Империя Семи Небес

Ветер свистел в ушах, снег слепил глаза, крепкий мороз колючками забирался за шиворот. Холодно, как же холодно! Гарри, мало думая о последствиях, бросил Согревающие чары, и снежинки мгновенно растаяли, водяными капельками окропив его с головы до пят. Стало мокро и жарко, как будто он попал в тропики – премерзкое ощущение. Весь передернувшись от отвращения, он ушел вниз в резком пике, притормозил, выпрямившись, только в самый последний момент, почти задев ногами заледенелые сучья голых деревьев, и осторожно опустился в просвет между могучими стволами. В Запретном Лесу было так тихо, что Гарри мог слышать и скрип снега под ногами, и собственное судорожное дыхание, и даже как кровь бежит по венам. Он высушил одежду и упал на колени, обнимая себя руками в попытке согреться: даже несмотря на чары, ему казалось, что он замерзает, превращается в ледышку. На мгновение мелькнула малодушная мыслишка послать все к чертям, но Гарри тут же рассердился на себя за это. Не для того он выбирался из болота летнего отчаяния, чтобы вот так просто сдаться сейчас… Пусть Снейп подавится этим идиотским пророчеством… Пророчество. Гарри поднял голову, задохнувшись на мгновение от злости. Казалось, даже холод отступил. Пророчество! - Мортимер! Взъерошенный, белый от ярости Гарри пнул какую-то низкую табуретку, что подвернулась под ногу. Огонь в камине в заветной комнате взметнулся до самого потолка, ярко осветив невозмутимое лицо с безжизненными чертами. Мортимер стоял вполоборота за креслом, надменно сложив руки на груди. Глаза его горели алым – не то причудливая игра света и тени, не то и вправду отражение магии, струящейся в нем. - Ты не хочешь объяснить мне, о каком пророчестве идет речь?! Ни одна черточка не дрогнула. Не лицо – маска, маска… - Это пророчество о том, кто может победить меня, - спокойно ответил Мортимер таким тоном, словно говорил о чем-то второстепенном, совершенно неважном. - Что за бред?! – прорычал Гарри, решительно разрубая воздух рукой. По комнате пронесся хлесткий порыв ветра, огонь в камине вспыхнул еще ярче, загудел еще ниже, еще более сердито. – Как я могу победить тебя, если ты один из Небесных Королей?! - В пророчестве говорится лишь о возможности, а не о факте, - вкрадчиво пояснил Мортимер, приближаясь на пару шагов – теперь между ними не было ни единого препятствия. Ответ Гарри превзошел все его ожидания. С лихвой окупилась вся долгая кропотливая работа. - И ты хотел меня убить только из-за слов какого-то… какой-то… какой-то чокнутой вроде Трелони?! – Гарри вдруг не столько увидел, сколько почувствовал, что Мортимер чуть дернулся при упоминании этого имени. – Нет… - он отшатнулся и замотал головой, чувствуя, как истерический смех подбирается к горлу. – Ты же не мог принять на веру слова этой… этой… - В ее роду были сильнейшие Провидцы, - подлил масла в огонь Мортимер, подкрадываясь еще ближе. Он не сводил с Гарри долгого пристального взгляда. - Я докажу вам всем, что Трелони просто шарлатанка! – вспылил Гарри, подаваясь вперед. Он судорожно схватил Мортимера за ворот мантии на кончиках волос заискрило от взбунтовавшейся магии. – Что все ее «предсказания» просто страшилки! Все! - Ты бесишься от того, что она предрекла тебе быть моим палачом, или от того, что предсказала тебе страшную потерю? – ядовито поинтересовался Мортимер, вдруг резко наклоняясь к нему – теперь их лица разделяло всего несколько дюймов. Гарри, шумно вздохнув, отпрянул. С трудом сглотнул, облизнул враз пересохшие губы. Зрачки его расширились настолько, что глаза казались черным – с тонким ярко-зеленым ободком по краю. Он внезапно почувствовал себя загнанным в угол. Мортимер давил на него, магия давила на него, сама эта жаркая комната давила на него… Гарри ожег Мортимера свирепым взглядом. - Я злюсь, потому что вся моя жизнь пошла наперекосяк из-за ее слов! И я докажу, что это всего-навсего пустой звук! Докажу! – голос его почти сорвался, и он исчез, растворился. Ушел. Волдеморт медленно выдохнул, глядя на то место, где только что стоял Гарри. Сколько пыла, сколько страсти… И причиной этому был сам Темный Лорд. И это было… лестно. Гарри же сжался в сиротливый комок и невидящим взглядом уставился в темноту безжизненного леса. Холод снова протягивал к нему длинные костлявые руки, заключал в нежное смертельное объятие, проникал внутрь – до самого сердца. И какой-то частью сознания Гарри понимал, что дело вовсе не в минусовой температуре – ведь Согревающие чары действуют исправно… Нет, дело было в его внутренних демонах, что потихоньку начали выползать из тьмы, заявляя свои права на него. И от этого стало так страшно, как не было еще никогда в жизни. Гарри застыл, не смея пошевелиться, не смея еще больше разворошить этот улей призраков… Но холод медленно, но верно сковывал его, Гарри мерещилось, что он слышит, как ступают мягкие лапки. Мягкие лапки со смертоносными когтями… В какой-то момент тишина оглушила его, темнота ослепила, и он побоялся даже вздохнуть – его демоны выбрались на свободу. Где-то далеко-далеко, будто с другого света, послышался отголосок эха – кто-то звал его. Но Гарри не вздрогнул, не повернул головы. Он тревожно вглядывался в темноту чернеющего вокруг леса, и сердце билось все медленнее. Размытые тени скользили вокруг него, иногда вплотную приближаясь к искаженному от ужаса лицу, скалясь и беззвучно хохоча. Магия словно утекала из него тонкой горячей струйкой, и чем больше ее утекало, тем холоднее становилось. Гарри беспомощно всхлипнул: он не мог остановить это! Он не мог даже позвать Мортимера – словно что-то не давало ему вернуться в спасительный полумрак комнаты или хотя бы убежать в светлую безмятежность полянки… Нет, Гарри видел уже не Запретный Лес вокруг себя, а тот, другой лес – темные глубины собственной души. И мелькали меж деревьев желтоватые огоньки волчьих глаз, и шелестели кожистые крылья, и туман стелился по земле… Не голодные, но и не насытившиеся – существа подбирались к нему все ближе, пользуясь этими минутами слабости. И Гарри не находил в себе сил не то что прогнать их, но хотя бы самому встать на ноги. И он больше не чувствовал магии в себе. Волк подобрался ближе