Империя Семи Небес

Зарево пожара подернуло небо багровой пеленой, а огромный диск луны казался залитым кровью. Плотные клубы едкого дыма поднимались вверх, стелились по земле, заползали в легкие, вызывая удушье, больно щипали глаза… Гарри, надрывно кашляя и пытаясь дышать через рукав мантии, огляделся: огонь, кругом огонь. Плавились руины, мгновенно сгорали, точно спички, тела павших бойцов… Смерть собрала богатый урожай. Но впереди, за смутой пеленой дрожащего от жара воздуха, угадывались движущиеся силуэты. Гарри бросился вперед: он чувствовал, что жизненно важно увидеть, кто это, узнать… Прямо перед ним обвалилась колонна, и он отскочил назад. Брызнул град острых осколков, один из них больно царапнул щеку – до крови. Гарри перескочил через обломки и побежал дальше – к открытой площадке, утопающей в огне. Было жарко, невыносимо жарко, дышалось с трудом. Он миновал последний догорающий дом и выскочил к обрыву, едва успев затормозить. Вдалеке высился некогда белоснежный дворец, сейчас жадно пожираемый огнем. Раньше его подножие всегда было окутано туманной дымкой, но теперь Гарри ясно видел: этот дворец был построен на отдельном острове, и там, вдали, шло сражение. Мост, некогда соединявший дворец с основной частью города, был разрушен, но Гарри чувствовал, что должен добраться до своей цели, должен увидеть их – врагов и защитников… Раскрылись за спиной большие кожистые крылья. Взмах, другой, третий… Неловко барахтаясь в воздухе, то и дело сносимый назад горячими потоками, Гарри упорно летел к своей цели. Множество маленьких темных фигурок копошились внизу, но его интересовал только один – самый важный – защитник. Тот, который стоял перед пылающим дворцом и сиял волшебством – настолько ярко, что казался маленьким солнцем. И это сияние сдерживало напор врагов, сияние просачивалось во дворец… Вспышка, затопившая все вокруг нестерпимо ярким белым светом, на мгновение ослепившая… И Гарри, проморгавшись, увидел, что часть дворца исчезла, растворилась… И в тот же миг раздался дикий, полный неизбывной, отчаянной ярости крик-гром. К фигуре защитника, все еще переливавшейся белоснежным светом, устремились изломанные темно-темные молнии. - НЕТ!!! – заорал Гарри, в порыве протягивая руку вперед… …и проснулся. Сердце колотилось так быстро и громко, словно пыталось выскочить из груди. Холодный пот струился по вискам, а пальцы настолько сильно вцепились в одеяло, что их свело судорогой. Гарри несколько раз глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, и потер лицо руками. Зашипел от внезапной саднящей боли. Ужаснулся своему подозрению и опрометью бросился в ванную – к зеркалу. На щеке алела длинная, хоть и неглубокая царапина. Гарри растерянно провел по ней пальцами и скривился от неприятного ощущения. Однако самым странным и страшным было то, что ранка появилась именно в том месте, которое во сне оцарапал осколок разбившейся колонны. Гарри сгорбился, ощущая ледяной комок ужаса внутри. Сперва древесный лист, теперь царапина… Значит ли это, что сны – и не сны вовсе? А если умереть во сне – сгореть – то и наяву умрешь?! Он резко выпрямился, обрывая себя на полумысли. И застыл. Неверяще коснулся щеки рукой, глядя в зеркало: ни следа царапины. Чистая кожа, но вот глаза такие дико-перепуганные, что в радужке вспыхивают зеленоватые искры волшебства. Сон… Должно быть, всего-навсего сон… Просто история, рассказанная Флер, произвела такое впечатление, вот и привиделось… Только сон. Гарри забрался в уже успевшую остыть постель. Луна скрыта за тучами, в комнате так темно… и так холодно. Он завернулся в одеяло, как в кокон, но не мог сомкнуть глаз: казалось, что снова упадет в бездну, сгорит, растворится… Сон или не сон, но от него явственно веет опасностью и… безумием. Будто кто-то решил свести с ума, перепутать реальность с вымыслом, настоящее и прошлое… Гарри крепко зажмурился: ему было, где спрятаться. С ума сходят поодиночке. А там он точно будет не один. В этот раз Гарри провалился прямиком в комнату за дверью, миновав и лес, и поляну. - Невежливо приходить без предупреждения. Стоило хотя бы постучаться, - насмешливо произнес Мортимер. Волк снова лежал у его ног, совершенно не обращая внимания на незваного гостя. Гарри смотрел в знакомое лицо и с ужасом понимал, что снова теряет связь с реальностью. Мортимер казался ему призраком, воспоминанием, плодом воспаленного воображения… И эта комната – это его же спальня, и он в ней один… А Мортимер и волк – это только его фантазии, не прошлое и не будущее, это… - Не стой, Гарри: в ногах правды нет, - губы Мортимера сложились в привычную полуусмешку, но Гарри не шевелился. Сон? Явь? Собственная выдумка? - В ногах правды нет, - бездумно повторил он, не отводя взгляда от Мортимера. Нет, сам Гарри никогда так не говорил… Значит, это не выдумка? Он – Мортимер – настоящий? - Конечно, я настоящий, - с некоторым недоумением ответил Мортимер. – В чем дело, Гарри? Ты выглядишь… обеспокоенным. - Все хорошо, - выдохнул Гарри, успокоившись. Счесть Волдеморта выдумкой? Глупость какая! – Мне просто не спится. - Мучают кошмары? – коварно улыбнулся Мортимер. Гарри нервно сглотнул: на мгновение перед глазами все поплыло, окрасившись в багряный цвет. - Все в порядке, - повторил он, не замечая долгого изучающего взгляда. Медленно опустился в кресло, едва сдержавшись, чтобы не упасть в него. Зябко поежился и махнул рукой, зажигая огонь в камине. Сразу стало светлее, но холод и не думал отступать. - Ты всегда здесь? – негромко спросил Гарри, оглядываясь. В прошлый раз он не успел как следует все рассмотреть, но в комнате и не было ничего примечательного, кроме напольного