Империя Семи Небес

- …Глядите, глядите: они опять вместе… - …А я всегда говорила, что что-то там нечисто!.. - …А Грейнджер-то не дура: именно Поттера охмурила! Гермиона послала Гарри успокаивающую улыбку, усаживаясь за стол. При их появлении в Большом Зале шепотки ненадолго стихли, но теперь возобновились с новой силой. - И все же, откуда Скитер могла узнать?.. – раздраженно процедил Гарри, с остервенением кромсая ни в чем не повинный омлет. – Не наставила же она «жучков», в самом-то деле! - Маггловская техника в любом случае не работает в Хогвартсе, - пробормотала Гермиона. Она сосредоточенно нахмурилась, разворачивая утренний выпуск «Ежедневного Пророка». - Скажи, что там нет статьи обо мне? – с надеждой взглянул на нее Гарри. - Здесь нет статьи о тебе, - монотонно пробубнила Гермиона, быстро-быстро пробегая глазами заголовки. Рон с Гарри переглянулись: ясно, Гермиона на какое-то время выпала из реальности. Есть под любопытными взглядами и под аккомпанемент не стихающих шепотков было неприятно. Гарри невольно восхитился Гермионой, которая вела себя так спокойно и невозмутимо, словно и не было этой досадной ситуации. Сам он подобной выдержкой похвастать не мог и бросал на всех сердитые взгляды. К сожалению, не помогало. Угольно-черная сова, ворвавшаяся в Большой Зал прямо посреди завтрака, привлекла к себе всеобщее внимание. Она совершила широкий круг почета над всеми пятью столами и бросила прямо в руки Гарри небольшой черный же бархатный мешочек, стянутый серебристо-синим шнурком, и вылетела в окно, не дожидаясь ни ласки, ни заслуженного лакомства. Поразительно высокомерная и гордая сова. Гарри взвесил в руке мешочек: приятно тяжелый. - Что это? – с любопытством спросил Рон, даже оторвавшись от еды. Гарри только растерянно пожал плечами и собрался было развязать шнурок, как Гермиона дернулась, явно намереваясь выбить мешочек у него из рук. Он быстро отдернул руку, так что она ухватила только пустой воздух. - Что такое? – резковато поинтересовался Гарри. - Не открывай, это может быть опасно! – негодующе воскликнула Гермиона, снова пытаясь выхватить мешочек. – Или ты уже забыл, что кое-кто будет очень доволен, если с тобой случится что-то плохое?! - Гермиона, я не думаю, что знаменитые щиты Хогвартса пропустили бы что-то по-настоящему темное, - попытался возразить Гарри. - Все равно, сперва нужно проверить эту посылку на чары и проклятья! – и не думала отступаться Гермиона. В перепалку вклинился Невилл: - Смотрите, тут герб Блэков вышит, - он указал на виверну. – Наверно, это тебе от крестного, Гарри. - Все равно нужно сперва показать эту посылку профессорам: герб не доказательство! - Гермиона, это смешно! – закатил глаза Гарри. – Все с этой посылкой в порядке. Наверняка Сириус просто-напросто забыл вчера что-то предать мне. Вот и все. – Поймав ее скептический взгляд, он повторил уже с нажимом: - Все в порядке. Несколько секунд они упрямо мерялись взглядами. - Ладно, тебе виднее, - сдалась Гермиона. Она тревожно следила за тем, как Гарри ловко развязал шнурок и вытряхнул себе на ладонь содержимое мешочка – перстень черненого серебра с большим ярко-синим сапфиром. Камень сверкнул в свете свечей, освещавших Зал этим туманным утром, и Гермиона могла бы поклясться, что этот блеск был слишком ярким. Даже будто бы… волшебным. Вместе с перстнем выпала и сложенная в несколько раз записка. Сидящий рядом Рон подавился своим завтраком: - Эй, да это же кольцо Наследника! – воскликнул он, не отрывая взгляда от перстня. - А что это? – без задней мысли поинтересовался Гарри, любуясь сапфиром: в глубине его словно было заключено пронзительно-синее ледяное пламя. - Это самый мощный оберег, под завязку наполненный родовой магией! – восхищенно воскликнул Рон. - Это еще и знак отличия: что-то вроде официального признания тебя Наследником Древнейшего и Благороднейшего Дома, - добавил Невилл. Он тоже смотрел на перстень с трепетным удивлением, и до Гарри с Гермионой наконец-то начала понемногу доходить ценность этой посылки. - Ты теперь под защитой родовой магии Дома Блэков! – вставил Рон, широко улыбаясь. – Круто, Гарри! Гермиона, однако, была настроена скептично: - Если все так распрекрасно, то почему бы Сириусу раньше не сделать этого? – она решительно отобрала у Гарри перстень, но тут же уронила его на стол, вскрикнув. Сапфир хищно вспыхнул еще более ярким синим огнем. – Ч-что это было? Гарри обеспокоенно взял ее ладонь: - Больно? Он тебя обжег? Она растерянно замотала головой, поглядывая на перстень уже с откровенным испугом. - Нет… Просто… Я даже не знаю, как объяснить. - Хорошо, что он только напугал тебя, - заметил Невилл со знанием дела. – Ба говорила, что такие вещи могут и проклясть, если человек им не понравится. Гермиона вспыхнула: - Вещи не обладают своим разумом и волей, чтобы проклинать кого-то! Это волшебники вкладывают в них определенную программу действий! Ведь так, Гарри? – обратилась она к нему совершенно неожиданно для всех. - Э… Я не знаю, - растерялся Гарри. Он и в самом деле никогда этим не интересовался. «Мортимер!» – мысленно возопил он: чужое присутствие привычно ощущалось на периферии сознания. «Мальчишка прав: подобные артефакты весьма своевольны. Твоя грязнокровка просто не понимает всех тонкостей магической материи.» «Не называй ее так!» «Ты точно уверен, что статья этой журналистки лжива?» - ехидно поинтересовались в голове. «Не твое дело!» - рявкнул Гарри, разозлившись и смутившись одновременно. - Гермиона, Невилл, должно быть, прав: такие вещи должны знать, кого оберегать, а кого наказывать, - пробормотал он, разворачивая записку. «Вчера я забрал это кольцо из Гринготтса, - было написано размашистым почерком. – Тебе уже наверняка объяснили, что эта штука защищает своего владельца. Меня в свое время это колечко сильно обожгло, но ты, готов поспорить, придешься ему по вкусу. – Гарри был уверен, что на этих словах Сириус улыбнулся. – Носи его и не снимай ни в коем случае: пусть наша семейная магия сделает хоть одно доброе дело – защитит тебя. И будь осторожен. P.S. Раз тебе так хочется, мы можем заглянуть в мой дом на каникулах. Но местечко не из приятных, предупреждаю сразу.» Гарри грустно улыбнулся, сворачивая записку. Было немного совестно, что он тянет Сириуса в то место, с которым у крестного связаны не лучшие воспоминания… Но при этом было и так странно, но очень приятно осознавать, что ради него Сириус готов сделать это. Кажется, никогда раньше никто не был готов сделать что-то подобное ради Гарри. - Не понимаю! - расстроенно тряхнула головой Гермиона. Рон не сдержал скептический смешок: - Чтобы ты и чего-то не понимала? Гермиона одарила его откровенно обиженным взглядом, под которым Рону стало как-то не по себе. - Ну, ты же всегда все знаешь лучше всех, - неловко попытался он исправить сказанное. - А что это кольцо вообще делает? – вмешался Гарри. Но настроение Гермионы было уже безвозвратно испорчено. - Оно защищает того, кто его носит, - со знанием дела пояснил Невилл. – Ба говорила, что вся магия Рода оберегает Наследника, если он окажется достойным этого. Только… - он смущенно покраснел, - только вот меня она даже близко к нашему семейному кольцу не подпускает… - Гарри, да надень же его! – воскликнул Рон. – Оно тебя уже защищает, а ты ведь только в руках его подержал! Гермиона недовольно поджала губы, но возражать против этого предложения не стала. Было видно, что ей и самой очень любопытно. Гарри, немного поколебавшись, все же надел кольцо на средний палец – оно село как влитое, будто было сделано специально для него. Сапфир вспыхнул на мгновение изнутри одуряющее ярким синим светом, по телу прокатилась теплая сладостная волна, мурашки пробежали по спине. Кажется, даже в глазах потемнело от накатившего странного чувства. - Ух!.. – потрясенно выдохнул Гарри. - Круто, Гарри! – воскликнул Рон с горящими глазами. - Ага… - рассеянно кивнул тот. Это было