всех. Гарри, оцепеневший от ужаса, только и мог что смотреть неотрывно в янтарные глаза. Это ведь воплощение сущности оборотня, что живет в нем… Это ведь тот самый волк, что покорно лежал у ног Мортимера… Что урчал от удовольствия, когда его почесывали за ухом… Что никогда не выходил на свет полянки, оставаясь одним из внутренних демонов. Гарри сжался еще больше. Он внезапно осознал, что только во внешнем мире волк был частью него самого, но здесь, в царстве переплетения явного и скрытого, сознательного и неосознаваемого, Гарри оставался всего лишь человеком – со всеми человеческими слабостями. И пока волк не вышел на поляну, он действительно оставался внутренним врагом, ждущим лишь удобного момента, чтобы вонзить клыки в хрупкое человеческое тело, оторвать себе кусок побольше, насладиться криками и агонией жертвы… То, что почувствовал Гарри, было уже не просто страхом, который испытывает любой человек перед оборотнем, это был яростный, но беспомощный ужас – как перед силами стихии, как перед неотвратимостью мучительной смерти. Предостережения Бхууты стали реальностью – Гарри не сумел совладать со своими внутренними демонами. Волк медленно-медленно шагнул к нему, приблизившись вплотную. Тщательно обнюхал… И вдруг сомкнул огромные челюсти на плече, почти вырывая кусок мяса. Гарри зашелся диким криком от боли, и это словно послужило сигналом: он увидел, как к нему метнулась смазанная тень… и еще две… И обжигающая боль укусов поглотила тело. Крик его перешел в хрипы, воздуха не хватало. Правую руку словно лизнуло пламенем – от пальцев и до середины предплечья; полыхнула золотом вязь татуировки, вспыхнул синим огнем камень на кольце. И это неожиданно придало Гарри сил, а всплеск новой боли сорвал с него оковы оцепенения. Он забился, пытаясь вырваться, извернуться, спастись. Очередной крик потонул в хрусте и чавканье, и Гарри рванулся неожиданно сильным в своем отчаянии движением. Внезапно полыхнула ослепительная вспышка света, и существа с воем бросились врассыпную, а Гарри резко вытянуло куда-то вверх – к источнику этого яркого, теплого света. К губам что-то прижалось, и он услышал властный приказ: - Пей! Гарри послушно разомкнул губы, и в рот потекла горячая кровь. Она показалась ему даже чуть сладковатой – так вода кажется неимоверно вкусной, если долгое время изнемогать от жажды. Он попробовал было открыть глаза, но ресницы слиплись, и он только сильнее зажмурился. Слезы градом покатились по щекам, и он не мог остановить их. С этими слезами из него словно выходил весь ужас, все отчаяние, оставляя после себя томительную опустошенность и усталость. Кровь обволакивала горло, согревала изнутри. Даже – как подумалось Гарри в полубреду – исцеляла от каких-то ран, хотя он точно знал, что те существа терзали его не тело, но душу. - Хватит… - слабо, но упрямо прошептал он, отворачивая заплаканное лицо в сторону. И почувствовал почти разочарование, когда его спаситель подчинился. Гарри облизнул губы, стараясь не упустить ни капли крови. Потер веки пальцами и только после этого рискнул открыть глаза. Снейп. Конечно, это ведь он вечно вытаскивает Гарри изо всех переделок. С новой силой всколыхнулась злость. Гарри мрачно смотрел на него снизу вверх, чувствуя, что выглядит не особо убедительно, беспомощно лежа на земле. Причем – он понял это на ощупь – лежит на расстеленной мантии Снейпа, а Согревающие чары, которые не дают прочувствовать весь холод стылой земли, наложены именно профессором. Несколько мгновений они так и смотрели друг на друга, а потом Снейп коротко взмахнул палочкой, и свет, раньше едва теплившийся на ее кончике, вспыхнул в полную силу. Гарри от этого зажмурился и отвернулся. Он услышал, как профессор поднялся, быстрым движением отряхнулся и отступил на пару шагов. - Поднимайтесь, Поттер. Голос был… не снейповский. То есть, конечно, дело было не в самом голосе, а в интонации – усталость. Такая огромная, пригибающая к земле усталость, которая бывает, если только долго-долго пытаться что-то сделать, биться, как рыба об лед, а в конце так ничего и не достичь. И так раз за разом – один, два, десять, сотню, тысячу раз… Гарри внезапно стало стыдно. Он, чуть покачнувшись, встал, нервно сминая в руках чужую мантию. На Снейпа не поднимал глаз, а потому не увидел, как тот чуть дернулся, как если бы хотел поддержать. - Простите, профессор, - тихо произнес Гарри, не отрывая взгляда от заснеженной земли. - Прощаю, - безразлично бросил Снейп. - Вы не поняли!.. – Гарри все-таки вскинул на него отчаянный взгляд, всматриваясь в желтовато-бледное лицо. – Я… Мне, правда, очень жаль… Я… я не хотел… Снейп почти выдернул мантию у него из рук. - У вас проблемы со слухом? – сухо поинтересовался он, плотно запахивая мантию и застегивая ее взмахом палочки на все черные пуговички – до самого горла. – Я прощаю вас, Поттер. И за то, что вы сделали сегодня. И за то, что вы делали когда-либо раньше. И даже за то, что вы еще только сделаете. Гарри судорожно сглотнул. - Профессор… - позвал он надтреснутым голосом и даже подался вперед в попытке ухватить Снейпа за рукав мантии. Впустую. Тот только увернулся скользящим движением – как будто и не специально. - Я отведу вас обратно в Хогвартс, - сообщил Снейп, снова взмахивая палочкой. На Гарри дохнуло теплом, и он почувствовал, как слегка закололо лицо и кончики пальцев – те чары уже развеивались, и он начал подмерзать, сам того не замечая. - Следуйте за мной. Больше Снейп так и не проронил ни слова. Гарри шел за ним след в след, тяжелым взглядом буравя строго выпрямленную спину. Постепенно на место раскаянию за грубые слова приходило раздражение от поведения Снейпа: он все-таки был виноват! В конце концов, какого чёрта Гарри должен узнавать нечто настолько важное, как косвенную причастность Снейпа к гибели родителей, от какого-то там Каркарова?! Однако заговаривать на эту тему Гарри все же не решался: он чувствовал, что жаркие угли злости все еще тлеют внутри, всего-навсего припорошенные седым пеплом усталости. Но стоит прозвучать хоть одному неосторожному слову, и снова разгорится пожар. Проклятое полнолуние! Гарри почти с ненавистью глянул в небо, затянутое плотными облаками. Круглолицей Луны, конечно