зеркала в вычурной серебряной раме. Приглядевшись, Гарри понял, что она испещрена рунами, а вовсе не бессмысленными абстрактными узорами, как ему сперва показалось. - Последние полгода, если быть совсем точным, - суховато ответил Мортимер. Гарри мрачно взглянул на него: не отпускало ощущение, что он попался в какую-то скрытую ловушку, придя сюда сейчас. - А до того? Ты ведь и раньше был… - Гарри запнулся, подбирая слово, - рядом? Мортимер, немного помедлив, нехотя кивнул: - Вероятно, я был здесь. Не могу быть абсолютно уверенным в этом, - пальцы зарылись в серебристый мех волка, который покорно лежал у ног. Гарри некоторое время наблюдал, как Мортимер почесывал волка за ухом. На какое-то мгновение ему показалось, будто это его самого треплют по голове, и он непроизвольно передернул плечами, словно сбрасывая невидимую руку. Волк сверкнул в его сторону янтарными глазами и снова задремал – но уши по-прежнему стояли торчком, будто он к чему-то чутко прислушивался. - Ты говорил, что, даже если я умру, ты останешься жить, - напомнил Гарри, протягивая замерзшие руки к камину. Но тут же с сожалением отодвинулся: огонь отчего-то совсем не грел, только отбрасывал красные отблески. Казалось, что мантии волшебников вот-вот вспыхнут… а в следующий момент казалось, будто ткань не черная, а багровая, словно пропитанная кровью. - Почему? – бездумно спросил Гарри, и сам уже не зная, какой из тысяч вопросов кроется за этим словом. - Почему?.. - Почему ты сказал мне об этом? Мортимер в насмешливом удивлении вскинул брови. - Отчего бы и нет, Гарри? – он улыбнулся – едва заметно, самыми уголками губ. Не лицо – искусная маска. – Я ведь никогда не лгал тебе. - А разве полуправда – это не ложь? – Гарри снова отвернулся к камину. Жутковато было смотреть на лицо Мортимера, которое в неверном свете огня казалось совсем незнакомым, абсолютно чужим. - Не моя вина, что ты слышал только то, что хотел услышать, - холодно ответили ему. Гарри промолчал. Мортимер снова был прав. …Проснулся он от того, что было слишком светло. Гарри резко сел на кровати и изумленно огляделся: так и есть, он в своей спальне. А за окном было белым-бело: крупными хлопьями валил снег. Гарри растерянно дотронулся до своей щеки, еще раз огляделся… Могло бы показаться, что все только пригрезилось, если бы не ясность и легкость в голове: впервые с тех пор, как ему начали сниться эти странные сны, он по-настоящему выспался. О причинно-следственной связи между засыпанием в собственном подсознании в компании Мортимера и таким замечательным самочувствием он решил не задумываться. Хотя бы пока. Снежное воскресное утро так и манило выйти на улицу и бросаться, будто первокурсники, снежками. Гарри невольно улыбнулся, вспомнив, как когда-то зарядили снежком Квиреллу в затылок. Полная Леди окинула его томным взглядом и, приложив руки к груди, мечтательно вздохнула: «Ах, любовь!» Рон еще спал, и Гарри пришлось применять тяжелую артиллерию, а потом еще и ждать, пока рыжик приведет себя в относительный порядок. На завтрак они, конечно же, опоздали. Но воцарившаяся при их появлении гробовая тишина, тут же сменившаяся шепотками и беззастенчивым хихиканьем, заставила Гарри насторожиться и даже украдкой оглядеть себя: но нет, одет он нормально – не в пижаме, ничего лишнего на мантии нет… Так почему же тогда на него смотрят с таким бесстыдным любопытством?! Гарри молча проследовал к столу Гриффиндора и сел на свое место возле Гермионы. Рон нервно сглотнув, примостился рядышком. Гермиона изобразила улыбку, пытаясь отодвинуть подальше «Воскресный Пророк». - Скитер опять какую-то ерунду написала? – мрачно поинтересовался Гарри, оглядываясь. Так и есть: именно несчастная газетенка и была источником неприятностей. - О, Гарри, не обращай внимания! – натянуто рассмеялась Гермиона. – Ты же знаешь, Скитер… ей лишь бы опубликовать сенсацию, и неважно, правда написана или вымысел! - И что она написала на этот раз? - Ничего особенного, - заверила его Гермиона. Ее экземпляр «Пророка» волшебным образом исчез. - Она написала о твоей первой любви! – вмешалась Лаванда, бросив на Гарри кокетливый взгляд. – О, это так романтично: столько лет скрывать свои чувства, зная о невзаимности! - Это так трогательно, - мечтательно протянула какая-то младшекурсница и снова уткнулась в газету. - Первая любовь? – просипел Гарри. – Гермиона, дай мне эту газету! - Но… - Дай! Она протянула ему изрядно измятый в порыве праведного гнева выпуск «Воскресного Пророка». Гарри пробежался глазами по строчкам и задохнулся от возмущения. «Как стало известно из надежного источника, Гарри Поттер, тот самый Мальчик-Который-Выжил, умеет бороться не только с драконами, но и со своими чувствами. Безответная любовь, которую он вынужден скрывать…» - Что за бред?! – прорычал Гарри, комкая газету. Он резко повернулся к Рону, и тот отпрянул. - Это не я, Гарри! – воскликнул Рон, в отчаянии мотая головой. – Клянусь, я никому ничего не говорил! Этот вопль был, бесспорно, наилучшим подтверждением правдивости статьи. Но Рон был искренне изумлен и не менее искренне испуган: ведь он был первым, если не единственным, в списке тех, кто мог бы разболтать этот секрет. - Я верю, что это не ты, - устало вздохнул Гарри. Рон шире распахнул глаза, не веря ушам своим. - П-правда? – только и смог ошарашенно пробормотать он. - Правда, правда, - ворчливо ответил Гарри. Отчего-то хотелось поскорее переключиться на другую тему. – Но интересно, откуда Скитер вообще узнала?.. – задумчиво прошептал он. Гермиона досадливо пожала плечами: хоть напрямую ничего и не говорилось, но не понять, что именно о ней шла речь, было невозможно.

