Империя Семи Небес

…Со скалы, на которой стоял Гарри, дворец было видно особенно хорошо. Солнечные блики скользили по белоснежному камню, высокие шпили башен словно упирались в самое небо… Проплывающие в вышине пышные, пушистые облака казались едва ли не более тяжелыми, чем этот дворец – настолько невесомым, воздушным он был… Сердце Гарри сжалось от тоски: вот-вот, с минуты на минуту чудесная картина изменится, и сказка снова превратится в кошмар. Вновь огонь взметнется до небес, вновь остров рухнет в бездну, вновь дворец растворится в мареве пожара… Это сны о прошлом? О легендарной Атлантиде, что сгинула в пучине океана? Гарри не знал… Он лишь знал, что эти сны – странные видения. Слишком настоящие, чтобы быть всего лишь плодом его воображения. Гарри посмотрел вниз, на расстилающийся у подножия скалы город. Здесь же, на самой верхушке, росло одно-единственное высокое дерево, мощными корнями удерживаясь практически среди голых камней. Его широкая, пышная крона – странного нежно-розового цвета – отбрасывала густую тень, под которой и прятался Гарри. А город внизу был щедро освещен ласковым утренним солнцем, водопады переливались в его лучах, да так ярко, что даже смотреть на них было больно… С дерева сорвался розовый листик, и Гарри машинально поймал его. Такой настоящей ощущалась под пальцами глянцевая гладкость, что казалось, будто происходящее не сон, а явь… Подул легкий прохладный ветерок, и Гарри прикрыл глаза, чувствуя уже не столько тоску, сколько умиротворение… - …Сэр Гарри Поттер должен проснуться! Сэр Гарри Поттер!.. Гарри глубоко вздохнул, медленно выплывая из мира грез в реальность. - Добби? – пробормотал он, открывая глаза. – Что-то случилось? Добби радостно подпрыгнул и быстро-быстро затараторил: - Сэр Гарри Поттер спал так долго! Добби так испугался! - Долго спал? – рассеянно переспросил Гарри, садясь на кровати. - Какой сейчас день? - Вечер воскресенья… Добби не смог разбудить сэра Гарри Поттера раньше, Добби плохой эльф! – и по старой привычке он с разбегу ударился головой о платяной шкаф. - Перестань, Добби. Ты очень хороший домовой эльф, ты же оберегал мой сон, как я и просил, - Гарри потер лицо руками, сгоняя остатки виденья. – И я запрещаю тебе наказывать себя, понял? Добби просиял. - Да, сэр, Гарри Поттер сэр! – пропищал он, восторженно блестя глазами. - И я, кажется, просил называть меня просто Гарри? Уши домовика виновато поникли. - Добби не хотел расстраивать сэра Гарри, но Добби думал, что нужно называть сэра Гарри его прежним Именем… - Просто Гарри, хорошо? – домовик энергично закивал, уши его снова стали торчком. – И спасибо тебе за все, - Гарри изобразил улыбку. - Добби рад был полезным сэру Гарри! Добби сейчас принесет ужин для сэра Гарри! – и, не успел Гарри возразить, с негромким хлопком исчез. Гарри медленно сел на постели, чувствуя странную опустошенность. Как будто у него вырезали сердце из груди, и кровь застыла, заледенела в жилах, а жизненный ритм превратился в мертвую тишину. Рука нашарила на постели что-то прохладное… и он отстраненным с изумлением разглядывал глянцево-розовый плотный листик. Точь-в-точь как во сне. Но как такое возможно?.. Однако даже эта удивительная находка не вызвала в его душе должного отклика. Толстая корка льда, затянувшая, казалось, все его чувства, и не думала давать трещину. Гарри быстро умылся, проигнорировав скорбное восклицание зеркала: «Да ты куда на люди такой собрался? В гроб – и то краше кладут!» Бледность, переходящая в голубизну, темные тени под ввалившимися глазами, впалые щеки… Действительно, краше в гроб кладут. Хотя Гарри опять было все равно. - Добби! – громко позвал он, и тут же прозвучало приглушенное «поп!» - Я поужинаю вместе со всеми. Скажи, Гермиона уже в Большом Зале? Добби замотал головой: - Нет, нет! Подруга сэра Гарри в гостиной Гриффиндора. Она спрашивала Добби о сэре Гарри, но Добби ничего не сказал… Добби солгал подруге Гарри Поттера! Добби плохой эльф!.. - Ты хороший эльф и не будешь себя наказывать, - перебил его Гарри, натягивая мантию. – Ты ведь не хочешь, чтобы я расстроился из-за этого? - Нет-нет, Добби не хочет расстраивать сэра Гарри Поттера! Добби не будет себя наказывать! - Вот и отлично, - Гарри изобразил очередную улыбку. – Спасибо еще раз. Он толкнул дверь-портрет и вышел. - Мой юный друг, когда же вы успели вернуться?! – изумленно, но в то же время с облегчением воскликнул сэр Фирмус. – Клянусь, я не видел, как вы входили! - Все в порядке, сэр Фирмус, - ровно ответил Гарри, повернувшись к нему. – Просто я вернулся иным путем. - Что же… воля