же, не было видно, но от этого ее влияние ничуть не уменьшалось, и Гарри с каждым днем становилось все сложнее держать себя в руках. Вот и сегодня… Не будь полнолуния, - утешал себя Гарри, - он бы отреагировал не так бурно. Жалкое оправдание. Снейп отвел его не в Больничное Крыло и даже не в Башню Гриффиндора, а прямиком в кабинет директора. Будь Гарри помладше и понаивнее, решил бы, что его собираются отчислить сию же минуту. Но, с другой стороны, осознание того, что он нужен Дамблдору, и директор не отпустит его, даже спали Гарри весь Запретный Лес, приносило отнюдь не чувство спокойствия или защищенности. Наоборот, его ужасно злило, что им вертят исподволь, а он, как дурак, так до сих пор и не может пообрывать все эти ниточки. В кабинете их уже ждал жизнерадостный и отчего-то до безобразия довольный Дамблдор. Он поднялся из-за своего стола и приблизился к вошедшим, чуть разведя руками в приветственном жесте. - А, Северус, твой Патронус застал меня у самой общины кентавров! – зачем-то сообщил он, блестя ясными голубыми глазами. – Но я и не сомневался, что именно ты сумеешь отыскать Гарри. Кровь, как говорят, не водица… - Он внезапно улыбнулся и продолжил еще дружелюбнее: - А эта мудрость проверена веками, ты так не считаешь, Гарри? - Да, сэр, - подчеркнуто официально ответил тот, стоя очень прямо. Уж если Гарри из общения с Мортимером и вынес для себя что-то полезное, так это знание о практическом применении метода кнута и пряника. Так просто: сначала щедро одарить замечаниями, а иногда и вовсе упреками или завуалированными угрозами, а потом отломить четвертушку заслуженного пряника. И так раз за разом, время от времени устраивая встряски – для профилактики. Только вот если Мортимер сам раздавал и кнут, и пряник, то Дамблдор хитроумно отвел себе роль исключительно любителя сладостей. Кажется, такой подход можно назвать «добрый полицейский – злой полицейский». Такая вот нехитрая арифметика. Вряд ли, конечно, Дамблдор сам спланировал сегодняшнее происшествие. Скорее уж просто ловко воспользовался удачно сложившейся ситуацией – это ли не есть то самое пресловутое умение манипулировать? Впрочем, невиновность Дамблдора отнюдь не оправдывала его теперешних действий в глазах Гарри. - Зачем же так официально, мой мальчик? – Дамблдор грустно улыбнулся. Гарри мог бы поклясться на своей волшебной палочке, что эта улыбка была самой что ни на есть искренней. – Мы очень переживали за тебя. - Я прошу прощенья за свое поведение, сэр, - все тем же безжизненно-официальным тоном произнес Гарри, глядя куда-то в пространство. Дородная дама на портрете осуждающе покачала головой, неодобрительно поблескивая стеклышками пенсне в золоченой оправе. Хлопнула дверь: это вышел Снейп. И Гарри в мгновение ока почувствовал себя неуверенно, как будто профессор одним лишь своим присутствием незримо поддерживал его. - Зачем ты так, Гарри? – устало вздохнул Дамблдор, чуть облокачиваясь рукой о стол. – Ведь я действительно беспокоюсь о тебе. Мне жаль, что так вышло с твоим крестным, но я действовал ради твоего же блага и блага Сириуса. Слова протеста замерли у Гарри на губах: действительно, Сириус… - Я виноват перед тобой, мой мальчик, - продолжал Дамблдор успокаивающим тоном, - но прошу простить старика. Я всего лишь хотел как лучше. - Извините, - произнес Гарри немного осипшим голосом – уже живее и теплее. Плечи у него чуть опустились, спина расслабилась. - Все в порядке, - ласково заверил его Дамблдор, и у Гарри возникло такое чувство, будто его и в самом деле за что-то там прощают. И это мгновенно вывело его из себя. - Почему вы не сказали мне?! – резковато бросил он, глядя на директора откровенно враждебно. - Ты говоришь сейчас о Пророчестве? – устало вздохнул Дамблдор. Он чуть ссутулился и вернулся в свое кресло за столом. Фоукс успокаивающе курлыкнул со своей жердочки. – Я никогда не считал его правдивым, а потому и не хотел пугать тебя. Ведь это тяжелое бремя – подобное знание. Гарри вспомнил слова Бхууты: «умереть в любой момент…» - и не мог не согласиться. Действительно, может ли быть что-то тяжелее, чем знание собственной участи?.. - Не принимай это близко к сердцу, - чуть тише, доверительнее произнес Дамблдор. – Ты сам творец своей судьбы, не забывай об этом. Гарри обхватил себя руками: его внезапно пробрал озноб. - Вы с самого начала знали? – спросил он, глядя прямо в глаза Дамблдору. На несколько мгновений их взгляды скрестились – словно зазвенели в призрачной схватке невидимые мечи. Дамблдор уступил первым. - Нет, - негромко упали в тишине его слова. – Я не знал, что ты окажешься четвертым из Небесных Королей. Этот откровенный ответ в первый момент оглушил Гарри, он даже позабыл, как дышать. Не знал. С души словно свалился огромный валун: Дамблдор не знал. Не сталкивал их специально. Не был предателем. Гарри был готов рассмеяться от затопившего его облегчения. - Тогда почему вы оставляли меня один на один с… Волдемортом? – все же спросил он, теряясь в догадках. - Пророчество, - даже как будто беспомощно улыбнулся Дамблдор. – Я в него не верю. Но Том верит. - Что?.. – Гарри ушам своим не поверил. – Вы… вы готовы были рискнуть мной – нами! – по такой смехотворной причине?! - Пойми, Гарри, ты должен… - Я НИКОМУ НИЧЕГО НЕ ДОЛЖЕН!!! – заорал Гарри, треснув кулаком по столешнице. Стекла в окнах задрожали, металлические приборчики, стоящие на столе, жалобно зазвенели, портреты взволнованно загудели, а Фоукс встрепенулся и тревожно забил большими красными крыльями, разбрызгивая вокруг себя мгновенно гаснущие багряные искры. - Ни вам, ни кому-либо еще!!! – бушевал Гарри, вздрагивая от волнами накатывающей злости. – Где вы были, когда Волдеморт шел убивать меня и моих родителей?! Почему вы не защитили их?! Почему сделали меня сиротой?! - Гарри… - Не надо говорить мне о вашем высшем благе – мне плевать на него, слышите?! Вы нарочно подвергали опасности моих друзей!!! Какие вообще долги могут быть у меня к вам?!! - ТИХО! – прогремел Дамблдор, привстав. Гарри пригвоздило к полу магией, он не мог двинуть ни рукой, ни ногой, ни даже головой. И не мог ничего противопоставить этой мощи: его измотанный, измочаленный организм был слишком