***

В «Трех метлах» было людно и шумно. До Святочного Бала и Рождества оставалось всего ничего, а потому как всегда припозднившиеся студенты торопились прикупить подарки. Ну, а выбравшись в Хогсмид, грех было не зайти в заведение мадам Розмерты и выпить с друзьями сливочного пива – или втихомолку выпросить чего покрепче в честь грядущих праздников. Гарри, однако, в этот раз пришел один. Гермиона спешно писала эссе, заданные на каникулы, чтобы потом целиком посвятить себя отдыху: она с родителями уезжала во Францию кататься на лыжах. А Рон, которому профессор МакГонагалл не разрешила отправиться с Гарри и Сириусом в Лондон, вынужденно остался в Хогвартсе и, скорее всего, в очередной раз обыгрывал Невилла в шахматы. - Гарри, наконец-то! – обрадовался Сириус, отвлекаясь от молоденькой симпатичной ведьмочки, с которой до того беседовал в подчеркнуто приватной обстановке. – Я уже заждался. - Я заметил, - усмехнулся Гарри, ослабляя на шее шарф веселой гриффиндорской расцветки. Сириус подмигнул ведьмочке, ослепительно улыбаясь. Были бы они в мире магглов, Гарри бы решил, что крестный уже успел взять ее номер. Но в волшебном мире телефонов не было – досадное упущение. - Ну что, ты готов к развлечениям? – задорно поинтересовался Сириус, подталкивая Гарри к выходу. - Мы же собираемся только новую одежду купить, разве нет? - Не будь таким скучным, - оскалился Сириус. – Покупки покупками, а в Лондоне много местечек, куда я просто обязан тебя сводить! - Звучит заманчиво, - улыбнулся Гарри. Дела делами, но от общения с крестным он получал ни с чем не сравнимое удовольствие. Они вышли на улицу, и Сириус крепко ухватил его за плечо. - Только не дергайся, хорошо? – не то попросил, не то предупредил он. – Аппарация вещь не из приятных, но тут и расщепить может. Готов? Гарри кивнул. Хлопок, отдавшийся звоном в ушах, преотвратное ощущение, будто его протянули через узкий резиновый шланг, цвета, слившиеся в единое серое пятно … И вот уже вместо неширокой улочки Хогсмида перед глазами расстилается Косая Аллея – по-праздничному нарядная, привычно яркая. И все вокруг белым-бело из-за падающего снега – такого девственно чистого, будто они не в Лондоне, а где-то далеко-далеко за шумным, грязным городом. - Как ощущение? – заботливо поинтересовался Сириус. Он отпустил Гарри, только убедившись, что тот нормально перенес аппарацию и крепко стоит на ногах. - Мерзко, - честно ответил Гарри, часто-часто моргая. - Зато быстро! – резонно возразил Сириус, несильно хлопнув его по плечу. – Ну что, за парадной мантией или сперва заглянем в кафе Фортескью? Гарри отыскал взглядом ослепительно белоснежное здание, теряющееся на фоне заснеженной улицы, и твердо ответил: - Сперва Гринготтс. Сириус расстроено поник. - Гарри, тебе нет нужды тратить наследство. Я твой крестный и вполне могу позволить себе купить тебе все, чего ты захочешь! - Я знаю. Но я действительно хочу узнать о своем наследстве и наследии. Сириус покачал головой: - Ты такой рассудительный… совсем как Лили. Ты очень похож на нее, знаешь об этом? – задумчиво добавил он. Гарри вскинул на него удивленный взгляд: - Вообще-то все говорят, что я копия папы. Только глаза мамины. Сириус грустно улыбнулся, от чего от уголков глаз разлетелись лучики морщинок. В этот момент он показался Гарри по-настоящему взрослым и даже мудрым – той особенной мудростью, что приходит только с годами. Подумалось, что Сириус действительно его крестный отец, на которого можно положиться, которому можно доверить прикрывать спину. - У тебя ее улыбка… и ее чувство справедливости, - улыбка Сириуса стала ласковей и печальней одновременно. Он тепло посмотрел на шагающего рядом Гарри, слушающего его с жадным вниманием. – Внешне ты похож на Джеймса… но характер у тебя определенно материн. Гарри смущенно отвернулся. Как бы ему того ни хотелось, но светлая память о родителях больше не была его внутренними весами: он не оглядывался на их образы, не представлял себе их реакцию… Внутри здания было тепло – так безлико, официально-вежливо тепло, как бывает только в подобных заведениях. Разумеется, никаких украшений: гоблины не люди, они не празднуют Рождество. Гарри с Сириусом подошли к одному из свободных клерков. - Добрый день. Я хотел бы узнать о состоянии своего счета и провести тест на наследие, - спокойно сказал Гарри, прямо, открыто глядя в глаза гоблину. Тот одарил его безразличным, но в то же время каким-то колючим взглядом. - Ваше имя? - Гарри Поттер. Гоблин что-то черкнул в блокноте и отрывисто кивнул: - Следуйте за мной, мистер Поттер. Сириус ободряюще кивнул, и Гарри, подавив мимолетное желание поежиться, двинулся за гоблином. Они вышли в одну из высоких дверей, окованных каким-то серебристо-темным металлом, и суетливый шум мгновенно стих. Гоблин провел их по недлинному коридору, в котором Гарри насчитал по пять таких же высоченных дверей с каждой стороны. Последняя – одиннадцатая - торцевая. Кованые узоры, похожие одновременно на гибкие стебли растений и изящно-тонкие змеиные тела, причудливо переплетались. Не дверь – целое произведение искусства. Гоблин провел длинным когтем по металлу, и дверь отворилась с неожиданной легкостью. Гарри шагнул в проем, затаив дыхание. Он ожидал увидеть мрачную, готическую залу… а оказался в небольшой светлой комнате. Сквозь большое окно лился яркий дневной свет, у стен стояли несколько кресел. Все было так… по-человечески, что Гарри даже растерялся. Гоблин кивнул на одно из кресел: - Ваш спутник должен подождать здесь. - Но это мой крестный, я доверяю ему! – возразил Гарри. - Если вам будет угодно, сообщите своему спутнику о результатах. Но при проведении обряда чужое присутствие недопустимо. - О… я не знал, извините, - смутился Гарри. Бросил на Сириуса извиняющийся взгляд, но тот только махнул рукой. Гоблин вывел Гарри