Я сквиб, если вы не знали об этом, а Турнир этот, насколько мне известно, волшебный! - Поттера явно кто-то подставил! – прорычал Грюм, еще сильнее стиснув плечо Гарри. Его нормальный глаз уставился на Снейпа, а взгляд волшебного вперился в Каркарова. Снейп, к вящему удивлению Гарри, не стал спорить с этим и обвинять его во всех смертных грехах, а только отошел в сторонку, снова завернувшись в черную мантию. Профессор напоминал огромную летучую мышь в спячке, и Гарри неожиданно почувствовал прилив симпатии к нему – несмотря на все несправедливые придирки и обидные высказывания в свой адрес. - Боюсь, что Аластор может оказаться прав, - сокрушенно покачал головой Дамблдор. Крауч крякнул, словно собирался возразить, но промолчал. Гарри потянул носом и чуть поморщился: запах мистера Крауча, сдобренный щедрой дозой приторного одеколона, щекотал ноздри и словно окружал Гарри со всех сторон. Ему даже показалось, что от Грюма за его спиной тоже исходит запах, похожий на запах Крауча. «Оставь Дамблдору разбираться с этой ситуацией, - посоветовал Мортимер, на мгновение вынырнув в зону слышимости. Обычно при директоре или Снейпе он довольствовался ролью пассивного наблюдателя. – Не думаю, что он бросит тебя на произвол судьбы.» Гарри, конечно же, последовал этому мудрому совету. Его голос все равно практически ничего не решал. Хотя вручать свою судьбу Дамблдору по-прежнему решительно не хотелось. После долгих споров до хрипоты, едва не доходящих до дуэли или даже грубого рукоприкладства, было решено хоть как-то защитить интересы Гарри. Ропщущие директоры, кроме Дамблдора, конечно же, вынуждены были покинуть комнату, уводя с собой и своих драгоценных чемпионов. Седрик вышел, провожаемый Грюмом. - Что же, мистер Поттер… Гарри… - довольно потер руки Людо Бэгмен, - я счастлив сообщить вам, что вы узнаете тайну первого испытания прямо сейчас. - Однако мы должны взять с вас клятву о неразглашении, - чопорно добавил Крауч. - О, это лишнее! – воскликнул Людо и заговорщически подмигнул Гарри. – Уверен, такой честный юноша, как мистер Поттер, никому не раскроет этот секрет… - А я бы настоял на проверке его с Веритасерумом! – перебил его Фадж, которому пришлось принять на себя возмущение толпы после недавних статей. Это, естественно, не добавило ему симпатии к Гарри. - Поттер несовершеннолетний, - бесстрастно заметил Снейп. За все время он так и не сдвинулся с места, отказавшись даже от любезно предложенного ему кресла. Гарри обратил внимание, что Снейп выбрал для себя точку, с которой было удобнее всего наблюдать за находящимися в комнате. - Но при этом слишком уж самонадеян! – прошипел Фадж на манер раздразненного гуся. - Ах, министр, давно вы сами были так же молоды и горячи? – добродушно рассмеялся Бэгмен, едва ли не похлопав побагровевшего Фаджа по плечу. – Да-с… Ну, Поттер, - обратился он к Гарри, снова подмигивая, - в этот раз мы подготовили кое-что особенное, - он хихикнул, явно очень довольный собой. – Драконы! – торжественно сообщил он и замер в ожидании реакции на свои слова. Гарри тоже замер, но по совершенно иной причине. В памяти всплыл «малыш» Норберт, который с легкостью мог бы спалить хижину Хагрида и не поперхнуться. По спине поползли ледяные капельки пота: даже имей он возможность колдовать по-прежнему, драконы были слишком… слишком… слишком! - Как Поттер может выйти против дракона, будучи сквибом?! – зло прошипел Снейп. - Так ведь требуется не убить его, а всего-навсего яйцо забрать! – ответил Бэгмен таким тоном, словно это было плевым делом – забрать яйцо из драконьей кладки прямо под носом у разъяренной мамаши. - Но я не смогу! – встрял Гарри, бросая на Дамблдора умоляющий взгляд. – Профессор, сделайте же что-нибудь! - Контракт с Кубком