Империя Семи Небес

- Поттер! Задержись… - пророкотал Грюм. Гарри кивнул Гермионе с Невиллом, словно передавая безмолвную просьбу, и они нехотя покинули кабинет. Грюм скривил губы в усмешке, видя такое понимание и беспрекословие. Его нормальный глаз сощурился, а искусственный снова крутанулся в глазнице, словно оглядываясь вокруг в поисках невидимых врагов. - Ну, Поттер… - неопределенно махнул рукой Грюм, - как тебе участие в Турнире? - Я бы предпочел в нем не участвовать, - осторожно ответил Гарри. Грозный Глаз по-прежнему ему очень не нравился. - Что же ты такой… не похожий на отца? – ухмыльнулся Грюм, тяжело усаживаясь на свой стул. – Джеймс, я помню, ни одной заварушки не пропускал – ни в школе, ни… гхм… позже! Гарри нетерпеливо поправил ремень школьной сумки. - Простите, профессор, но Ремус и Сириус уже рассказывали мне о родителях. Вы хотите добавить что-то существенное? Грюм снова ухмыльнулся. - Нет… Спросить хочу: как продвигается твоя подготовка к первому испытанию? - Готовлюсь, - ровно ответил Гарри, насторожившись. - Уже придумал, что делать будешь? – продолжал допытываться Грюм. Теперь он напоминал следователя на допросе, и Гарри вмиг почувствовал себя обвиняемым. Преотвратное ощущение. - Придумал, - четко ответил Гарри. Снова полуправда, снова полуложь. - Да? – с сомнением протянул Грюм и встал. Подошел к Гарри почти вплотную, устремив на него пронзительные взгляды обоих глаз. – А ты уверен, что это сработает, и ты не окажешься изжарен, как цыпленок? Гарри подавил желание привстать на цыпочки, чтобы сравняться с ним ростом. - Уверен. Сэр, - сухо произнес он, задирая голову. - Хорошо… и помни, малец: постоянная бдительность! Гарри кивнул, поморщившись от чересчур громкого звука. Иногда Грюм откровенно перебарщивал со своими безумными выходками. - Я могу идти? – спросил он, поглядывая на дверь. - Иди, - махнул рукой Грюм, снова безобразно ухмыляясь. – Наверняка твоя подружка уже заждалась тебя. Гарри напомнил себе, что нападение на преподавателя – не самый лучший способ не привлекать к себе внимания. Да и вряд ли Грюм подразумевал что-то оскорбительное. Гарри отрывисто кивнул, прощаясь, и быстро вышел. Терпеть общество профессора ЗОТИ больше, чем необходимо, не хотелось. Это было слишком… неприятно. И даже тяжело. Грюм, кажется, и в самом деле был немного чокнутым: его нестабильный эмоциональный фон, в котором частенько мелькало что-то навязчивое, с сумасшедшинкой, немало раздражал Гарри. И в присутствии Грюма он наглухо закрывался ментальными щитами. Да и вообще атмосфера в Хогвартсе не способствовала его душевному спокойствию. Гарри не раз помянул добрым словом мастера Хино, который обучил его самоконтролю и привил чувство ответственности за каждый шаг и каждое слово, иначе лежать обидчикам – с Малфоем во главе – в Больничном Крыле да пить Костерост литрами… Гарри быстро направлялся к группке шармбатонок, которые оживленно щебетали на французском, прогуливаясь во дворе Хогвартса. - Доброе утро, - Гарри очаровательно улыбнулся. - Мадмуазель Делакур, могу ли я поговорить с вами с глазу на глаз? Флер посмотрела на него свысока, хоть они и были примерно одного роста. - Можете, - милостиво разрешила она. Ее подружки, всё так же хихикая, пошли дальше, и их веселый смех разливался серебристым звоном в свежем, даже уже холодном декабрьском воздухе. - Мадмуазель Делакур, что вы думаете о честности и справедливости? – негромко спросил Гарри, удостоверившись, что их разговор никто не услышит. - Я думаю, что сейчас это большая 'едкость, - высокомерно ответила Флер. – Особенно сг’еди людей! Гарри проигнорировал столь явный выпад и невозмутимо продолжил: - Полагаю, в таком случае вы поймете мое стремление хотя бы немного восстановить справедливость. - Что вы хотите этим сказать, мсье Поттег'? – подозрительно поинтересовалась Флер. Гарри резко повернул голову и впился в нее взглядом, заставив замереть. - Дело в том, мадмуазель Делакур, - с расстановкой произнес Гарри, не давая ей отвести глаза, - что суть первого испытания стала известна одному из чемпионов. Не по моей вине, разумеется. Однако я считаю, что будет справедливо, если все чемпионы будут знать, что их ждет. И будут находиться в равных условиях. Флер некоторое время молчала, борясь с искушением. - Думаю… это будет спг'аведливо, - наконец осторожно сказала она, стараясь не выказывать слишком явной заинтересованности. Гарри открыто улыбнулся, пряча за этой искренней улыбкой и облегчение. Было бы гораздо сложнее всё провернуть, если бы Флер оказалась не к месту принципиальной. - Мадмуазель Делакур, не могли бы вы наложить Чары? Не хочу, чтобы меня потом обвиняли в разглашении… Флер легко взмахнула палочкой, и вокруг них замерцал звуконепроницаемый купол. - Так лучше? – улыбнулась Флер, кокетливо откидывая назад волну серебряных волос. Она была красива. Действительно очень красива. Мортимер насмешливо зашипел. - Да, так лучше, - рассеянно кивнул Гарри, собираясь с мыслями. – В первом испытании будут драконы. По одному на каждого чемпиона. Флер побледнела, глаза ее расширились в потрясении. - М’и… м’и должны… убь’ить его? – дрожащим голосом спросила она. От волнения и возмущения ее акцент стал настолько сильным, что слова были понятны едва-едва. - Нет, - покачал головой Гарри, стараясь успокоить взволнованную Флер. – Об убийстве речи не идет. Требуется… забрать некий предмет. - О, - выдохнула Флер с нескрываемым облегчением. – Я испугалась, что пг’идется выбг’ать между собой и дг’аконом! Гарри посмотрел на нее с живым интересом. - Думаю, вам повезло, - ободряюще улыбнулся он. Искренняя тревога Флер тронула его. – Вейлы ведь тоже дети Огня? Значит, вам будет проще найти общий язык с… противником. Флер рассерженно надула губы. - Вы непг’авы! – резковато сказала она, хмурясь. – Вейлы, мсье Поттег’, не демоны, мы не говог’им с дг’аконами! - Простите, я не хотел вас обидеть, - обезоруживающе улыбнулся Гарри. – Но в человеческих книгах ничего толком не говорится, ведь волшебные расы ревностно оберегают свои тайны. - Извинения пг’иняты, - благосклонно кивнула Флер, снова расцветая улыбкой. - Вы весьма великодушны, - с затаенной иронией склонил голову Гарри. Флер посмотрела на него с нескрываемым интересом. - Я тепег’ в долгу пег’ед вами, Арри, - мягко сказала она, бросая на него кокетливый взгляд из-под ресниц. - Никаких долгов, мадмуазель Делакур, - вежливо, но твердо отказался он. – Честность и справедливость. - В таком случае… благодаг’ю вас, Арри, - обворожительно улыбнулась Флер, однако в ее голосе проскальзывали нотки искреннего недоумения. «Странноватая реакция на предложение помощи», - коротко прокомментировал Гарри. «Не сомневаюсь, она ожидала от