Империя Семи Небес

Весь следующий день Гарри не мог спокойно усидеть на месте, то и дело поглядывая за окно: время шло так мучительно медленно! И звон колокола, возвестившего о полудне, был самым желанным звуком. Уплетая за обе щеки, Гарри все-таки оглядывался украдкой на преподавательский стол: Снейп, как и всегда, был мрачен и невозмутим. Он на Гарри совсем не смотрел, будто забыл, что сам же велел прийти этим вечером в класс Зелий. Рон рядом с Гарри мечтательно вздыхал, глядя на стол Рейвенкло. Гермиона демонстративно не обращала на это внимания. А вот Гарри, проследив за взглядом друга, увидел, что тот снова любуется Флер. Сама она была совершенно равнодушна ко всем этим восхищенным взглядам и вздохам: видимо, подобное ей уже претило. Она благосклонно улыбнулась Гарри, вызвав этим ажиотаж среди гриффиндорцев: каждому казалось, что она улыбалась именно ему. Гарри ответил веселой усмешкой. Флер вызывала симпатию и, сказать по правде, ему немало льстило, что именно он будет сопровождать ее на Бал.

***

Класс Зелий всегда производил на Гарри угнетающее впечатление - главным образом потому, что царствовал в нем ненавистный Снейп. Однако даже теперь, когда Снейп перестал быть ненавистным, а окончательно перешел в разряд «своих», кабинет Зелий оставался для Гарри едва ли не самым постылым местом во всем Хогвартсе. Выставленные ровненькими рядами колбы с ингредиентами и готовыми зельями вызывали отвращение, черные закопченные котлы воскрешали в памяти бесконечные унылые отработки, даже стены, казалось, давили. Однако в этот раз все неприятные впечатления перебивало нервозное предвкушение. Гарри гадал, чему может учить его Снейп. Боевой магии? Хотелось бы, но вряд ли: Снейп не из тех, кто бросается в омут с головой. Возможно, упор будет на Ментальные Искусства? Гарри, говоря по правде, не помешало бы разобраться в перепутанном клубке самых разных воздействий – от атакующих до защитных. Или, быть может, Снейп расскажет о Магии Крови? Она, конечно, под запретом, но какие же это вампиры без крови? Под пристальным взглядом Снейпа Гарри сел за первую парту и всем своим видом выражал желание внимать. - Магия волшебных существ разительно отличается от той, что практикуют волшебники, - размеренно начал Снейп. – Она не лучше и не хуже, она просто другая. Каждая раса практикует свою, особенную магию. Потомки от смешанных браков имеют, как правило, склонность к какому-то одному типу магии. Гораздо реже – сразу к двум родительским. В этом случае некоторые способности теряются, поскольку ни одно существо не может совмещать в себе несовместимое. – Глаза Снейпа сверкнули темным огнем, и он продолжил оживленнее: - В вашем случае, я подозреваю, все еще более запутанно. Уверен, вы выяснили, что от участи стать вампиром или оборотнем вас избавило некое наследие. – Гарри кивнул. – Ваша магия высвободила все скрытые резервы, но и сама изменилась, перестала быть человеческой. Подозреваю, вы не можете колдовать волшебной палочкой? - Да, сэр, - снова кивнул Гарри. – Она не проводит магию. – Поймав заинтересованный взгляд, он добавил без особой уверенности: - Волшебного ядра как такового нет, а палочка, видимо, не в состоянии собрать рассредоточенную по всему телу магию. - Как ни удивительно, вы правы, - хмыкнул Снейп. – Магия волшебных существ, как правило, сосредоточена в ядре, но в то же время свободно циркулирует по телу подобно крови. - Звучит так, как будто магическое ядро – это сердце, - поежился Гарри. - Образно говоря, так и есть, - спокойно подтвердил Снейп. – Однако в отсутствии подобного «сердца» есть и преимущества… Но мы отвлеклись. Я хочу, чтобы вы сейчас продемонстрировали свое колдовство. – Он взмахнул палочкой, трансфигурируя одну парту в крепкий дубовый стол. – Поднимите этот стол в воздух, а потом опустите его, - велел он. Гарри немного расслабился: это было просто. Он сосредоточился, и стол медленно оторвался от пола, несколько секунд провисел в воздухе и так же медленно вернулся на прежнее место. Гарри обернулся к Снейпу, ожидая его реакции. - Теперь поднимите его в воздух и одновременно примените Бомбарду, но так, чтобы взорвалась только одна ножка. Гарри снова легко поднял стол в воздух, но тут у него возникли затруднения. Все заклинания, что он отрабатывал под чутким руководством Морт… Волдеморта, были, как правило, рассчитаны на то, чтобы обезвредить противника, и особого изящества там не требовалось. Можно было не глядя разбрасываться сырой силой, следя лишь за тем, чтобы не довести себя до истощения. А вот аккуратно взорвать только одну ножку стола, не повредив при этом другие три, это уже задачка посложнее… Гарри сосредоточенно нахмурился. Магия горячими ручейками стекалась к кончикам пальцев, готовая вот-вот сорваться лучом или россыпью искр… Но он никак не мог рассчитать силу… - Поттер, я не собираюсь ждать целый вечер, - напомнил о себе Снейп. Гарри повел рукой, по привычке имитируя движение волшебной палочкой… Но с силой заклинания явно переборщил: взорвалась не одна ножка, а все четыре, да еще и столешница треснула прямо посередине. - Репаро. – Столик стал как новенький. – Как я и думал, у вас проблемы с точностью, - невозмутимо продолжил Снейп. – Такое бывает после стрессовых ситуаций, когда волшебник высвобождает часть скрытого резерва. - Это можно как-то исправить? Сэр? – спросил Гарри, немало удивленный доходчивостью объяснений. Обычно Снейп терял терпение после первого же вопроса. - Самоконтроль и практика, - коротко ответил профессор. Он кивнул на стол: - Практику начинайте прямо сейчас. Гарри вздохнул: это было вовсе не настолько интересно, как он ожидал. Рассчитать нужно количество силы никак не получалось. Гарри пробовал представить себе магию в виде многих и многих литров воды, но эта «вода» постоянно расплескивалась, обращая многострадальный столик то в щепки, которые разлетались во все стороны, а то и вовсе в головешки. Снейп молча восстанавливал его после каждой неудачной попытки, но эта непривычная молчаливость только нервировала Гарри. Уж лучше бы Снейп ругался и плевался ядом, как обычно, лишь бы не это давящее молчание, в котором маячил мрачный призрак разочарования. БА-БАХ!!! Столик снова разлетелся в щепки, которые отскочили от наколдованного Снейпом защитного контура. - Поттер! Гарри быстро обернулся и увидел, что в него летит пронзительно-алый луч Ступефая. Время словно замедлилось… Короткая вспышка в голове – и луч рассыпался кроваво-красными брызгами о мерцающую гладь щита. - Интересный эффект, - задумчиво произнес Снейп. - Почему? – поинтересовался Гарри. Щит, вспыхнув, погас, растворился. - Видите ли, Поттер, - непривычно обстоятельно начал объяснять Снейп, - сейчас вы наколдовали щит, вложив в него количество силы, необходимое для отражения атаки, но при этом достаточно малое, чтобы не причинить мне вреда отдачей. Полагаю, это и есть результат ваших «тренировок», - он чуть скривился. – Заметьте, Поттер, я не спрашиваю, кто обучал вас боевой магии. Но считаю своим долгом указать вам, что ваш наставник, - он выделил слово интонацией, - озаботился