уставшим, слишком истощенным… И Гарри в очередной раз забыл, что не был взрослым, что даже вся его высвободившаяся сила не могла всерьез соперничать ни с Дамблдором, ни с Волдемортом – ведь он все еще продолжал расти, набираться могущества, а они были зрелыми, состоявшимися волшебниками. - Ты пытаешься объяснить злонамеренностью то, что является результатом ошибки, - сурово произнес Дамблдор, и не думая усаживаться обратно в кресло. – Я никогда не хотел подвергать никого излишнему риску. Равно как и не хотел лишать тебя детства. - Лжете, - процедил Гарри сквозь зубы, с трудом пытаясь побороть давящую на него магию. Дамблдор покачал головой, прикрыв на мгновение глаза. - В тебе говорит гнев, - печально констатировал он. Мягко сел в свое большое кресло, глядя усталым, потускневшим взглядом. – Пойми меня, Гарри: ведь я человек. Я не всесилен и не всеведущ, хотя многие и верят в это. - Вы хотите этим сказать, что я должен присоединиться к вам, так? – почти прошипел от негодования Гарри. – Чтобы хоть как-то залатать огромные пробоины в единстве Четырех Королей? - Не нужно искать в моих словах скрытый смысл, - нахмурился Дамблдор. Гарри горько усмехнулся: - Три года не искал – и что из этого вышло? Он бросил на директора последний сердитый взгляд, даже открыл было рот, собираясь что-то добавить, но промолчал. Только дверью за собой хлопнул так, что приборчики, расставленные на столе, обиженно зазвенели, а самого Дамблдора ощутимо тряхнуло в кресле. Портреты неодобрительно и недовольно зароптали, больше всех возмущался Финеас Найджелус Блэк – он считал непозволительным такое вопиюще безобразное поведение Наследника Древнейшего и Благороднейшего Дома Блэков. Дамблдор, однако, лишь устало посмотрел Гарри вслед. Самый сложный возраст: ведь мальчик уже не считает себя ребенком, но в то же время еще не готов принять всю ответственность взрослого человека. Но, возможно, Альдамаир был прав, и самому Дамблдору действительно не следовало откладывать этот разговор на такой срок?.. Гарри же стремительно шел, даже почти летел в свои комнаты, кипя от праведного гнева. Столько всего навалилось: и печальные известия в банке, и эти сны, и Мортимер, и Дамблдор… Еще и эта дурацкая ссора со Снейпом – для полного счастья. Гарри резко остановился. Снейп. Надо найти его и поговорить, иначе – Гарри чувствовал – все его усилия сблизиться с профессором пойдут прахом. Он ускорил шаг, почти перейдя на бег. Карта Мародеров спокойно лежала себе в ящике стола, хотя Гарри уже не раз обещал себе никуда не выходить без нее. - Шесть-три-пять-девять! - назвал Гарри пароль, и сэр Фирмус, приветственно прогремев нарисованными доспехами, открыл ему вход. Гарри торопливо развернул Карту, шаря по ней взглядом в поисках точки с подписью «Северус Снейп». Так, Гермиона уже у себя – это хорошо… Крауч почему-то околачивается в подземельях… Дамблдор бдит в своем кабинете… Но где же Снейп?.. Гарри еще раз внимательно осмотрел Карту и досадливо вздохнул: профессора не было в замке. И если Снейп всерьез решил избегать его, то Гарри не увидит его до конца каникул! Сириусу ведь не объяснишь, что надо извиниться… Потому что крестный по ходу дела наградит Снейпа парой-тройкой нелестных эпитетов и обязательно поинтересуется, за что извиняться. Но Гарри не хватало духу рассказать все Сириусу… Сперва, когда вся эта каша только заварилась, он думал лишь о сладостной мести всем, кто им пренебрег, кто недооценил его. Но Сириус ведь может и не поверить, что мотивы Гарри претерпели кардинальные изменения. А зная характер крестного… Гарри расстроенно тряхнул головой. Ладно, возможно, Снейп прав, и им стоит как следует остыть, прежде чем пытаться расставить точки над «i». В конце концов, Гарри понимал, что наговорил лишнего – и Снейпу, и позже Дамблдору. Но как же его все-таки разозлила вся эта нелепица с пророчеством Трелони!.. А еще Гарри пообещал себе, что, даже тысячу раз раскаявшись за свой срыв, ни за что не будет извиняться перед Дамблдором: хватит, наигрались… Больше никто не надавит на его чувство вины, ответственности или еще какую-нибудь подобную ерунду!

***

- Добро пожаловать в дом Древнейшего и Благороднейшего Рода Блэков, - Сириус отвесил шутовской поклон, пряча за наигранной веселостью душевное смятение и неуверенность. Он не появлялся здесь уже много лет и, если бы не Гарри, ноги его не было бы в этом рассаднике зла еще столько же. Гарри, морально подготовленный рассказами Сириуса ко всяческим ужасам, осторожно ступил за порог, мгновенно окунаясь в холодный полумрак. Но, вопреки ожиданиям, ничего страшного в доме на первый взгляд не было. Длинный коридор убегал вперед, конец его почти терялся во тьме. На стенах висели – вкривь и вкось – портреты. Сбоку притулилась подставка для зонтиков в виде ноги тролля. Обои – Гарри хорошо было видно в этом полумраке – отходили от стен, а некогда богатые бархатные портьеры были изъедены молью. Пахло сыростью и затхлостью, тишина казалась глухой, настороженно-мертвой, но… Но это был вовсе не дом с привидениями, к чему готовился Гарри. - Здесь так… - его голос совсем затих, и конец фразы повис в воздухе. Признаться, Гарри и не знал, какими словами описать это… - Темно? Мрачно? Отвратительно? – подсказал Сириус, оглядываясь по сторонам с откровенным неприятием. - Нет, - покачал головой Гарри. – Знаешь… как будто до сих пор скорбят о ком-то. Сириус от такой характеристики застыл, глядя на него с каким-то почти боязливым изумлением. - Скорбят о Регулусе, - наконец хрипло ответил он, отводя взгляд. – Идем. Гарри не нашел подходящих слов, а потому последовал за крестным в тягостном молчании. Внезапно, когда они проходили мимо, потрепанные портьеры раздвинулись сами собой, открывая большую – в полный рост – картину. На ней была изображена некрасивая высохшая старуха в черном чепце и черной же старомодной мантии. Взгляд ее горящих темным огоньком глаз впился в Гарри – его как будто окатили ведром грязной горячей воды. Сириус вдруг ухватил его за плечо и привлек к себе в защитном движении. Что, конечно же, не укрылось от ведьмы с портрета. - Значит, этого безродного щенка ты и провозгласил Наследником Древнейшего и Благороднейшего Дома