ваша, - удрученно согласился рыцарь. – Но, заклинаю вас, будьте осторожны! В глазах Гарри промелькнула тень удивления. - Я и так осторожен… А в чем дело? Сэр Фирмус несколько мгновений колебался, но потом чуть наклонился вперед и произнес, понизив голос: - Грядут смутные времена, мой юный друг… Мы чувствуем это… - он снова выпрямился и застыл истуканом. Гарри кивнул, давая понять, что все услышал и принял к сведению, хотя на самом деле ничего толком не понял. Какие смутные времена? И «мы» - в смысле мертвые? Которые, к слову, не должны вмешиваться в дела живых… но с настораживающим постоянством нарушают этот запрет. В голове Гарри было ясно и пусто. Обрывки мыслей не задерживались надолго, да и думать вовсе не хотелось. Хотелось чего-то… чего-то странного, непонятного. Одна часть Гарри – маленькая, сиротливая часть - говорила, что это желание неправильное, но ее громогласно перебивала другая часть, твердившая, что нужно поддаться этому желанию, потому что все идет так, как и должно быть. Гарри, возможно, даже уступил бы уговорам этой второй части, если бы понял, чего же именно ему хочется. Он пропустил мимо ушей ворчливые упреки Полной Леди, которая причитала о его безответственности. Да, действительно, прежде чем пропадать, нужно предупредить об этом профессоров и, главное, саму Полную Леди… А то ее, бедняжку, совсем замучили расспросами… - …Рон, я повторяю уже в шестой раз: Гарри у себя, готовится к первому испытанию! – нарочито раздраженный голос Гермионы, в котором явственно пробивались панические нотки, смутно донесся до него, когда портрет Полной Леди наконец-то отъехал в сторону, открывая вход. - Ты совершенно не умеешь врать! – зло отвечал ей голос Рона. – И я спрашивал у этого чокнутого портрета, где Гарри. Он не в своей комнате! - Сэр Фирмус… Гарри просто попросил прикрыть его, - возразила Гермиона – да так уверенно, что Рон даже смутился. - И сэр Фирмус любезно согласился помочь мне, - сказал Гарри. Он выступил из темноты входа на свет, и Гермиона, рванувшаяся было к нему навстречу, издала какой-то сдавленный судорожный всхлип. - Гарри, ты… ты такой бледный, - прошептала она, подходя поближе. – Что случилось? – спросила она одними губами, чтобы стоящий неподалеку Рон не услышал. - Все в порядке, - мягко ответил Гарри и, не удержавшись, взял ее за руку. Рука Гермионы показалась ему не просто теплой, а почти горячей. – Я всего лишь немного замерз. И проголодался. Идемте на ужин? – он перевел вопросительный взгляд на Рона. – Я вижу, все уже и так ушли. - Да… да, идемте, - с готовностью подхватил Рон, не веря своему счастью, что Гарри, кажется, простил его. - А где Невилл? – спросил Гарри у Гермионы, с сожалением выпуская ее теплую руку. - Он… в теплицах должен быть, - ответила она, сглотнув. – И оттуда сразу пойдет в Большой Зал. - Тогда чего же мы ждем? – Гарри одарил их лучезарной улыбкой, которая совершенно не вязалась с его пустым, холодным взглядом. – Идемте ужинать! Я голоден, как волк! Гермиона при этих словах вздрогнула и бросила на Гарри встревоженно-испуганный взгляд. «Все хорошо, не бойся», - ответил он ей одними губами. Рон их безмолвного диалога так и не заметил. Втроем они дошли до Большого Зала, переговариваясь и перешучиваясь – совсем как раньше. Вот только это ощущение беззаботности и теплого дружелюбия было обманчивым: Рон следил за каждым своим словом и взглядом, чтобы не нарушить хрупкий мостик перемирия; Гермиона мыслями была не здесь и не сейчас, напряженно улыбаясь и отвечая непривычно скупо, а Гарри… Гарри снова чувствовал леденящую пустоту внутри. Он смеялся, он шутил, он улыбался, силясь этими искусственными эмоциями вызвать настоящие, растопить броню льда. Но все равно не мог. Только мышцы лица заныли от улыбки, которая казалась приклеенной. Он рассеянно поглощал отбивную, и она казалась ему безвкусной, как картон. Горячая, но недостаточно. Сочная, но недостаточно. Прожаренная… но чересчур. Гермиона потянулась к кувшину с тыквенным соком, и Гарри вдруг явственно учуял ее запах. Он голодно облизнулся, не сводя зачарованного взгляда с шеи Гермионы – такой белой, нежной… С тонкой, почти прозрачной кожей, под которой течет солоноватая ароматная кровь… Алая, как закат… как глаза Мортимера… Последняя мысль отрезвила его не хуже ведра ледяной воды за шиворот, и он поспешно отвернулся. Быстро огляделся: нет, никто не заметил этой странной вспышки. На Гермиону смотреть избегал, опасаясь, что ему снова вскружит голову запах ее крови. Только почему именно ее?.. Гарри ожесточенно вонзил зубы в отбивную. Совершенно безвкусная.