в первую очередь вашей и своей собственной безопасностью. У вас на уровне рефлексов выработался принцип «не причинить вреда». Думаю, вам стоит проанализировать свои ощущения при колдовстве и уже на этой основе переходить к практике. - Как скажете, профессор, - безропотно согласился Гарри. – Но я, если честно, не вижу связи между… м… рефлексами и колдовством вообще. Снейп устало вздохнул. - Поттер, вы очень точно рассчитываете силу заклинания, когда речь идет о причинении вреда учителю. Конкретно сейчас – мне. Но этот посыл не сознательный, а интуитивный. В случае же колдовства вообще вы озабочены конечным результатом, и вам не важно, какие потери при этом будут понесены. Цель была достигнута – ножка стола взорвалась… - Но при этом я задел и лишнее, - раздосадованно закончил за него Гарри. - Именно, - кивнул Снейп. – В целом я не стал бы заострять на этом ваше внимание, однако привычка задевать лишнее может стать помехой при изучении исконно вампирской магии. – На лице Гарри проступило радостное удивление, и уголки губ Снейпа приподнялись в слабом намеке на улыбку. – Разумеется, я постараюсь вдолбить в вашу пустую голову элементы магии вампиров. - А что конкретно это будет? – загорелся Гарри. Снейп раздраженно вздохнул: - Очевидно, то, что не вызовет у вас затруднений. Вы изучали Руны? – без перехода спросил он. - Э… нет, - пробормотал Гарри. Губы Снейпа сложились в презрительную усмешку. - Должно быть, Поттер, вы весьма… плодотворно провели прошедшие три месяца. Позвольте же узнать, чем вы занимались, что до сих пор пребываете в столь жалком состоянии? Гарри сердито сверкнул глазами. - Я тренировался, сэр. Совершенствовал навыки самоконтроля. - Это все? – издевательски уточнил Снейп, выгибая бровь. Руки он снова сложил на груди, и Гарри как-то резко стало неуютно. - Еще я тренировался искусству владения мечом, - отрезал Гарри, не желая вдаваться в подробности. - Весьма полезное умение, - непонятно было, то ли Снейп издевается, то ли и вправду одобряет. – Однако вы по-прежнему далеки от соблюдения дисциплины. Гарри раздосадованно промолчал. Упоминать о Волдеморте в голове и о том, что с дисциплиной у него все в порядке, он не собирался. - Что ж, Поттер, я ожидал от вас большего, - подвел итог Снейп. – Однако меня не оставляет надежда, что вы наконец-то возьметесь за ум и не будете отнимать мое время понапрасну. Вы завтра же объявите своему декану о желании начать изучать Древние Руны и Нумерологию. Директор и так дал вам чрезмерно много времени на то, чтобы разобраться с ситуацией. Гарри уставился на него немигающим взглядом. - Вы считаете, что Дамблдор знал с самого начала? – спросил он с расстановкой. Снейп поморщился и ответил таким тоном, словно повторял это уже в двадцать пятый раз: - Директор Дамблдор, к вашему сведению, имеет огромный жизненный опыт. И если не знал наверняка, то определенно догадывался о вашем состоянии. - Однако он снова отправил меня к магглам! – воскликнул Гарри. – И даже ничего не сказал! - И это вам навредило? – задал провокационный вопрос Снейп. - Нет, но… «Но даже помогло», - неохотно продолжил он про себя. Снейп, видя столь говорящую смену эмоций на лице Гарри, усмехнулся: - Полагаю, дальнейшие пояснения излишни. Возвращался к себе Гарри с квадратной от раздумий головой. Дамблдор знал… но о чем именно? О том ли, что Гарри не стал сквибом, а просто изменился? Или о том, что он был Огненным Королем? От этой мысли неприятный холодок пробежал по позвоночнику. Ведь если Дамблдор знал об этом, то он намеренно стравливал двух Небесных Королей! Но зачем?! Гарри застыл перед окном, невидящим взглядом смотря на сияющий в небе полумесяц. Дамблдор не мог не знать, что Волдеморт и Гарри не смогут убить друг друга. Как не мог не знать и о том, что Волдеморт – Владыка Вод. Себя Гарри идиотом не считал, но раз он понял, кто такой Волдеморт, то Дамблдор и подавно должен был знать об этом! Выходит, он нарочно?.. И с Философским Камнем, и с Тайной Комнатой… А если он не знал, что Гарри – Огненный Король? Ведь до памятного Белтайна ничего не говорило в пользу этого. Да Гарри вообще не знал ни о каких Небесных Королях! И сам Волдеморт вряд ли стал бы нападать на того, кто с ним так крепко связан. А чтобы обхитрить Волдеморта, Дамблдору пришлось бы приложить немало усилий… Так что вариант с намеренным вредительством Гарри казался все менее и менее правдоподобным. А вот вариант, что они оба: и директор, и Волдеморт – просто-напросто не знали о том, кто Король Огня, наоборот, становился в его глазах все более вероятным. Но зачем тогда Волдеморт вообще пришел в Годрикову лощину? Ведь Гарри был уверен из-за Омута Памяти: не родители были целью, а он сам. Почему?..

***

Выручай-комната произвела на Флер неизгладимое впечатление. - Это восхитительно, Арри! – восторженно восклицала она, озираясь по сторонам. Для занятий танцами Комната предоставила просторную деревянную площадку, чем-то напомнившую Гарри тренировочный зал мастера Хино. Тот же во всех отношениях удобный минимализм, все пронизано светом и наполнено свежим, чистым воздухом… Гарри внезапно ощутил острый укол тоски: порой очень хотелось спросить совета… или получить его даже безо всякой просьбы: мастер Хино всегда знал, когда стоит помочь, а когда лучше не бередить душу. - Я всь'егда считала Шаг'мбатон жемчужиной волшебной аг'хитекту'гы, но 'Огватс погажает меня снова и снова! – продолжала Флер восхищенно. Она провела рукой по светлым стенам, напомнив Гарри его собственную реакцию, когда он впервые побывал здесь. А ведь открыл для него эту Комнату Волдеморт… Зачем? Гарри одновременно и хотел, и не хотел верить в то, что он не солгал тогда… Что он действительно заботился – пусть даже в своей, несколько непонятной и временами даже извращенной манере, но – заботился. - Хогвартс не просто школа, - вскользь заметил Гарри. - О да, я слишала, что 'Огватс был воздвигнут Небесными Королями, - кивнула Флер. – Но я всегда считала это очегедной легендой. - Мне начинает казаться, что даже чересчур много легенд оказываются правдой, - невесело ответил Гарри. - Я думаю, напгасно, - мимолетно улыбнулась Флер. – Погою легенды – это все, что осталось от дгевности… Начнем? – предложила она, напомнив Гарри цель их визита в Выручай-комнату. - Да, конечно, - кивнул он. - Святочный Бал откг’ывается вальсом… - начала Флер с таким энтузиазмом, что у Гарри мелькнула малодушная мыслишка сбежать, пока не поздно. Однако Флер, при всей кажущейся хрупкости и женственности, оказалась весьма хваткой леди. За первым вальсом последовал другой, третий… Мелодия лилась со всех сторон, в голове шел непрестанный отсчет: раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три… - У тебя получается превосходно для того, кто не умеет танцевать, - заметила Флер, улыбаясь. - Говорят, у меня неплохая заучиваемость движений, - с усмешкой ответил Гарри. - О, должно быть, у тебя в предках выдающийся представитель волшебных народов, - тут же сделала вывод Флер. Гарри улыбнулся шире: - Почему ты так думаешь? - Люди нечасто бывают столь ловкими… будто воздушными. - И