похоже на то, что он почувствовал накануне в банке, но в то же время было немного иным. Родовая магия Поттеров будто ласково гладила его по голове, мягко убеждая подождать еще немного, а вот магия Блэков словно окинула строгим, суровым взором, под которым сразу же захотелось подобраться и вытянуться в струнку, выпрямив спину. - Но почему Сириус не отдал тебе это кольцо вчера? – задумалась Гермиона. Ей самой перстень до сих пор внушал опасения. Да и вообще не нравился. Впрочем, она поспешила затолкать свое недовольство подальше: в конце концов, кольцо не человек и даже не живое существо. А получается, что она воспринимает его именно живым. Получается, что Невилл с Роном все-таки правы… - Да там, кажется, надо какие-то ритуалы провести, - отмахнулся Рон. – Вроде как только Глава Рода может передать кому-то это кольцо. Видимо, Сириус с ним вчера весь вечер и провозился. - Зато Гарри теперь может не бояться ходить один, - вставил Невилл. - Это точно! Теперь уж точно никакой Малфой и тявкнуть не посмеет! – злорадно воскликнул Рон. - Выбирай выражения! – одернула его Гермиона. Гарри украдкой оглянулся на преподавательский стол: Снейп следил за ним с интересом исследователя-экспериментатора. Гарри, насупившись, вперил в него немигающий взгляд: ну уж нет, он ничего не натворит, даже имея это Кольцо! И Снейп наконец-то вынужден будет признать, что Гарри в состоянии держать себя в руках! Профессор, будто прочитав его мысли, изогнул губы в издевательской полуусмешке: вызов принят. - Эй, а чего это Снейп так на тебя смотрит? – воинственно прошептал Рон. - Наверняка приготовил мне какое-нибудь особо ужасное задание, - усмехнулся Гарри. - Да он вообще озверел в этом году! – содрогнулся Рон. – СОВ через год, а он нас уже в этом травить собрался! Гад, пвада? – закончил он уже с набитым ртом. - Профессор Снейп более чем компетентный преподаватель, - сухо ответила Гермиона. - К вашему сведению, он самый молодой Мастер Зельеварения за последние сто лет: профессор Снейп получил это звание в двадцать два года. Моложе его был только Ванноччо Бирингуччо - итальянский алхмик шестнадцатого века. Он получил звание Мастера в двадцать. - Ты… откуда ты узнала? – пробормотал растерянно Рон. Гермиона бросила на него уничижительный взгляд. - Об этом писали в «Зелья сегодня». Тебе стоило бы читать что-то помимо «Квиддич сквозь века»! - Ну не виноват же я, что ты не любишь квиддич и тех, кто в него играет! Гарри при этих словах Рона поперхнулся омлетом, а Гермиона покраснела до самых кончиков растрепавшихся волос. - Не твое дело! – рявкнула она, вскакивая с места. И пулей вылетела из Большого Зала, даже позабыв свой выпуск «Пророка». - Да что я такого сказал-то?! – возмутился Рон, с надеждой оглядываясь на Гарри. Тот только покачал головой: - Ты постоянно обижаешь ее своей невнимательностью. Смотри, как бы Гермиона и в самом деле не предпочла кого-то… другого, - Гари проследил взглядом за Виктором Крамом, который тоже поспешил прочь из Зала. - Она ведь красивая. Особенно теперь, когда у нее другая улыбка, - согласился Невилл. - Вы… да о чем это вы оба?! – воскликнул Рон, переводя откровенно непонимающий взгляд с Гарри на Невилла и обратно. - Ладно, забудь, - вздохнул Гарри, вставая. – Встретимся позже: у меня сейчас Древние Руны, а я в этих закорючках и так ничего не понимаю. - Дались тебе эти Руны! – возмущенно буркнул Рон. Гарри снисходительно улыбнулся: дались или не дались, а со Снейпом лучше не спорить – себе дороже. Он прихватил «Пророк», оставленный Гермионой, и направился к выходу. Класс Древних Рун располагался в том же крыле, что и Башня Рейвенкло. По мнению Гарри, наилучшее место – кажется, кроме таких фанатов учебы да, пожалуй, Гермионы, в этих путаных символах и знаках никто и не разбирается. Сам Гарри худо-бедно выучил несколько Рун, но это была капля в море. Он иногда с легкой завистью косился на Гермиону, которая с такой легкостью справлялась с домашним заданием, будто учила эти Руны всю свою жизнь. Взгляд случайно упал на «Пророк», и рука еще сильнее сжала газету, сминая ее. Злость всколыхнулась с новой силой. Вообще-то Гарри было безразлично, что о нем самом говорят окружающие, но его неимоверно бесило, что та статейка могла бросить тень на репутацию Гермионы. В конце концов, он действительно ее любил – хоть и не той любовью, какую ему приписывали, - а потому искренне беспокоился за нее. Гарри свернул в очередной коридор. Впереди мелькнула и скрылась за поворотом полупрозрачная фигура в пышном платье, и Гарри, мигом забыв и о «Пророке», и о Скитер, бросился вперед. - Пожалуйста, подождите! – выкрикнул он на бегу, едва не поскользнувшись на повороте. – Мне нужно поговорить с вами, это очень важно! Серая Дама застыла на мгновение, а потом медленно обернулась к нему, царственно склонив голову чуть на бок. - Слушаю тебя, мальчик, - прохладно и даже немного высокомерно произнесла она. Гарри подавил желание огрызнуться, что он уже не ребенок. - Прошу прощенья за беспокойство, - учтиво начал он, решив, что это конкретное привидение все еще цепляется за земной церемониал. – Я слышал, вы жили во времена Основателей? - Это так, - невыразительно подтвердила Серая Дама. - Тогда, возможно, вы могли бы рассказать мне о… об Элайне? Серая Дама застыла, вперив в него тяжелый немигающий взгляд. - Ведь она была сестрой Слизерина, так? – настойчиво продолжил Гарри. – И… - И бежала со своим возлюбленным, - закончила за него Серая Дама. – Ты об этом хотел спросить? - Да… - выдохнул Гарри, не веря своему счастью: обыкновенно привидение Рейвенкло не снисходила до бесед со студентами. - Я не могу ничего рассказать тебе об этом. Я ведь почти ничего не знаю. - Что? Но… - Могу лишь сказать, - отстраненно продолжила Серая Дама, не слушая Гарри, - что у него были нечеловечески желтые глаза и такой голос, что сердце в груди замирало. - Голос? – недоуменно переспросил Гарри. - Да. У него был божественный голос, - Серая Дама неожиданно расчувствовалась, ее тон стал почти мечтательным. – Никогда больше: ни в жизни, ни в посмертии – не доводилось мне слышать такого чудесного пения! Кажется, он мог вынуть душу из тела своим голосом… Не говоря уже о покорении сердца юной девушки, - закончила она уже ядовито. - То есть, они любили друг друга? – уточнил Гарри. В голове не укладывалось, что, любя Элайну, этот странный желтоглазый все же забрал ее с собой, а позже позволил ей умереть. - Я этого не знаю: свечку им не держала, - высокомерно заявила Серая Дама. – Но леди Элайна, коли тебе так интересно, была вовсе не нежным ангелом, а сильной, волевой ведьмой – под стать и Гриффиндору, и Слизерину. – По тонким бледно-серым губам скользнула ехидная усмешка: - Не думай, что бедную неопытную девушку коварно соблазнили. Она была достаточно умна, чтобы не терять головы, даже будучи беспамятно влюбленной. - Вы так отзываетесь о ней, будто у вас были серьезные разногласия, - осторожно вставил Гарри. Серая Дама повела плечом странным жестом: как будто одновременно и злилась на Элайну, и презирала ее, и тайно восхищалась ею. - Разногласия? – промолвила она даже будто бы растерянно. – Нет… Нет, все было совсем не так! Она была старше, мы почти не общались… Но ты не понимаешь, мальчик! – вдруг воскликнула Серая Дама, лицо ее исказилось странной эмоцией – едва ли не отчаянием. – То были иные времена, тогда царили иные нравы! И не было второй такой, подобной Элайне – кто осмелился бы бросить вызов всему сообществу волшебников, сбежав с… с… с менестрелем без рода, без племени! - Но она же любила его – вы сами так сказали, - тихо напомнил Гарри. По спине пополз нехороший холодок: он вдруг поймал себя на мысли, что и сам готов бросить вызов всему миру, отказаться от всех старых связей, лишь бы Мортимер… лишь бы… Серая Дама болезненно поджала губы, вмиг обретя прежнюю ледяную неприступность. - Это была запретная любовь, - сухо ответила она, глядя куда-то