Огня нерушим, - покачал головой Дамблдор. – Неисполнение условий повлечет за собой суровое наказание… возможно, даже смерть. Здесь я бессилен, мой мальчик. - И что мне делать?! – истерично завопил Гарри, заламывая руки. – Я же не могу колдовать!.. - Поттер, прекратите цирк!.. - Мне только и остается маггловские способы искать! – картинно выл Гарри. - Возможно, мистеру Поттеру стоит дать карт-бланш? – великодушно предложил Альдамаир Солариус, заговорив впервые за вечер. У него оказался приятный молодой голос, хотя при ближайшем рассмотрении мистер Солариус оказался несколько старше тридцати, как Гарри сперва подумал. - Да пожалуйста! – злорадно согласился Фадж. – Пусть хоть Непростительные использует, никто ему и слова поперек не скажет! Гарри ликующе сверкнул глазами. - Услышано и засвидетельствовано! – воскликнул он, воспользовавшись коротким мгновением тишины. Тут же комнату озарила вспышка света. - Ч-что это было? – промямлил Фадж, проморгавшись и теперь испуганно озираясь по сторонам. - Вы только что дали Гарри разрешение на безнаказанное использование любой магии, вплоть до Непростительных, - тяжело ответил Дамблдор. – В присутствии свидетелей и представителя волшебного суда. «Причем разрешение, не ограниченное во времени», - довольно закончил про себя Гарри мысль директора. - Поттер сквиб, - скривился Фадж, нахлобучивая на голову котелок. – Для него такое разрешение что есть, что его нет! - Порою вы поражаете меня, Корнелиус, - сокрушенно покачал головой Дамблдор. Гарри глянул на директора, чувствуя, как неприятно засосало у него под ложечкой. Наверно, так чувствует себя рыба, попавшаяся на крючок. Дамблдор слишком уж покладисто отдал его, «сквиба», на растерзание драконам. Если только он не знал… или не подозревал, что Гарри вовсе не настолько плох, как изображает. Что бы Мортимер ни говорил, но поверить в то, что Дамблдор вот так запросто готов пожертвовать им во имя каких-то высоких целей, Гарри не мог. - Иди к себе, мой мальчик, - сказал Дамблдор Гарри без тени улыбки. - Доброй ночи, - попрощался со всеми Гарри и выбежал из комнаты. Сразу за дверью он почти налетел на Каркарова, который тут же зажал ему рот и прижал к стене. - Тихо! – прошипел Каркаров, прислушиваясь к голосам, доносящимся из комнаты: оставшиеся говорили теперь на повышенных тонах, отчетливо выделялся визгливый голос Фаджа. Дамблдор явно был не в восторге от того, что Гарри предоставили такую свободу. Гарри с интересом ожидал развития событий. Видимо, Каркарова сильно приперло, раз уж он решился не только применить грубую физическую силу к тому самому Мальчику-Который-Выжил, но и сделал это в такой опасной близости от Дамблдора. - Тебе сказали, что будет в первом задании? – грубо обратился к нему Каркаров, схватив за шею. Вокруг них замерцал звукоизоляционный щит. – Отвечай! - Сказали, - прохрипел Гарри, вцепившись в почти душащую его руку. Он в любой момент мог отбросить Каркарова волшебством, но любопытство пересиливало осторожность. - Что там будет? – тряхнул его Каркаров. – Ну! - Тебе так важшшна эта победа… Игорррь? – выдохнул Гарри. Каркаров с криком отдернул обожженную руку, глаза его наполнились ужасом. - Ай-яй-яй, - тихо продолжал Гарри, демонстративно поправляя ворот мантии. – Как нехорошо так обращаться с маленьким сквибом… Почти так же нехорошо, как предавать своих друзссей… Каркаров побелел и затрясся. - Мой Лорд! – почти простонал он, рухнув на колени. - Вижу, твоя память достаточно длинная, - недобро сощурился Гарри. Мортимер насмешливо молчал, наблюдая за разворачивающимся представлением. Каркаров опустил голову, пряча взгляд. - Ц-ц-ц, разве так положено встречать своего господина после стольких лет разлуки? – мягко пожурил его Гарри. Каркаров