кто, по-твоему, может быть у меня в предках? Флер рассмеялась серебристым смехом: - Ах, Арри, я не могу знать! Я слышала, что ты очь'ень необычный… и теперь убедилась в этом. - В самом деле? – он вежливо улыбнулся, не совсем понимая, что она имеет в виду. Раз-два-три, раз-два-три… - Это потому, что на меня не действуют чары вейл? Флер раздраженно повела плечом, чуть порозовев. - И это тоже… Хотя больше всего тебя отличает отношение к волшебным расам. Очень… правильное отношение. Правильное – потому что оно словно отражает суть дгевних законов. - Между прочим, ты обещала рассказать мне о волшебных расах, - напомнил Гарри, уходя от скользкой темы. - Разумеется, я помню, - улыбнулась Флер. Музыка стихла, и они остановились. – Что именно ты хочешь узнать, Арри? - Я бы хотел узнать о демонах. Флер рассеянно тряхнула головой, откидывая назад серебряную волну волос. - Демоны – любимые дети Огня, - задумчиво начала она. – В их жилах течет Пламя, а в желтых глазах отражается само Солнце… - Желтых? – тут же переспросил Гарри. - Да, - Флер внимательно посмотрела на него, словно раздумывая, продолжать или не стоит. – Глаза демонов бывают всех оттенков желтого. И чем ближе их цвет к цвету расплавленного золота, тем демон сильнее, тем выше стоит он в иерархии себе подобных… Демоны признают лишь силу, и величайшая ценность для них – верность и преданность. Флер плавно повела рукой, и одна из стен превратилась в огромную картину, на которой была запечатлена сцена битвы: удивительные существа, похожие на людей, но в то же время разительно отличающиеся от них, сражались с тенями, сгустками тьмы… Огонь, изображенный на картине, будто бы икрился и трепетал, словно настоящий… - По легендам, когда пала Атлантида, демоны остались с Императором, дабы Огнем изничтожить тела погибших и тем самым не дать врагу подчинить их себе, - тихо говорила Флер, повторяя чей-то проникновенный рассказ. И Гарри, словно завороженный, смотрел на картину. Перед глазами было уже не статичное изображение, а до боли яркие, настоящие видения: разрушенный город, руины, воском плавящиеся в огне… И тела защитников, испаряющиеся в священном Пламени. Демоны, подобные людям, но в то же время совершенно иные сутью, изгоняли темные тени неприятелей… А ослабев, сжигали сами себя, лишь бы не оставлять врагу свои тела… - Говорят, то была величайшая битва… - благоговейным шепотом продолжала Флер, тоже неотрывно глядя на картину. – Потери были неисчислимы, целая раса оказалась уничтожена… Но этой ценой Император спас многих и многих других – волшебников, магглов, волшебных существ… Но самое главное, что Небесные Короли отстояли легендарные Врата, что запечатаны с начала времен… - Что это за врата? – тихо спросил Гарри. - Врата, что нельзя открывать… Врата на Грань. Картина растворилась, и стена снова стала обычной стеной. Пламя факелов спало, и очарование событий древности отступило, притаилось в трепещущих тенях. Гарри повернулся к Флер, внимательно глядя на нее. - Значит, все желтоглазые – демоны? – спросил он. - Не обязательно, - улыбнулась Флер. – У оборотней глаза янтарные. У импов пронзительно-желтые… Не проводишь меня, я еще не совсем освоилась с коридорами? - Да, конечно, - Гарри помог ей накинуть теплую мантию, а свою натягивал уже на ходу, с неудовольствием отметив, что одежда, заказанная ему в сентябре предусмотрительной Гермионой, стала мала. - Значит, только по цвету глаз нельзя отличить демона от другого существа, - невесело подытожил Гарри, пока они спускались по лестницам. - Не думаю, что даже в 'Огватсе можно встретить того, чья раса исчезла с лица этого мира много столетий назад, - утешительно улыбнулась Флер. – И лучше вовсе не искать таких встреч… Никогда не знаешь, какую форму могут принять импы, чтобы заворожить свою жертву. - Звучит жутковато, - усмехнулся Гарри, плотнее запахивая мантию. Ему заранее было холодно. Флер таинственно промолчала, и от этого озноб почему-то стал сильнее. Возвращался Гарри в расстроенных чувствах. Взбудораженное воображение рисовало картины пылающего города, навязчивые видения не желали отступать, и в завываниях ветра чудились чьи-то предсмертные стоны, полные нестерпимой муки. Гарри раздраженно скинул мантию на кресло и устроился перед окном, глядя на поднимающуюся серебряную луну. Глубоко вздохнул, привычно уже очищая сознание. Мыслей было чересчур много, чересчур много впечатлений, хотелось хоть немного отрешиться от реальности, от мельтешащих перед глазами образов, наполненных огнем и смертью. …В вышине проплывали облака, возле лица колыхалась разогретая солнцем трава. Умиротворенно, Гарри вздохнул глубоко-глубоко. В нос проник какой-то приторно-сладкий запах, от которого невыносимо захотелось чихать. Картинка леса поплыла, полянка будто все расширялась и расширялась, пока, наконец, до горизонта не протянулся сочно-зеленый луг, в которой буйно разрастались какие-то снежно-белые цветы, отдаленно похожие на маки. От тяжелого, удушающего запаха голова Гарри закружилась, перед глазами небо и безбрежный цветочный океан несколько раз поменялись местами и в конце концов слились в до боли яркие бесформенные пятна… - Что происходит? – растерянно спросил Гарри. Собственный голос казался ему искаженным, звенящим и очень далеким: как будто этот вопрос задали где-то на другом конце света… - Что происходит?! – выкрикнул он. «…Одит… одит… один…» - издевательски откликнулось цветочное поле. Белые, кислотно-зеленые и невыносимо голубые пятна плыли перед глазами. В поисках опоры руки Гарри цеплялись за жесткие стебли, которые рассекали кожу… и к какофонии красок добавлялись россыпи карминных искр. - Профессор Снейп! – отчаянно позвал Гарри. – Профессор Снейп!!! «Эйп… эйп… нет…» - затихало вдали. В какой-то момент показалось, что земли под ногами нет, что, куда ни посмотри: и справа, и слева, и над головой, и внизу – везде кружатся в безумном вихре цветовые пятна. И нет уже ни неба, ни поля, только сводящее с ума буйство красок, заполнивших собою все вокруг. И Гарри как будто улетал, его словно засасывало куда-то вверх, где цвета сливались в ослепительно белоснежное сияние… Совершенно пустое, где нет ничего и никого… Не было стеблей под руками, чтобы зацепиться за них, не было земли под ногами, на которую можно было бы упасть… Ничего не было… и не было никого, кто мог бы прийти на помощь… - Ремус! Сириус! Гермиона!.. Мортимер!!! «Мер… мер… море…» - зазвенело вокруг. Ядовито-зеленые пятна голубели и темнели… Белые пятна будто обращались в пушистые кучевые облака, которые почему-то оказались внизу… И Гарри полетел вниз, к зеленоватой синеве, располосанной белыми росчерками… Но эти росчерки – это вовсе не облака, это пышные пенные шапки на гребнях бурных волн… И алые искры – это уже не пролитая кровь… Это огненные всполохи в темных глазах… - Мортимер?.. – не то вздох, не то всхлип. - Я здесь, Гар-р-ри… Это «р-р-р» такое раскатистое, что дрожь пробирает… И не море вокруг, не вода, а обычный прохладный воздух… И живительное тепло чужих рук на щеках… И темные глаза с багровыми искрами совсем близко… Горячее