***

- Гарри, директор Дамблдор просил передать, чтобы ты зашел к нему. Гарри вскинул на Почти Безголового Ника равнодушный взгляд. Кивнул и продолжил собираться: быстро покидал в сумку пергамент и письменные принадлежности и с величайшей осторожностью отнес мадам Пинс целую стопку книг. МакГонагалл и Флитвик в этот раз превзошли сами себя: Гарри они задали эссе на целых четыре фута длиннее, чем у остальных. Его это наверняка возмутило бы, не чувствуй он этой отрешенности, опустошенности. Да и задавали эти эссе еще четыре дня тому назад, но кто мог знать, что Гарри так бездарно проведет субботу и почти все воскресенье? Утешало лишь, что от понедельника до четверга есть несколько дней… и бессонных ночей. Гарри поднялся по лестнице, ведущей к башне, где располагался директорский кабинет, и уже даже почти миновал коридор, когда из-за угла навстречу ему вышли двое. - Гарри, мой мальчик! – поприветствовал его Дамблдор сильным, жизнерадостным голосом. – Вижу, я поторопился позвать тебя… Но, думаю, ты не откажешься немного подождать в моем кабинете? Гарри кивнул: - Конечно, профессор. Он перевел взгляд на спутника Дамблдора: волнистые каштановые волосы до плеч, высокий рост, правильные, хоть и несколько резковатые черты лица… И очень яркие сине-зеленые глаза. - Здравствуйте, мистер Солариус, - вежливо поздоровался Гарри. - Добрый день, мистер Поттер, - приветливо кивнул ему Альдамаир. – Рад, что вы в добром здравии. - Взаимно, - натянуто улыбнулся Гарри. На какое-то бесконечно длинное мгновение повисла тишина, все замерло и застыло на месте, словно что-то вот-вот должно было случиться… но не случилось. - Ну что же, иди, Гарри, - жизнерадостно сказал Дамблдор. – Думаю, ты знаешь, что я очень люблю лимонные дольки, верно? И извини старика, что заставляю тебя ждать. - Все в порядке, профессор, - уверил его Гарри и пошел вперед. Перед самым поворотом он не удержался и оглянулся напоследок, но Дамблдор с Солариусом уже спустились вниз, даже их голов не было видно. Гарри досадливо мотнул головой. Было в этом Солариусе что-то… что-то смутно, странно знакомое… Прямо как в Мортимере. Который оказался Волдемортом. - Лимонные дольки, - назвал Гарри пароль, и Горгулья проворно отпрыгнула в сторону. Он встал на верхнюю ступеньку лестницы, и она сама собой поехала вверх. Чем выше Гарри поднимался, тем громче становились голоса из кабинета – смутные, приглушенные толстыми каменными стенами. Кабинет ничуть не изменился с тех пор, как Гарри был в нем в последний раз. Все так же высились стеллажи с умными, толстыми книгами, все так же феникс Фоукс сидел на своей жердочке, блестя крошечными черными глазами-бусинками. Все так же Распределяющая Шляпа покоилась на шкафчике, а стены были увешаны портретами бывших директоров, которые переговаривались меж собою, передавая последние сплетни. Все так же стол Дамблдора был заставлен разнообразными мелкими приборчиками, одни из которых чуть позвякивали и постукивали, а другие пыхтели и выпускали струйки голубоватого дыма. - А, Гарри Поттер! – радостно поприветствовал его один из портретов. Гарри присмотрелся к подписи на раме: Финеас Найджелус Блэк. Предок Сириуса? – До меня дошла весть, что ты внес свою лепту в оправдание моего нерадивого правнука! - А Дамблдор не пояснил, почему это вынужден был делать я, а не он сам? - поинтересовался Гарри, подходя к Фоуксу. Феникс расправил красные, чуть отливающие золотом перья, и издал звонкую трель. - Ваши манеры, молодой человек! – задохнулся от возмущения Финеас. Соседние портреты недовольно зароптали. – В мое время, осмелься вы высказаться в подобном ключе, вам бы уже готовили розги! - Како-о-ое возмути-и-итэльное непочтэние! – прогундосила дородная дама, глядя на Гарри сверху вниз сквозь стеклышки пенсне в золоченой оправе. Губы Гарри в ответ на это искривились в безрадостной полуусмешке. - Увы, оно еще и не беспричинное, - мстительно заметил он, протягивая руку к фениксу. Фоукс позволил погладить себя по ярко-красной головке с хохолком, но недовольно курлыкнул, словно упрекая Гарри за его слова. – Что, Фоукс, ты считаешь что я неправ? И что Дамблдор просто ошибся? – Феникс одобрительно что-то пропел, а Гарри чуть раздраженно добавил: - Мне вот интересно, почему ты – создание огня – принимаешь сейчас его сторону? - Возможно, потому что эта сторона не такая уж и неправая, м? – раздался скрипучий голос. Гарри резко вскинул голову, отыскивая взглядом Сортировочную Шляпу. Она мирно лежала на верхушке шкафа и, видимо, до сей поры дремала. - Ты все-таки должен понимать, что есть цели, для достижения которых можно воспользоваться любыми способами. В тебе есть эта слизеринская жилка, - с самодовольством продолжила Шляпа, в очередной раз намекая Гарри на его выбор при Распределении. - По-моему, эта «жилка» на самом деле целая жила, - возразил Гарри, продолжая поглаживать Фоукса по перьям. – И смахивает она на ядовитую змею, что заползла в душу и ни в какую не хочет выбираться. - А, так ты все-таки нашел его, - понимающе протянула Шляпа и даже будто бы чуть приосанилась, заинтересованная. - Вы знали? – выдохнул Гарри. Удивление, даже потрясение было настолько сильным, что на мгновение пробило брешь в ледяной броне безразличия. - Догадывалась, - уклончиво ответила Шляпа. – С тобой все было непросто, Гарри Поттер… И даже знания четверки Небесных Королей не помогли мне до конца разобраться со всеми хитросплетениями… - Дамблдор знает? – напряженно спросил Гарри, цепляясь за осколки эмоций. Душу снова затягивала толстая корка льда. - Я