Блэков? – надменно произнесла она, окидывая Гарри взглядом, исполненным такого пренебрежительного презрения, словно он был букашкой под ногами. Сириус крепче стиснул плечо Гарри: уже даже не столько поддерживая и ободряя, сколько чтобы самому не сорваться. - Именно так, - отрывисто произнес он, сверля портрет матери недобрым взглядом. В глазах его отчетливо мелькнула сумасшедшинка. – Так что тебе следует быть повежливее с ним: будущее твоего драгоценного Рода в его руках! - Даже не думай, что своими неуклюжими попытками шантажа ты вынудишь меня признать этого грязного полукровку Наследником! – почти по-змеиному прошипела Вальбурга. - Закрой рот! – огрызнулся Сириус. На плече от его хватки наверняка останутся синяки. – Меня твое мнение не интересует: ты всего-навсего кусок выцветшего холста, истекающий ядом! Ведьма в ответ лишь скривила бледные губы и в следующее мгновение застыла. На лице ее оставалось прежнее выражение брезгливости и недовольства, а взгляд, казалось, мог унизить и втоптать в грязь даже безо всяких слов. - Наконец-то ушла, - сквозь зубы выдохнул Сириус. Опомнившись, он отпустил плечо Гарри и провел рукой по лицу усталым жестом. – Моя мамаша. Не слушай ее. Она всю жизнь ненавидела любого, кто не мог похвастать безупречной родословной. – Сириус вдруг оскалился с откровенным злорадством: - Наверняка сейчас в гробу переворачивается! Гарри взглянул на него обеспокоенно: - Я надеюсь, ты не сделал меня Наследником просто ей в пику? Ответом ему был ошарашенный и чуточку обиженный взгляд. - Гарри, я, конечно, не тяну на высокое звание образцового крестного отца, но поверь: никогда и ни при каких обстоятельствах я бы не сделал ничего подобного! - Извини, - сконфуженно улыбнулся Гарри, пытаясь сгладить неловкость. - А, не бери в голову! – махнул рукой Сириус. Ступеньки лестницы зловеще поскрипывали под их шагами. – Я ведь и в самом деле оказался далеко не лучшим вариантом… Еще немного, и я сам готов буду признать, что даже Сопливус подошел бы больше… - Ты замечательный крестный! – убежденно воскликнул Гарри. Про себя подумал, что, если Сириусу необходимо слышать такие слова, он будет повторять их ему день за днем, пока крестный, наконец-то, не поймет, что они абсолютно правдивы. Сириус улыбнулся ему через плечо, явно приободренный. Они прошли по коридору на втором этаже и остановились у одной из дверей, на которой висела табличка: «Не входить! Собственность Регулуса Арктуруса Блэка!». - Это и есть комната Регулуса, - озвучил очевидное Сириус. – Он все ценные для него вещи хранил именно в своей комнате. Так что ищи эти записи здесь, если не передумал. - Не передумал, - эхом отозвался Гарри, взглядом гипнотизируя дверную ручку – в форме змеи. Сириус вздохнул и вдруг легко дотронулся до его плеча. - Только будь осторожен, ладно? – попросил он, тоже глядя на дверь. - А ты?.. Сириус натянул на лицо фальшивую улыбку: - А у меня что, других дел нет, кроме поиска сказок? - Атлантида – это не сказка, - упрямо возразил Гарри. Сириус сокрушенно покачал головой: - Ты бы идеально вписался в Род Блэков, будь мои дражайшие родственнички живы. Даже дядюшка Альфарад, хоть и не был магглоненавистником, а тоже кичился тем, что Блэки происходят «аж из самой Атлантиды». - Из Атлантиды? – ошарашенно пробормотал Гарри. - Просто семейные сказки, - отмахнулся Сириус. – Ладно, ты тут ищи, а я буду неподалеку. Гарри, глядя в спину быстро удаляющегося крестного, не мог избавиться от чувства, что тот просто-напросто сбежал. Он еще раз прочитал табличку на двери: «Не входить!». Решительно толкнул дверь, стараясь не думать о том, что приблизился к очередной точке невозврата. Комната Регулуса встретила его глухой тишиной, едва уловимым запахом пыли и полумраком: свет едва-едва пробивался сквозь плотно задернутые шторы. Зеленое и серебро – цвета Слизерина. Видимо, Сириус был абсолютно прав. Гарри осторожно вошел, каждое мгновение ожидая какого-нибудь неприятного сюрприза, и царящее вокруг безмолвное спокойствие порядком нервировало его. Центральное место в комнате занимал большой письменный стол темного дерева. Он важно стоял у окна, притесняя всю прочую мебель: сразу становилось понятно, что Регулус большую часть времени проводил именно за этим столом. На стенах были потускневшие серебристо-зеленые обои, на полу раскинулся темно-зеленый ковер. Довольно широкая кровать с балдахином стояла в затененной части комнаты, платяной шкаф поблескивал полированными дверцами из ниши в стене. Портьеры, конечно же, тоже были серебристо-зелеными. На взгляд Гарри, такое однообразие цветов наводило уныние. Он подошел к столу и, оглянувшись на закрывшуюся дверь, провел рукой над широкой крепкой столешницей. Ничего. Неужели Регулус не наложил никаких чар?.. Гарри, присев на корточки, выдвинул нижний ящик стола: там в беспорядке лежали перемешанные газетные вырезки. Встав на колени, он осторожно, но быстро просмотрел их: все они были посвящены Тому-Кого-Нельзя-Называть – начиная с момента его возвышения и до зимы тысяча девятьсот семьдесят девятого года. Регулус до самого своего исчезновения следил за действиями Темного Лорда. Фанатик. Гарри аккуратно собрал все вырезки и сложил их на столе. Он обязательно заберет их с собой, чтобы тщательно изучить. Ведь в школьной библиотеке не оказалось многих газетных выпусков. Не иначе, Дамблдор постарался. На самом дне, под ворохом коричневато-желтых от минувших лет листков пергамента обнаружилась зеленая тетрадь в мягкой матовой обложке. Естественно, тоже с символикой Слизерина – серебряными змеями. От тетради едва ощутимо веяло остатками волшебства, и до Гарри внезапно дошло, что на самом деле Регулус очень ревностно оберегал свое имущество, просто спустя столько лет эти чары почти развеялись, ведь их надо периодически обновлять. Гарри открыл тетрадь на первой попавшейся странице. Почерк Регулуса был таким же размашистым, как у Сириуса, с длинными хвостиками у «f» и «j». Очень разборчивый, даже несмотря на то, что Регулус, видимо, был очень взволнован, когда писал эти строки. «Семь Небес – это семь планов в пирамиде мироздания. Семь! Но сколько бы я ни искал, я не могу узнать, что это за миры. Должно быть, четыре