тебя ответной просьбы, - насмешливо произнес Мортимер таким тоном, словно видел в происходящем что-то, недоступное пониманию самого Гарри. – Скажем… приглашения на Святочный бал.» «Бал?!» - в ужасе переспросил Гарри, одновременно вежливо улыбаясь Флер. - …Ваш поступок так благо’оден, - продолжала Флер. Она одарила его взглядом из-под ресниц и снова кокетливо улыбнулась. «Святочный бал является непременным атрибутом Турнира Трех Волшебников, - любезно просветил его Мортимер. Гарри старался не потерять нити ни одного разговора, и это здорово напрягало. – И для чемпионов явка обязательна», - добавил Мортимер с едва скрываемым злорадством. «Глупость какая… А если я не доживу до этого Бала, то они мой труп поднимут, что ли?» «Не бросайся сссловами! – зло зашипел Мортимер. – Я говорил тебе, что некромагия и все, связанное со смертью и уходом за Грань, это самая страшная, самая опасная магия!» Гарри сокрушенно вздохнул. Мортимер, несмотря на то, что имя его связано со смертью, панически боялся обратной стороны жизни. И это был, кажется, его единственный страх. - Надеюсь, Арри, мне все же представится случай отплатить вам ответной любезностью, - мягко, певуче произнесла Флер, улыбаясь. – До встъ'ечи… Гарри проводил ее задумчивым взглядом. «Вейлы не говорят с драконами…» А демоны, получается, говорят? И вообще, где можно найти достоверные сведения о созданиях, в самом факте существования которых сомневаются? «Мортимер, тебе не кажется всё это странным?» - рассеянно спросил Гарри, бредя вдоль берега Озера. Запретный Лес, будто сделанный из хрупкого хрусталя, темнел с той стороны. Он казался совсем пустым и безжизненным, но Гарри знал, что там, на одной из бесчисленных полянок, ждут своего часа драконы. Прекрасные, могущественные создания. Истинные Дети Огня. «Что именно должно казаться мне странным?» - с неудовольствием отозвался Мортимер. «Всё это, - неопределенно пожал плечами Гарри. Он сам толком не мог объяснить, он лишь чувствовал какой-то грандиозный подвох в происходящем. – Мертвые не вмешиваются в дела живых, однако ни Барон, ни Ник не отказались ответить на мои вопросы. Ты тоже, будучи одним из Небесных Королей, даешь мне подсказки…» «И что же ты хочешь услышать от меня сейчас… Гарри?» - вкрадчиво промурлыкал Мортимер. Гарри облизнул пересохшие губы, стараясь поймать разбегающиеся мысли. «Как вы определили, что мне позволено узнать об Императоре и Небесных Королях?» - твердо спросил он. Смутная догадка переросла сначала в подозрение, а теперь и в абсолютную уверенность. Мортимер некоторое время молчал, но Гарри не торопил его. «Ты знаешь, где можешь получить ответы на многие вопросы», - серьезно ответил Мортимер. «Знаю, - кивнул Гарри. – Но не хочу попасть в какую-нибудь хитроумную ловушку Слизерина.» «Ты противоречишь сам себе, - с едва сдерживаемым нетерпением сказал Мортимер. – Тебе позволено узнать, так почему же ты медлишь?» «Может, потому что через три недели я встречусь лицом к лицу с премилым дракончиком?! – огрызнулся Гарри. – Я не хочу раньше времени оповещать весь мир и Дамблдора в том числе о том, что вовсе не сквиб! Или ты уже передумал и желаешь встретиться с дражайшим директором? Побеседовать с ним? Объяснить наконец, что ты такое?!» «Думай, с кем разговариваешь, мальчишшшка!» - рассерженно зашипел Мортимер. «И с кем же?! – дерзко выплюнул Гарри. – Ты, в конце концов, знаешь обо мне всё, а я даже не имею понятия, как ты мог оказаться в моей голове! И в моем теле!» «Это тебя так сильно беспокоит?» - фальшиво удивился Мортимер. Гарри раздраженно зарычал. С резким свистом налетел ветер и растрепал ему волосы, ставшая чересчур длинной челка залезла в глаза. Гарри тряхнул головой, разозлившись еще больше. «Было бы странно, если бы меня не бессспокоило твое присутствие!» «Ты мне не доверяешь?» - оскорбились в голове. «Не делай из меня идиота! – рявкнул Гарри. – Я мог бы понять присутствие Снейпа в своем сознании, раз он обратил меня. Но ты… Ты – совсем другое дело… Моррртимер… - голос Гарри снизился до опасного шепота. Ветер усилился, погнал волны по глянцевой поверхности Озера. Близился шторм. – Ты ощущаешься слишком… близким и слишком далеким. И я хочу, чтобы ты знал: я не потерплю предательства. В любой его форме.» «Весьма проникновенная речь, - холодно, отчужденно усмехнулись в голове. – В тебе умирает великий оратор, Поттер. Но можешь не беспокоиться за целостность своей драгоценной персоны: у меня нет причин предавать тебя.» «Это очень утешает», - процедил Гарри. Одна из волн яростно накатила на берег и разбилась о большой камень, стоящий прямо перед Гарри. Холодные брызги не долетели до него всего несколько дюймов, осыпаясь ледяными осколками. Гарри казалось, что и его собственная душа вот-вот замерзнет, заморозится, раскрошится… Он поднял голову, устремив пустой взгляд в серое зимнее небо. Холодно. Гарри выдохнул. Изо рта пошел пар, хотя он был уверен, что внутри у него всё такое же ледяное, как ноябрьский колючий воздух. Мортимер был слишком холодным, слишком далеким… Но он был. Гарри медленно пошел обратно к Хогвартсу, натянув шарф гриффиндорской расцветки до самых глаз. Этот шарф казался единственным ярким пятном не только в унылом зимнем пейзаже, но и во всей его жизни. Школьные коридоры, хорошо протопленные, тоже казались ему ледяными. Студенты пробегали мимо него, будто и не видели вовсе; Серая Дама, едва заметив его, просочилась сквозь каменную стену; Пивз выкрикнул что-то обидное и сам же расхохотался своей шуточке. Гарри резко свернул к лестнице, ведущей в подземелья, и вдруг налетел на кого-то, кто только что по той леснице поднялся. Нос защекотал тонкий аромат одеколона, и Гарри отшатнулся, сразу сообразив, кого это он только что едва не сбил с ног. Мистер Малфой сумел удержать равновесие, в последний момент ухватившись за широкий поручень лестницы. Он окинул Гарри раздраженным взглядом, чуть дольше задержавшись на шраме, не прикрытом растрепавшейся челкой. - Вам следует быть осторожнее, мистер Поттер, - холодно сказал Люциус. - Извините, - буркнул Гарри, стаскивая шарф с шеи. Он, не удержавшись, снова повел носом: одеколон у Малфоя был такой… приятный. – Я не видел вас. - Разумеется, - медленно проговорил Люциус, придирчиво рассматривая Гарри. Его лицо становилось все более бесстрастным, а глаза все больше сужались. Гарри с вызовом уставился на мистера Малфоя в ответ. - Вы разглядели на мне узоры? – усмехнулся он, стремясь выплеснуть накопившееся раздражение. - Ничего такого, что в корне отличало бы в вас четвертого чемпиона, - невозмутимо ответил Люциус, кривя губы в усмешке. - Возможно, потому что меня и не должно ничего отличать? – прошипел Гарри, сощуриваясь. - Возможно, и