в пространство. – И они поплатились за нее – оба! И их потомки! Все! - Поплатились?.. - Да! Да! – закричала Серая Дама, лицо ее исказилось. – Слизерин проклял Элайну – и всех ее потомков! - Проклял? Чем? - Я не знаю! Но она заслужила это! Она не имела права бросать всех нас! Серая Дама одарила оторопевшего от такой отповеди Гарри злым взглядом и растворилась в воздухе. Он успел заметить, как дрожали ее губы – не то от гнева, не то от сдерживаемых рыданий. Но… Слизерин проклял родную сестру? Лишь за то, что она предпочла любить и быть любимой, а не жить в навязанном браке с могущественным, но нелюбимым Гриффиндором? Нет… нет, Гарри решительно не понимал такого. Он растерянно огляделся, словно ожидая, что Серая Дама вернется. Тряхнул головой, будто пытаясь сбросить наваждение. Странно. Вся эта история такая странная… И эти сны… И Император, который, по легендам, может возродить древнюю Империю… Холодок пробегает по спине. И вообще кажется, что неумолимый стремительный поток подхватил его и теперь несет куда-то – и нет спасения. Гарри негромко, но отчетливо постучал в дверь перед тем, как войти: из-за своих раздумий он опоздал на Руны. Профессор Итильен – невысокая хрупкая женщина с очень бледной кожей и золотистыми кудрявыми волосами, свободно струящимися по плечам, - кивком разрешила войти. - Гарри, что с тобой? – встревоженно прошептала Гермиона, обеспокоенно вглядываясь в его лицо. – Выглядишь так, будто не с завтрака идешь, а с отработок у профессора Снейпа! - Нет, все нормально, - вяло ответил Гарри. Настроение было странным: в душе все смешалось, все чувства спутались… Ему уже начинало мерещиться, что он вот-вот увидит Элайну и ее желтоглазого возлюбленного – стоит только вовремя поднять взгляд, ухватить момент. - Что-то по тебе не скажешь… - Раз-го-во-ры! – громко отчитала ее профессор Итильен, и Гермиона замолкла. Однако по ее блестящим глазам Гарри понял, что в этот раз она всерьез обеспокоена, и от объяснений не отвертеться. Он со вздохом открыл учебник на нужной странице, пытаясь вникнуть в суть изучаемого. Гермиона уже отвернулась, полностью погрузившись в объяснения профессора Итильен. В такие моменты она как будто вообще выпадала из реальности – настолько увлекалась. Сам Гарри кисло поморщился, глядя на очередную серию символов-закорючек. Вроде бы и ничего особо сложного нет – только выучить надо, а у него все равно такое чувство, будто он барахтается в каком-то болоте невежества, и непонятно, в какую сторону надо двигаться. Гермиона пыталась ему помочь, но у нее не особо выходило: запоминать Гарри запоминал, но где-то внутри чувствовал, что не может использовать Руническую магию. Хорошо хоть, что Снейп пока что не вспоминал об этом – иначе не спастись было бы от града язвительных насмешек и – что хуже всего – не убежать от разочарованного взгляда. - …Во все времена наиболее популярными были именно защитные руны, - ровно, звучно лился прохладный голос профессора Итильен. Она расхаживала по классу и рассказывала словно бы куда-то в пространство. – Как вам уже известно, внутри каждой группы руны делятся по силе воздействия, по способу начертания и другим признакам. В отношении именно группы защитных рун следует особо выделить руны, используемые для обряда Тайного имянаречения. В старину этот обычай был весьма и весьма распространен, поскольку не возбранялось использование многих заклинаний, которые ныне считаются официально Темными. И для оберега от подобных заклинаний и использовались руны защитной группы: они вписывались в имена: и в общеупотребительное, и в особое, тайное, имя, разглашать которое ни в коем случае не разрешалось… Рука Гермионы резко выстрелила в воздух. - Да, мисс Грейнджер? – профессор остановилась, обратив на нее взгляд холодных голубых глаз, похожих на цветные стёклышки – таких же красивых, блестящих и неживых. - Профессор, но я читала, что порой тайное имя все же раскрывалось, - Гермиона чуть нахмурилась, вспоминая. Профессор Итильен сдержанно кивнула, в голосе ее прорезалась заинтересованность в теме: - Единственное исключение – это всенародное объявление Имени правителя. Согласно легендам, традиция эта берет свое начало со времен древней Империи, когда Имя Императора объявлялось как знак его несокрушимости и мощи, его бесстрашия перед лицом любой опасности. Однако в обыденной жизни было принято тщательно оберегать свое тайное имя, чтобы злые духи не могли отыскать вас и навредить вам. Впрочем, - профессор презрительно дернула уголком губ, - эта традиция давно позабыта и не соблюдается волшебниками. Пожалуй, только некоторые представители волшебных рас все еще следуют этому правилу. Но обратимся к нашей теме… - профессор вернулась к своему обычному равнодушно-спокойному тону. Гарри эта небольшая оговорка профессора Итильен дала богатую пищу для размышлений. Он и раньше слышал, что с именем были связаны какие-то обряды, но никогда не думал, что это может быть настолько серьезно. Однако… возможно ли, что именно из-за этого Том Риддл когда-то и взял себе другое Имя – Волдеморт? Но зачем? Ради защиты? Чтобы скрыться? Или… Гарри почувствовал, как вспотели ладони. Ведь Мортимер никогда не называл себя так. Это сам Гарри дал ему это имя. А вместе с именем и часть своих сил, свою защиту, - внезапно дошло до него. Он ведь читал, читал о подобном в библиотеке, когда пытался понять, зачем Снейп сменил его собственное Имя! И так ничего тогда и не заподозрил! Но теперь… теперь Гарри осознавал, что, дав Имя, он дал защиту, покровительство, если угодно. Потому Мортимера и не мог никто обнаружить: ни проницательный Дамблдор, ни искушенный в Ментальных Искусствах Снейп – никто… Гарри откинулся на спинку стула, часто дыша от волнения. А что будет с Мортимером, если вдруг Гарри сорвется и – ведь Бхуута предостерегал его! – умрет?! Мортимер говорил, что останется жить, но… Но вдруг он ошибся? Вдруг Гарри и его заберет с собой в могилу? От этой мысли в глазах потемнело. Нет… Нет! - Гарри?.. Он бросил на Гермиону откровенно перепуганный взгляд, отчего она и сама замерла. - Что-то случилось? – одними губами спросила она. Гарри замотал головой: - Все нормально. Я просто задумался. Гермиона не сводила с него внимательного взгляда, пока он собирался, и это ужасно нервировало. Ему казалось, что Гермиона обо всем догадалась, что он выдал себя неосторожным словом или жестом… - Ты не выглядишь «нормально», - вынесла она вердикт, пока они шли в класс Трансфигурации. - А как я выгляжу? – огрызнулся Гарри. Впрочем, он тут же почувствовал раскаяние за свою грубость, но Гермиона, по всей видимости, не обратила на это внимания, продолжив как ни в чем не бывало: - Ты вообще сам не свой всю эту неделю, как в банке побывал. - Она остановилась у большого окна, и Гарри тоже вынужден был притормозить. – Я не настаиваю на том, чтобы ты рассказал мне все как на духу… Но, Гарри, если тебе будет необходимо с кем-то поговорить, знай, что у тебя есть я, хорошо? В лучах солнца, льющихся из окна, Гермиона казалась по-особенному красивой – юной, чистой красотой. Гарри невольно залюбовался ею, мысленно удивляясь близорукости Рона: в такую Гермиону нельзя было не влюбиться. А он так ничего и не понимал. - Я знаю, что у меня есть ты, - ласково улыбнулся Гарри. – А ты знай, что у тебя есть я. - Я знаю, - Гермиона вздохнула, но тут же попыталась замаскировать свою внезапно поднявшуюся грусть улыбкой. – Ну, как у тебя с рунами? – преувеличенно бодро поинтересовалась она. - Да все так же! - легкомысленно откликнулся Гарри, шагая рядом с ней. – Выучить выучил, но… Как бы это объяснить… Совсем не понимаю принципа их взаимодействия. - Древние Руны чем-то похожи на Зельеварение, тебе так не кажется? – задумчиво произнесла Гермиона. – Каждая руна сама по себе несет определенный смысл, но только в связке с другими она раскрывает полностью свою суть, наполняется магией… Ты так не считаешь? - Думаю, это