ему не сообщала, - опять ушла от ответа Шляпа. – Но то, что произошло на днях, сложно было не заметить… Особенно если знать, что именно нужно искать. Глаза Гарри опасно сузились. «Дамблдор-то единственный, кого Сам-Знаешь-Кто боялся, вот!» - всплыли в памяти уверения Хагрида. Но не столько боялся, сколько справедливо опасался, поправился Гарри. Теперь он был почти уверен, что Дамблдор – третий. Земля или воздух? Впрочем, не столь важно… Важнее, кто бы мог быть его противовесом… Кто-то настолько же сильный и могущественный, равный ему… Гриндевальд. Гарри рассмеялся сухим каркающим смехом. Принцип единства и борьбы противоположностей во всей красе, право слово! - Что же тебя так рассмешило, м? - Правда, многоуважаемая Шляпа, - ответил Гарри, по-прежнему усмехаясь. – Потому как она оказалась гораздо проще и в то же время гораздо запутаннее, чем я предполагал! - Ааа, ты наконец-то понял, кто они – Небесные Короли, - понимающе протянула Шляпа. – Но сейчас гораздо важнее понять, кто такой… Император. Рука Гарри замерла, Фоукс недовольно повел головой. - Император? – переспросил Гарри полушепотом, словно опасаясь, что его могут услышать. Глаза его сузились и потемнели. - Да, мальчик, - подтвердила Шляпа и немного пошевелила залатанными полами. – Основатели не повстречали своего Императора. Но сейчас… сейчас грядут страшные времена. Не забывай об этом. - Откуда вы знаете? – потребовал ответа Гарри. - В меня вошли их память и магическая сила… - сонно повторила Шляпа строчку из собственной песни. – Их сплотила единая цель… - Хогвартс. - Да, Хогвартс… Ключ… Врата… - Шляпа еще что-то неразборчиво пробормотала и сладко засопела. Гарри смотрел на нее в некотором замешательстве. «Тот замок станет вратами в прекраснейший дворец», - кажется, так говорил мастер Хино. А единственный дворец, который приходил Гарри на ум, - это дворец из сна. Сгоревший… нет, не так. Исчезнувший, растворившийся в мареве пожара. - Что ты думаешь обо всем этом, Фоукс? – рассеянно спросил Гарри, погладив феникса по крыльям. Тот снова издал звонкую радостную трель. Вдруг сзади послышался приглушенный щелчок и скрежет. Гарри молниеносно отпрыгнул в сторону, оборачиваясь. Дверцы одного из шкафчиков открылись, выдвинувшись, и дневной свет обрисовал причудливые узоры на боках большой каменной чаши, в которой Гарри сразу признал Омут Памяти. Конечно, не такой большой, как в Тайной Комнате, но это был определенно Омут, причем уже наполненный серебристыми нитями воспоминаний. Гарри подошел ближе, с тенью любопытства вглядываясь в прозрачную серебристую глубину: там кружили лица Дамблдора и Каркарова, там Бартемиус Крауч сурово выкрикивал что-то юноше, закованному в цепи… Гарри набрал в легкие воздуха и окунулся лицом в прохладу воспоминаний… …Зала-амфитеатр была заполнена волшебниками в лиловых мантиях с золотыми нашивками на груди: «W» - Визенгамот. Гарри попал на волшебное судилище. Деревянные лавки ступенчато спускались вниз, к полукруглой площадке, на которой стояла самая настоящая узкая железная клетка с шипами – находящийся в ней волшебник не смог бы приблизиться к прутьям этой клетки, да и вообще не смог бы двинуть ни рукой, ни ногой, ни даже головой… Слева, на возвышении, располагалась трибуна, за которой стоял высокий волшебник в строгой черной мантии обвинителя. В нем Гарри без труда узнал Бартемиуса Крауча, даже несмотря на то, что годы и лишения не пощадили бывшего Главу Департамента магического правопорядка. - Тишина! – прогремел Крауч, постучав палочкой по трибуне. Зал тут же замолк, но через мгновение снова наполнился взволнованным шепотком и бормотанием. – Все, что вы сообщили нам, мистер Каркаров, и так было известно Аврорату. Если у вас нет существенных дополнений… - Они у меня есть! – поспешно воскликнул подсудимый. Гарри едва узнал в этом загнанном, затравленном волшебнике того самого Игоря Каркарова, который с таким высокомерием держался во время трапез в Большом Зале. – Я… я могу назвать третьего, кто пытал Фрэнка и Алису Лонгботтомов! Зал всколыхнулся, загудел. Послышались отдельные выкрики: «Веритасерум!.. Напоить его Веритасерумом!..» - Тишина!!! – опять прокатился магически усиленный голос Крауча. За спиной Гарри тоже обозначилось слабое шевеление, и он оглянулся: прямо за ним сидели Амелия Боунс, колдографии которой он видел в «Пророке», и сам Дамблдор. - Вы в самом деле считаете, что он выдаст своих… коллег? – тихо спросила Амелия, чуть наклонившись к Дамблдору. Ее голос был едва-едва различим из-за гомона, стоящего в зале суда. - Ему уже нечего терять, - чуть слышно отозвался тот. В глазах его не было и намека на привычное веселое мерцание. – Уверен, Игорь всеми правдами и неправдами выторгует себе жизнь… а, возможно, и свободу, - пробормотал он так тихо, что Амелия наверняка не могла его услышать. - …Этим третьим был… Барти Крауч, - Каркаров с удовольствием и даже мимолетным превосходством огляделся, отмечая необычайный резонанс, вызванный его словами. – Младший, - добавил он столь злорадно, что сомнений не оставалось: этот козырь Каркаров берег до последнего. Обвинитель побледнел, застыл изваянием, и некому было снова призвать волшебников к тишине. Зал взорвался криками негодования, доходящими почти до оскорблений, некоторые тут же окружили себя мерцающими щитами. Гарри отыскал взглядом того юношу, похожего на Крауча: от него отпрянули, как от прокаженного, и вокруг образовалась своеобразная мертвая зона… Авроры скрутили его, заломив руки за спину и отобрав волшебную палочку. - Нет, это