не должно, - с изменившейся интонацией согласился Люциус. Он снова пристально посмотрел на шрам Гарри и стремительно ушел вперед, не оглядываясь. Гарри сердито глядел ему вслед. Волосы Люциуса Малфоя и в самом деле можно было назвать серебряными, как месяц на небесах. С другой стороны, если бы Малфои состояли в родстве со Слизерином, то наверняка не стали бы скрывать этого. И вообще вся эта история с Элайной казалась Гарри в высшей степени странной и подозрительной. Разве мог Слизерин не суметь отыскать родную сестру? Разве могла четверка Небесных Королей оказаться бессильна перед чьим-то колдовством? Ведь не был же тот желтоглазый возлюбленный Элайны Императором, в конце-то концов?! Гарри раздраженно фыркнул и оперся о поручень лестницы, глядя в сумрак самых нижних уровней подземелий, которые и облюбовал для своего кабинета Снейп. Неожиданное столкновение с Люциусом Малфоем имело и положительную сторону: Гарри резко расхотелось предаваться унынию. Да и первоначальное намерение проверить сонное зелье сошло на нет. Сперва надо все-таки найти способ заставить дракона принять это зелье и только потом заниматься расчетом дозировки. Гарри еще несколько раз вздохнул – глубоко, почти до головокружения – и только после этого быстро взбежал вверх по лестнице. Если он хотел перехватить Гермиону в гостиной до обеда, стоило поторопиться. - Ребята, вы не видели Гермиону с Невиллом? – громко спросил Гарри, влетая в гостиную Гриффиндора. - Они уже ушли, - ответил Дэннис, восторженно глядя на Гарри. - А мы Дреда и Форджа ждем, - добавил его однокурсник, Майкл Брайтфайр. - Давно ушли? – деловито поинтересовался Гарри, подвигаясь поближе к горящему камину. После холодной улицы и не особо теплых подземелий хотелось отогреться. - Только что… А ты хотел попросить их о помощи? – громко зашептал Дэннис, еще шире распахивая наивные голубые глаза. - Я хотел обсудить с ними зелья. Ничего особенного, - Гарри потрепал Дэнниса по голове, еще больше растрепав светлые вихры. Майкл и Дэннис переглянулись. - А может, мы все-таки можем помочь тебе с первым испытанием? – просительно произнес Дэннис, умоляюще глядя на Гарри. - Не думаю, ребята, - улыбнулся Гарри. – Я знаю, что должен делать, - он хотел бы на самом деле испытывать уверенность, которая звучала в его голосе. - Ты обязательно победишь! – воскликнул Майкл, просияв. Видимо, они с Дэннисом и в самом деле очень беспокоились за Гарри. - Конечно, - Гарри потрепал по голове и его, вызвав веселое хихиканье. – Раз вы в меня верите, я просто обязан победить! - Кхм… - откашлялись сзади. Гарри резко повернулся, Дэннис и Майкл в одну секунду оказались между ним и подошедшим Роном, откровенно враждебно глядя на рыжего. - На два слова, - сказал Рон, пряча глаза. Дэннис и Майкл, недвольно сопя, проводили его и Гарри настороженными взглядами. - Вот, тебе просили передать, - глухо произнес Рон, протягивая толстую книгу в потертом кожаном переплете. «Драконологи о драконах», - прочитал Гарри название. - Это от Чарли, - пояснил Рон, не дожидаясь расспросов. - Я знаю, - кивнул Гарри, невольно восхищаясь упорством, с которым Чарли пытался помирить его с Роном. – Спасибо. - Не за что. И… удачи тебе, – тихо сказал Рон, усилием воли заставив себя поднять взгляд. - Удача со мной, пока мои друзья в меня верят, - так же тихо ответил ему Гарри, глядя в глаза. Рон кивнул, уголки губ дернулись в нерешительной улыбке… Но тут в гостиную с шумом и гамом слетели близнецы, отвлекая на себя всеобщее внимание. - Гарри, идем на ужин, пока там всё не расхватали! – выкрикнул Фред, схватив в охапку заливающегося смехом Майкла. Рон сердито смотрел на братьев, которые ловко увлекли Гарри за собой, напоследок послав самому Рону кровожадные взгляды.

***

Жарко… жарко… огонь, везде огонь… С грохотом падают колонны, водопады обращаются в обжигающий пар… Земля осыпается огромными каменьями… И дворец – дворец полыхает гигантским костром, рушится… и исчезает, растворяется… - Нет!!! – отчаянно простонал Гарри, цепляясь за подушку. – Нет… Город рушился, город горел. Все четыре стихии беспощадно терзали его, обращая в руины опустевшие дома, заливая водой гладкие каменные мостовые… Остров опускался в океан… Высокие волны яростно накатывали на крошащийся берег, отвоевывая себе все больше и больше израненной суши… - Нет! – с криком Гарри резко сел на постели. Ему казалось, что он все еще слышит бурление воды, слышит, как волны смыкаются над головой, унося в бездну… Гарри устало уткнулся лицом в колени и судорожно вздохнул. Слезы жгли глаза, грудь сжимало чувство ужасной, непоправимой потери и всепоглощающей тоски. Тоски по чудесному городу, который сгинул в пучине океана. Сон уже развеялся, но Гарри еще некоторое время пытался заснуть. Наконец, поняв всю тщетность своих усилий, он встал и быстро оделся. До первого испытания оставалось чуть больше двух недель, но он проигнорировал книгу о драконах, которую передал ему Чарли. Эти сны мучили его уже много ночей подряд, и Гарри наконец-то решился отложить на потом все остальное и выяснить, что конкретно он видит. И единственным местом, в котором можно было найти внятные ответы, оставалась Тайная Комната Салазара Слизерина – одного из Небесных Королей. Гарри внимательно просмотрел Карту Мародеров. Снейп был в своих подземельях и, судя по тому, как металась точка, подписанная его именем, не спал. Филч сидел в своей каморке. Грюм, к которому Гарри питал резкую антипатию, был в своих комнатах, и почему-то там же был Бартемиус Крауч. Гарри фыркнул: с чего бы Крауч заявлялся посреди ночи к Грюму? Не на чай же зашел по старой дружбе? Гарри раздражало стремление Грюма отправить Снейпа в Азкабан или хотя бы выгнать из Хогвартса, и теперь первым делом он заподозрил Крауча и Грюма в сговоре. Хотя против Снейпа у них нет ничего, кроме Метки… Пустынные коридоры Хогвартса освещались редкими факелами, да луна изредка серебрила пол и стены, выглядывая из-за плотных свинцовых туч. Гарри шел совершенно неслышно, чутко принюхиваясь к слабеньким запахам. Ни Крауч, ни Грюм так и не сдвинулись с места, словно спали, но он решил подумать об этом странном факте позже. Третий этаж. Неработающий женский туалет, который в последнее время даже Плакса Миртл забросила. - Откройссся! – приказал Гарри тихим, низким шипением, и змейка на раковине сдвинулась, извиваясь блестящим металлическим тельцем. Гарри вздрагивал от нервного возбуждения, неслышно ступая по черным мраморным плитам. Всё тот же зеленоватый сумрак, что царил здесь и тогда, почти полтора года назад… Каменные змеи, обвивающие высоченные колонны, с драгоценными каменьями вместо глаз… Огромный скелет василиска, от которого, на удивление, не несло тленом… И