обратно в коридор и на этот раз открыл боковую дверь: вторую справа. За ней была небольшая комната без окон, кажущаяся темной на контрастном фоне комнаты ожидания. В центре стоял обычный деревянный стол, по обе стороны от него располагались два стула, похожие на небольшие кресла. Повинуясь жесту гоблина, Гарри сел. - Надеюсь, вы не боитесь вида крови? – сухо, отдавая дань формальностям, поинтересовался гоблин. Он направился к дальней стене. Гарри чуть прищурился и удивленно вскинул брови: в стене была сделана ниша, но так, что ее было почти невозможно заметить, если только не знать наверняка, что она существует. - Нет, нисколько, - ответил Гарри. Гоблин подошел к столу, бережно неся неглубокую тонкостенную чашу. Пламя свечей отбрасывало красноватые отблески на золотистые бока. Казалось, что чаша уже наполнена кровью. - Не волнуйтесь, крови требуется совсем немного, - оскалился гоблин, водружая чашу на стол очень аккуратно, чтобы не расплескать золотистое же зелье. Он протянул Гарри невесть откуда взявшийся нож. Гарри, помедлив всего мгновение, полоснул себя по левой ладони. Алые капли закапали в чашу, смешиваясь с золотом зелья. - Очистите нож, пожалуйста, - попросил Гарри. Гоблин, не скрывая усмешки, легонько ударил лезвием по чаше. Пронесся жалобный, надрывный звон, и лезвие рассыпалось искрами. Осталась только вычурная рукоять, сделанная из какого-то темного металла. - Окуните руку в зелье, - велел гоблин. Гарри послушно макнул ладонь в зелье, и порез мгновенно зажил, даже следа не осталось. - Вау… - пробормотал он ошарашенно. Гоблин самодовольно оскалился. - Магия, мистер Поттер, - таинственно ответил он, опуская в зелье туго свернутый лист пергамента. Гарри с интересом следил за этими манипуляциями. Но, к его огромному удивлению, бумага не только не размокла, но, наоборот, впитала в себя все зелье до капли, окрасившись в приятный коричневато-желтый цвет. Тут же в комнате зажглись светильники, похожие на обыкновенные маггловские лампочки, только свет их был одновременно и более ярким, и более мягким. Гоблин устроился напротив Гарри и со сдержанным любопытством развернул свиток. Гарри подался вперед, сердце быстрее забилось в волнении… - Сожалею, мистер Поттер, однако в данный момент мы не можем предоставить вам сведения о вашей родословной, - сухо проинформировал гоблин, откладывая листок в сторону с самым невозмутимым видом. - Не можете? Почему? – нахмурился Гарри. Гоблин неприятно ухмыльнулся, обнажив маленькие острые зубки. - Видите ли, мистер Поттер, кровь субстанция весьма и весьма своенравная, - ответил он, явно получая удовольствие от происходящего. – Особенно же это проявляется во время изменений… - Гоблин отметил каменное выражение лица Гарри и расплылся в еще более широкой и хищной усмешке. – Вступление в наследие, мистер Поттер, чревато многими последствиями – как приятными, так и не очень… Одним из них является то, что ваша кровь ничего не скажет о ваших предках, пока процесс не завершится. - Сколько времени это займет? – спросил Гарри, занервничав. - Кто знает, кто знает, - с притворным сожалением развел когтистыми руками гоблин. – Это всегда индивидуально, всегда неповторимо и непредсказуемо… Особенно в вашем случае. Гарри изобразил вежливую улыбку: - Не понимаю, чем мой случай может отличаться от чьего-либо еще, - бесстрастно заметил он, хотя тревога уже сжимала прохладными лапками его сердце. - Хотя бы тем, что подобных вам не было уже много-много десятилетий, - вкрадчиво ответил гоблин, его скрипучий голос сделался медово-сладким. – А таких, кто прошел бы до конца путь обращения, и вовсе не видали со времен Атлантиды. – Гоблин встал со своего кресла и обошел вокруг стола, ни на мгновение не сводя с молчащего Гарри жадного, откровенно оценивающего взгляда. – Знаете ли вы, мистер Поттер, что больше не являетесь человеком? И никогда – никогда! – уже не станете им? Гоблин прошел совсем рядом с Гарри – настолько близко, что почти соприкоснулись ткани их одежд – и остановился сбоку, едва ли не за плечом. Гарри скосил глаза на него, но не стал поворачивать головы. Гоблин довольно рассмеялся: - Вижу, что знаете… Тогда еще одна капелька не повредит вам. – Он быстро вернулся в свое кресло и по-деловому сцепил пальцы, вперив в Гарри блестящий взгляд алчных черных глаз. – Информация, мистер Поттер, ценна, как чистое золото… А подчас и того ценнее, - негромко говорил гоблин, не отводя взгляда. – Страшно представить, сколько потеряли глупые, жадные люди, сколько драгоценной информации утекло из их памяти… Но гоблины – это другое дело. Гоблины, мистер Поттер, берегут свои сокровища, как зеницу ока… Известно ли вам о древней Атлантиде?.. О, как далеко вы зашли, я поражен! – тихо рассмеялся гоблин, зорко подметив сбившееся на мгновение дыхание и расширившиеся зрачки Гарри. – Тогда вам должно быть известно и о последнем Императоре, что был правителем и щитом Небесной Империи. Лучшим правителем и лучшим щитом – без изъяна, без упрека. Гарри сидел, не шевелясь, и внимал гоблину, затаив дыхание. - Император царил в Атлантиде, и покой его охраняла легендарная гвардия – самых достойных, самых могущественных, самых отважных воинов… - продолжал гоблин, и в голосе его сквозило благоговение. - Часть непобедимой армии – сильнейшая часть! И гвардейцами Императора были уникальные в своем роде существа: волшебники, в чьих жилах бурлила кровь магических рас. Оборотни – истинные, а не их жалкое подобие, которые воют сейчас на Луну, - и вампиры давали им силу и ловкость, которых не добиться даже ритуалами. Третье существо разбавляло кровь и не позволяло двум первым испить волшебника до дна в борьбе за главенство. Их была сотня – всего сотня, мистер Поттер! – с жаром воскликнул гоблин, непонятно от чего содрогнувшись всем телом. – Но сколько волшебников