так, - согласился Гарри. Да, Гермиона очень тонко провела параллель. И сейчас у него, образно выражаясь, зелье рун еще более отвратительное, чем настоящие Зелья у Снейпа. – Кстати, а ты и в самом деле интересовалась именами? - Да, - кивнула Гермиона. Мимо промчались двое первокурсников: Дэннис Криви и Майкл Брайтфайр. Видимо, спешили в библиотеку: Снейп и первокурсников никогда не щадил. - А именем… Волдеморта ты, случайно, не интересовалась? - Его? – чуть нахмурилась Гермиона. – Я… да, я нашла кое-что, - медленно ответила она, напряженно следя за реакцией Гарри. – Это… от французского le vol de mort – Полет Смерти. - Полет, значит, - задумчиво повторил Гарри. Выходит, Том Риддл специально взял себе имя, прямо связанное с воздухом и тем самым связал себя с Гриндевальдом. И второстепенная разбивка на пары получается Гриндевальд – Волдеморт, Дамблдор – сам Гарри… Воздух – вода, земля – огонь. «А мы выбрали свой путь…» - всплыли в памяти слова Мортимера. Свой путь – уничтожение магглов?.. - Скажи, Гермиона… - нерешительно начал Гарри, - а имя Мортимер – что оно означает? Гермиона нахмурилась еще больше, но все же ответила: - Думаю, это от mer morte – Море Смерти. Гарри невесело усмехнулся: он попал в яблочко. Море – это ведь вода. Гермиона взволнованно тронула его за рукав. - Гарри, это… - она понизила голос и прошептала едва слышно: - Это его имя? - Почему ты так подумала? - Общий корень morte – «смерть», - без колебаний объяснила Гермиона. – А он – смерть. - Да, - согласился Гарри, глянув в окно – на низкое серое небо. – Он – смерть.

***

Джинни была чудо как хороша в нежно-зеленой мантии. И взволнованный румянец, окрасивший ее щеки, стоило ей увидеть Гарри, придал ей еще больше невинного очарования. - Ты замечательно выглядишь! – восхищенно сказал Гарри, заставив Джинни покраснеть еще больше. - П-правда? – робко улыбнулась она, нервно смяв пальчиками мягкую струящуюся ткань мантии. - Конечно! Я почти завидую Невиллу, что именно он сопровождает тебя! - Гарри, я… - Джинни подалась вперед, но в последний момент опустила голову, отступая на шаг назад. – Н-нет, ничего… - Гермиона уже ушла, да? – спросил он, будто бы и не заметив этой заминки. - Да, - кивнула Джинни, не поднимая глаз. Щеки у нее полыхали алым, и Гарри почти почувствовал исходящее от нее волнами сковывающее смущение. - Думаю, мне тоже пора: мы с Флер договорились встретиться заранее. – И уже у самой двери, обернувшись, добавил: - Невилл с Роном вот-вот спустятся: они никак не совладают с застежками на мантии. - Застежками? – растерянно переспросила Джинни. - Ага. Сириус же Рону на Рождество подарил самую модную мантию, так мы с утра бились над тем, как ее надо надевать! - Ааа… - кивнула Джинни. Гарри, одарив ее еще одной счастливой улыбкой, вышел. Послышался грудной голос Полной Леди: «Ах, дорогой, какой же ты красивый сегодня!» Да, красивый… Только для Джинни он всегда самый красивый: и сегодня, и вчера, и год назад… - Эй, сестричка… - Почему ты такая грустная? - Ведь сегодня Рож-дес-тво! – в один голос воскликнули близнецы. - Кстати, ты видела… - Новую мантию Ронникинса? - Это просто отпад! Джинни одарила братьев чуточку раздраженным взглядом: - Не видела. И вообще, мне Гарри только что сказал о ней! - А, так ты такая расстроенная… - со знанием дела начал Фред. - Потому что наш Гарри идет на Бал с Флер? – закончил Джордж. - Ну, не переживай, сестричка, - ободряюще улыбнулся Фред. - Между ними все равно ничего нет… - Просто эта вейла выбрала того парня… - Который при виде нее не теряет дар речи! - Я не переживаю, - процедила Джинни, взгляд ее из раздраженного стал откровенно мрачным. - Да-да… - И это вовсе не ты каждый год… - Развешиваешь по гостиной Гриффиндора пучки омелы? - Не ваше дело! – сердито прикрикнула Джинни, снова заливаясь краской. - Ладно-ладно, не кипятись, - подмигнул ей Фред. - И пригласи Гарри на танец: мы болеем за тебя!.. О, Анжелина! – Джордж восхищенно присвистнул, глядя куда-то поверх головы Джинни. - Извини, вынуждены откланяться, - и близнецы ловко обошли ее с двух сторон. Джинни досадливо воздохнула: нелегко все-таки быть младшей сестрой в большой семье, ведь каждый норовит дать совет. Впрочем, - пронеслось в голове, - кое-кому совет и вправду не помешал бы. Рону, например. Джинни даже затруднялась ответить, кто из них более близорукий: ее недалекий братец, не замечающий Гермиону, или же Гарри, который всякий раз становился глухим и глупым, стоило только Джинни набраться храбрости пригласить его на Бал. И в итоге Гарри достался этой француженке… - Эй, Джин, ну как я? – выдернул ее из раздумий громкий голос Рона. Он крутанулся на верхушке лестницы, красуясь, и прямо-таки светился от удовольствия. Джинни удивленно моргнула. Определенно, у Сириуса был вкус: он прислал темно-синюю мантию из матово блестящей ткани, которая удивительным образом не только не делала ярко-рыжий цвет волос ядовитым, но даже обращала его в благородный медный оттенок. - Неплохо, - протянула Джинни, окинув брата оценивающим взглядом. Отметила и искусную вышивку – явно ручной работы, и начищенные до блеска пуговицы, и классический покрой, который никогда не выходит из моды… Да, Сириус явно спас ее братца от позорища носить мантию, данную матерью! - Неплохо? – Рон оскорбился до глубины души. – Да это просто блеск! Невилл, вот скажи! - Да, очень красивая, - согласно кивнул тот, нервно поправляя рукава своей собственной мантии. Бабушка специально подобрала ему черную, бархатную, достойную самого Министра. – И у Джинни тоже… красивая… - добавил он, краснея. – То есть, Джинни сама красивая… то есть… - Ладно, ладно, мы поняли, - отмахнулся от его смущения Рон, вытягивая шею, чтобы посмотреть на себя со спины. - Ты на павлина похож сейчас, - фыркнула Джинни. - Завидуй молча! – огрызнулся Рон, не отвлекаясь от самолюбования. - Было бы, чему, - пробормотала Джинни. – Ну что, идем, Невилл? - Да, конечно! – Невилл немного неловко спустился по лестнице и галантно предложил ей руку. Джинни почти покраснела от удовольствия. Большой Зал был красив как никогда: стройные пушистые елочки, припорошенные волшебным нетающим снегом, зеленели по углам, тысячи свечей плавали в воздухе, отбрасывая теплые золотистые отблески, а потолка будто бы и вовсе не было, только бесконечно высокое чернильно-синее небо, на котором перемигивались по-зимнему яркие брильянтовые звезды. Факультетские столы убрали, расставив вместо них множество маленьких столиков с едой и напитками. Только богато украшенный преподавательский стол остался на своем законном месте. За ним уже сидели профессора Хогвартса, мадам Максим и директор Каркаров, приглашенные в честь Бала Бартемиус Крауч, Люциус Малфой и Альдамаир Солариус. И если мистер Крауч не изменил своей привычной строгой мантии, то мистер Малфой и мистер Солариус словно бы вздумали соревноваться друг с другом в роскоши одеяний. За милю было видно: богатые чистокровные волшебники. Разве что манера держаться у мистера Солариуса была чуточку дружелюбнее. Директор Дамблдор, в честь праздника нарядившийся в ярко-синюю с золотым шитьем мантию и остроконечный колпак, поднялся, приветственно раскинув руки – будто хотел обнять разом всех находящихся в Зале. Свою длинную бороду он заплел в роскошную белую косу, перевитую золотистой лентой с бубенчиками. - Вот и подошел к концу еще один год, - произнес Дамблдор сильным, не по-старчески чистым голосом, лучезарно улыбаясь всем и каждому в отдельности. – Для кого-то он был хорош, для кого-то не очень… Но помните, что в году грядущем нас всех ждут еще более суровые испытания и еще более светлые радости и что даже в самую темную ночь звезды сияют на небесах. С Рождеством, дорогие друзья! – ясные голубые глаза необычайно ярко блеснули за стеклами очков-полумесяцев, и Большой Зал взорвался аплодисментами. Каждый вдруг почувствовал прилив настроения, как будто директор поделился