еще более огромная голова Салазара Слизерина, изо рта которой когда-то и выползал василиск. - Говори сссо мной, Ссслизссерин, величайший изсс Хогвартской четверки! - прошипел Гарри, уже не поражаясь такой нескромности. Слизерины, видимо, все грешны гордыней. Рот статуи со скрежетом открылся, эхо разнеслось под каменными сводами… Гарри несколько мгновений вглядывался в темноту образовавшегося прохода, а потом взмахнул рукой, создавая шарик, пылающий холодным голубым огнем – совсем невесомый, необжигающий. Поток воздуха подхватил этот шарик с ладони Гарри и легко понес вперед, рассеивая тьму. Гарри с некоторой опаской ступил в проход, каждое мгновение ожидая подвоха. Все органы чувств обострились до предела, ему даже казалось, что он кожей ощущает упоительную вибрацию магии в этом древнем месте… Голубой огонек метался по всё расширявшемуся коридору. Холодный, неяркий свет выхватывал из темноты гладкость стен, словно вырубленных прямо в скале, странный темный туман, который клубился вверху, скрывая потолок… Гарри шел осторожно, с изумлением и благоговением ощущая невероятную ауру этого места. Такая всесокрушающая мощь… Невообразимая… Почти подавляющая… Он с трудом мог представить себе масштаб могущества Салазара Слизерина, когда тот был жив, если даже спустя тысячу лет после его смерти в этом коридоре сохранился столь явственный, столь ощутимый отпечаток силы… Наконец голубой огонек уперся в тупик и замер, отблески холодного света заскользили по причудливо переплетенным змеям из зеленоватого камня. - Откройссся! – властно прошипел Гарри, внутренне трепеща. Змеи блеснули малахитово-зеленой чешуей, сдвигаясь, и он вдруг разглядел, что змеи эти слишком настоящие, чтобы быть сделанными из камня… По спине прокатилась волна мелких мурашек о суеверного страха: эти змеи и в самом деле были настоящими… живыми. Змеи расползались, извиваясь, сверкая ярко-изумрудными узорами на спинках, - создавая аккуратный круглый вход. Одна из них подняла голову, и в свете голубого огонька блеснули желтоватые глаза с вертикальными прорезями зрачков. Гарри, подавив дрожь, ступил в образовавшийся проход. Голубой огонек, плывущий в воздухе перед ним, истончался, бледнел… И погас, растворился, придавленный мощью чужого колдовства. Чувствительные глаза Гарри неплохо видели в слегка светящемся зеленоватом сумраке: раньше мерцание волшебного огня подавляло этот слабый свет - даже отсвет, но теперь он заполнил собою весь широкий коридор. Гарри осторожно пошел вперед, чувствуя, как каждый шаг дается ему ценой всё больших и больших усилий. Волшебство Слизерина насквозь пропитало эти стены, намертво въелось в эти камни… И это было прекрасным настолько же, насколько и ужасающим… Холодный зеленоватый свет становился все гуще, маревом колыхался впереди… Гарри со всё возрастающим недоумением приближался к странной завесе, пока, наконец, не остановился в нескольких шагах от нее. Но это была вовсе не завеса, это была… вода. Вода, преломляющая зеленоватый свет, льющийся с той стороны. Вода, стоящая столбом, будто в стакане. При этом она переливалась и шла рябью, словно водопад, скрывая то, что было за этой странной завесой. Гарри медленно протянул руку вперед и коснулся кончиками пальцев этой удивительной воды, ощутив мокрую прохладу и легкое покалывание магии, похожее на приглашение для своих… или предупреждение – для чужаков. Дозволено узнать… а в самом ли деле дозволено? Не уничтожит ли, не сокрушит ли его эта вовсе не спящая мощь?.. Гарри глубоко вздохнул и шагнул вперед, отметая прочь все сомнения. Ибо усомниться – значит утратить силу... Вода показалась ему не просто холодной, а обжигающе ледяной, так что дыхание сперло, а из глаз будто посыпались искры. Словно ледяные безжизненные руки обняли его, сдавливая ребра до хруста, вышибая весь воздух из легких, проникая под кожу и мышцы, замораживая кости… И не сдвинуться с места… Холодно!.. И это не свет зеленоватый, это зеленоватая тьма… Забытье… Волшебство жаркой волной разлилось внутри, жидкой лавой пробежало по венам, выдергивая из оцепенения. Гарри рывком подался вперед и упал ничком, судорожно кашляя и отфыркиваясь от воды, попавшей в нос. Он приподнял голову, проморгался… и обомлел. Он оказался в огромной круглой зале. Гладкий каменный пол отражал и высокие колонны, обвитые змеями – подозрительно натуральными, и стены, укрытые толщей воды – совсем как та завеса, что он только что преодолел, и голубоватый в зелень туман, что клубился вверху, мешая разглядеть потолок. Именно этот туман и был источником мягкого, рассеянного свечения, создававшего впечатление, будто Гарри находится на дне океана во дворце Морского Владыки. Из гладкого, глянцевого камня удивительного сине-зеленого оттенка были сделаны фонтаны в виде высоких, изящных статуй людей и диковинных созданий – не то русалок, не то сирен. Тугие струи воды били ввысь, искрясь в зеленоватом сумраке, наполняя мрачную тишину подземелий умиротворяющим певучим журчанием. Гарри прошел вперед, краем сознания отметив, что его одежда и волосы высохли в мгновение ока. Пол под ногами оказался затянут тонкой пленкой, похожей на корочку льда – только ни капельки не скользкого. Этот лед и отражал окружающее великолепие, словно пол был зеркальным. Гарри прошел по своеобразному коридору, образованному статуями. Вблизи сине-зеленый камень оказался с вкраплениями солнечно-желтых искр – будто разбрызгали золотистую краску. В центре этой залы мерцал небольшой круглый бассейн с невысокими бортиками, сделанный не то из горного хрусталя, не то из какого-то бесцветного прозрачного кристалла. Этот кристалл странным образом преломлял зеленоватый свет, льющийся сверху, превращая его в чистейший аквамариновый оттенок, и вода в бассейне казалась не прозрачно-бесцветной, а насыщенного цвета морской волны, будто густая гуашь, разбавленная белилами. Гарри, словно завороженный, подошел к этому бассейну и склонился к самой воде, еле сдерживаясь, чтобы не протянуть руку и не коснуться ее. Казалось, что вся мощь, всё волшебство сконцентрировались именно здесь, а всё, что Гарри ощущал до этого – лишь слабые отголоски наподобие отзвеневшего эха… Сердце затрепыхалось где-то в горле, по спине прокатилась волна приятных мурашек… Вода таинственно мерцала – гипнотизируя, подчиняя… завораживая чудесными серебристыми течениями в аквамариновой глубине… словно смутные образы-воспоминания кружили там, маня обещаниями удивительных тайн… Вдруг всплыло к самой поверхности лицо прекрасной девушки, и даже в этом нечетком отражении было ясно видно, что волосы у нее серебряные, точно месяц на небесах… - Элайна… - прошептал Гарри с благоговейным восхищением. Наклонился еще ниже, коснувшись