погибло, не в силах вынести изменений своей магии, своего сознания, своей сущности! Только достойнейшие проходили до конца: твердые духом и крепкие телом и истинно могущественные в магическом искусстве… - На мгновение гоблин замер, а потом с вкрадчивой заботливостью добавил: - Надеюсь, мистер Поттер, вы окажетесь таким достойным. Наш банк, знаете ли, не любит терять клиентов. - Значит, я могу умереть в любую минуту? – сухо уточнил Гарри. В горле встал комок: он вдруг отчетливо осознал, что не хочет умирать. Во всяком случае, не вот так – просто-напросто сломавшись, оказавшись искореженным собственной магией! - Не в любую. Опасность для вас представляют моменты душевных потрясений и сильных магических выбросов, когда мирно сосуществующие в глубине вас сущности как бы разъяряются и стремятся заполучить контроль над вами, - спокойно ответил гоблин, словно речь шла не о жизни и смерти, а о погоде. – Если подобное произойдет, вас, скорее всего, растерзают, выпьют до дна… Не тело, но магию, разумеется, - снисходительно добавил он, заметив, как исказилось лицо Гарри. – Посему рекомендую вам избегать душевных волнений и открытых конфликтов: мелкое колдовство не повлияет на вас. - Есть вероятность колдовать в полную силу и остаться… целым? – запнувшись, спросил Гарри. Гоблин развел руками: - Этого я вам сказать не могу. Но лучше не рисковать, мистер Поттер, - он снова оскалился, - нет гарантий, что вы сумеете удержать в узде ваших внутренних врагов… Ведь пока слияние не завершено, они враги вам. - Чепуха! - резко ответил Гарри. – Они не могут быть моими врагами. Они – это я. Гоблин расплылся в довольной улыбке-усмешке: - Смелое заявление. Однако вы забываете, что пока что они – это они… Часть вас, но не вы сами. - Но рано или поздно мы станем единым целым, - Гарри скорее уверял в этом себя самого, чем гоблина. - Если вы пройдете путь обращения до конца – разумеется, - согласился гоблин. – Однако я настоятельно рекомендую вам составить завещание: состояние вашей семьи не особо велико, но все же будет очень жаль оставлять его без владельца. Гарри раздраженно прикрыл глаза. Впрочем, он был вынужден признать, что гоблин прав. - Сколько у меня денег? – спросил он, в уме уже прикидывая, кому можно оставить свое имущество. - На текущий момент четырнадцать тысяч галеонов, четыреста двенадцать сиклей и двадцать восемь кнатов, - без запинки ответил гоблин, придвигая к себе толстую книгу. – Кроме того, вам принадлежит дом в Годриковой лощине и земля на севере Англии, где раньше располагалось семейное гнездо Поттеров. - Раньше – до войны? – спросил Гарри, неожиданно для себя разволновавшись. - Совершенно верно, - безразлично ответил гоблин, скользя взглядом по страницам книги, испещренным аккуратным бисерным почерком. – Поместье было разрушено в семидесятых годах. Родители вашего отца планировали восстановить его, однако их финансовое положение изрядно пошатнулось… Сейчас там только участок земли… Кхм… - гоблин поднял взгляд и пытливо посмотрел на Гарри. – Однако я рекомендовал бы вам посетить то место. Магия особа своенравная, не всегда она привязана именно к дому… - Спасибо за совет, - вынужденно улыбнулся Гарри. Гоблин едва слышно усмехнулся и вновь вернулся к книге, почти уткнувшись в нее носом. Гарри прикусил внутреннюю сторону щеки, напряженно раздумывая. Неожиданная и неприятная весть изрядно подпортила ему настроение, да и дальнейшие планы теперь требовали корректировки. В голове царил сумбур, вспомнилось то отвратительное чувство жалкости и беспомощности, когда он истекал кровью в Запретном Лесу… Нет, в этот раз все будет по-другому! - Скажите, господин… Гоблин поднял голову и пояснил с усмешкой: - Мое имя Бхуута, мистер Поттер. - Господин Бхуута… кем я сейчас считаюсь? Наследником Рода Поттеров? - Именно так. Вы хотите претендовать на звание Главы Рода? – проницательно спросил гоблин. - Да, - отрывисто кивнул Гарри, облизнув пересохшие губы. Гоблин задумчиво постучал когтем по столешнице, беззвучно шевеля губами. - Что ж, да будет магия судиёй, - без особого энтузиазма, но в то же время со сдержанным любопытством согласился он. – Однако не хочу обнадеживать вас, мистер Поттер: очень маловероятно, что в таком юном возрасте родовая магия примет вас. Не все взрослые, зрелые волшебники проходят этот отбор, не говоря уже о юноше вроде вас. - И все-таки я хочу попробовать, - упрямо возразил Гарри. В конце концов, не настолько он и юн… Да и попытка не пытка. Гоблин кивнул: - Тогда вам придется немного подождать, - и, не пряча усмешки, неспешно встал, неспешно прошествовал к выходу. Дверь мягко захлопнулась, и воцарилась глухая тишина. Гарри глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и привести мысли в порядок. «Мортимер?» - позвал он неуверенно. «Что случилось?» - суховато откликнулись в голове. «Ты… ты слышал, что он сказал?» «Нет, - спокойно ответил Мортимер, и Гарри вздохнул со смешанным чувством досады и облегчения. – Но ты взволнован… В чем дело?» Гарри с трудом сглотнул. «Н-нет… ни в чем. Просто… Нет, все нормально», - под конец голос его обрел твердость. Нет, он не будет никому ничего говорить. «Странно слышать… ведь ты ненавидишь ложь.» Гарри застыл на мгновение, а потом усмехнулся: - Я не считаю это ложью. Мортимер какое-то время помолчал, а потом спокойно заметил: «Если тебе кажется, что все нормально, я не буду тебе навязываться. Однако не забывай, что я на твоей стороне… Гар-р-ри.» «Ты уже говорил, я помню!» - резко, даже почти грубо ответил, едва ли не огрызнулся Гарри, заливаясь краской. Что за игру задумал этот… этот… - Мистер Поттер? Гарри почти подпрыгнул от неожиданности. - Господин Бхуута? Гоблин осторожно водрузил на стол тускло-золотистый ларец, инкрустированный рубинами. На крышке был выгравирован лев, стоящий на задних лапах – символ Гриффиндора. - Открывайте, мистер Поттер, - благожелательно обратился к нему гоблин, усаживаясь напротив. Гарри бросил на него недоумевающий взгляд, но потом трепетно провел пальцами по крышке. Раздался щелчок, и он откинул крышку. Внутри ларца на бархатной бордовой подушечке лежал, хищно поблескивая, кинжал – даже на вид невероятно острый. Рукоять вся из того же тускло-золотистого металла, но не золота, инкрустированная огненно-красными пылающими рубинами. Гарри завороженно смотрел на них, и ему казалось, будто в глубине алых камней заключено самое настоящее бушующее пламя. Он осторожно взял кинжал и легко, едва-едва коснулся лезвием своей ладони. Тут же выступила кровь. Лезвие кинжала сверкнуло еще ярче, еще острее, и кровь Гарри медленно впиталась в металл. Он почувствовал подступающую дурноту, но вместо того, чтобы отбросить кинжал, наоборот, сжал рукоять еще крепче. Перед глазами все поплыло, в ушах зазвенело – словно десятки, сотни, тысячи голосов заговорили с ним разом, и было не разобрать ни единого слова, только общий мотив – тепло, поддержку, чаяния и надежды предков… Гарри задохнулся на мгновение от охватившего его чувства принадлежности чему-то большому, сильному, крепкому… Впервые в жизни он ощутил, что такое быть частью семьи – под защитой старших, мудрых, опытных. И в то же время он понимал, что и сам был в ответе за других – за Гермиону, Рона, за Ремуса, Сириуса… Даже за Снейпа. Его семья пусть не по крови, но по духу, по зову сердца. - Последний же враг истребится – смерть… - прошептал Гарри. Эти слова пришли из самой глубины его сущности, его сердца. Он моргнул, и вдруг понял, что щекам мокро и горячо, а перед глазами мутная пелена слез. Слишком большое чувство, чтобы суметь удержать его в себе. Он поднял голову, утирая выступившие слезы. - Извините, - пробормотал хрипло. - Не страшно, мистер Поттер, - как будто даже сочувствующе произнес гоблин. – Вы не первый, кто столь глубоко принимает свое семейное наследие. Это не могло не затронуть струны вашей души. Гарри кивнул и осторожно положил кинжал обратно в ларец. Вопросительно посмотрел на гоблина, но тот отрицательно покачал головой: - Увы, мистер Поттер, магия признала вас достойным наследником, однако вы еще не достаточно опытны и сильны, чтобы быть Главой Рода. Это большая ответственность. - Да. Я понимаю, - серьезно ответил Гарри. Теперь он действительно понимал, на что замахнулся. Нет, он действительно еще не готов. Слишком много, слишком сильно, слишком… Просто слишком. Гарри поднял внимательный взгляд на гоблина. Существа, что ценят превыше всего золото и, как выяснилось, опыт и наследие прошлого. А еще знают о волшебниках больше, чем сами волшебники знают о себе. Наверно, именно за это волшебники, особенно чистокровные, и не любят гоблинов: показывать перед кем-то свои слабости, дать кому-то увидеть свое поражение… Нет, люди в большинстве своем будут ненавидеть таких свидетелей. - Спасибо вам, господин Бхуута, - Гарри с искренней благодарностью склонил голову. - Ваш крестный ждет. Я провожу вас. Гарри снова кивнул и встал, почувствовав на мгновение головокружение. Осторожно закрыл ларец, чуть дольше задержавшись пальцами на выгравированном льве. Однажды он будет готов. Сириус ждал не в той комнате, где его оставляли, а в холле. - Ну как? – весело спросил он, но за этим весельем Гарри, чьи чувства обострились, безошибочно угадал волнение и тревогу. - Все нормально, - он вымученно улыбнулся. Волнами накатывала слабость, руки и ноги начинали дрожать мелкой дрожью. Было ли это нервным, или же крови он потерял больше, чем думал, Гарри не знал. - Тогда пойдем. Гарри был благодарен крестному за то, что тот не стал лезть в душу. Однако намеченную Сириусом развлекательную программу пришлось значительно сократить: головокружение и слабость то накатывали, то отступали, и при таком самочувствии Гарри вообще весь свет был не мил. В магазине мадам Малкин было людно и шумно: очень многие волшебники отложили покупки на самые последние дни. Гарри с Сириусом долго разглядывали выставленную на витрине баснословно дорогую мантию кислотно-зеленого цвета, искренне не понимая, как подобное может кому-то понравиться. - Цветом похожа на зелья Сопливуса, - захлебывался смехом Сириус. - Не называй Снейпа так! – привычно ощетинился Гарри. – И, по-моему, цветом она больше смахивает на сопли гриндилоу… - А ты видел натуральные сопли гриндилоу? – пуще прежнего развеселился Сириус и уже смеялся, не скрываясь – так искренне, так заразительно, запрокинув голову и блестя глазами, что Гарри не выдержал и тоже расхохотался. - Не видел, но они должны быть именно такими! – выдавил он сквозь смех. Под чутким руководством Сириуса, который знал толк в хороших вещах, Гарри без проблем выбрал себе повседневную одежду и парадную мантию – темно-темно-красную, почти черную, отделанную серебряным шитьем. В баре «Дырявый котел» было немноголюдно. Сириус и Гарри заняли столик недалеко от барной стойки и ждали свой заказ. Гарри нетерпеливо облизывался: слабость прошла, но есть хотелось просто зверски. Молодая официантка, обслуживавшая их, то и дело бросала на Сириуса кокетливые томные взгляды, он отвечал ей белозубой усмешкой. Гарри следил за ними с болезненным интересом, думая, что если и он сам смотрел когда-нибудь на Мортимера так, то лучше прямо сейчас сгореть со стыда. Плавно мысли перетекли к давешнему видению. Гарри сглотнул и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке: жарко. Определенно, стало слишком жарко. - Что с тобой? – обеспокоенно спросил Сириус. Веселые огоньки в его глазах погасли, а хорошенькая официантка была мигом позабыта. - Да нет, все нормально, - замотал головой Гарри. – Просто… Скажи, а ты… ты был когда-нибудь влюблен? – выпалил он, краснея. И тут же ужасно смутился: - То есть… я хотел