частицей своего собственного счастья, одарив им каждого. - Святочный Бал, - продолжил Дамблдор, - традиционно открывается Вальсом Чемпионов. Да начнется веселье! Он звонко хлопнул в ладоши, и полилась приятная мелодия. Тотчас двери Большого Зала распахнулись, и у Джинни на мгновение перехватило дыхание: Гарри показался ей еще красивее, чем всего четверть часа назад! Немного портило картину, что он был чуточку ниже Флер (она, видимо, была на каблуках), но в остальном они безупречно дополняли друг друга. Волосы черные и волосы светлые, как серебро, мантия темно-красная, почти черная, и мантия нежнейшего бледно-голубого оттенка. Как день и ночь… - Я думала, Гарри придет с Гермионой! - донесся до Джинни удивленный возглас Парвати Патил. Стоящий рядом с ней Рон совершенно ошарашенно смотрел на Гермиону, которая легко шла рядом с Виктором Крамом. Волосы она собрала в элегантный пучок, и они ярко блестели в свете свечей. Гермиона счастливо и чуть застенчиво улыбалась, и Рон наконец-то понял, о чем твердили ему Гарри с Невиллом… - Ух ты, какой все-таки Диггори красавчик! – восторженно прошептала Лиза Турпин, прижимая руки к груди. - А по-моему, Поттер лучше, - в тон ей отозвалась одна из старшекурсниц. – Я и не заметила, что он так изменился! - Да он вообще был с начала года словно невидимка… - поддакнул Роджер Дэвис, с завистью глянув на Гарри. Он сам хотел пригласить Флер, но она отказала ему. Теперь ясно, почему. Вечно этому Поттеру везет… - Стоило ли ожидать чего-то иного: он ведь стал сквибом! – презрительно поморщилась высокая черноволосая девушка в чудного покроя зеленой мантии. Слизернка, как пить дать. Джинни отвернулась от нее, прошив напоследок злым взглядом. Через пару секунд до нее донесся вскрик и взрыв веселого смеха. Джинни удовлетворенно убрала палочку. Заиграл вальс, и три пары закружились в танце. - О, а я думал, что Гарри не умеет танцевать! – удивился Дин Томас. - Его Флер всю неделю перед Балом учила, - машинально отозвался Невилл. – Гарри так каждый вечер и метался: то к ней, то к Снейпу на отработки. - Бедный, вот не повезло-то со Снейпом, - сочувственно протянули сзади. Джинни зачарованно смотрела на пару Гарри и Флер, чувствуя, как воздух в легких кончается, а вдохнуть она так и не может. Красивый… самый красивый! О, Джинни отдала бы полжизни, чтобы быть сейчас на месте этой француженки, чтобы ей он улыбался!.. - А утверждал, что у тебя нет поклонниц… Кокетничал, 'Арри? – обворожительно улыбнулась Флер. - Поклонницы? – удивился Гарри. Раз, два, три… Поворот… - Ты о ком? - О той девочке, что хочет съесть тебь'я взглядом. Гарри мимолетно оглядел студентов в Зале и улыбнулся с облегчением: - Нет, это Джинни, младшая сестра моего друга. - Того, кто все-таки наб'гался х'габ’гости пригласить меня? Да, п’гипоминаю… - И все-таки, почему я, Флер? – Гарри заглянул ей в глаза с искренним любопытством. - Девушкам неприлично задавать такие воп'осы, - жеманно ответила она, поводя плечом. Зазвучали последние такты: поворот, поклон… - Ну как? – едва слышно спросил Гарри, поднимая голову. - Великолепно! – одобрительно шепнула Флер. – Я бы никогда не поверила, что всего нед’елю назад ты не умел танцевать! - Было бы позорищем не научиться под твоим чутким руководством… - Я польщена, - кокетливо улыбнулась Флер. Гарри оглянулся на другие пары: Крам не отрывал взгляда от Гермионы, а ее руку держал с такой величайшей осторожностью, словно это была драгоценность из драгоценностей. От сердца у Гарри немного отлегло: до сих пор где-то в глубине души обитала скользкая змейка подозрительности и враждебности. И, хоть Гарри больше ни разу не замечал и тени неприязни со стороны Крама, все же продолжал относиться к нему настороженно. Седрик смотрел на Чжоу влюбленными глазами и в упор не видел обожающих взглядов, которые на него кидали прочие девушки. Сама Чжоу смущалась и краснела, но явно получала огромное удовольствие от происходящего. - Еще один танец? – предложил Гарри, улыбаясь. - О, с удовольствием! – весело рассмеялась Флер, задорно блестя глазами. Они закружились среди прочих пар, и Гарри вдруг как никогда остро ощутил свою привязанность к Хогвартсу. Золотистый свет свечей и факелов, и длинные извилистые коридоры, и зачарованный потолок – все это было таким родным, таким дорогим сердцу… Это был его дом. - О чем ты думаешь, 'Арри? У тебя такое мечтательно выражение лица. - Я думаю о доме, - честно ответил Гарри. – Хогвартс – мой дом… Странно звучит, правда? - Нет, это чудесно, - мягко ответила ему Флер. Гарри не понял, что же она хотела этим сказать, но это и не было важным. Он лишь ловил упоительные, восхитительные мгновения, ему казалось, что еще немного, и он взлетит в небеса – настолько хорошо, настолько светло было на душе. - Это лучшее Рождество, - прошептал Гарри. Флер тепло улыбнулась. Наверно, она тоже не поняла, что он имел в виду, но у Гарри было такое чувство, будто они поняли друг друга на каком-то ином, более глубинном уровне – когда слова уже не играют роли. Музыка стихла, и Гарри, наконец-то, получил возможность толком оглядеться вокруг. Ярко-рыжие волосы Джинни пламенели неподалеку, а вот Рон с Луной затерялись в толпе. Гарри поздравил себя с удачной идеей заставить друга пригласить на Бал именно Луну Лавгуд: из всех она была самой искренней и самой светлой, пусть даже слегка со странностями. Веселье пошло своим чередом. Чопорные вальсы сменялись легкомысленными современными песенками, пары в Зале сходились и расходились, чтобы вновь встретиться в следующем круге. - М-могу я пригласить вас? – почти не заикаясь, пробормотал старшекурсник, заливаясь краской. На Флер он отважился взглянуть лишь мельком. Она одарила его ослепительной вежливой улыбкой, принимая его руку, и позволила увлечь себя в круг танцующих. Гарри с облегчением перевел дух: определенно, Флер понимала его. И даже принимала таким, какой он есть. Странное ощущение: раньше только Гермиона вызывала у него такое чувство комфорта и безопасности, без малейшего налета неловкости. Но Гарри был счастлив встретить еще одного такого человека. Гарри успел потанцевать с Лавандой Браун, которая цепко ухватила его под локоток и так прижималась к нему, будто хотела слиться в единое целое, вынужден был из вежливости отплясывать мазурку с Джинни, появление которой позорно прозевал, потом его вознамерились разорвали надвое сестрички Патил, решая, которой из них он должен достаться. Избавила его от такой незавидной участи Гермиона, возникшая будто из-под земли. - Ты меня спасла, - выдохнул Гарри с облегчением. - Я не понимаю, неужели так сложно было просто не упускать из виду свою партнершу? – немного укоризненно сказала Гермиона. – Некрасиво оставлять ее танцевать с другими, ведь именно ты сопровождаешь ее. - Флер не в обиде, - улыбнулся Гарри, кивая в сторону. Гермиона проследила за его взглядом и увидела, что Флер и в самом деле не в обиде: она танцевала с Седриком, что-то весело щебеча. - А вы подружились, да? – Гермиона даже будто бы удивлялась этому. - А это странно? – ответил Гарри вопросом на вопрос. – Кстати, куда ты дела Крама? Я думал, он тебя ни на мгновение не оставит! Гермиона вспыхнула, но ответила с достоинством: - Он пригласил Чжоу Чанг. Гарри понимающе усмехнулся: - А, так это была твоя идея – чтобы Чемпионы поменялись партнерами? А вы манипулятор, мисс Грейнджер, - тихо рассмеялся он, качая головой. – И о чем же ты хотела поговорить? Гермиона вдруг прижалась к нему теснее и прошептала прямо в ухо: - Этот Солариус с тебя весь вечер глаз не сводит, неужели ты не заметил? - Хм? – Гарри постарался не оглядываться на мистера Солариуса, хотя это и было первым порывом. - Я, конечно, не уверена, но мы почему-то не подумали о том, что и он мог подбросить бумажку с твоим именем в Кубок, – Гермиона отстранилась и прикусила нижнюю губу в задумчивости. Меж бровей у нее залегла тревожная складка. - Мы вообще об этом