носом ледяной глади… …и с громким «элп!» упал в бассейн. Даже не упал, а оказался утянут в глубину, будто вода, обретя руки, увлекла его в свои холодные объятья… Гарри отчаянно забил руками и ногами, пытаясь выплыть наверх, но вместо этого только погружался все глубже, пока свет не померк, а над головой не сомкнулась толща воды… Совсем как в том сне. Гарри отчаянно рванулся куда-то вперед, тщась вызвать в себе ощущение волшебства… Но его не было. Как будто магия Гарри не считала происходящее опасным… или не желала вступать в конфликт со столь сильным колдовством. Рывок – и лицо обдало ветром, а волосы на голове встали дыбом от холода. Гарри жадно хватал ртом воздух, едва ли замечая, что вода, в которой он бултыхался, ледяная. «Сумасшедшшший!!! – тут же яростно зашипели в голове, и Гарри содрогнулся: не только от холода, но и от ноток бешеной злости в обычно спокойном, даже чуточку безэмоциональном голосе. – Чем ты думал, когда риссскнул окунуться в Омут?!» Гарри проигнорировал пока что этот крик. Он озирался по сторонам, силясь понять, куда его занесло. Похоже, что куда-то на середину Озера: там, впереди, возвышался Хогвартс, мрачной громадиной темнея на фоне ярко сияющего кинжала полумесяца и посеребренных облаков. «Что это вообще была за штуковина?» - трясясь от холода, поинтересовался Гарри. Он с трудом сконцентрировался, и по телу прокатилась жаркая волна: вмиг стало тепло, а отяжелевшая от воды одежда перестала тянуть ко дну. Теперь пару сотен метров до берега можно было без труда преодолеть вплавь. «Поттер, ты вновь и вновь поражаешь меня своей безалаберностью и бессспечностью! – гневно шипел Мортимер. – Эта, как ты выразился, штуковина – Омут Салазссара Слизссерина! А его стихия, если ты еще не догадалссся, вода!» «И что?» – Гарри поднял голову выше, отфыркиваясь. Кромка берега неспешно приближалась. «Поттер, ты даже предссставить сссебе не можешь, какая всесссокрушающая мощь таится за прозрачной гладкостью Воды!» Гарри содрогнулся, вспомнив собственные ощущения там, в подземельях Тайной Комнаты. И даже по пути к ней. «Отчего же… Могу представить», - машинально ответил он. До берега оставалось уже совсем немного. Мортимер презрительно хмыкнул, но Гарри был слишком растерян и полон впечатлений, чтобы затевать ссору. Все, чего ему хотелось, это упасть на кровать и спокойно обдумать случившееся. А еще… где-то глубоко-глубоко внутри шевельнулось желание снова ощутить ту невообразимую, почти невыносимую мощь, что волнами исходила от бассейна… Омута… Гарри вылез на берег и тут же высушил и еще раз согрел себя заклинанием. Запоздало вспомнил, что мантия-невидимка и Карта Мародеров остались в Тайной Комнате… но это было превосходным поводом спуститься туда еще раз.

***

- Эй, Поттер, ты еще не совершил никакого геройства?.. – коридор пустой, никто не узнает, если он расшвыряет их, как котят… - Может, ты в очередной раз спас Философский Камень?.. – спокойно, Гарри, спокойно… Самоконтроль… Мастер Хино гордился бы тобой сейчас… - А оборотня, оборотня ты сегодня еще не видел?.. Гарри прошел мимо группки слизеринцев, похожих на стайку оголодавших пираний, стиснув зубы от злости – едва ли не до скрежета. Поток всеобщих насмешек уменьшился, почти сошел на нет. Но Малфой и его прихвостни не упускали возможности пройтись по излюбленной теме. Гарри вздохнул полной грудью, выйдя на улицу. Свежий, прохладный воздух наполнил легкие, а глухое раздражение забилось куда-то в самый укромный уголок души и теперь только тихо ворчало оттуда. Гарри досадливо мотнул головой: несмотря на все усилия, он по-прежнему слишком резко реагировал на такие мелкие неприятности. Он рассеянно оглядел школьный двор: по-английски дождливая осень давным-давно заставила студентов засесть в замке и не высовываться лишний раз. Вот и сейчас только какие-то третьекурсники торопливо пробегали от теплиц к главному входу, зябко кутаясь в теплые мантии. А больше никого и не было: денек выдался на редкость холодным. Гарри выдохнул, с детским любопытством глядя на вырвавшееся изо рта облачко пара. Взгляд его упал на хижину Хагрида, что смутно темнела в туманной дымке, и Гарри помрачнел. Он бы с удовольствием продолжил изучение Ухода за магическими существами, но – увы! – МакГонгалл (или, вероятнее Дамблдор) была категорически против. Пришлось довольствоваться короткими встречами с Хагридом за чашкой чая с каменными печенюшками, а после того, как начался Турнир, стало и вовсе не до того… Гарри вздохнул. Его жизнь мчалась вперед, как скорый поезд, и ему иногда начинало казаться, что он катастрофически не поспевает за ней. Гарри вдруг заметил две фигуры, плотно закутанные в мантии. Но даже с такого расстояние он мог разглядеть, что это были Каркаров и Крам. И они возвращались из Запретного Леса. Глаза Гарри недобро сузились, из его головы моменально выветрился весь сентиментально-ностальгический настрой. Значит, Каркаров не просто рассказал своему подопечному о драконах, но вдобавок и показал… Болгары остановились у ворот Хогвартса и некоторое время оживленно о чем-то переговаривались. Виктор эмоционально взмахивал руками и упорно стоял на своем, Игорь тихо, но весомо возражал. Наконец они пришли к какому-то соглашению, и Крам быстро пошел к Хогвартсу, сосредоточенно хмурясь. Каркаров глядел ему вслед, тоже весьма далекий от благодушного настроения. Гарри отошел немного в сторону, чтобы не столкнуться с раздраженным Виктором, и тут Каркаров наконец-то увидел его. Он страшно побледнел, почти побелел. Коротко, но почтительно кивнул и тут же ушел, даже сбежал – не оглядываясь. Гарри усмехнулся: такая реакция одновременно и позабавила его, и вызвала какой-то сладостный трепет внутри. Это ощущение власти над другим человеком, пусть даже власти призрачной и эфемерной, было столь новым, столь неожиданным для него, что он замер на несколько мгновений, прислушиваясь к себе. Он не хотел быть похожим на Волдеморта, но в то же время с ужасом осознавал, что точек соприкосновения у них гораздо больше, чем он предполагал. Гарри яростно мотнул головой, будто силясь вытрясти из нее непрошеные мысли. Сейчас были дела и поважнее, чем пустые размышления о его вовсе не доказанном сходстве с Волдемортом. Стоило найти Седрика и предупредить его о драконах на предстоящем испытании… Гарри пожалел о Карте Мародеров, покоящейся в подземельях Тайной Комнаты: без нее не стоило и пытаться искать Седрика. Гарри видел его только во время трапез в Большом Зале, но подойти к нему при таком скоплении народа - значит обрушить на их головы слишком пристальное внимание со стороны вечно любопытствующих школьников и Скитер, которая с упорством, достойным лучшего применения, лезет не в свое дело.

***

Гарри снова неслышно скользил в зеленоватом сумраке. Он довольно быстро шел вперед, теперь осматриваясь более внимательно, чем в первый раз. В этот раз он не зажигал магический огонь, полагаясь на слабое мерцание тумана и собственную зоркость. Волшебство Слизерина ощущалось гигантской толщей воды, которая давила на плечи, заставляя пригнуться, склониться… Каким же могуществом нужно было обладать, чтобы даже спустя века после смерти волшебника эта магия оставалась столь же прекрасной и ужасающей?! Если только Тайную Комнату не посещали позже. Другой Небесный Король. Волдеморт. Гарри остановился так резко, словно налетел на невидимую стену. Волдеморт! Наследник Слизерина, один из сильнейших волшебников современности! Конечно! Кто еще может быть Властителем Воды, если не он?! Гарри привалился к стене, судорожно хватая ртом странно свежий воздух. Волдеморт – один из Небесных Королей… Вода. Противоположность Огню. Гарри сполз на пол, схватившись руками за голову. Проклятый убийца, бездушный монстр… чудовище в человеческом обличье… тот, кого Гарри страстно ненавидел… Тот, с кем Гарри оказался связан законом Равновесия. У жизни было странное чувство юмора. Черное. Невозможность вражды, невозможность борьбы… Для Гарри смерть Волдеморта будет означать потерю львиной доли волшебной силы. Для всех остальных даже хуже – это будет потерей разом двух Небесных Королей. Гарри, пошатнувшись, поднялся на ноги. Он наконец-то со всей ясностью понял, почему остался в живых в тот злополучный Самайн. Разумеется, Волдеморт не смог бы собственноручно убить его. Магия покарала его за кощунственную попытку уничтожить Огонь… Змеи, охраняющие вход, расползлись по одному слову Гарри, и он ступил в настоящую Тайную Комнату. Палаты Слизерина. Омут снова поблескивал вдали, серебристые течения сворачивались в спирали, и казалось, что дна вовсе нет… На полпути к Омуту серебристой лужицей мерцала на полу мантия-невидимка, на ней лежала Карта Мародеров. Гарри быстро собрал свое имущество и спрятал во внутренний карман обычной школьной мантии. Немного поколебавшись, он подошел к Омуту и настороженно вгляделся в аквамариновую глубину. Сверху вода была спокойна, и только где-то внизу беспокойно метались темные тени. - Что такое этот Омут? – негромко спросил он, силясь не быть вновь очарованным. - Что конкретно тебя интересует? – ответил вопросом на вопрос Мортимер, появляясь за спиной Гарри. Его глаза горели темно-красным огнем, он не отрываясь, жадно смотрел на Омут. - Я видел в нем лицо Элайны, - сказал Гарри, проводя рукой над глянцево-гладкой поверхностью воды. – Как? - Воспоминания, - коротко пояснил Мортимер и перевел взгляд на затылок Гарри. – Этот Омут может быть и Омутом Памяти, он хранит тени всех воспоминаний, когда-либо касавшихся его. Гарри резко повернулся к нему, глаза его вспыхнули зеленоватым светом. - С его помощью можно просмотреть воспоминания? – потребовал он ответа. – Как? Мортимер насмешливо улыбнулся, развел руками… но глаза его опасно сузились, выдавая недовольство. - Очень просто, Гарри, - промурлыкал он, щурясь, чтобы скрыть раздражение. – Нужно лишь сконцентрироваться на нужном тебе воспоминании и вытащить его из сознания. Попробуй, - он приглашающе махнул рукой в сторону Омута. Гарри интересовали подробности того, что произошло в Белтайн. Обливиэйт Дамблдора развеялся – наверняка не без помощи влияния вампирской части Гарри – но все равно многое в его воспоминаниях оставалось по-прежнему смутным, словно подернутым белесым туманом. Гарри, следуя указаниям Мортимера, осторожно вытащил из виска длинную серебристую нить, похожую на паутинку, и стряхнул ее с кончиков пальцев в Омут. - Воспоминания так и должны выглядеть? – поинтересовался Гарри, с любопытством разглядывая серебристую субстанцию. - Именно так. Хотя мне кажется, что ты захватил и что-то лишнее, - бесстрастно заметил Мортимер. - Ладно, разберусь на месте, - легкомысленно махнул рукой Гарри. - Счастливого полета, - с усмешкой пожелал Мортимер, сощуриваясь. Гарри быстро наклонился и окунулся лицом в прохладную и словно невесомую субстанцию. В то же мгновение его ноги оторвались от пола, его закрутило-завертело в вихре цветовых пятен… Гарри успел даже подумать, что когда-то на втором курсе Том Риддл точно так же провел его в свои воспоминания, как ноги его с силой ударились о землю. Гарри огляделся: слева мрачно темнел Запретный Лес, а справа, совсем рядом, мерцала в лунном свете спокойная гладь Озера. Прямо перед ним бежал он сам, чуть дальше лежал Сириус в обличье черного пса, окруженный дементорами. - Сириус! Уйдите прочь от него, он невиновен! Сириус! – заорал тот Гарри, из воспоминаний. Дементоры, однако, парили возле Сириуса, и даже в воспоминании от их присутствия стало холодно и неуютно. Гарри бросился вперед, подавляя дрожь от близости этих ужасных существ. - Экспекто Патронум! Экспекто Патронум! – отчаянно кричал Гарри-из-воспоминаний, но из его палочки вылетали только жалкие серебряные искорки. Один из дементоров наклонился к нему, уже стягивая капюшон… Гарри с трудом сглотнул: в ушах почему-то странно зазвенело, и снова послышался отдаленный, искаженный, будто эхо, женский крик: «Только не Гарри!.. Пожалуйста, только не Гарри!..» А потом другой голос, высокий и холодный, звенящий, словно многократно отраженный: «Уйди с дороги, глупая девчонка!..» Картинка поплыла, и Гарри, застывший от ужаса, увидел уже не мрачный берег Озера, а небольшую светлую комнату, заполненную детскими игрушками. У дальней стены стояла рыжеволосая женщина, закрывая своим телом кроватку, в которой недоуменно моргал зеленоглазый ребенок. - Пожалуйста, только не Гарри! – молила Лили срывающимся голосом. Теперь ее мольбы слышались отчетливо и ясно. У нее был чудесный мелодичный голос. – Возьмите меня вместо Гарри! Только не мой сын! Сердце Гарри, который видел со стороны эту сцену, сжалось от горечи, жалости и боли. - Мама… - прошептал он. – Мама! Мама!!! Он бросился к Лили, но проскочил сквозь нее, ведь она была только его воспоминанием. - Уйди с дороги, тебе необязательно умирать! – приказал другой – мужской – голос. Гарри в ужасе обернулся. Лицо волшебника, нацелившего палочку на его мать, было сокрыто капюшоном, из-под него лишь мерцали