неправда, неправда! – вырывался Барти-младший. – Это ложь! Папа… Папа, помоги мне! Папа! - У меня больше нет сына, - ответил помертвевшими губами Крауч-старший, качая головой. - Папа!.. Тут Гарри на плечо легла тяжелая, настоящая, рука, и его выдернуло из зыбкого мира воспоминаний в реальность. Дамблдор смотрел на него ожидающе, но Гарри не смог бы ничего сказать, даже если бы захотел: просто не находил слов. - Я думаю, ты увидел даже больше, чем следовало бы, - наконец произнес Дамблдор с нотками осуждения в голосе. - Простите, профессор, - машинально ответил Гарри. – Я… это судили Игоря Каркарова? – неожиданно спросил он. - Да, - кивнул Дамблдор, убирая руку. – Но, как видишь, справедливость не всегда торжествует… Игорь обеспечил себе свободу, поведав все, что знал о Волдеморте и Пожирателях Смерти, - Дамблдор подошел к Фоуксу и погладил его по перьям, совсем как Гарри недавно. - И он не побоялся возмездия за предательство? – удивился Гарри. Он тоже подошел к Фоуксу, но не стал гладить его, а просто смотрел. Феникс и в самом деле был очень привязан к Дамблдору. - Уж не считаешь ли ты, что ему следовало оставаться преданным Волдеморту? – ответил вопросом на вопрос Дамблдор, сурово сдвинув брови. Гарри поморщился. - Я имел в виду, разве он не боялся, что Волдеморт вернется и жестоко расправится с предателем? - До сих пор никто не верит в то, что Темный Лорд может вернуться, - сказал Дамблдор, еще больше нахмурившись. – А тогда тем более ни один волшебник не мог – да и не хотел – верить в возможность этого. Люди живут признанными истинами, Гарри, - продолжал он, вздыхая. – Нельзя остаться в живых после того, как тебя коснется Убивающее Проклятье… И нельзя вернуться из-за Грани… - Но ведь можно просто не долететь, не дойти до нее? – задумчиво сказал Гарри – будто рассуждал вслух. - Действительно, можно и не дойти, - согласился Дамблдор. Он повернулся к Гарри, положив руку на стоящий рядом столик, так что самоцветы на перстнях ярко-ярко вспыхнули, преломляя дневной свет, льющийся из окна. – Но стоит ли такая жизнь той ужасной цены, что придется заплатить за нее? - Цены?.. – эхом повторил Гарри. Взгляд Дамблдора прояснился, он лучезарно улыбнулся. - Не слушай старика, - благодушно отмахнулся он, блестя небесно-голубыми глазами за стеклами очков-половинок. – Порою я заговариваюсь… - Все в порядке, профессор, - заверил его Гарри, про себя подумав, что эти «заговорки» Дамблдора всегда приходятся на нужное ему время. – Извините, конечно… но зачем вы вызывали меня? Дамблдор несколько мгновений внимательно смотрел на него, и Гарри казалось, что даже безо всякой легилименции Дамблдор может прочитать все его мысли, узнать все потаенные желания… даже заглянуть в самую душу. Не самое приятное ощущение. - Я хотел напомнить тебе, что любой, попросивший в Хогвартсе помощь, получит ее, - мягко произнес Дамблдор, улыбаясь. - Я… помню, - кивнул Гарри. Улыбка Дамблдора стала шире и даже будто бы еще лучезарнее. - Вот и хорошо, мой мальчик. Иди, уже время ужина. Твои друзья наверняка заждались тебя. Действительно, Рон и Гермиона не находили себе места. В головы им, как всегда в таких случаях, лезли всяческие ужасы, хоть рассудок и подсказывал, что Гарри просто где-то задержался. - Ребята, я сейчас! – предупредил их Гарри, на секунду заглянув в гостиную Гриффиндора, и тут же умчался к себе. Несколько минут он скрупулезно изучал Карту Мародеров. Так и есть: точка с подписью «Аластор Грюм» застыла в комнатах «Грюма», а точка «Бартемиус Крауч» бодренько двигалась в направлении Большого Зала. Выходит, Дамблдор знал, что Грюм вовсе и не Грюм, и хотел предупредить? Но почему он сам ничего не предпринимает? Снова выжидает? Гарри раздраженно постучал пальцами по Карте и прошептал: «Шалость удалась!» Карта тут же превратилась в пустой кусок пергамента. Жаль лишь, что нельзя точно так же стереть ненужные мысли и воспоминания, выкинуть их из головы и забыть, как страшный сон. Гарри глубоко вздохнул, привычно очищая сознание. Сейчас не время думать о том, что произошло в Тайной Комнате. Потом. Чуть позже. Когда он будет уверен, что ярость и ненависть не разнесут его душу в клочья.

***

Седрик был в библиотеке. Гарри довольно ухмыльнулся: не было теперь нужды рыскать по всему замку. Немного раздосадовало, что в направлении библиотеки шел и Крам, но Гарри напомнил себе, что Виктор ни в чем не виноват. Каркаров, конечно, редкостный проныра, но поступил с драконами правильно. В какой-то мере. - Седрик, привет, - Гарри неслышно подошел к столу, за которым сидели хаффлпаффцы-семикурсники. Видимо, писали эссе. – Можно тебя на пару слов? Седрик кивнул, вставая. Они прошли мимо мадам Пинс, которая недовольно поглядела на них, к выходу. Гарри мог поклясться, что, если бы взглядами можно было убивать, от него остался бы хладный труп: такая ненависть горела во взглядах хаффлпаффцев, устремленных ему в спину. - Извини их, - сказал Седрик, как только они покинули пределы тишайшего царства мадам Пинс. – Они просто… беспокоятся. - Ничего страшного, - отмахнулся Гарри. - Я уже привык, что меня считают лжецом и выпендрежником. Неприятно, но жить можно. - Очень здравая позиция, - усмехнулся Седрик. Гарри пристально вгляделся в его лицо. Удивление пополам с какой-то совершенно детской иррациональной радостью подрастопило ледяную корку безразличия. - А ты мне веришь, - улыбнулся Гарри. Улыбка эта вышла слабой, едва заметной… и впервые за эти дни по-настоящему искренней. – Почему? Седрик заметно растерялся. - Не знаю, - он шутливо развел