мало думали, - беспечно ответил Гарри. На Солариуса он все-таки оглянулся во время очередного па, но тот всецело был занят разговором с профессором МакГонагалл и не проявлял к самому Гарри ни малейшего интереса. - К тому же, - продолжил он осторожнее, - думаю, я знаю, кто это сделал… Гермиона одарила его откровенно скептическим взглядом. - Я надеюсь, ты не подумаешь снова на профессора Снейпа? – немного воинственно поинтересовалась она. - Нет, - коротко ответил Гарри и в качестве мести закружил ее на месте, заставив судорожно вцепиться в его мантию. – Я подумал, что Карта Мародеров испортилась. А потом вспомнил, что еще в поезде почувствовал исходящий от Грюма странный запах – у меня ведь теперь неплохое обоняние, помнишь? – Гермиона на автомате кивнула, и Гарри уже более плавно повел ее в танце. – И пришел к гениальному выводу, что Карта не врет, просто это не Грюм, а кое-кто, пьющий Оборотное Зелье. - Почему ты не рассказал?! – рассерженно зашипела Гермиона. - Не хотел, чтобы ты переживала, - с обезоруживающей честностью ответил Гарри. – К тому же, я готов съесть Распределяющую Шляпу, если Дамблдор еще не знает об этом! Гермиона мрачно промолчала. Она, вообще-то, не разделяла резко ухудшившегося отношения Гарри к профессору Дамблдору, да и поверить в то, что он еще ничего не предпринял… Однако тоненький вредный голосок мигом напомнил, что и полгода назад директор ничего не предпринял. Гарри просто сказочно повезло, что все закончилось так хорошо, что он не просто выжил, но и сохранил способность колдовать. Музыка стихла, и Гарри отвесил ей галантный полупоклон. - И все-таки, не слишком уж расслабляйся, ладно? – шепнула Гермиона напоследок. Гарри чуть нахмурился, глядя ей вслед. Даже если этот Солариус и замышляет недоброе, Гарри решительно не хотел впутывать в это Гермиону. Но ее разве удержишь… Он отыскал взглядом Флер: она была окружена сразу тремя старшекурсниками и явно не скучала. Флер улыбнулась ему, и он понял, что в ближайшее время может отдохнуть от всей этой суеты. Гарри направился к одному из столиков, ловко лавируя между другими студентами. Теперь, когда он не танцевал, было гораздо проще отвести от себя внимание простеньким внушением. Зато проблем становилось значительно меньше. Не зная вкусов Флер, он решил просто дождаться ее, ничуть не сомневаясь, что тем старшекурсникам больше одного танца не светит. Музыка была приятная, внимания на него никто не обращал, и Гарри потихоньку расслабился. Чистое, ничем не замутненное счастье переполняло его, и он в этот момент готов был даже простить Малфою все обиды оптом и зарыть топор войны. Хотя какая там война?.. Малфой цеплялся к нему от скуки, Гарри отвечал по природной вспыльчивости. Вот и весь сказ. То ли дело Мортимер… Гарри отыскал взглядом светловолосую макушку Малфоя: тот жеманно улыбался какой-то девушке – Эббот из Хаффлпаффа, кажется, - полностью поглощенный своей собственной персоной. Гарри уже не в первый раз задался вопросом, можно ли такой оттенок назвать серебряным? Нет, пожалуй, нет… Он чуть вздрогнул, вдруг встретившись взглядом с Люциусом Малфоем. Тот тоже стоял в сторонке, но, в отличие от Гарри, не просто размышлял на отвлеченные темы, а раздумывал над чем-то вполне конкретным. Взгляд у него, во всяком случае, был такой внимательный, такой цепкий, что у Гарри возникло ощущение, будто его ощупали с головы до ног. Он передернул плечами, словно сбрасывая этот вызвавший озноб взгляд, и отвернулся. Умиротворение рассеялось, он все еще чувствовал, что его разглядывают, словно редкую диковинку в музее. В круг танцующих влились профессор МакГонагалл с Дамблдором, мистер Солариус – Гарри даже мысленно посочувствовал ему – оказался утянут профессором Трелони. Хагрид, видимо, порывался пригласить мадам Максим, но ему опять не хватало духу. Мелодия вдруг сменилась на более быструю, энергичную, и толпа студентов всколыхнулась в предвкушении. Гарри узнал этот танец - одна из тех плясок волшебников, которые не могут иметь аналогов в мире магглов. Флер, кажется, говорила, что за ним последует очередной вальс, но пока что только самые смелые из семей чистокровных волшебников рисковали войти в круг. Их подхватывала вереница танцующих, и они мгновенно становились частью этой извивающейся, словно уж на сковородке, ленты, и их магия сплеталась с магией соседей… Движения быстрые, рваные, танец это похож на ритуальные пляски языческих племен – настолько же хаотичный на первый взгляд, но на самом деле подчиненный строгой, выверенной системе. И магия, сокрытая в теле, освобождается, и магическое ядро наливается сиянием, выплескивая в окружающий мир искры волшебства. Драко Малфой в какой-то момент тоже влился в вереницу, и Гарри почувствовал, как его самого захлестывает желание присоединиться, стать частью этой пляски, распахнуться навстречу… - Гарри, не нужно стоять в стороне, - раздался рядом немного мечтательный голос. Луна взяла его за руку и мягко, но настойчиво потянула за собой: - Идем. Мы должны сделать этот танец самым лучшим. Он охотно подчинился, и Луна увлекла его в самую середину, вклиниваясь между разрумянившимися, смеющимися студентами. Волею судьбы слева от него оказался непривычно счастливый, даже искренний Малфой, и Гарри совсем не успел подумать об этом, как их руки соприкоснулись и словно склеились – не оторвать. Еще громче грянула музыка, и Гарри сам не заметил, как «змея», изловчившись, сложилась в очередной узор. Неподалеку зазвенел знакомый смех: это Гермиона и Крам присоединились к ним. И от этого мелодия обрела несколько новых ноток, а вихри волшебства, кружащиеся вокруг, поднялись еще выше – стремясь к самым небесам. Музыка звучала все громче, все больше студентов вливалось в вереницу танцующих, пока, наконец, не осталось ни одного в стороне. Только взрослые снисходительно наблюдали за ними, не принимая участия. «Змея» закрутилась спиралью, и на последней, самой пронзительно-страстной ноте, волшебство каждого словно вошло в резонанс с музыкой и выплеснулось бурным потоком, взвилось к самому потолку – и осыпалось яркими искрами. В воздухе загудело, а в следующее мгновение зазвенела оглушительная тишина. Наваждение спало. Гарри с Малфоем поспешно расцепили руки и отскочили друг от друга. Гарри, признаться, не знал, как теперь вести себя: просто промолчать нельзя, но и обсуждать что-то будет неловко. - Ух ты!.. - А что это было? – раздались в разных концах Зала удивленные, радостные и даже опасливые возгласы. - Грязнокровки! – презрительно поморщился Малфой, оглядывая толпу. - Тебе же понравилось? – добродушно заметил Гарри, пропустив мимо ушей оскорбительное словечко. - Понравилось? – высокомерно усмехнулся Драко. – Да не смеши меня, Поттер! Вся эта толпа… Думаешь, хоть один из этих грязнокровок сумел оценить всю значимость этого танца? - Я же оценил, - возразил Гарри, хмурясь. - Я тоже удивлен этим, - ухмыльнулся Малфой. - Все волшебники чувствуют это, - вмешалась Луна, и Гарри был очень благодарен ей за такую своевременность. – Когда в одном месте скапливается столько фриайаарчиков, мы не можем противостоять им. Они заставляют нашу магию бунтовать. Разве вы не знали? - Лунатичка, - почти беззлобно выдохнул Малфой. - А у тебя мантия зеленая, - безмятежно сообщила ему Луна. Малфой, кажется, даже не нашелся, что ответить. - Гарри! Они втроем глянул в ту сторону, откуда раздался голос. К ним пробиралась Гермиона, за ней мрачно вышагивал Крам. Малфой, видя прибывающее подкрепление, счел за лучшее с достоинством удалиться. Луна, глядя ему вслед, сокрушенно вздохнула: - Он так недоволен, что у него мантия такого цвета… - Он просто не понимает, насколько она чудесна, - ответил Гарри. Речь, конечно, шла вовсе не о мантии. Луна благодарно улыбнулась. - Гарри, ты тоже это почувствовал? – возбужденно заговорила Гермиона, едва ли не всплескивая руками. – Это невероятно! Я и подумать не могла, что простой танец