багровым огнем жестокие глаза. Но не этот ужасающий взгляд вызвал волну ледяных мурашек по телу, нет! Гарри застыл, глядя на волшебника напротив в неописуемой ярости. Ибо его голос был знаком… столь знаком! Не высокий и не низкий, приятный голос, звучащий обычно с повелительными нотками. Голос, умеющий убедить в том, что день – это ночь, а черное – это белое. Голос, не раз ругавший Гарри за беспечность и наивность, изредка разорявшийся на скупые похвалы… Голос, который он слышал во снах и от которого сердце начинало биться быстрее. Голос. Волдеморт. Даже упади небеса на землю, Гарри не был бы так потрясен! В ушах у него легонько, но неприятно и раздражающе зазвенело, а окружающий мир воспоминаний вдруг словно оказался отделен толстым стеклом. И вообще Гарри почувствовал себя будто во сне, будто все это не по-настоящему, что это происходит не с ним. - Я не позволю убить Гарри! Только не его! – в последний раз выкрикнула Лили. - Ты сделала свой выбор! – выплюнул Волдеморт. – Авада Кедавра! Гарри бросился наперерез зеленому лучу. Часть его понимала всю тщетность этой попытки защитить мать, но другая часть все еще отчаянно надеялась на чудо, на то, что все вдруг изменится… Луч Убивающего Проклятья прошел сквозь Гарри, поражая Лили. Глаза ее расширились на мгновение, в последний раз сверкнули чистейшим изумрудным светом… и погасли навек, стекленея. Она упала на дощатый пол, рыжие волосы разметались чудесным сияющим ореолом. - Мама! Мама, мама, мама!!! – кричал Гарри, упав рядом с ней на колени. Его руки проходили сквозь ее плечи, сквозь ее лицо, но он пытался встряхнуть ее, пытался разбудить… Ему казалось, что все случилось только что, всего мгновение или два назад… Что не было этих тринадцати лет, что только что Волдеморт лишил его родителей. - НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ЧУДОВИЩЕ!!! – заорал Гарри, вскакивая на ноги. Его вдруг снова закрутило в вихре образов и звуков, выкидывая из воспоминаний обратно в реальный мир, но обезумевший от ярости Гарри не сразу понял, что снова оказался в Тайной Комнате. - Ненавижу! – кричал Гарри, и хлесткий порыв ветра потушил факелы во всем замке. Из его ладони вырывались целые струи оранжевого огня, опаляя мантию и волосы Мортимера, который едва успевал уворачиваться. Мертвенно-зеленый свет затопил глаза Гарри, стирая границу между белком и радужкой. - Ненавижу! – кричал Гарри, и по гладким мраморным плитам пола змеились трещины, а с невидимых высот потолка сыпалась каменная крошка. Ярость бушевала внутри, ярость рвалась наружу, оплавляя камни, кипящей лавой разливаясь по гладкому полу… - Ненавижу!!! – кричал Гарри, и воды Озера бесновались, шли крутыми волнами, яростно терзая пологий берег. Струи пламени казались гигантскими огненными кобрами, которые нападали на Мортимера резкими, рваными бросками, загоняя в угол. Магия Гарри, вышедшая из-под контроля, беспорядочно лизала огнем и каменные стены, и пол, с чудовищной скоростью испаряла воду в декоративных бассейнах. Огонь не трогал лишь Омут, в котором кружили серебристые нити воспоминаний: к поверхности всплывало то искаженное страхом и отчаянной решимостью лицо Лили Поттер, то силуэт оборотня, то мрачные тени дементоров… От очередного огненного всполоха, почти опалившего волосы Мортимера, переливающаяся маска с шипением сползла, обнажая лицо – красивое, но какое-то безжизненное, бесстрастное, словно принадлежащее не человеку, а совершенной каменной скульптуре. - Возьми себя в руки! Ты сожжешь нас заживо! – гневно заорал Мортимер, стараясь перекрыть рев пламени. - А мне плевать! – бросил Гарри, едва соображая от ярости и горечи. Мортимер, даже оказавшись загнанным в угол, выглядел спокойным и уверенным в себе, однако Гарри остро ощущал запах страха, разливающийся повсюду вокруг. И этот запах кружил голову, пьянил, еще больше подогревал огонь гнева… Этот страх словно был чистосердечным признанием «виновен!». Увидь Гарри себя со стороны, он бы отшатнулся в ужасе: столь сокрушительную, всесметающую магическую мощь он излучал, столь явственно полыхало в его глазах темное пламя! Подземелья содрогались, откуда-то снизу шел неясный гул. Несколько колонн с грохотом распались на блоки, и звучное эхо разнесло этот адский шум. Запястье обожгло резкой болью, и Гарри с криком отдернул руку, прижав ее к груди. Простенький плетеный браслетик рассыпался на ниточки, и теперь золото ученической татуировки, о которой Гарри уже и успел забыть, хищно, жестоко поблескивало в свете пламени. Гарри словно очнулся, вынырнул из пучины неподконтрольной ярости. Алая пелена перед глазами рассеивалась, и огненные химеры уменьшались. - Успокойся! – строго велел Мортимер, давя на привычку Гарри беспрекословно подчиняться во время тренировок. – Иначе ты разнесешь Хогвартс по камешку! - Я совершенно спокоен, - процедил Гарри, сощуриваясь. Его полный ненависти взгляд не сулил ничего хорошего. – Просто мне интересно, до каких пор ты собирался водить меня за нос… Волдеморт?! - Не глупи! – не менее раздраженно ответил Мортимер, оправляя обгоревшие рукава мантии. Презрительно оглядел кольцо огня, в центре которого оказался. Еще немного – и этот день в самом деле мог стать последним для него. – Ты знал или хотя бы догадывался, кто я есть – не принижай своих умственных способностей. Для Гарри эти слова были ударом: неожиданным и оттого еще более болезненным. Он не мог не признать: в очередной раз этот треклятый голос оказался прав! Ведь Гарри и в самом деле смутно подозревал вероятность подобного… - Ты лгал мне, - тем не менее, холодно повторил Гарри, выпрямляя спину еще больше. - Разве? – чуть склонил голову набок Мортимер. – Мне казалось, что ты не очень-то и настаивал на том, чтобы узнать мое истинное Имя, мое происхождение, мои стремления… Тебе было достаточно того, что я есть рядом – и ты безропотно принимал правила игры. Более того – ты сам их установил! Нет, не возражай, Гарри! – Мортимер властным взмахом руки задавил все возможные возражения в зародыше. – Ты не желал ничего знать, довольствуясь лишь самим фактом моего существования! Ты мог бы выпытать у меня правду, но не стал этого делать… Ты просто закрыл глаза и уши и сделал вид, что ничего не видишь, не слышишь и не знаешь!.. - Заткнись!!! – заорал