из них принадлежат Небесным Королям. Что-то вроде границ, охраняемых стражами. Могут ли эти миры быть отражениями соответствующих стихий? Или же они походят на наш мир – с таким же голубым небом и ярким солнцем? Я выясню это… Я обязательно выясню это! Я присоединюсь к Темному Лорду, чтобы быть одним из тех, кто отыщет Врата в Атлантиду! Легенды не лгут: Небесные Короли возвращаются, а это значит, что Империя вновь воссияет! Это будет новый золотой век!..» Гарри перевел дух: он и сам не заметил, как затаил дыхание. Но… он и подумать не мог, что Регулус и впрямь с таким фанатизмом относился к поискам Врат. Ему казалось, что он почти увидел искаженное нервным возбуждением лицо Регулуса, пока тот писал эти строчки. Как будто Регулус считал эти поиски делом всей своей жизни. Но почему? Сам Гарри, понятно, был частью Империи, частью этих легенд, но Регулус был обычным волшебником, пусть даже из древнего рода. Так почему же он с такой страстью писал об Империи? Как будто это и впрямь было жизненно важно для него… - Гарри, ты здесь? – донесся встревоженный голос Сириуса. Дверь распахнулась, и на пороге появился обеспокоенный крестный. – С тобой все нормально? Ты тут уже полчаса сидишь! - Да, все хорошо, - заверил его Гарри, поднимаясь и отряхивая коленки. – Я нашел дневник Регулуса. Можно мне забрать его? Сириус как-то странно взглянул на зажатую в его руке тетрадь, и на какое-то мгновение Гарри показалось, что он откажет, но… - Отныне это и твой дом. Бери всё, что захочешь, - спокойно произнес Сириус. И легко улыбнулся: – Надеюсь, ты доволен? - Да, - кивнул Гарри с чистой совестью. Он аккуратно разложил газетные вырезки между страницами тетради, игнорируя вопрошающий взгляд крестного. – Но мы же еще побудем здесь немного? Ты обещал показать мне дом. - Ну, обещал, - подтвердил Сириус с явной неохотой. Он обвел комнату до странного жадным, внимательным взглядом. – Кричер! Гарри почти вздрогнул от резких ноток в его голосе. С сухим хлопком появился домовой эльф – жалкое тощее создание, похожее больше на причудливое переплетение узловатых корней, чем на живое существо. - Чего желает хозяин? – с приторной услужливостью спросил он, не поднимая головы. - Приготовь эту комнату для Гарри!.. - Предатель крови… Разочарование хозяйки… - …И не вздумай переврать мои слова, иначе пожалеешь! - отрывисто приказал Сириус, не обращая внимания на бубнеж домовика. - Как хозяин пожелает, - скрипуче ответил домовик, гротескно низко поклонился и с хлопком исчез. Гарри шокированно смотрел на то место, где всего мгновение назад стояло это существо. После виденных им чистеньких, опрятных домовых эльфов Хогвартса Кричер показался ему совсем пропащим. Сириус, не сдержавшись, коротко выругался сквозь зубы. - Он обожал мою мать и Регулуса. А меня, как ты видишь, терпеть не может, - пояснил он, хотя Гарри ни о чем и не спрашивал. - Тогда почему ты не дашь ему одежду? Сириус взглянул на него удивленно: - Одежду? С чего это вдруг? - Ну, раз вы друг друга не перевариваете, - озадаченно ответил Гарри. - Да мало ли, кто ему не нравится! – хмыкнул Сириус. – Он принадлежит Блэкам, а подчиняться Главе Рода просто обязан. И вообще, не забивай себе этим голову: он всего-навсего спятивший домовой эльф! Гарри открыл было рот, чтобы возразить, но Сириус его опередил: - Пойдем, лучше я тебе покажу наш семейный гобелен. Ты же интересуешься такими вещами, верно? Заодно и свою бабушку найдешь… - Бабушку? – поразился Гарри, выходя вслед за ним из комнаты. – То есть, мы с тобой и в самом деле родственники?! - Сейчас все сам увидишь, - пообещал Сириус, таинственно улыбаясь. Он привел Гарри в гостиную – это была длинная комната с высокими потолками и оливково-зелеными стенами, на которых висели старые, выгоревшие от времени гобелены. Здесь тоже пахло пылью и затхлостью, хотя Гарри и не увидел особой грязи. Его кольнула мысль, что Сириус заставил домовика прибраться в доме именно к его приходу. - Вот, гляди, - они как раз подошли к большому выцветшему гобелену. Однако золотистые нити на нем ярко поблескивали даже в тусклом свете пасмурного зимнего дня. Генеалогическое древо явно уходило ветвями куда-то далеко в Средние Века. – «Чисты навек», - странным тоном прочитал Сириус семейный девиз, крупными буквами написанный сверху. – И ведь многие свято верили в этот бред… Гарри с любопытством разглядывал древо. Имя Сириуса выглядело самым свежим, как будто его только совсем недавно подкрасили золотой краской. - Оно проявилось на гобелене, когда я стал Главой Рода, - объяснил Сириус, правильно истолковав недоумение Гарри. – До того тут была только выжженная дырка, вот такая, - он указал на темнеющее на гобелене небольшое пятнышко – как будто след от сигареты. – Моя дражайшая матушка хотела стереть всякое упоминание обо мне, когда я убежал из дома. - Убежал? – эхом повторил Гарри. - Да, - кивнул Сириус, глядя на гобелен почти с тоской. – Мне было примерно шестнадцать, когда я решил, что с меня хватит. Все эти пафосные тирады о чистоте крови, причитания о моей безалаберности… - Сириуса ощутимо передернуло от воспоминаний. – Честно говоря, твои бабушка с дедушкой были не в восторге от такого, они мне не раз говорили, что однажды я одумаюсь и вернусь в Род. – Он вздохнул. - И оказались правы… Мудрые они были люди – твои предки. - Они были недовольны, потому что бабушка, - Гарри отыскал взглядом на гобелене «Дорею», от которой шли золотистые нити к его деду, Карлусу Поттеру, - была из Блэков? Сириус, взглянув на него, рассмеялся лающим смехом – даже почти весело: - Нет, что ты! Они говорили, что однажды я пойму всю ценность и значимость Рода. И, вообще-то, я всегда мог рассчитывать на них, даже после того, как дядя Альфарад отписал мне приличное наследство, и я стал жить отдельно. - Дядя Альфарад – это… - Да, который кичился нашим происхождением, - Сириус указал на очередную выжженную точку. Вообще – как заметил Гарри – таких точек на гобелене было предостаточно. Видимо, далеко не все Блэки были столь рьяными поборниками чистоты крови. - А ты считаешь, что все рассказы об Атлантиде – просто сказки? – не удержался Гарри, поворачиваясь к крестному и пытливо глядя на него, чуть