может вызвать такой эффект! - Это не «простой танец», а особый, волшебный, - поправила ее Луна. – Его танцуют только на большие праздники. - В самом деле? – в голосе Гермионы явственно зазвучало сомнение. - Именно так, юная леди, - прозвучал совсем рядом незнакомый мужской голос. Мистер Солариус немного насмешливо оглядел их всех и продолжил: - Это танец созидания, новой жизни, если угодно. Вы ведь не чувствуете сейчас усталости, верно? - Да, - кивнула ошарашенная Гермиона. - Тогда позвольте пригласить вас, - он протянул ей руку, и Гермиона, беспомощно оглянувшись на Гарри, вынуждена была принять это приглашение. Гарри, как и остальные, лишился дара речи. То есть, конечно, профессора приглашали студентов, но… Но мистер Солариус вообще не имеет отношения к Хогвартсу! И почему Гермиона?! Крам и Гарри следили за ними с одинаковым напряженным вниманием. Исчезновения Луны они оба не заметили. Гермиона – было видно – сперва нервничала и явно чувствовала себя не в своей тарелке, но потом немного освоилась и даже о чем-то оживленно заговорила. Видимо, мистер Солариус удачно сыграл на ее жажде знаний. - 'Арри, невежливо столько пристально смотреть на людей, - попеняла ему незаметно приблизившаяся Флер. - Извини, - машинально ответил Гарри, - я просто… - Я вижу, - в тоне Флер прорезались ревнивые нотки. Она явно была не в восторге, что внимание Гарри не принадлежит безраздельно ей как его спутнице. – Даже не пригласишь мень'я? - Приглашу, - смутившись, пробормотал Гарри. Крам не вымолвил ни слова, не отрывая мрачного взгляда от пары Гермионы и Солариуса. Рядом с ними танцевали Люциус Малфой с Исилиэль Итильен, Невилл кружил Джинни… «Грюм», конечно же, стоял в сторонке, прихлебывая из неизменной фляжки. Его волшебный глаз вращался во все стороны, зорко следя за каждым в Зале. Но больше всего, естественно, за самим Гарри. Не знай он, что «Грюм» и не Грюм вовсе, никогда бы не подумал, что здесь что-то не так. Музыка стихла. Флер и Гарри вернулись к Краму, не упуская из поля зрения Гермиону, которая тоже шла к ним. Чувствовалось, что Флер очень любопытно, о чем же они говорили с мистером Солариусом. Краму было, мягко говоря, тоже интересно. - Я и не знала, что этот танец настолько важен! – были первые слова Гермионы. Гарри от неожиданности лишился дара речи. Что же, она больше ни в чем не подозревает Солариуса, хотя всего четверть часа назад готова была объявит его врагом народа?! - Вы не представляете: мистер Солариус рассказал столько интересных фактов о культуре волшебников! – возбужденно продолжала Гермиона. - Я не встречала их еще ни в одной книге! - Говорят, он очь’ень сильный волшебник, - Флер попыталась направить поток ее красноречия в другую сторону. - Да, наверно, - легко согласилась Гермиона. – Но он столько всего знает! Я думала, только профессор Дамблдор может интересоваться настолько разными сферами! - 'Арри, я хочу танцевать, - произнесла Флер, утратив интерес к речи Гермионы. - Да, конечно, - Гарри улыбкой извинился перед Гермионой и Виктором. Он справедливо рассудил, что Флер права, и стоит оставить их одних. - Твоя подруга так наивна, - заметила Флер, легко кружась под мелодию вальса. - Ей просто ни к чему все эти интриги, - ответил Гарри как что-то само собой разумеющееся. - О, а тебе, стало быть, это нужно? Гарри взглянул на нее, сомневаясь. - Мне тоже не нужно, - тихо произнес он, приняв решение. – Но, кажется, мое мнение на этот счет не особо и волнует окружающих. Флер почему-то при этих его словах оглянулась на мистера Солариуса, беседовавшего с Дамблдором. «Какой блестящий ход – выставить себя совершенно незаинтересованной стороной… Браво, Гарри!» - раздался в голове привычно насмешливый голос. «А если я говорю правду?» - мрачно огрызнулся Гарри. «Ты всерьез решил развеселить меня? – рассмеялся Мортимер сухим, неестественным смехом. – Что ж, у тебя получилось. Только не увлекайся. Иначе сам поверишь». Гарри не счел нужным отвечать на такую откровенную провокацию. Было уже далеко за полночь, а студенты в большинстве своем были слегка навеселе, когда Дамблдор громко хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. - К нашему великому сожалению, эта ночь не бесконечна, а завтра утром многие из вас едут домой. Потому, я думаю, вам всем уже пора отправляться спать. Но не забывайте, - голос Дамблдора стал каким-то по особенному убедительным, - что друзья, которых вы нашли, будут возле вас и дальше, а не только этой волшебной ночью. Гарри с Флер переглянулись: если к кому-то и относились эти мудрые слова, то точно к ним. - Спасибо за этот чудесный вечер, - искренне произнес Гарри. - О, и я благодарна тебе, - тепло ответила Флер. Внезапно ее улыбка стала лукавой, и она вкрадчиво добавила, кивнув вверх: - Мои глаза обманывают меня, или это омела? Гарри проследил за ее взглядом: и впрямь, они стояли как раз под венком омелы, висящим над дверным проемом. Флер чуть приподняла аккуратные бровки, еще шире распахнув и без того огромные голубые глаза. Гарри, не ожидавший от столь милого, очаровательного создания такой подставы, не нашел ничего лучше, кроме как быстро чмокнуть ее в щеку. - Извини, но на меня и в самом деле не действует магия вейл, - в голосе его не было и намека на извинения. Флер улыбнулась почти с облегчением: - Это удивительно. Я слышала, что лишь некоторые волшебные существа способны противостоять такой сильной приворотной магии. – Улыбка Гарри при этих ее словах стала почти натянутой. - Ты и в самом деле особенный, 'Арри! - Можешь и дальше ставить на мне свои ужасные эксперименты, - расщедрился Гарри, силясь скрыть свою нервозность и замешательство, - я разрешаю. - О, в таком случае всегда будь настороже: я не забуду твои слова! – рассмеялась Флер. - О чем речь, мы ведь друзья? - Да, - как-то по-особенному искренне улыбнулась Флер. Гарри провожал взглядом ее тонкую фигурку, которая казалась еще меньше и изящнее на фоне поистине исполинской мадам Максим. Вскоре их стало совсем не видно за пеленой густо падающего снега. Гарри посмотрел на небо, силясь разглядеть за набежавшими тучами толстый полумесяц. До полнолуния оставалось всего несколько дней. Он возвращался в полном одиночестве. Рон, Невилл и Луна, как и другие младшекурсники, ушли еще два часа назад, а вот ему, в виде очередного – черт бы его побрал! – исключения, разрешили побыть на празднике подольше. Как и Гермионе, но она всегда была старше и рассудительнее любого из их сверстников. Гарри свернул в очередной коридор, впитывая сонную тишину ночного Хогвартса. Для него шум танцев и веселья был гораздо менее привлекателен этой особенной, будто бы живой тишины. Возможно, именно поэтому он так любил ночные шатания по Хогвартсу – когда только Филч да дежурный профессор нарушают эту священную тишину?.. Вдруг до его тонкого слуха донесся едва слышный слабый вздох. Гарри, ведомый чистым любопытством, пошел на этот звук. Если бы двое, спрятавшиеся в алькове, были не столь заняты друг другом, то его появление наверняка не осталось бы без внимания. Но они вряд ли слушали посторонние звуки. Гарри узнал их: это были Гермиона и Виктор. Щеки его мгновенно залила краска, и он поспешил уйти, пока его не заметили. Но все же… Черт возьми, он завидовал им жгучей завистью! Тому, что они были равны, что могли ничуть не скрываться, что… О, Гарри многое отдал бы, чтобы иметь возможность почувствовать себя раскованно в компании Мортимера, чтобы хоть ненадолго позабыть о необходимости держать оборону! Ведь Волдеморт ни за что на свете не упустит возможности воспользоваться слабостью Гарри. Он, конечно же, знал или хотя бы догадывался о том, что Гарри готов заложить собственную душу ради него, но это полбеды. Больше всего Гарри пугало, что Мортимер хладнокровно использует его, закрутит-завертит, дезориентирует еще больше – и сделает совершенно невозможным существование по отдельности… Проклятый фаталист… Гарри ненавидел его