руками, пытаясь скрыть свое замешательство. – Просто верю. Ты не стал бы лгать в такой момент… верно? – тень тревоги пробежала по его лицу. - Нет, не стал бы, - ответил Гарри, улыбнувшись еще шире. Было в Седрике нечто такое теплое, солнечное, что треволнения отступали куда-то на задний план, растворялись. – А вообще я хотел поговорить о первом испытании. Седрик растерялся на мгновение. - Но… это… что ты хочешь этим сказать? – справился он с собой. Гарри огляделся: коридор был пуст. - Дело в том, что один из чемпионов узнал о том, с чем нам предстоит столкнуться, - торопливо заговорил он. – И я теперь хочу уравнять шансы. Это драконы. Седрик выглядел так, словно его ударили тяжелым мешком по голове. - Дра… коны? – хрипло переспросил он, запуская пальцы в волосы. – И… что мы должны сделать? Убить их? - Нет, никаких убийств! - резко отреагировал Гарри. – Нужно будет забрать один предмет из кладки. Но и это будет очень трудно. - Еще бы… - выдохнул Седрик. – Но ты, Гарри? Драконы… они сожгут тебя! Мы должны что-нибудь придумать! Гарри неподдельно удивился: ледяная корка все истончалась, рыхлела… - Мы? - Конечно же, мы! – громким шепотом воскликнул Седрик, взмахивая рукой. – Да я спать не смогу спокойно, если с тобой что-то случится на этом Турнире! - О… я тронут, - пробормотал Гарри, моргнув. – Но это лишнее, честно. Я уже знаю, что буду делать… Все будет хорошо, - он ободряюще улыбнулся. Седрик поглядел на него с вселенским подозрением. - Ты… уверен? - Абсолютно, - твердо ответил Гарри. – Поверь, я не столь беспомощен, как кажется. Наверно, было в его глазах что-то такое, что Седрик неохотно кивнул: - Верю. – Он немного помолчал, а потом сказал: - На днях Спраут сообщила нам, что чемпионы будут открывать Святочный Бал. – Лицо Гарри вытянулось при этих словах: он впервые слышал об этом. – Ты пойдешь со своей подругой, Гермионой Грейнджер? - Нет, - тут же ответил Гарри: у него не было ни малейшего желания подставлять Гермиону. Сплетники уже нашли другую тему для пересудов, но, явись они на этот дурацкий Бал вместе, вцепятся в них, как клещи. - Разве вы не встречаетесь? – неподдельно удивился Седрик. - Мы друзья, - твердо ответил Гарри, сощуриваясь. – Гермиона мне как сестра. Седрик недоверчиво хмыкнул: - Что ж, дело твое. Только приглядывай за ней на всякий случай… Гарри схватил его за предплечье железной хваткой. - О чем ты говоришшшь? – почти прошипел он. Седрик поморщился, но не стал вырываться. - Ты, видимо, не заметил этого, но Виктор Крам ходит за ней, как приклеенный. Обычно ты рядом, но мало ли… Гарри, спохватившись, отпустил его руку. - Извини… Крам, говоришь? – что ж, это объясняло, почему же болгарский чемпион так враждебно относится к нему. Ревность. Седрик кивнул, потирая предплечье. - Ладно, я пойду… - пробормотал Гарри, в уме уже примеряя к Краму все кары небесные. - Только постарайся не убить его и не покалечить! – напутствовал Седрик с кривой усмешкой. - Я постараюсь, - на полном серьезе пообещал Гарри. Карта Мародеров показывала, что Крам слоняется у лестниц – как раз в том месте, где Гермиону он ни за что не пропустит. Гарри сжал зубы от злости: внутри поднимало все три драконьи головы холодное бешенство. Он, пожалуй, впервые со всей ясностью осознал, что за Гермиону может и убить, не оглядываясь ни на человеческие нормы, ни на общественное мнение. Она была частью семьи, частью того дорого, но необъяснимого и не совсем для Гарри понятного, и это в его глазах ставило Гермиону выше любого другого человека. И единственное, что его интересовало в происходящем, - это мнение самой Гермионы. И ничье больше. Вокруг Крама уже собралось несколько кучек школьников, но он этого, казалось, не замечал. Его внимание было приковано к лестнице, которая вела в Башню Гриффиндора. Не особо высокий, но крепкий, нос с горбинкой – он напомнил Гарри хищную птицу, которая точит клюв на ничего не подозревающую жертву. Постаравшись придать лицу более-менее вежливое выражение, Гарри решительно подошел к нему. - Мы можем поговорить? Крам одарил его мрачным взглядом и молча кивнул. Собравшиеся вокруг школьники разочарованно вздохнули, когда они оба, не сговариваясь, двинулись к выходу. Декабрьский морозец заточенными коготками царапал легкие, колючками забирался за шиворот мантии, но был не в силах охладить накалившуюся обстановку. Гарри приспустил ментальные щиты, поморщившись от эха эмоций, смешавшихся как будто где-то над головой. Сам он ничего толком не ощущал, и эти эмоции проходили сквозь его сознание, создавая странную двойственность восприятия: его собственная ярость, острыми льдинками рассыпавшаяся внутри, омывалась целым морем, в котором были теплые течения радости и счастья и опасные воронки презрения и себялюбия… Крам был настроен враждебно, и Гарри мысленно укорил себя за невнимательность: стоило пересилить себя и хотя бы время от времени сканировать общий эмоциональный фон. Это до тошнотворности неприятно, но все ж таки не смертельно. - Не хочу показаться грубым, но если ты хотя бы подумаешь что-то дурное о Гермионе, я вызову тебя на дуэль, - ровно сказал Гарри, стараясь не сорваться на рычание. Поймав недоверчиво-презрительный взгляд, добавил: - Дуэль на мечах. Мельком он подумал, что со стороны выглядит, наверно, очень нелепо. Не четырнадцатилетнему сопляку угрожать совершеннолетнему волшебнику. Но эти человеческие предрассудки ничуть не смущали его: он человеком не был точно. Крам со злой горечью ухмыльнулся: - А если ей не нужна твоя защита? У Виктора обнаружился ментальный