дыхание согрело посиневшие губы – почти поцелуй… Безумный контраст ледяного волшебства и настоящего человеческого тепла… Не соображая, что делает, Гарри запрокинул голову, касаясь твердых, горячих губ своими… Ему показалось, что он услышал хриплый торжествующий смешок, но туман заполнил сознание, мешая думать… Все, что Гарри мог, это ощущать чужое тепло рядом с собой, тонуть в океане холодного зеленовато-синего цвета, бывшего волшебством Волдеморта, и медленно сходить с ума от невесомых прикосновений… - …Поттер! Очнись же, чтоб тебя… Поттер!!! От хлесткой пощечины голова Гарри метнулась вправо, а из глаз посыпались искры. Он резко сел, совершенно не понимая, где находится. - Узнаешь меня? – Снейп тряхнул его за плечи. – Узнаешь, Поттер?! Гарри кивнул, все еще пребывая в прострации. Снейп вздохнул с облегчением. - Что происходит? – спросил Гарри, по-прежнему сидя на полу и хватая воздух ртом. Снейп хмыкнул, вставая. - Полагаю, уже все закончилось, - ответил он в своей обычной язвительной манере. Гарри поднялся следом за ним, поежившись от холодного ветра, что задувал в распахнутое окно. – Вы надышались воскурениями Аллюцинатио, - он кивнул на столик, на котором лежала залитая водой толстая красная свеча. - А что это такое? – опасливо поинтересовался Гарри, закрывая окно. Голова гудела, думалось с трудом. Снейп окинул его раздраженным взглядом. - Вам следует хотя бы иногда интересоваться чем-то кроме квиддича и полночных прогулок, - презрительно бросил он. – Я упоминал об этом зелье в начале вашего третьего курса. Запрещенное, относится к разряду галлюциногенных. Побочный эффект – повышенная внушаемость в первые два часа после принятия зелья. Кому настолько необходимо ваше подчинение, что он сумел раздобыть эту свечу? – требовательно спросил Снейп. Он мрачно проследил за Гарри, который плюхнулся в кресло, и сам сел в соседнее. Гарри заметил, что пальцы у Снейпа мелко подрагивали от напряжения. - Возможно, Краучу? - апатично предположил он, силясь изгнать из головы противный тонюсенький звон. - Поттер, Бартемиуса Крауча не было в Хогвартсе со дня первого испытания! – раздраженно указал ему Снейп. - Не тот Крауч, который работает в Министерстве, а тот, который притворяется Грюмом. – Заметив на лице Снейпа явный скепсис, он неподдельно удивился: - Вы что, и в самом деле не знали? - Откуда я мог бы узнать об этом? – тихо, почти ласково произнес Снейп. - Дамблдор знает, - невпопад ответил Гарри. - По-вашему, директор делится со мной своими открытиями?! – рявкнул Снейп. В мгновение ока он оказался перед Гарри и угрожающе навис над ним, уперев руки в подлокотники кресла. Досада и раздражение плескались в черных озерах глаз. – Почему вы не сказали мне об этом раньше?! - А что бы вы сделали? – устало вздохнул Гарри. Взгляд его упал на левую руку профессора, где под рукавом мантии пряталась чернильно-черная клякса Темной Метки. Снейп проследил за его взглядом и резко отшатнулся. Непроизвольно потянулся к предплечью и только в последний момент одернул себя. - Однажды Волдеморт вернется. И он наверняка будет очень зол на вас, - продолжал Гарри. По позвоночнику пробежала дрожь, стоило вспомнить ощущение волшебства в Тайной Комнате. Он ни капельки не сомневался, что Темный Лорд, вернув себе плоть – а с ней и былое могущество, - жестоко расправится с теми, кого сочтет предателями. Страшно было представить, что можно сотворить, обладая такой силой… - А Крауч наверняка здесь не по собственной инициативе… да? Снейп ответил ему неприязненным взглядом и сложил руки на груди излюбленным жестом. - Не ожидал от вас таких спокойных рассуждений о возможности возвращения Темного Лорда, - холодно произнес он. – Однако вы правы, - отрывисто добавил Снейп, нервничая. – Рано или поздно он вернется… И снова развяжется война. - Как бы эта война не оказалась хуже той, что отгремела тринадцать лет назад… - неслышно прошептал Гарри. Он неотрывно смотрел на пляшущее в камине пламя, и в диком танце огня ему чудились заживо горящие демоны… - Как вы сюда попали, профессор? – тихо спросил Гарри. В голове немного прояснилось, и замельтешили вопросы. - С помощью домового эльфа, разумеется, - резко ответил Снейп. Взгляд его снова упал на красную свечу, и Снейп почти задохнулся от злости: - Поттер, вам не хватило ума закрыть комнату от посторонних домовиков?!

***

- Мне иногда кажется, что наши профессора совсем не помнят своей молодости! – ворчал Рон. Он с преувеличенно мученическим видом подхватил не особо внушительную стопку книг и отнес их мадам Пинс. Гарри хмыкнул: действительно, до Святочного бала оставалась всего неделя, которую хотелось посвятить отдыху, но профессора упорно задавали столько домашнего задания, что впору было запастись Бодрящим зельем и учиться по ночам. Потому и пришлось потратить все ясное субботнее утро на учебу. - Рон, ты преувеличиваешь, - строго сказала Гермиона. Она поставила последнюю точку в своем эссе и с наслаждением тряхнула кистью: рука устала выводить столько букв. – Бал это, конечно, замечательно, но учеба все же важнее. Да, Гарри? - Угум, - невнятно промычал тот, отрываясь от недописанного эссе – снова длиннее, чем у остальных. – Хотя я был бы не прочь отвязаться от этой писанины! – с чувством добавил он. Гермиона неодобрительно поджала губы: она считала, что Гарри должен учиться колдовать не самостоятельно, а под руководством профессоров. Но он упорно отказывался посвящать кого-то в свою тайну – за исключением Снейпа, разумеется. Гермиона вздохнула и украдкой глянула на сосредоточенно пишущего Гарри: он выглядел как человек, но думал по-другому. Различия были настолько неуловимыми, незначительными, что никто ничего не замечал… Кроме самой Гермионы, которая все свободное время просиживала за книгами, ища ответы на вновь и вновь возникающие вопросы. Легенды и мифы, сказки и предания – одну за одной она прочитывала книги, тщательно анализировала и обдумывала, но все равно не могла понять, кем же стал Гарри. Не просто представитель одной из волшебных рас, а кто-то странный, необычный… опасный. Порой Гермионе казалось, что Гарри стал частью эксперимента какого-нибудь сумасшедшего волшебника, вознамерившегося любой ценой повторить достижения древних атлантов. Но она отбрасывала эти мысли как не выдерживающие никакой критики: разве возможно так точно рассчитать события, чтобы некое наследие, слюна оборотня и кровь вампира сбалансировали друг друга? Нет, такое не под силу даже гению вроде Дамблдора!.. - Гарри, а ты еще не придумал, что делать с этим яйцом? – полушепотом спросил Рон. Он сидел, подперев рукой щеку, и мечтательно глядел в потолок. - Нет, - рассеянно ответил Гарри. Гермиона оторвалась на секунду от своей книги, чтобы посмотреть на него: сосредоточенно перерисовывает руны, понимая, наверняка, едва ли треть. – Оно дико визжит, я не хочу открывать его лишний раз. Очень по ушам бьет. - У тебя ошибка, - указала Гермиона на закорючку, похожую на елочку. – Здесь должна быть руна «солнце». Ты перескочил через строчку. - Гарри, видишь, ты уже устал, даже строчки путаешь! – оживился