сжался еще больше. - М-мой Лорд… - забормотал он, заикаясь. – Моя верность принадлежит вам… Я… я… я так ждал вашего возвращения, господин! – он схватил подол мантии Гарри и прижался к ней губами. - Прекрати! – прошипел Гарри, выдергивая мантию из его скрюченных пальцев. Веселье пропало, на смену ему пришло брезгливое отвращение к такому раболепию. «Не будь Игорь до смерти напуган твоими интонациями, такая реакция пробудила бы в нем подозрения. Уходи отсюда, пока он не понял, что ты играешь», - сухо сказал Мортимер. - Держисссь от меня подальшшше, - властно приказал Гарри, - пока не получишшшь зсснака. И есссли я уссснаю, - он чуть наклонился к Каркарову, подцепил его за подбородок, - что ты что-то сссадумал, головы тебе не сносссить… - Никогда, мой Лорд! – пылко воскликнул Каркаров, явно не веря своему счастью остаться в живых. – Только вы, только вам служу… - Оссставь свои речи, - поморщился Гарри, отступая на пару шагов. – И поднимисссь жшше наконец. Не приссстало директору Дурмстранга ссстоять на коленях перед Гарри Поттером, - уже насмешливо закончил он. Каркаров поспешно вскочил на ноги. В этот самый момент дверь открылась, и из комнаты стрелой вылетел Снейп. Он остановился как вкопанный, увидев Гарри наедине с Каркаровым, рука потянулась к палочке… - Простите, мистер Каркаров, но я и в самом деле не подавал заявки, - с самым невинным видом сказал Гарри, будто продолжал ранее начатый разговор. - Да-да… я верю, - выдавил Игорь, сглотнув. - Гарри, ты еще здесь? – удивился Дамблдор, выглядывая за дверь. - Я уже ухожу, профессор, - слабо улыбнулся Гарри. – Спокойной ночи. - …Как понимать ваше поведение, Игорь? – донесся до его спины разом посуровевший голос директора. Гарри не особо спешил в гриффиндорскую гостиную. Сначала он заскочил в совятню: Сириус наверняка по-детски обидится, если узнает об участии Гарри в Турнире из газет, а не из первых рук. К тому же, Гарри хотел немного обдумать случившееся. Из кандидатов на роль его «благожелателя» Каркарова можно было смело вычеркивать: тот беспокоится лишь о победе своей школы, ему было невыгодно давать Хогвартсу преимущество. Тем более его реакция на «господина» оказалась более чем красноречивой. Гарри с усмешкой подумал, что от Игоря Каркарова будет получать высшие баллы вне зависимости от того, насколько хорошо пройдет испытания. «Тебе стоит быть осторожнее, - заметил ему Мортимер. – В этот раз тебе снова повезло, но в следующий раз такая беспечность кончится необходимостью защищаться магией.» «Ага, я учту, - рассеянно согласился Гарри. – Интересно, а почему Каркаров вообще поверил мне?» «Возможно, потому что ты был достаточно убедителен?» - саркастично предположил Мортимер. «Хочешь сказать, что я был похож на Волдеморта?» - спросил Гарри. Эта мысль одинаково и льстила ему, и вызывала отторжение. «С чего ты взял, что я имею честь быть знакомым с Темным Лордом?» - фальшиво удивился Мортимер. Гарри не ответил. Он как раз дошел до портрета Полной Дамы. - Так-так-так, наш чемпион? – улыбнулась ему Дама. Гарри бросил на нее неприязненный взгляд. - Чепуха, - назвал он пароль. Дама открыла проход, нетерпеливо поглядывая на соседние холсты. Ее прямо-таки распирало от желания с кем-нибудь посплетничать. Войдя в гостиную, Гарри словно попал в сумасшедший дом: его тут же подхватили под руки близнецы и поволокли к столику с едой и напитками. - Гарри, наконец-то! – воскликнул Колин и тут же защелкал колдокамерой. – Они тебя поздравляли, да? Ты ведь единственный, кто смог обмануть колдовство профессора Дамблдора! - Я не подавал заявки! – раздраженно повторил Гарри в очередной раз за этот бесконечно длинный вечер. – Если вы забыли, - он обвел взбудораженных гриффиндорцев тяжелым взглядом, - я сквиб! И