сощурившись. Сириус неопределенно пожал плечами: - Я думаю, что нечто настолько высокоорганизованное и мощное просто не могло бы пасть – ни под какими атаками. Так что либо это все выдумки, либо Атлантида была совсем не такой уж великой, как говорят. - А если эти, как ты сказал, атаки были действительно настолько сокрушительными? Сириус провокационно ухмыльнулся: - Знаешь, я вот никак не могу себе такого представить… А ты? Гарри не нашелся, что ответить. В логике Сириуса определенно было здравое зерно, хотя Гарри и не собирался соглашаться с ней. Вместо этого он попросил рассказать эти семейные сказки. - Да и рассказывать особо нечего, - вяло произнес Сириус, снова обращая свое внимание на гобелен – как будто хотел прочитать ответы там. Но, вопреки своим словам, тут же продолжил: - Байка о том, что рода, носящие титул «Древнейшего и Благороднейшего», ведут свое начало от легендарных волшебников, которые жили в Атлантиде. А там жили, согласно мифам, только самые могущественные, самые талантливые волшебники тех времен. Неизвестно, правда, где в таком случае обитали остальные… - тут Сириус позволил себе скептическую усмешку. – В общем, Блэки, по словам дяди Альфарада, ведут свой род от волшебника, который был правой рукой какого-то не то Короля, не то Императора, а потому был очень уважаем. И дядя любил говаривать, что Блэки даже сейчас первые среди равных. - Ого! – выдохнул Гарри. Да Сириус, оказывается, просто кладезь информации! Неудивительно, что Регулус докопался до подлинной истории Королей и Семи Небес – с такими-то предками! - Что, впечатлился? – снисходительно усмехнулся Сириус. – А вот когда слышишь такое изо дня в день, начинаешь тихо ненавидеть и рассказчика, и эту непомерную гордыню. Я в юности вообще был твердо уверен, что не вернусь ни за какие коврижки! - Но вернулся, а это главное, - возразил Гарри, улыбаясь. Сириус, возможно, не понимал этого – или не хотел понимать – но был действительно рад вернуться в свой Род, обрести некогда отвергнутое. И Гарри не верил, что магия Блэков злая, ведь Кольцо – оно чуть нагрелось в ответ на эти мысли – помогло ему выбраться из вчерашнего забытья, из страшного темного леса. Сириус вздохнул. - Я не очень-то и рвался, - удрученно признался он. – Это Дамблдор посоветовал хотя бы попробовать – ведь теперь, будучи признанным Главой, я смогу защитить тебя. А это главное для меня. - И после этого ты смеешь думать, что ты плохой крестный?! – возмущенно пихнул его Гарри. Сириус рассмеялся, примирительно подняв руки: - Уговорил, я хороший крестный, а ты самый лучший в мире крестник! Доволен? - Буду доволен, если мы чего-нибудь поедим, - чуть подумав, ответил Гарри. В животе заурчало, хотя после плотного обеда в одном из кафе в Косом переулке прошло не так уж много времени. - Я удивляюсь, как в тебя столько влезает? – поднял брови Сириус. – Кричер!.. Гарри снова почувствовал укол вины. Но, глядя на оживленное лицо крестного, он не находил в себе духу рассказать ему обо всем. Реакция Сириуса наверняка будет бурной – не столько даже на само известие о том, что Гарри по-прежнему волшебник, сколько на то, что об этом знали Люпин и… Снейп. Сириус и в самом деле ненавидел профессора, и эта ненависть порядком отравляла Гарри существование. Больше всего он боялся, что крестный поставит его перед выбором: либо Снейп, либо сам Сириус. Но разве мог Гарри выбрать одного и навсегда потерять другого? Это было немыслимо!.. После плотного (и даже вполне приличного на вкус) ужина они по настойчивой просьбе Гарри отправились в библиотеку, где и просидели до глубокой ночи. Столько книг по официально Темной магии Гарри не видел еще никогда в жизни! Запретная Секция Хогвартса по сравнению с этой сокровищницей казалась совершенно не стоящей внимания песочницей. Сириус даже выразил шутливое беспокойство, а не хочет ли Гарри передислоцироваться на Темную сторону. И именно это замечание вернуло Гарри на землю. Позже ночью, лежа в холодной зеленой постели, он размышлял, насколько далеко сам готов зайти в погоне за силой, могуществом защитить тех, кто ему дорог. То, что он нашел в библиотеке… Это была мощная магия, но это была темная магия. Которая запрещена не просто так, а потому что может причинить серьезный вред и окружающим, и самому волшебнику, который к ней обратится. Конечно, едва ли не половина министерских запретов просто смехотворны и направлены на подавление заклинаний, которые могут быть использованы и в мирных целях. Но были и другие, более древние, запреты – на те обряды и ритуалы, мощь которых была поистине всесокрушающа, но и цена за которые была непомерно высока. У Гарри волосы на затылке встали дыбом, когда он увидел описание ритуала, позволяющего посредством некромантии поднять трупы. За такое надругательство над усопшими, подумал он, поворачиваясь на другой бок, действительно нужно наказывать по всей строгости. Комната Регулуса казалась ему еще темнее его спальни в Хогвартсе, хотя Кричер по настоянию Гарри открыл все шторы, и полная луна заглядывала в окна, озаряя все холодным голубовато-серебристым светом. Деревья за стеклом покачивались, зловеще поскрипывая и шевеля голыми сучьями на ветру. Их смутные дрожащие тени словно тянулись к Гарри черными когтистыми пальцами, и это добавляло жути. Он не боялся так сильно, как должен был бы после случившегося в Запретном Лесу: почему-то само присутствие в доме Блэков внушало уверенность, подпитывало новые робкие ростки спокойствия в глубине души. Но все равно спокойно заснуть Гарри не мог. Ему казалось, что, стоит закрыть глаза, как его внутренние чудовища снова вырвутся на свободу, снова овладеют им… И от каждого смутного шороха Гарри нервно вздрагивал и еще больше зарывался под одеяло, еще больше сжимался. Прошло, наверно, целых несколько часов, когда гордость наконец-то проиграла в схватке с усталостью. Уже довольно смутно соображая, он привычно шагнул куда-то вперед – в комнату за крепкой, надежной дверью. Туда, где был Мортимер. Огонь в камине весело потрескивал, безучастное лицо Мортимера было залито оранжевым светом, на нем резкими темными пятнами выделялись тени. На какое-то сумасшедшее мгновение Гарри показалось, будто он