Рон. Мадам Пинс сердито шикнула на него, и он вынужден был понизить голос: – Идемте уже на обед, я есть хочу! Словно в подтверждение этих слов желудок Рона громко заурчал. Гарри улыбнулся и потянулся: шея затекла от долгого сидения. - Ладно, закончу вечером. Гермиона, ты мне поможешь? Она просияла улыбкой: - Конечно! Я так рада, что ты наконец-то взялся за ум! - Кстати, я хочу отказаться от Прорицаний, - сообщил Гарри, унося книги и свои, и Гермионы. – Надоело слушать предсказания скорой смерти. Трелони все равно… шарлатанка, - с глухой злостью прошипел он. - И тебе понадобилось столько времени, чтобы понять это? – съязвила Гермиона. Гарри открыл дверь, пропуская ее вперед. Рон вышел из библиотеки последним. – А я ведь еще в прошлом году говорила вам обоим, что ее так называемые предсказания – это попадания пальцем в небо! - Эй, я от Прорицаний отказываться не буду, даже если Трелони вообще в них ничего не смыслит! – замахал руками Рон. – Эта стрекоза хотя бы не задает горы домашнего задания, в отличие от вашей Итильен[1]! Гарри, вон, только первый день как начал заниматься, а уже сидит с кипами переводов! - Зато это позволит оберегать свою собственность! – с жаром возразила Гермиона. – Ты только представь, Рон: составить комбинацию рун, наполнить их силой – и на устранение такого препятствия у неприятеля уйдет в разы больше времени, чем на развеивание чар! Рон посмотрел на нее как на умалишенную: - Да ты совсем заучилась! Это же магия крови, за нее в Азкабан сажают! Гермиона досадливо вздохнула: она уже выяснила, что есть лазейки, позволяющие пользоваться этим видом магии и не нарушать при этом закон, но из известных ей волшебников только Гарри, Снейп и Дамблдор могли бы воспользоваться ими. Но Рону об этом знать совершенно необязательно. - Давайте не будем об учебе? – примирительно вмешался Гарри. – И так голова пухнет. - Это не я, это все Гермиона! – тут же открестился Рон. – И вообще, я за то, чтобы совсем не говорить об учебе сегодня! Гарри рассмеялся, а Гермиона сердито тряхнула головой. - Рон, нам в следующем году сдавать экзамены СОВ, если ты забыл! – она в этот момент была похожа на профессора МакГонагалл: такой же строгий, безапелляционный тон, решительность в глазах… не хватало только очков и строгого пучка на затылке. Волосы Гермионы по обыкновению были распущены и уже успели спутаться. Они спустились по лестнице: до Большого Зала оставалось всего два поворота. И один из них вел к слизеринским подземельям. - Кого мы видим – сквиб со свитой! – протянул Малфой. Не будь Гарри уверен, что второй Карты Мародеров не существует, он бы точно решил, что Малфой нарочно их подкараулил. - Наслаждаешься славой, Потти? – продолжал скалиться Драко. За его спиной возвышались молчаливые Крэбб и Гойл. - А ты по-прежнему завидуешь? – резко ответила Гермиона, опередив Гарри. - Малфои… - Не завидуют, мы слышали об этом, - сухо оборвала его Гермиона. – Но это именно зависть, Малфой. Драко зло сощурился: - Мне нечему завидовать! У Поттера нет ни семьи, ни магии. Да он даже не чистокровный! - Но при всем этом он лучше тебя, - снисходительно заметила Гермиона. - Ты… - начал было Драко, выхватывая палочку. Гарри моментально встал перед Гермионой, загораживая ее собой. - Шевельнешься – и пеняй на сссебя! – не скрывая злости, прошипел он. Драко от гнева крепче стиснул свою волшебную палочку. - Грюма здесь нет, защитить тебя некому, - нарочито невозмутимо ответил он. – С чего такая храбрость, Потти? Рон достал палочку, Крэбб и Гойл вытащили свои. Обстановка накалялась. - Гарри… - Гермиона тронула его за руку, надеясь воззвать к здравому смыслу. – Это того не стоит. Пожалуйста. – Она замерла, чувствуя, как сгущается магия вокруг Гарри. Неужели больше никто не замечает этой тяжести, не замечает, что плотину вот-вот прорвет? Ведь Гарри не может держать себя в руках, не может сдерживать свое волшебство… Малфой счастливо оскалился: - Так ты еще и подкаблучник? - Фурункулус! – выкрикнул Рон, нападая первым. - Протего! – моментально среагировал Малфой. – Ешь слизней! - Дантисимус! – проревел одновременно с ним Крэбб. В Рона устремились два совершенно разных проклятия. Гарри, не думая, выставил щит перед другом, чтобы того не задело. - РОН!!! – испуганно дернулась Гермиона, вынырнув из-за спины Гарри. Следующие события случились за какую-то секунду. Рон успел выкрикнуть что-то неразборчивое, ядовито-лиловый луч проклятья Крэбба столкнулся с блекло-желтым, вырвавшимся из его палочки, срикошетил и попал в Гермиону. Проклятье Рона угодило в Гойла, и у того моментально отросли ослиные уши. Проклятье Малфоя растворилось в мерцающем щите перед самым носом Рона. - Гермиона! – Гарри развернулся к ней. Она в ужасе закрыла руками нижнюю часть лица, но он успел заметить, как ее верхние резцы, и без того выступающие, начали расти с чудовищной быстротой. - Фините Инкантатем! – раздался спокойный голос. Гермиона чуть вздрогнула и метнула на приближающегося Снейпа взгляд, в котором смешались отчаяние и беспомощность. Однако она почувствовала себя во сто крат хуже, когда увидела, что Снейп был не один: за ним степенно вышагивал Люциус Малфой. Снейп обвел раздраженным взглядом всю скульптурную композицию. - Мистер Малфой, объясните, что тут произошло? Гарри уставился на Снейпа, потеряв дар речи. В груди клокотала ярость, он словно только что осознал существование мировой несправедливости. - Поттер напал на меня, - спокойно сказал Драко, с превосходством глядя на Гарри. - Набросился с голыми руками? – с неудовольствием поинтересовался Снейп. – Поттер – сквиб, даже не имеющий волшебной палочки. - Не он сам, а рыжий и Грейнджер, - однако фамилию Гермионы Драко произнес так, словно выплюнул презрительное «Грязнокровка!» - Вы - двое на одного! - отчеканил Гарри, с ненавистью глядя в серые глаза. – Однако все равно проиграли. Что поделать, Малфой, кровь дает статус, но сила ставит нас выше! - Да как ты смеешь?! – дернулся Драко, но ему на плечо легка трость, останавливая. - Мистер Поттер прав, Драко, - спокойно произнес Люциус, внимательно глядя на Гарри. Он медленно убрал трость: сверкнул серебром набалдашник в форме змеиной головы. – Сила ставит выше статуса крови – таков закон. – Взгляд его упал на Гермиону, и он продолжил чуть прохладней: - Не пристало наследнику рода Малфоев преступать древние заветы. - Но отец!.. - Ты собираешься возразить мне? – ледяным тоном оборвал его Люциус. Гарри глянул на Снейпа, но тот стоял с совершенно непроницаемым видом. Зато Рон выглядел так, словно его обухом по голове ударили, да и сам Гарри чувствовал себя не лучше: фактически, Люциус Малфой принял его сторону! Но Гарри знал, что эти древние законы уже не особо соблюдаются чистокровными: пропасть между ними и теми, кого пренебрежительно называли магглокровками, если не хуже, стала настолько широка, что даже талантливейшие из магглорожденных не могли рассчитывать на отношение к себе как к равным. Драко с бессильной злобой посмотрел на Гарри, но вынужден был глухо ответить: - Нет. Люциус чуть прикрыл глаза. - Поттер, Уизли, отведите