сказать… Сириус с облегчением расхохотался лающим смехом, привлекая к ним внимание немногочисленных посетителей «Дырявого котла». - Ох, Гарри, ну и напугал ты меня… А ты, оказывается, хандрил, потому что влюбился! - Я не говорил, что влюбился, - пробурчал Гарри, не зная, куда деть пылающее лицо. - Да что с тобой? Это же не конец света! Или… - Сириус наклонился к нему, понизив голос до заговорщического шепота, - эта статья правдива, и твоя избранница отвергла тебя?.. Да не может быть! – в голосе Сириуса было столько неподдельного удивления, что Гарри проглотил вертевшуюся на языке грубость. – Нет, Гарри, в самом деле: я не могу представить себе девушку, которая смогла бы устоять перед тобой! Ты так вырос, возмужал, да ни одна… - Это не девушка! – свистящим шепотом перебил его Гарри. - Не девушка? – брови Сириуса взметнулись вверх, но он выглядел скорее ошарашенным, чем рассерженным. – Это… да… Надеюсь, это не мой племянник Драко? – подозрительно поинтересовался он, воинственно комкая салфетку. Гарри поперхнулся и закашлялся: - Нет… - Тогда все остальное мы переживем! – беззаботно улыбнулся Сириус. «Интересно, что он скажет, когда узнает, что Малфой был не самым ужасным вариантом», - пронеслось в голове у Гарри. - А что бы было, если бы это и в самом деле оказался Драко? – осторожно, но со скрытой агрессией поинтересовался Гарри, отодвигая тарелку. - Да ничего, - Сириус кисло улыбнулся. – Просто он очень уж… избалованный. Даже я таким не был. - Не думал, что ты считаешь себя избалованным, - пробормотал Гарри, стараясь увести разговор от скользкой темы. - Вообще-то да, - Сириус тоже отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула, вздыхая. – Наверно, все отпрыски чистокровных такие: волшебников мало, и дети по-настоящему драгоценны. У меня были не очень хорошие отношения с матерью, знаешь ли… Она была помешана на чистоте крови, идеях «старой закалки» и прочей подобной белиберде, - голос Сириуса стал глуше, резче. Он невидяще смотрел в окно. – Нас с Регулусом с детства этим пичкали. Но мне обычно удавалось сбежать от таких разговоров, а он слушал всю эту чушь… Наверно, потому и вырос таким. - Регулус – это твой брат? – осторожно спросил Гарри. Сириус отрывисто кивнул: - Да. Младший. Мы были дружны в детстве, а потом… Потом дорожки разошлись. - Он стал Пожирателем Смерти? – сообразил Гарри. – Его, наверно, заставили? Сириус как-то странно посмотрел на него и горько усмехнулся: - Заставили? Если бы! Он с юности бредил Темным Лордом, вечно собирал все заметки о его деятельности. Все повторял, что Волдеморт приведет волшебников к процветанию, что возродит древнюю Империю! – Сириус истерично, надрывно рассмеялся. – У Регулуса были две навязчивые идеи: Волдеморт и Атлантида. И он в конце концов начал считать, что Волдеморт какой-то там легендарный не то Король, не то Император, которому и суждено собрать осколки Семи Небес. - Он… искал сведения о Небесных Королях и Атлантиде? – шепотом переспросил Гарри. – И как – нашел? - Вроде бы, что-то нашел, - бесцветно отозвался Сириус. – Возможно, это его и погубило. - Чт… Сириус развернулся к Гарри всем корпусом, внимательно глядя в глаза. Белесый дневной свет чуть смягчал его черты, но все равно в этот момент Сириус казался седым и старым, сгорбленным под тяжестью прожитых лет. - Регулус пропал без вести незадолго до твоего рождения. Поговаривают, что его убил Волдеморт. - А ты так не считаешь? - Я не знаю, - тихо ответил Сириус. - Извини, - с искренним сожалением пробормотал Гарри. - Не бери в голову, - улыбнулся Сириус, но вышло не особо радостно. – Расскажи лучше, что это за парень такой. Магглорожденный, наверно, раз ты так тушуешься? - Да нет… В смысле… А что, у волшебников на такие отношения не смотрят косо? Сириус пожал плечами: - Главное обеспечить Род наследником, а после делай, что хочешь. Да и потом, волшебные существа выбирают себе пару не по полу, а по магии, так что странно порицать такие отношения, если они благословлены свыше. - Ну надо же… - Так что не переживай, никто тебе ничего не скажет, - ободряюще улыбнулся Сириус. Гарри ответил растерянной улыбкой. - Ну, - Сириус выразительно пошевелил бровями, - расскажешь, кто это? Или все-таки стесняешься? Гарри вспыхнул: - Я не… - Ладно, расскажешь, когда захочешь, - перебил его Сириус, улыбаясь. - Обязательно расскажу, - пообещал Гарри. Он действительно расскажет, только позже, когда сам все поймет. Громко хлопнула дверь: в бар, пошатываясь, вошел волшебник в аврорской мантии, принеся с собой морозную свежесть и ворох колючих снежинок на плечах. - Огневиски! И побольше! – хрипло потребовал он, тяжело наваливаясь на барную стойку. - Трудный день? – сочувственно спросил бармен Том, плеснув в бокал напиток. Посетитель взгромоздился на стул, перед этим окинув всех присутствующих цепким взглядом. Гарри с любопытством прислушивался к их разговору, неторопливо одеваясь. - Да не то слово! – затряс головой аврор. Он залпом осушил бокал и протянул его Тому, требуя добавки. – Ты себе не представляешь – инфери!.. – громким негодующе-растерянным шепотом сообщил он. – И прожорливые такие, гады: одному из наших ребят чуть руку не оттяпали! И живучие! Даже… - голос понизился до едва различимого шепота, - даже у Сам-Знаешь-Кого эти твари не такими живучими были!.. - Идешь? Гарри вздрогнул: он настолько увлекался подслушиванием, что сам не заметил, как застыл истуканом. Сириус смотрел на него обеспокоенно. - Да, идем, - рассеянно согласился Гарри. Уже перед тем, как шагнуть в зеленое пламя камина, он неожиданно спросил: - Скажи, а у Волдеморта и в самом деле была армия инфери? Сириус смешался на мгновение, но потом кивнул: - Не то чтобы армия… Но да, были. «Магия смерти – самая опасная…» - говорил Мортимер. Выходит, хоть и боялся, но не брезговал и таким?..