за это подобострастно-бунтовское отношение к Судьбе. Ненавидел, что Мортимер видит в нем полезное орудие, четвертого из Небесных Королей… Ненавидел настолько же страстно, насколько судорожно цеплялся за эту иллюзорную привязанность. Мягких шагов Гарри совсем не было слышно, он не столько шел, сколько скользил, нехитро развлекая себя. Идти так, чтобы даже самому себя не слышать… Чтобы ни одна тень не дрогнула, чтобы не затрепетало пламя ни единого факела… Закрыть глаза, положившись на другие органы чувств – как тогда, летом, на тренировках с матером Хино… Раствориться в этой тишине, стать частью тишины… Стать воздухом. Стать тенью. Стать ярким огоньком во тьме… - О чем речь, Северус? – вдруг донесся негромкий вкрадчивый голос, нарушая концентрацию. Гарри замедлил шаг. - Ведь мы оба знаем, благодаря чьей заслуге Темный Лорд начал охоту на Поттеров… Гарри и вовсе остановился. Что? Волдеморт именно «охотился» на его родителей? - Пророчество, верно? Се-ве-русс…- в голосе прозвучала странная интонация… кто-то, видимо, и впрямь перебрал на празднике. Гарри шумно вздохнул, выдавая свое присутствие. Снейп резко обернулся. - Поттер?.. – даже будто бы испуганно выдохнул он. Но тут же совладал с собой и рявкнул еще более раздраженным, чем обычно, тоном: - Что вы здесь забыли?! - Пророчество… значит… - едва слышно вымолвил Гарри непослушными губами. – И вы… Каркаров смотрел на него недоуменно. На лице его сменилась целая радуга эмоций: от злорадного предвкушения до удивления и растерянности и, наконец, проступило изумленное понимание происходящего. - Что вы себе позволяете, Поттер? – почти прорычал Снейп. Гарри едва ли слышал его. Обрывки газетных статей, оговорки Мортимера, слова Каркарова, реакция самого Снейпа вдруг перемешались в его голове и выстроились в совершенно точную, четкую картину: Снейп услышал какое-то там пророчество, рассказал о нем Волдеморту, и в итоге родители Гарри были убиты… - Из-за вас… это вы… - бессвязно пробормотал Гарри. Его волнами начала захлестывать дикая злость, ядовитая горечь комком встала в горле. Руки сжались в кулаки. Стекла в окнах задрожали, порыв ветра пронесся по коридору, затушив факелы. Глаза Гарри затопило мертвенно-зеленое сияние, и ему как никогда в жизни захотелось горестно завыть, закричать, чтобы Снейп понял, всей своей лживой душонкой понял, какое ужасное, какое смертоносное чувство ощутил Гарри! Чтобы и его каменное сердце разлетелось на части! - ЛЖЕЦ!!! – заорал Гарри. Внутри его словно натягивалась пружинка, и, едва одно-единственное слово сорвалось с губ, эта пружинка резко, с силой распрямилась. Сногсшибательная волна магии разошлась вокруг – словно пошли круги от брошенного в воду камня. Тренькнул, лопаясь, барьер звукоизолирующего щита, Каркарова швырнуло на пол, а Снейпа с силой припечатало к стене. Стекло в окне лопнуло, острые осколки градом осыпали Снейпа, исцарапав его лицо, но он продолжал смотреть на Гарри, не произнося ни звука. - Скажите, что это неправда!!! – выкрикнул Гарри. «Скажи же, скажи… Соври мне!!!» - билось у него в голове. - Скажите же хоть что-нибудь!!! Но Снейп молчал, лишь прожигая его взглядом. Гарри отступил на шаг, зажмурившись. Магия схлынула, воздух почти зазвенел от образовавшейся пустоты. - Ненавижшшу вассс, - прошипел Гарри сквозь стиснутые зубы. Внутренне он кипел от гнева и горького разочарования, ему было тошно даже смотреть на Снейпа, который по-прежнему молчал, будто у него отнялся язык. Тело Гарри вдруг стало ощущаться совсем-совсем легким, невесомым, и прохлада мгновенно остывшего коридора перестала причинять дискомфорт. Оказалось так просто белесым туманом просочиться в черный провал разбитого окна и уже там, снаружи, позволить ветру наполнить крылья, унести себя прочь – дальше, еще дальше!.. Снейп шокированно смотрел вслед Гарри, который быстро затерялся во тьме ночи. От неожиданности он даже не шевелился, хотя магия, придавливавшая его, будто многотонная плита, растворилась. Да, он знал, что мальчишка получил часть способностей вампиров, но не думал, что это коснется таких глубинных, фундаментальных материй, как способность обращаться в туман, становиться частью воздушной стихии… Каркаров издал сдавленный стон. Он неуверенно встал на колени, держась за ушибленную голову. - Значит, это и в самом деле Поттер? – хрипло спросил он, будто не мог поверить глазам своим. Снейп повернулся к нему, держа палочку наготове. Его горящие зловещим темным огоньком глаза не предвещали ничего хорошего. В этот момент он настолько сильно ненавидел Каркарова, своими глупыми словами разрушившего почти наставнические отношения с Поттером, что готов был убить его. Но вместо этого он коротко, хлестко взмахнул палочкой, вкладывая в Оглушающее заклинание столько ненависти, что глаза Каркарова остекленели еще даже до того, как алый луч попал в него. Снейп брезгливо перевернул его на спину, прикоснулся палочкой к виску. Это был, наверно, его самый качественный Обливиэйт. - Что здесь произошло, Северус? – раздался сзади строгий голос Дамблдора. Рядом с ним стоял, щурясь, Солариус. – Где Гарри? - Он улетел, - с сарказмом ответил Снейп, вставая. Хотелось напиться. Или высказать Дамблдору все, что наболело – особенно за последние полгода. А лучше и то, и другое… Только Поттера надо сперва найти. Страшно представить, что он может натворить в таком состоянии… - Впечатляет, - почти одобрительно усмехнулся Солариус, оглядывая картину частично разрушенного коридора. Дамблдор озабоченно нахмурился, оглядывая бессознательного Каркарова. Устало покачал головой и укоризненно обратился к Снейпу: - Я думаю, не стоило тебе так наказывать его, Северус. - Ничего страшного, все неприятные ощущения он спишет на последствия празднования, - резковато отозвался Снейп. Он ни на мгновение не выпускал из поля зрения Солариуса. Такая спокойная реакция на колдовство якобы сквиба Поттера подтверждала некоторые подозрения насчет этого американца, но Снейп все же до сих пор не мог понять степени его участия в происходящем. Было такое чувство, будто затевается нечто грандиозное, масштабное, а потому очень проблемное… И не без участия Поттера, к тому же. - Господин Каркаров ненароком открыл ящик Пандоры, однако, - усмешка Солариуса стала шире. Он даже не пытался скрыть своего веселья. - На вашем месте я бы так не радовался, - мрачно спустил его на землю Снейп. - Отчего же? – хмыкнул Солариус. – Я не имею ни малейшего отношения к смерти его родителей. Так что мне ничего не грозит. Снейп сузил глаза, мысли понеслись вскачь. Взгляд метнулся к Дамблдору, но тот демонстративно пристально разглядывал складочки мантии лежащего на полу Каркарова. - Я не желаю Гарри Поттеру вреда, - вдруг обезоруживающе улыбнулся Солариус, разводя руками. - Северус, будь добр позаботиться о том, чтобы Игорь вернулся на борт корабля целым и невредимым, - внезапно вмешался Дамблдор, хотя всего мгновение назад он самоустранился от разговора. Снейп взмахнул палочкой, внутренне скрипя зубами. Черт бы побрал Дамблдора с его «просьбами»! Он почти физически ощущал взгляды Солариуса и директора, направленные ему в спину. - Вы по-прежнему считаете, что Гарри Поттеру рано знать о происходящем? – изменившимся тоном поинтересовался Солариус. Он прошел к разбитому окну, хрустя осколками стекла под ногами. – А не будет ли потом сложновато объяснить ему причины такой скрытности? – он посмотрел наружу, в небо, но так никого там и не увидел. - Гарри еще не готов к такой ответственности, - уверенно возразил Дамблдор. - Такими темпами он вообще никогда не будет готов, - фыркнул Солариус, отходя от окна. Выражения его лица было не разглядеть из-за лунного света, льющегося из-за спины. – А время не ждет. Дамблдор не счел нужным отвечать на это очевидное заявление. Время все-таки еще было в запасе. Солариус, словно прочитав его мысли, отвернулся, пряча усмешку. На самом деле времени уже было в обрез.