мисс Грейнджер в Больничное Крыло, - сухо велел Снейп. – Мистер Малфой, мистер Крэбб, обед уже начался. Полагаю, вам стоит присутствовать на нем вместе с другими слизеринцами. Мистер Гойл, немедленно в Больничное Крыло. Слизеринцы ответили вразнобой: - Да, сэр. Бросив на Гарри последний, наполненный чистой, незамутненной ненавистью взгляд, Малфой круто развернулся. Крэбб поспешил за ним. Гарри, Рон и Гермиона направились в другую сторону. Гермиона шла прямо, не опуская головы и не издав ни единого всхлипа. Гойл, потоптавшись на месте, понуро побрел за ними. Снейп перевел на Люциуса внимательный взгляд. Он не был избалованным Драко, который порой не замечает очевидных вещей, и не был предвзятым гриффиндорцем, а потому видел и тревогу, и усталость, и какое-то скованное, напряженное ожидание, сквозившее в каждом жесте Люциуса. - Не ты ли утверждал, что эти законы истрепались и уже ни на что не годны? – негромко спросил Снейп. Люциус ответил ему раздраженным взглядом. - Ты сам видел, что тут произошло. Снейп промолчал: возможно ли, что они с Люциусом увидели одно и то же?.. - Северус, присмотри за Драко. К моему сожалению, в нем слишком много от Блэков…

***

Суббота показалась Гарри одновременно и слишком длинной, и чересчур быстро закончившейся. Гермиона, после того, как мадам Помфри уменьшила ей зубы, сияла радостной улыбкой, и он мог поклясться, что раньше она улыбалась чуточку по-другому. А вот Рон, кажется, так ничего и не заметил. Самого Гарри, так удачно зашедшего в Больничное Крыло, мадам Помфри подвергла процедуре осмотра: ожог, что он получил всего два дня назад, уже затянулся коркой и нестерпимо чесался. Впрочем, чесать его мадам Помфри ожидаемо запретила. Вторую половину дня Гарри с Гермионой провели в библиотеке, разбирая руны. Гарри вынужден был признать, что все эти закорючки не вызывали у него ни малейшего энтузиазма, однако, стоило вспомнить Снейпа, как руки сами собой тянулись к конспектам Гермионы. Утешало лишь, что Древние Руны вообще мало кто понимал, так что он не чувствовал себя белой вороной. А к превосходству умницы Гермионы он давным-давно привык и ничуть не расстраивался по этому поводу. Вечерние сумерки опускались на замок, окутывая его темной шалью, и Гарри все больше нервничал, поглядывая на окно. До ужина оставалось немногим больше получаса. Уже и Гермиона – невиданное дело! – первой предложила прерваться. На ее лице было написано смущение, и Гарри не стал расспрашивать ее о причинах столь необычного поведения. Студенты уже неспешно стекались к Большому Залу, и у Гарри было такое чувство, словно он пытается плыть против течения: все спускались вниз, а он поднимался в Башню Гриффиндора. Полчаса – не много и не мало. Но решимость, что он копил в себе весь день, готова была вот-вот испариться. А откладывать разговор с Мортимером не хотелось: Гарри и так позволил себе роскошь не думать об этом накануне. …Полянка, залитая солнечным светом. И темный лес, окаймляющий ее и словно обозначающий границы безопасного. И Мортимер наверняка был в этом лесу. Только как его отыскать?.. Раздалось тихое скулящее рычание: к самой границе света и тени вышел волк – тот самый, который когда-то напугал до полусмерти. Гарри удивился: еще ни разу волк не подходил к полянке настолько близко. Он всегда был в лесу – во тьме. Но сейчас… сейчас он чуть склонил голову на бок, сверкая янтарными глазами. Развернулся и медленно отступил в чащу, то и дело оглядываясь – словно приглашая следовать за собой. Гарри, поколебавшись всего мгновение, решительно двинулся за волком в глубь леса. Мрачная стена могучих деревьев сомкнулась за спиной всего через пару шагов, отсекая яркий свет, льющийся на полянку. Здесь же, в лесу, было царство вечной ночи, вечной темноты… Гарри убеждал себя, что тьма – это лишь обратная сторона света, но все равно не мог почувствовать себя здесь хотя бы в относительной безопасности. Волк послушно трусил перед ним, изредка оглядываясь, и его желтые глаза сверкали золотом… Чем дальше они шли, тем темнее становилось. Сверху лился свет вечно полной луны, серебря верхушки деревьев, но до земли едва ли снисходили крупицы этого волшебного сияния. Гарри настороженно озирался по сторонам, но одни деревья сменялись другими, и не было им ни конца, ни края… Внутри все похолодело, в желудке будто болталась ледышка. Не отпускало зудящее ощущение опасности – так бывает, когда за тобой в темном переулке следят чьи-то внимательные глаза… Волк оглянулся и тихонько заскулил, привлекая к себе внимание. Гарри прибавил шагу. Через пару секунд деревья волшебным образом раздвинулись, открывая взору… дверь. Высоченную окованную железом тяжелую дверь с крепким засовом, которая стояла посреди темной полянки сама по себе – без стен, без дома. Просто дверь. Гарри обошел ее, чтобы посмотреть, что там с другой стороны. Ничего: просто дверь. Волк подошел к ней и поскребся когтями – разнесся неприятный звук, как будто с силой провели ногтем по стеклу. Раздался щелчок, и засов медленно, словно нехотя, откинулся. Дверь бесшумно отворилась, но за ней было еще темнее, чем в ночном лесу. Волк поглядел на Гарри, склонив голову на бок, точно милый песик, и тенью скользнул в темноту за дверью. Гарри не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним. Дверь за спиной с грохотом захлопнулась. Тьма была, как говорят, хоть глаз выколи. Ни единого проблеска света, ни единого полутона: только тьма, тьма, тьма… Холодная. Бесстрастная. Нагоняющая страх. Казалось, что нет опоры под ногами, что сразу за дверь началось бесконечное падение – вниз, вниз, вниз – в ничто… Внезапно вспыхнул яркий свет, отчего Гарри зажмурился. Свет тут же стал более мягким и рассеянным, но оставался по-прежнему холодным, будто в операционной. Гарри проморгался: перед глазами плыли яркие разноцветные пятна, постепенно бледнея. Он оказался в просторной затененной комнате. От потушенного камина веяло холодом и негостеприимством, бархат кресел даже на вид казался жестким и не по-бархатному шершавым, точно наждачная бумага, а полумрак, что обычно успокаивал Гарри, сейчас казался ему наполненным неведомыми чудищами, что только и ждут своего часа, чтобы пожрать свою жертву. Но самым устрашающим в этой комнате был, конечно же, Мортимер. Волдеморт. Без привычной ртутно-переливающейся маски – но зачем она ему, если у него лицо как маска? Бесстрастное, безжизненное… и красивое настолько, что дыхание перехватывает. Гарри смотрел на него, стараясь скрыть, хоть как-то замаскировать собственное жадное внимание, но лихорадочно блестящие глаза выдавали его с головой. Мортимер расслабленно сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Другой в такой позе наверняка казался бы женоподобным, но у Гарри язык не повернулся бы назвать Мортимера иначе как изящно опасным. Волк улегся у кресла, довольно, сыто блестя желтыми глазами, и Мортимер лениво почесывал его за ухом. - Гарри, - с вежливым удивлением произнес Мортимер. На губах – высокомерная усмешка. И снова «р-р-р» такое раскатистое, что дрожь пробирает… - Чем обязан? - Я хотел поговорить, - Гарри