***

В гостиной Гриффиндора Гарри застал странную картину: попеременно то краснеющий, то бледнеющий Рон сидел на диване, окруженный Гермионой, Джинни и Невиллом. - Она поговорила со мной, она поговорила… - бессвязно бормотал он. - Кто поговорил? – не понял Гарри. На него уставились сразу несколько пар глаз. - Флер, - коротко ответил Рон с шальным огоньком в глазах. Видимо, на более сложные конструкции он был пока не способен. – Она поговорила со мной… Гермиона раздраженно закатила глаза: - Она просто вежливо отказалась идти с тобой на Бал! Рон закивал: - Да, да… Но она поговорила со мной! - Что случилось? – шепотом спросил Гарри у Невилла, но ответила ему Джинни: - Рон пытался пригласить ту француженку, Делакур. Но она ему отказала. О, я очъ'ень сожалею, но уже дала свое согласие д'угому, - Джинни очень удачно скопировала несколько капризные интонации Флер. – Как будто дала согласие выйти замуж, честное слово! – пренебрежительно фыркнула она. К немалому удивлению Гарри, Гермиона не стала одергивать ее и проводить небольшую воспитательную беседу. Наоборот, она отвернулась от Рона, молчаливо поддерживая подругу. - Гарри, а ты не знаешь, с кем идет Флер? – оживился Рон. Краска с его лица и шеи сошла, и он выглядел почти спокойным. – С Диггори, наверно? Она как раз с ним разговаривала. - Вообще-то, Флер на Бал сопровождаю я, - осторожно ответил Гарри. Улыбка Джинни при этих словах сползла, Гермиона подозрительно сощурилась, Невилл ахнул, а Рона прямо-таки подбросило на месте. - Ты – с ней?! – неверяще воскликнул он. – Как тебе это удалось? Когда?! Гарри обезоруживающе улыбнулся: - Близость злющего дракона провоцирует на неожиданные поступки. Рон, вздохнув, отвернулся: - Выходит, я один без пары? Гермиона! – с надеждой встрепенулся он. – А ты не хочешь пойти со мной? - Я уже приглашена, - раздраженно процедила она. - Да ладно! – благодушно отмахнулся Рон. – Я думал, тебя Гарри пригласил, а он… В общем, пойдешь со мной? Гермиона резко встала, смерив растерявшегося Рона злым взглядом. - Мне надоело повторять: я – уже – приглашена, - отчеканила она едва ли не по слогам. – Не все тянут до последнего, как ты! С этими словами Гермиона гордо удалилась. Рон обиженно смотрел ей вслед: - Да что я такого сказал?! - Но она действительно приглашена, - тихо заметила Джинни. - Да ну! – не поверил Рон. – Кем?! - Не скажу! – Джинни тоже встала, гневно глядя на брата. – А ты – ты сам виноват, что подумал о Гермионе в последнюю очередь! Она легко взбежала вверх по лестнице, скрываясь в спальне девочек. - Девчонки! – с отвращением подвел итог Рон. – Ну разве я виноват, что Гермиона всегда была нам только другом! - Рон, ты иногда бываешь таким тормозом! – сокрушенно вздохнул Гарри. Невилл согласно закивал.

***

Огромная почти пустая зала. Из мебели только массивное резное кресло да низкий столик с разложенной на ней шахматной доской. Красноватый свет, льющийся снаружи, окружает стоящего у окна жутковатым ореолом: кажется, что он весь в крови. Лица не разглядеть: свет слишком резкий, слишком яркий. - Как продвигаются поиски? – голос не молодой и не старый, не высокий и не низкий. - Ищем. - Долго, - коротко, но веско бросил стоящий у окна. - В этот раз Император спрятан гораздо лучше, чем мы полагали. - Это не имеет значения, - спокойный тон. Настолько спокойный, что кажется почти равнодушным. – Вы должны отыскать его как можно скорее. Или мои приказы недостаточно понятны? – властно вопросил он. В голосе нет ни гнева, ни досады – лишь требование ответить. - Предельно понятны, мой повелитель. - Почему же тогда Император до сих пор не у меня в гостях? – и снова ни тени эмоций в тоне. Лед, лед, лед… Под которым кроется насмешка – тем более унизительная, что не выказана явно. На мгновение губы Советника сжались в жесткую прямую линию, но тут же на лицо вернулось прежнее вежливо-уверенное выражение. - Император вскоре вынужден будет почтить нас своим присутствием. Взгляд повелителя стал тяжелым, пригвождая к полу. - Помни: он нужен в здравом уме и твердой памяти. Не говоря уже о том, что должен быть живым. - Как можно забыть… Раздался стук: трижды, как и предписано протоколом. Повелитель обратил свое внимание на вошедшего, и Советник с облегчением перевел дух: этот взгляд, казалось, мог выпотрошить душу. Но в следующее мгновение он весь подобрался. Тонко улыбнулся, блеснув холодными голубыми глазами. Прибывший ответил ему неприязненным взглядом. Ничего нового, лишь проверенное старое. Советник ненавидел желтый во всех его проявлениях. Особенно же его раздражал оттенок расплавленного золота. Мурашки пробегали по коже, он всем своим существом чувствовал, что этот… второй Советник если не предатель, то однозначно сочувствующий. - Мой повелитель, все приготовления окончены, - и мимолетный взгляд желтых глаз, наполненных превосходством. Первый Советник прикрыл веки, скрывая разгорающуюся в глубине зрачков ярость. Выссскочка, посмевший считать себя равным! - Долго, - бросил Повелитель. Советники повинно склонили головы: упрек касался обоих. Дуновение ветра, шепот теней… И повелитель покинул залу, не утруждая себя дальнейшими разговорами. Он вообще не особо жаловал общество придворных. Голубые глаза блеснули льдинками. - Терпение повелителя на исходе, - в звенящей тишине это прозвучало особенно зловеще. - А Император все еще не найден, - с усмешкой ответил второй Советник. – Теряете хватку, друг мой… Минувшее мгновение вечности не пощадило вас. - Рассчитываешь опередить меня? - Зачем же так грубо? – губы растянулись в приторно-сладкой улыбке. А в глазах заискрился огонь. Завораживающе. – Желание Повелителя – наше желание. Имеет ли значение, кто именно его исполнит? Первый Советник внезапно успокоился и даже развеселился. - Разумные речи для того, кто снискал благоволение не достижениями, но одним лишь своим существованием. – Он позволил себе насладиться потемневшим от ярости лицом второго Советника и мстительно добавил: - Вам нет нужды опасаться за себя. Повелитель не любит рисковать попусту своими… экспериментами. - Все мы чей-то эксперимент, - с деланным спокойствием ответил второй Советник. Двери бесшумно отворились, и в залу вбежала девушка, принеся с собой жаркое дыхание пустыни и искры огня. - Папа, ты здесь? Тебя ждут… О, извините, - она бросила ничуть не виноватый, скорее даже дерзкий взгляд на первого Советника. - Вынуждены откланяться, - короткий кивок, блеснувшие насмешкой глаза… Отец и дочь покинули залу, оставив первого Советника брезгливо-зло поморщиться. Девчонка унаследовала от отца не только ненавистный желтый цвет глаз, но и вздорный характер. И если второй Советник спустя столетия все же научился держать себя в рамках, то его дочь все еще оставалась притчей во языцех. Но Повелителя поведение маленькой нахалки ничуть не смущало. Несправедливое благоволение к отцу распространилось и на нее… Тут первый Советник поспешил оборвать свои размышления. Власть Повелителя в этих землях поистине безгранична, а пустяки вроде неприкосновенности мыслей подчиненных никогда его не волновали… Не стоит рисковать. Взгляд упал на шахматную доску. Все еще дебют, короли окружены защитниками. Ход за черными.