даже если бы захотел, то не смог бы преодолеть чары Дамблдора! - Так, может, потому и преодолел, что сквиб? – весело предположил кто-то из старшекурсников, но стушевался под неодобрительными взглядами Гермионы и самого Гарри. - А я верю, что Гарри не делал этого! – громко сказала Гермиона, стараясь перекрыть шум в гостиной. Она решительно отодвинула Фреда и встала рядом с Гарри. - А ты его всегда поддерживаешь! - не преминул зловредно заметить Рон. Он сидел в самом дальнем кресле у камина и всем своим видом выражал нежелание выбираться из своего угла. - В любом случае, я не подавал заявки, - устало сказал Гарри. Исходящие от Рона злость, зависть и обида окончательно доконали его. – Грюм и Дамблдор согласились с этим. Я думаю… - Гарри задумчиво глянул на Гермиону, - думаю, что кто-то специально положил бумажку с моим именем в Кубок. И я хочу узнать, как это можно было сделать. Гермиона, ты поможешь мне поискать что-нибудь об этом в библиотеке? Шум в гостиной постепенно стихал. - Конечно! – встрепенулась она. – Есть целый раздел, посвященный различным артефактам… думаю, там найдется что-то и про Кубок Огня. - Отлично, тогда до завтра. И, ребята, - Гарри брезгливо поморщился на уставленный подозрительными емкостями стол, - прекращайте пить эту гадость. В ней есть все, кроме самого огневиски. - Гарри, подожди! – остановил его у самого выхода тихий голос Невилла. – Скажи, ты действительно не подавал заявки? Гарри развернулся и взглянул Невиллу в глаза. - Не подавал, - негромко сказал он. Внезапно притихшие гриффиндорцы недоуменно переглядывались. - Тогда это сделал кто-то за тебя? – с затаенной насмешкой предположил кто-то из старшекурсников. - Хотелось бы мне знать, кому я так не угодил, - ядовито отозвался Гарри. - Знаешь, приятель, лучше бы ты просто признался, что хотел вернуть свою славу! – произнес вдруг Рон, выходя на середину гостиной. - Славу? – почему-то шепотом переспросил Гарри, мгновенно разозлившись. – Славу?! Моя, как ты выразился, слава – это результат жертвы моих родителей! И уж ты-то должен знать, Рррон, что она нужна мне как собаке пятая нога! – пустой портрет с грохотом захлопнулся за ним. - Молодец, Рональд, - процедила Гермиона, прожигая Рона яростным взглядом. Листы пергамента разлетелись во все стороны, подхваченные порывом стихийной магии, стеклянные бутылки и стаканы зазвенели. - А что? – с вызовом ответил Рон, складывая руки на груди и задирая голову. – Участие в Турнире сделает любого богатым и знаменитым! - Или мертвым, - остудила его Гермиона. – А Гарри не может колдовать! - И в самом деле, Ронникинс… - …Гарри может и не выжить… - Надо ему помочь! – хором заключили близнецы. - А какое будет первое испытание? – загорелись идеей Колин и Дэннис. – Мы тоже хотим помочь Гарри! - И я! - И мы! – раздалось вразнобой. Гермиона счастливо улыбнулась, Фред подмигнул ей. - Я пойду за Гарри… Все вместе мы точно справимся! – воскликнула сияющая Гермиона. Рон провожал ее тоскливым взглядом, а Полная Дама с соседнего холста в полный голос возмущалась столь небрежным отношением к ее драгоценной картине. Гермиона прошла длинный коридор и свернула направо. Сэр Фирмус галантно поклонился ей и, выслушав пароль, впустил внутрь. - Гарри! – позвала Гермиона, чувствуя себя очень неуютно в темной комнате, которую освещал лишь серп полумесяца. - Я здесь, - донесся голос Гарри откуда-то из глубины комнаты. Послышался хлопок в ладоши – и тотчас сверху полился неяркий свет. Гермиона в удивлении подняла голову: под самым потолком кружились волшебные огоньки. - Гарри, мы решили… - начала Гермиона, но вдруг запнулась. Она смотрела на Гарри широко распахнутыми глазами. - Это ведь не линзы, - тихо сказала Гермиона неожиданно даже для самой себя.