и сам удивился, что смог произнести целую связную фразу, не запнувшись. Он чувствовал себя отвратительно неуютно: все здесь, в этой комнате, было пропитано волшебством Волдеморта, он ощущал себя до жалкого беспомощным вторженцем. Такого не бывало с тех пор, как к нему вернулась способность колдовать. - Говори, - великодушно предложил Мортимер, плавно взмахнув рукой. Гарри счел это приглашением и, досадуя на самого себя, устроился в кресле напротив Темного Лорда. Было такое чувство, будто он пришел к начальнику с оправданием по поводу не выполненной вовремя работы, и его милостиво согласились выслушать, вместо того чтобы гнать взашей. - У тебя глаза снова черные, - сказал Гарри, внимательно вглядываясь в лицо собеседника. - В самом деле? – выразил насмешливое удивление Мортимер. - В последний раз они были алыми, - продолжал развивать свою мысль Гарри. Внутренне он удивлялся собственным словам: какие глаза, когда есть столько вопросов, которые нужно прояснить?! – Видимо, ты израсходовал много сил, раз они снова стали черными? – поинтересовался он с наигранным равнодушием. Волдеморт усмехнулся. Мальчик хотел поиграть… что ж, можно взглянуть на его правила. - Разумеется, Гар-р-ри, - раскатисто протянул он. – Разве я мог оставить тебя без своей поддержки один на один с драконом? Гарри сжал зубы: разговор скатывался совсем не туда, куда должен был. - Не замечал раньше за тобой такой заботы обо мне, - мрачновато ответил он. - К моему сожалению, ты многого не замечал, - в голосе Волдеморта почудились грустно-печальные нотки. Гарри насторожился: он ожидал гнева и ярости, проклятий… но никак не этой сдержанной печали. В душу заползло сомнение: а если Волдеморт действительно хотел, как лучше? Не от доброты душевной, конечно, а из соображений собственной выгоды… Ведь два Небесных Короля взаимосвязаны на столь глубинном уровне, что благополучие одного является залогом благополучия другого. - В любом случае, я хотел поговорить не об этом, - заявил Гарри, откладывая размышления на потом. – Я хочу узнать больше об Атлантиде и Небесных Королях. Глаза Мортимера блеснули насмешкой. В их глубине на мгновение вспыхнули кроваво-алые искры, и это напомнило Гарри о его галлюцинации из-за зелья. Кровь мгновенно бросилась в голову, щекам стало жарко. Вообще стало жарко, захотелось ослабить воротник на рубашке… - Разве ты еще не понял, Гар-р-ри? – чуть склонил голову на бок Мортимер. Волк удовлетворенно заурчал, когда пальцы еще глубже зарылись в густой серебристо-серый мех. Гарри неловко отвел взгляд: в этой безобидной сцене ему видело нечто неправильное, нечто… непристойное. – Если ты хочешь что-либо узнать, ты должен сам найти ответы. Очередная мера предосторожности последнего Императора, - снисходительно пояснил он. - Предосторожности? – нахмурился Гарри. Волк поднял на него янтарно-желтый взгляд. - Говорят, он был истинно гениален, - ответил Мортимер. В его голосе на мгновение мелькнуло благоговение перед древним Императором – то, чего Гарри никак не ожидал услышать. – Он ценой своей жизни и жизни Небесных Королей сберег Атлантиду, спрятал ее там, где никто и никогда не сможет отыскать ее. Но однажды волшебники откроют Врата, и великая Империя вновь засияет во всем блеске своего могущества и великолепия. - Это и есть ваша цель – отыскать Врата? – взволнованно спросил Гарри, чуть подаваясь вперед. - Не ваша, Гар-р-ри… Наша, - убежденно произнес Мортимер, тоже чуть наклонившись вперед. – Это твоя судьба – быть частью четверки Небесных Королей. Одним из четырех Властелинов, царящих на Четырех Небесах. Над нами только Император. - А Дамблдор? – в волнении спросил Гарри. Незаметно для себя он проникся страстной речью Волдеморта, и суровое, жестокое слово «судьба» заиграло новыми красками. – Вы ведь враждовали… да и сейчас враждуете. - Это мелочи, - небрежно отмахнулся Мортимер. – Каждый видит благо по-своему и идет к достижению его собственным путем. Дамблдор избрал свой путь, а мы свой. Гарри мгновенно ощетинился: - Вообще-то я к тебе не присоединялся! Мортимер поглядел на него с обидной снисходительностью – как на ребенка, который отказывается выбросить букашку из ручек. - Речь не о тебе. Я говорил о Гриндевальде, - пояснил он. В его голосе появились какие-то новые, тягучие нотки, от которых Гарри захотелось зарычать. Поднявшаяся совершенно внезапно ярость пересилила даже катастрофическое смущение. - Вы два сапога – пара, - зло процедил он. В камне вспыхнул яркий огонь, разгоняя полумрак, и в голове у него немного прояснилось. - В некотором роде, - таинственным голосом подтвердил Мортимер. Гарри вперил в него взгляд, полный отчаянной злости. - Думаю, тебе пора уходить, - неожиданно добавил Мортимер. Гарри от этого разозлился только еще больше: уходить совершенно не хотелось. Хотелось сидеть здесь так долго, как это возможно, и вытрясти, выпытать все ответы… - У тебя такое кровожадное выражение лица, - насмешливо сказал Мортимер. Гарри молчал и не двигался с места, только глаза диковато горели зеленым огоньком. – В чем дело, Гар-р-ри? – хрипловато выдохнул он, наклоняясь вперед еще больше. В глубине глаз зажглись багровые искорки, и Гарри завороженно смотрел на них. Злость улетучилась, как будто ее и не было, его затопило предвкушение. Он затаил дыхание, только глаза распахнулись еще шире, как будто он пытался увидеть что-то большее, что-то скрытое. Взгляд Волдеморта, в котором все ярче разгорались алые искры, гипнотизировал, заставлял забыть обо всем на свете… Еще чуть-чуть, еще немного… - Тебе стоит уйти, - внезапно сказал Мортимер, откидываясь на спинку кресла. – Мы можем… поговорить обстоятельнее в другой раз. Гарри на автомате кивнул. Наваждение отступило, на смену ему пришло разочарование: как будто показали конфетку в красивой обертке, но не угостили. Хотелось верить, что именно конфетку, а не особо изощренный яд… - Конечно, поговорим, - рассеянно отозвался он. – Нам есть, что обсудить. Волдеморт насмешливо блеснул темно-красными глазами и обольстительно улыбнулся: - Приходи в любое время дня… и ночи… Гар-р-ри. Едва дверь за Гарри закрылась, улыбка змея-искусителя превратилась в презрительно-самодовольную усмешку. Глупый, наивный мальчишка. Влюбленность. Самому Волдеморту никогда не доводилось попадаться в эти сети, но он видел достаточно глупцов, которые теряли голову из-за придуманного ими же образа. Его даже немного разочаровало, что Поттер занял свое место в бесконечной веренице мечтателей. Волдеморт повел рукой, и веселый огонь в камине потух, тут же погрузив комнату в холодный сумрак. Он с отвращением огляделся: было унизительно довольствоваться жалкими крохами волшебства после былого могущества, едва ли не всесилия. Однако возможность влиять на Поттера в какой-то мере возмещала эту досадную ситуацию. И тлеющие угли порой опаснее бушующего пламени… Губы Волдеморта тронула холодная усмешка. На войне как на войне, даже если противник еще не догадывается об идущих вовсю решительных действиях. Волдеморт легко поднялся и подошел к большому напольному зеркалу, вглядываясь в собственное