блок – не особо сильный, но топорную попытку легилименции в исполнении неуча вроде Гарри засек бы сразу. Чтение мыслей, к сожалению, отпадало… - Что значит – не нужна? – резко уставился на Крама Гарри немигающим, как у змеи, взглядом. - Если она захочет кого-то другого? Не тебя? Гарри несколько мгновений молчал, осмысливая не столько сами слова, сколько вложенные в них чувства: и бессильную злость, и беспросветную тоску, и спрятанное где-то глубоко внутри трепетное обожание – и еще бездну всего, отчего у Гарри голова пошла кругом. - Гермиона может выбрать кого угодно, я ей не указ, - ответил он, снова прячась за ментальными щитами. От обилия чужих, да еще и слишком ярких эмоций стало дурно. - Значит, ты разрешаешь?.. – с мрачной насмешливостью уточнил Крам. Он одновременно и разозлился, и успокоился, и это сбивало Гарри с толку. - Я бы никогда не оскорбил Гермиону своими разрешениями или неразрешениями! – резко ответил он. – Просто чтобы ты знал: она не одна… Окончание фразы, уже скатывающейся к очередной угрозе, осталось невысказанным. - Да. Ты всегда рядом с ней. – Нечто, идентифицированное Гарри как зависть, стало ярче и ощутимей. - Потому что она мне как сестра, - тихо, но весомо ответил Гарри. – И я беспокоюсь о ней. - Это хорошо, - снова кивнул Крам. Они замолчали, почему-то не спеша расходиться. Недоверчивость Крама рассеивалась, и Гарри поймал себя на том, что незаметно даже для себя снова воздействовал на окружающих. Стоит быть с этим поаккуратнее: опытные менталисты вроде Снейпа или Дамблдора не только распознают подобное, но и с легкостью отразят. - Херм-и-оунина очень честная, - наконец произнес Виктор. - Да, - осторожно подтвердил Гарри. - И справедливая. - Да… - Ты ведь знаешь, что будут драконы, - неожиданно выдал Крам. – Скажи об этом другим. Это будет честно. - А… - Мне не поверят, - ровно ответил Крам, не дослушав вопроса. – Но тебе – поверят. Гарри несколько растерялся и даже немного смутился. Выходит, зря он так плохо думал о Краме. - Я уже сказал, - негромко ответил он. – Дело в том, что я видел директора Каркарова возле загона с драконами в Запретном Лесу. Виктор улыбнулся краешком губ: - Начинаю понимать, почему Херм-и-оунина всегда рядом с тобой.

***

- …А если воспользоваться катапультой или другим метательным устройством? – предложила Гермиона, в задумчивости прикусив губу. Гарри покачал головой: - Не пойдет: пока зелье пройдет по пищеводу и впитается в кровь, должно пройти не менее двух минут. Слишком долго. Гермиона устало вздохнул, Рон поддержал ее еще более тяжелым вздохом, Невилл растерянно пожал плечами. Они уже второй час сидели в комнатах Гарри и в четыре головы пытались придумать способ усыпить дракона. Зелье, конечно, подействует, но дракон наверняка успеет поджарить Гарри до хрустящей корочки за эти две минуты. - А если… - встрепенулся Рон, но тут же сник: - Не, не подействует… Гермиона закатила глаза. - Может, все-таки озвучишь свою мысль? Сейчас каждая идея на счету. Уши у Рона отчаянно покраснели, но он ответил твердым голосом: - Я подумал… а, может, его, ну… мечом? - Что - мечом? – выразил общее непонимание Невилл. - Мечом Гриффиндора шкуру распороть? – пояснил Рон, растеряв львиную доли уверенности в собственной идее. – Чарли говорил, что у драконов очень нежная шкура под глоткой и на брюхе… Стрелы и всякие там арбалеты, конечно, не возьмут, но меч – это другое дело! Невилл посмотрел на Гарри, тот – на Гермиону, а она еще больше нахмурилась, размышляя. - Сама идея, конечно, здравая, но, боюсь, под брюхо дракона не полезет даже самоубийца, - с сожалением сказала она и тряхнула головой. Волосы растрепались еще больше, и она раздраженно заправила их за уши, чтобы не отвлекали. Рон нахохлился на диванчике, став похожим на встрепанного воробья. - Тогда не знаю! – буркнул он, насупившись. - Может, стоит подумать над каким-нибудь отвлекающим маневром? – неуверенно предложил Невилл. – Две минуты все-таки не так уж и много. А Гарри мог бы на метле полетать… ой… - смутился он, вспомнив, что Гарри – «сквиб». Гермиона украдкой переглянулась с Гарри: сама она не раз предлагала прекратить этот глупый спектакль и взяться за ум. Но Гарри, как частенько с ним бывало, уперся и ни в какую не хотел в открытую использовать магию. Гермиона сердито вздохнула: временами он бывал упрямым до глупости! - Вот если бы были такие арбалетные болты, чтобы даже листы железа пробивали! – мечтательно протянул Рон. Гермиона встрепенулась. - Положим, нечто такое есть. И что тогда? - Ну как… тогда можно было бы пробить шкуру под глоткой – и зелье бы попало сразу в кровь. Гермиона издала сдавленное восторженное восклицание и зашелестела страницами толстенной книги, которая лежала у нее на коленях. - Что ты ищешь? – спросил Гарри. - Хочу кое-что уточнить, - рассеянно ответила Гермиона. – Здесь есть выдержки из исследования профессора Дамблдора… - Это о способах использования драконьей крови, что ли? – припомнил Рон надпись на карточке из-под шоколадной лягушки. - Именно! Вот, слушайте: «Кровь драконов обладает огромной волшебной силой, но работать с нею следует исключительно осторожно, потому что кровь эта очень токсична. Кровь многих пород драконов, как, например, Китайского Огненного Шара, содержит в себе частицы первозданного Огня, что расплавляет и разъедает даже зачарованную сталь…» - она перевела дух и пояснила: - Профессор Снейп и Гарри рассчитали приблизительную дозировку: для усыпления дракона на три минуты потребуется всего около одной десятой унции. А они с легкостью