Гарри в бешенстве, не обращая внимания на снова задрожавшие стены. – Ты ничего – ничего! – не понимаешь! - Нет, Гарри, это ты упорно пытаешься засунуть голову в песок и сделать вид, что тебя, бедного и несчастного, бессовестно обманули! – яростно возразил Мортимер. – Однако в глубине души – признайся в этом хотя бы самому себе – ты всё знал! - Неправда, - все же выдавил Гарри обескровленными губами. Он страшно побледнел, и во вновь воцарившемся зеленоватом сумраке его лицо казалось восковой маской или лицом покойника. – Я… я хотел верить в то, что есть кто-то, кому я небезразличен… Но мне и в страшном сне не могло присниться, что ты – Волдеморт! - Как складно, - мерзко усмехнулся Мортимер, складывая руки на груди и чуть сощуриваясь. – Значит, ты не догадывался, какой же волшебник может быть связан с тобой на столь глубинном уровне? Не догадывался ни о чем даже после того, как услышал легенду о Небесных Королях? - Это просто легенда! - отрезал Гарри. Огонь перегорел и потух, и он чувствовал себя совершенно разбитым. – Что с того, что ты повелитель воды? Каждый из нас сам по себе! - Но разве тебе никогда не приходило в голову, как замечательно было бы быть связанным с кем-то такими крепкими узами? – вкрадчиво произнес Мортимер. – Знать, что есть на свете человек, который принимает тебя таким, какой ты есть – со всеми достоинствами и недостатками? - Только не говори, что ты не пытался переделать меня под себя! – саркастически ухмыльнулся Гарри. - Я лишь хотел сделать тебя сильнее и умнее, - сухо ответил Мортимер. – Потому что мы связаны, я должен был защитить наши интересы. - Мерлин, какая чушь! – сердито воскликнул Гарри, эмоционально взмахивая рукой. – Причем тут чьи-то интересы, когда ты убил моих родителей! Ты врал мне каждый день и каждый час!.. - Хватит! – с неожиданной ледяной яростью рявкнул Мортимер. Гарри застыл от такого тона: никогда прежде ему не доводилось слышать в его голосе таких презрительно-ненавидящих ноток. – Я никогда не лгал тебе, - продолжал Мортимер тихо, но так, что ползли холодные мурашки по спине, - и никогда ни к чему не принуждал, хотя стоило бы. Ты ведешь себя как избалованный ребенок, а не как взрослый человек, обвиняя меня во всех смертных грехах! Каждое слово хлестало Гарри, будто плетью. И самым противным было то, что все это было правдой. - Уходи, - наконец сказал Гарри, с трудом шевеля губами. Мортимер бросил на него последний странный взгляд и растворился в воздухе. Ушел. - Ненавижу… - глухо прошептал Гарри, закрыв глаза. – Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!!! От злости и горечи он взвыл, словно раненый зверь. Спину обожгло резкой болью, но Гарри не обратил на это внимания. Он яростно ударил кулаком по стене, и еще раз, и еще… Камень пошел трещинами, рука горела, как в огне. - Ненавижу!!! – заорал Гарри, срывая голос. В единое мгновение он словно растаял, стал белесым бесплотным туманом. Этот туман просочился сквозь трубы и щели, со страшной скоростью вихрем пронесся по коридорам Хогвартса и вырвался наружу. Небо заволокли тяжелые свинцовые тучи, засверкали молнии, грянул гром и хлынул ливень такой силы, что стекла задрожали. Туман оформился в человеческое тело, широко раскрылись странные крылья, похожие на крылья летучей мыши, окутанные клочьями этого белесого тумана. Глаза Гарри снова залило мертвенно-зеленым светом, только точка зрачка чернела в центре, словно поглощая весь свет, который остался в этом мире. Гарри пронесся над Запретным Лесом, повалив многие деревья, а иные и вырвав с корнем. Где-то далеко в горах случился обвал, и далекое эхо донесло до Хогвартса слабый его отзвук. Воды Озера бесновались, норовя подступить к самым стенам Замка, ливень хлестал измученную землю тугими водяными плетьми. А Гарри все летел и летел, сам не зная куда, тщась убежать от себя самого. Снова громовой раскат, и непонятно, то ли вой Гарри потонул в нем, то ли этот грохот оказался поглощен нечеловеческим криком… Бессильная, злая ярость. Не на него – на себя. На собственную слабость, на собственное малодушие… Разве такие они – гриффиндорцы?! Разве могут пламенные дети Дома Годрика быть столь трусливо беспомощными?! Нет! Никогда! Остро яркая зарница озарила темное, почти черное небо, на мгновение сделав его грязно-кровавым, очертив границы плотных, тяжелых туч. Тугие струи ливня больно хлестали по щекам, с силой выбивали отметины в земле, сливались там, внизу, в целые бурные ручьи, даже реки… Озеро кипело под градом крупных, тяжелых капель. Снова прогромыхал гром, тяжелым эхом тысячу раз отразившись от гор. Словно ударили в набат: БР-Р-РОМ-М!.. Хватит!.. Достаточно… Крылья сложились, и Гарри камнем полетел вниз: быстрее, быстрее, быстрее!!! Потоки воздуха били в лицо, так что не вдохнуть и не выдохнуть, земля приближалась с чудовищной скоростью… Это даже лучше первого полета на метле… В последний момент не волшебник, а молочно-белый туман коснулся гладкой, глянцевой поверхности Озера. Дождь прекратился в единое мгновение, словно тучи отжали досуха. Словно развеялось волшебство. Туман уплотнился, обретая очертания… Вода стекала с Гарри в три ручья, мокрая одежда неприятно облепила продрогшее, почти посиневшее тело. До раскисшего берега было каких-то полтора-два метра. Зубы выбивали чечетку, и с каждой секундой становилось все холоднее. И все труднее идти: отяжелевшие от воды ботинки казались булыжниками, которые в старину привязывали к шее утопленники, мантия тянула плечи вниз. На берег Гарри уже почти выползал. Сил хватило только на то, чтобы высушить себя и заплетающимся языком позвать Добби. - Сэр Гарри Поттер! – испуганно-радостно пропищал Добби. – Сэр Гарри Поттер замерз… Надо согреть… - Добби, унеси меня куда-нибудь в теплое, безопасное место… - еле шевеля губами, попросил Гарри. В то же мгновение его руку ухватила цепкая морщинистая ладошка, а тело обдало порывом знакомого, уютного волшебства. Мир смазался в странную яркую картинку… и они оказались в комнатах Гарри. - Спасибо… и не говори никому… про меня… ладно? Гарри с трудом разлепил веки. Огромные, навыкате глаза Добби – наполненные, как всегда, обожанием и сейчас перепуганные – были последним, что он увидел. А дальше – неприятная ватная слабость… и благословенное забытье.