отражение. Вдруг поверхность зеркала дрогнула и пошла рябью – будто это было не статичное стекло, а вода, покорная дуновению ветра. За этой рябью смутно угадывались чьи-то силуэты… Лишь силуэты, но не четкие картинки. Волдеморт раздраженно махнул рукой, и из зеркала на него вновь глядело собственное отражение. От шага к двери его удержало тихое предупреждающее рычание. Волк враждебно смотрел на него исподлобья, пригнув голову. Уши его прижались к голове, шерсть на загривке вздыбилась, а глаза угрожающе горели в полумраке янтарно-желтыми светляками. - Не скалься, я не претендую на это тело, - хищно усмехнулся Волдеморт. Он вернулся в свое кресло, и только после этого волк снова улегся у его ног, изображая покорность. - Чем же тебя так прельстил этот мальчишка, что ты так верен ему?.. Волк довольно заурчал, подставляя голову под ласки. Гарри несся по школьным коридорам, как будто за ним гналась тысяча чертей. «Ужин, ужин, ужин», - настойчиво повторял он себе, но мысли все равно возвращались к Мортимеру. Гарри пытался понять, что произошло. Разумеется, там и в помине не было никакого ментального воздействия… Да и зачем подобные грубые фокусы тому, кто одной своей интонацией может свести с ума? Когда Гарри, чуть раскрасневшийся от бега, ворвался в Большой Зал, многие уставились на него… но тут же вернулись к своим тарелкам: сам Гарри не брезговал различными воздействиями. На волшебников поопытнее, конечно, не действует: Снейп, Дамблдор и МакГонагалл и не подумали поддаться, – но это лучше, чем ничего. - Я уже думал, ты не придешь, - пробормотал Рон с набитым ртом. - Да, я тоже еще не сделал домашнее задание, - рассеянно отозвался Гарри, бездумно скользя взглядом по гриффиндорскому столу. Гермионы не было. Странно, обычно она не опаздывает. Рон поперхнулся: - Да причем тут домашнее задание?! – воскликнул он, привлекая внимание сидящих рядом. - Просто Гермионы еще нет. Наверно, она занимается, - нашелся Гарри. Лаванда, услышавшая их разговор, хихикнула: - Рон, отстань от него. Гарри витает в облаках, разве не видно? - По-моему, он просто влюблен, - понизив голос, доверительно добавила Парвати, как будто самого Гарри не было рядом. Влюблен. Гарри попробовал слово на вкус, повторил еще раз про себя: влюб-лен. Словно отдавало щемящей тоской, неумирающей надеждой и будто бы тонким, нежным серебряным перезвоном, казалось льдинкой на языке. Вспомнились багровые глаза, в глубине которых вспыхивали и гасли кроваво-огненные искры, и собственный безмолвный крик… Это и есть любовь?.. Гарри бездумно смотрел на витражные окна, снова и снова перебирая в уме воспоминания прошедших нескольких месяцев. И было и горько, и жутко, и мучительно сладко, одновременно хотелось и кричать, и бежать, и лететь – и провалиться в бездну. Впрочем, Гарри и так казалось, что стоит ему подняться с лавки и сделать хотя бы шаг, оторвав ногу от земли, как он тут же взлетит ввысь, к самым звездам и небесам, и в то же время низвергнется в беспросветные пучины… Он трепетно перебирал воспоминания, точно они были драгоценными брильянтовыми слезами, и не мог понять, как же так случилось, что Мортимер постепенно, капля за каплей, заполнил собой все его помыслы, врос в самую душу, отравив ее сладкими речами и показной заботливостью. В том, что это именно отрава, Гарри ничуть не сомневался: это самый изысканный, самый изощренный яд, какой только может существовать в поднебесье. И Гарри жадно пил этот яд, не в силах остановиться, не в силах отказаться… А когда под красивой оберткой обнаружилась этикетка с черепом и скрещенными костями, было уже слишком поздно что-либо менять. Хуже всего, по мнению Гарри, было то, что он со всей ясностью осознавал, кто такой Мортимер: безжалостный, жестокий, хитрый и умный, коварный, волшебник, по полному праву считающийся одним из самых страшных и могущественных… осознавал, но не мог воскресить в себе былой ненависти к тому, кого привык считать своим смертельным врагом. Эта ненависть заледенела… и рассыпалась острыми зеркальными осколками, больно изрезавшими душу. И будто из каждого осколка на него смотрели то родители, то волшебники и магглы, убитые самим Волдемортом или по его приказу, молчаливо порицая его за неподобающую привязанность. - …Ты меня вообще слышишь? – ощутимый тычок под ребра вернул Гарри в реальный мир. Оказывается, они уже стояли перед портретом Полной Леди, и Рон что-то оживленно рассказывал. - Извини, я задумался, - рассеянно сказал Гарри. Он подумал, что ему вовсе не хочется сидеть в гостиной в компании дружелюбных, но все-таки чрезмерно шумных гриффиндорцев. – Я пойду к себе, мне еще нужно прочитать заметки Гермионы по Древним Рунам. Рон кисло поморщился: - Не понимаю, как тебе вообще взбрело в голову взять эти Руны – это же такая скукотища! – воскликнул он. Перед глазами Гарри возник образ мрачного Снейпа, выговаривающего ему за безответственность и расхлябанность, и он непроизвольно поежился. - Мне все-таки стоит заниматься Рунами при сложившихся обстоятельствах, - суховато ответил Гарри. Про себя отметил, что Полная Леди прислушивается к их разговору, но не прикрикивает, как обычно, на заболтавшихся студентов. - Да, конечно, - стушевался Рон. Он немного помолчал, глядя на вновь впавшего в задумчивое оцепенение Гарри, и негромко произнес: - Забудь ты о том, что Лаванда с Парвати наговорили. У них вечно кто-то в кого-то влюбился! Гарри вздрогнул и улыбнулся одними уголками губ: - По-моему, в этот раз они правы… - И под недоверчивым взглядом Рона добавил: - Кажется, я действительно влюбился. - Ну… это же хорошо? – прозвучало не то вопросом, не то утверждением. - Не знаю, - передернул плечами Гарри. – Просто… выбило из колеи, - совсем тихо признался он, отворачиваясь от портрета Полной Леди. Привалился спиной к холодной стене, бездумно глядя перед собой. - Но ты ведь уже пригласил Гермиону, - утешительно и как-то горько улыбнулся Рон, глубже засовывая руки в карманы. Гарри тяжело, досадливо вздохнул: - Рон, уж ты-то должен знать, что Гермиона мне как сестра, - негромко, но отчетливо произнес он, стараясь донести до приятеля эту простую, но в то же время сложную мысль. – Она очень дорога мне, но здесь нет никакой романтической подоплеки, понимаешь? Лицо Рона выражало смесь облегчения и недоверия, но он все же кивнул, соглашаясь. Гарри бросил взгляд на Полную Леди, которая усиленно делала вид, что совсем-совсем не прислушивается к их тихому разговору. - Мне нужно идти. До завтра, - ровно попрощался Гарри и пошел прочь – легкой, быстрой походкой, будто и не шел, а скользил по полу, словно по льду. Рон еще некоторое время стоял у стены, глядя ему вслед. И в очередной раз ловил себя на мысли, что совсем перестал понимать Гарри, что небольшая трещинка разрослась уже в целую пропасть, а хлипкий мостик перемирия и приятельства – но уже не былой дружбы! – трещит, готовый вот-вот снова обвалиться отрухлявевшими досточками подорванного доверия. [1] В книгах не указано имя профессора Древних Рун Поскольку я уезжаю, обновление будет дня через три, как дотянутся мои ручки до компьютера)))