вместятся в пулю. - Во что? – хором переспросили Рон с Невиллом. Гарри ошарашенно молчал, в очередной раз дивясь многогранности мышления Гермионы. Ему самому и в голову не могло прийти использовать нечто настолько маггловское, хотя Дадли каждое лето трепался о всяких стрелялках. - Пуля – это снаряд стрелкового оружия магглов, - четко объяснила Гермиона. – Они бывают разных видов, и я уверена, что найдется пуля, которая сможет пробить шкуру дракона. Во всяком случае, есть такие, что пробивают железные листы. Потом пуля растворится в крови дракона, и зелье попадет в мозг в течение всего десятка или двух секунд! - Папа будет в восторге… - пробормотал Рон. Гермиона бросила на него сердитый взгляд. - Вообще-то, Рональд, для приобретения такого оружия требуется специальное разрешение! И я не уверена, что Гарри сможет достать его. Но это был бы наилучший выход, - вздохнула она. Гарри вспомнился летающий мотоцикл, который, как выяснилось, принадлежал не Хагриду, а его крестному. - Сириус достанет, - без колебаний заявил он. – Он в молодости увлекался всякими маггловскими штучками и, думаю, увлекается до сих пор… - Эй, а если приказать дракону на парселтанге? – перебил его Рон, вновь засияв энтузиазмом. – Он наверняка поймет и послушается! - Вряд ли, - покачал головой Гарри. – Драконы – это не ящерицы-переростки. Чтобы с ними говорить, надо принадлежать Огню. «А лучше – быть демоном», - уточнил он про себя. - Даже если Сириус сумеет достать пистолет, нужны еще пули, - напомнила Гермиона. Она заложила страничку листком пергамента и отложила книгу на столик, где уже высилось несколько внушительных стопок. – Честно говоря, я никогда не интересовалась этим, поэтому не уверена, что пулю можно будет начинить зельем. - Эй, это же волшебный мир! – воскликнул Рон, взмахивая руками. – Конечно, здесь это должно быть возможно! Как выяснилось на следующий же день, Рон был прав. Во всяком случае, Сириус, примчавшийся аккурат к обеденному перерыву (Гарри еле уговорил его не приходить прямо с утра), клятвенно пообещал достать и оружие, и патроны к нему. На вопрос, как он это провернет, Сириус только загадочно улыбался и блестел синими глазами, но был нем, как могила. Гарри про себя малодушно порадовался, что Ремус не пришел: уж он-то точно заметил бы такое подозрительно безэмоциональное состояние и начал бы расспрашивать. Врать ему Гарри не хотел ни под каким предлогом, но и внятно объяснить причины подобного не смог бы. Целая неделя пролетела как одно мгновение. И это была, наверно, самая тихая неделя с начала учебного года: Золотое Трио снова сплотилось (и, как казалось многим, вот-вот готово было разрастись до квартета), на ехидные замечания и насмешки Гарри совершенно не реагировал, что исключительно положительно сказалось как на баллах Гриффиндора, так и на нервах МакГонагалл и Снейпа, да и незабвенная Рита Скитер притихла – видимо, в ожидании первого испытания. Сириус сдержал слово и принес аж целую винтовку. В стрелковом оружии Гарри совершенно не разбирался и в восторжнной тираде крестного о «беретте… М82… 55 бронебойный…» ничего толком и не понял. Уточнил лишь, точно ли зелье внутри пули, и под чутким руководством Сириуса тренировался в стрельбе в Выручай-комнате. Пули, конечно же, для этого Сириус принес самые обычные. Сириус с сомнением посмотрел на Гарри: тот хоть и поправился, по-прежнему был худощавым, а винтовка весила немало. Однако Гарри, к немалому удивлению крестного, не только не уронил винтовку, но и с легкостью поднял ее, как будто она весила не больше пушинки. Сириусу вспомнилось, что Ремус тоже иногда развлекался, поднимая что-нибудь тяжелое на глазах тех, кто не был в курсе его «маленькой мохнатой проблемы», но он отмахнулся от этой мысли, точно от назойливой мухи. Гарри был для него особенным. Гермиона вздохнула чуть свободнее, когда проблема с драконом нашла свое решение. Резко бьющий по ушам звук выстрелов и почти по-детски восторженные крики мальчишек и Сириуса быстро выгнали ее из Выручай-комнаты, и она снова оккупировала библиотеку. Немного удручало, что туда опять пришел Виктор Крам, а вслед за ним и стайки поклонниц, которые своей бестолковой суетой отвлекали всех, кто хотел в библиотеке спокойно позаниматься. Наконец мадам Пинс не выдержала и выгнала нахальных девиц – к вящему удовольствию Гермионы. Теперь можно было с чувством, с толком, с расстановкой прочитать старинные книги – возможно, и в самом деле удастся найти что-нибудь о происхождении домовых эльфов. Или даже о способе искоренить этот возмутительный пережиток прошлого – институт рабства! Однако ее надеждам не суждено было сбыться: глаз зацепился за размытое упоминание упоминания… И Гермиона с жадной любознательностью погрузилась в смутные размышления автора о природе волшебных существ. Время от времени автор сбивался на старинные легенды о великой Империи, которая славилась своей армией, состоявшей не только из волшебников, но и из представителей волшебных рас, и бывшей истинно непобедимой. Однако у величия оказалась и иная, неприглядная сторона: огромные жертвы… Гермиона с трудом сглотнула и трясущимися руками перелистнула ветхие от времени страницы. Торопливо, но при этом предельно внимательно прочитала довольно вольные пересказы об экспериментах, что ставили волшебники уже во времена нашей эпохи… За этой книгой последовала другая, третья, пятая… И с каждой прочитанной строчкой Гермиона все больше бледнела. Красивая сказка о древней Империи при ближайшем рассмотрении оказалась вовсе не детской страшилкой…