вернулся назад во времени: настолько однообразно и до жуткого неизменно было всё в этой комнате. И от этого его охватила безотчетная тоска: должно быть, Мортимеру не особо приятно прозябать здесь – с его-то амбициями и талантами… - Привет, - негромко поздоровался Гарри. И вдруг поймал себя на мысли, что это первый раз, когда он так делает. Ведь раньше, заявляясь сюда, он никогда не заморачивался такими формальностями: Мортимер воспринимался неотъемлемой, неотделимой частью, с ним не казалось важным придерживаться каких-то правил… Но был ли сам Мортимер согласен с таким положением вещей? Гарри не знал… Мортимер медленно повернул к нему голову, окинул долгим изучающим взглядом и только после этого, чуть сощурившись, едва заметно кивнул: - Ну, здравствуй. Гарри как будто даже стало легче дышать. Он быстро прошел ко второму креслу – словно специально придвинутому ближе к камину. Здесь всегда – с самого первого дня – было два кресла. Снаружи раздался пробирающий до костей тоскливый вой, и Гарри непроизвольно вздрогнул. - Страшно? – тонко улыбнулся Мортимер. - Нет, - честно ответил Гарри. Ему и в самом деле не было страшно здесь и сейчас. Они замолчали. Гарри чутко прислушивался к поскуливаниям, что доносились из леса. Иногда в дверь тихо скреблись когтями, просясь впустить. И каждый раз Гарри с замиранием сердца ждал реакции Мортимера, но тот ни разу не пошевелился, продолжая неотрывно смотреть в пляшущий в камине яркий огонь. - Ты его не впустишь? – наконец не выдержал Гарри. - Нет, - последовал короткий ответ. Гарри резко выдохнул. Он до последнего был уверен, что Мортимер вдоволь наиграется на его нервах, а потом, когда эти ощущения немного притупятся, продолжит свою увлекательную игру. И внезапное осознание того, что никакой игры нет и не предвидится, почти ошеломило его. - Разве ты ожидал чего-то другого? - А стоило? – ответил Гарри вопросом на вопрос. Мортимер усмехнулся одними губами. Гарри воспользовался моментом и, смущаясь и злясь на самого себя, разглядывал его из-под полуопущенных ресниц. Взгляд задержался на руках с длинными пальцами, которые расслабленно лежали на подлокотниках кресла, скользнул по точеному спокойному лицу, похожему больше на лик безжизненной статуи, чем человека из плоти и крови. Хотя, - напомнил себе Гарри, - далеко не факт, что тело Мортимера настоящее… Оно теплое, и его сердце бьется, но эта способность мгновенно исчезать из материального мира сбивала Гарри с толку и запутывала. Он до сих пор так и не понял, кем (или чем?) является Мортимер на самом деле… - В чем дело, Гарри? – вплелось в его раздумья тихое журчание вкрадчивого голоса. – Ты не болен? «Можно сказать, что болен», - мысленно согласился Гарри, даже не находя в себе сил огрызнуться на эту фальшивую участливость. Мортимер все-таки злился на него. Удивительно ли – ведь Гарри в запале не раз приближался к запретной черте, почти переступая за нее. - Я просто задумался, - тихо ответил он, не отводя взгляда. В глазах Мортимера горел огонь – багряно-красный, яркий, завораживающий. Его глаза были отражением самого жаркого пламени, в котором запросто можно сгореть дотла. И Гарри, как неразумный мотылек, был зачарован этим огнем, не имел сил сопротивляться. Словно какая-то невидимая, неотвратимая сила тянула его к Мортимеру, заставляла переступать через собственное прошлое, разбивать вдребезги собственные принципы… И Гарри вовсе не был уверен, что любовь должна быть именно такой. Это больше походило на одержимость, на приворот, и какая-то часть Гарри истерично билась и вопила, требуя немедленно сбросить эти оковы, освободиться, вернуть всё, как было. Но другая его часть безжалостно подавляла эти жалкие попытки, и он все глубже увязал в трясине, с каждым днем все острее чувствуя необходимость быть рядом с Мортимером, видеть его, ощущать его присутствие… Еще немного – и его разумная часть окончательно сдастся. Мелькнула смутная мысль, что это все ненастоящее, наносное… и он заснул. Заснул, неловко облокотившись о подлокотник и свесив руку – как будто потянулся к Мортимеру в попытке коснуться, но Морфей забрал его на полпути, не позволив сделать этот роковой шаг. Волдеморт взглянул на него со смешанным выражением облегчения и досады. Резко, почти раздраженно взмахнул рукой, и неудобное кресло превратилось в уютный диванчик, а на плечи Гарри опустился плед, в который тот тут же с удовольствием завернулся, как в кокон. Огонь в камине, повинуясь воле Волдеморта, почти погас – только красные уголья тлели в разлившейся темноте. Волк за дверью тоскливо завыл. Гарри снова потянулся к Волдеморту. Эти его метания немало забавляли Темного Лорда. Гарри никак не мог прийти к согласию с самим собой, его разрывало на части от противоречивых желаний и стремлений, и он впадал из крайности в крайность. Ведь Гарри, по сути, был еще ребенком, ему не хватало ни опыта, ни знаний, ни потерь… Волдеморта, с одной стороны, раздражало что-то откровенно ребяческое, проскальзывающее в поведении Гарри, его вспыльчивость, несдержанность, максимализм – либо все, либо ничего. С другой стороны, почти восхищало упрямство, жажда жизни, способность подниматься после падений и идти вперед. Волдеморт не мог не признать хотя бы перед собой: Гарри Поттер действительно достоин быть одним из Небесных Королей. Его помыслы были еще чисты, не отравлены ядом взаимного недоверия и подлых ударов в спину, его могущество не было ограничено никакими ритуалами и заклятьями, а потому он обещал вырасти блестящим Волшебником, достойным своих легендарных предков. Способным сорвать оковы, сдерживающие их – остальных трех Королей. И тогда к моменту появления Императора они вернут былое могущество, приумножат его – и станут воистину непобедимыми. Но это было смешно: столько возможностей в руках лишь одного мальчишки. Порой Волдеморту начинало казаться, что он что-то упустил в своих логических заключениях, в чем-то ошибся, и он вновь начинал перебирать в памяти все значимые моменты: с того рокового вечера в Белтайн и до ярких, яростных вспышек магии Гарри в последние дни… Но нет, ошибки быть не могло: именно Огонь алыми искрами тлел в волшебстве Гарри. Еще не полыхающий в полную мощь, только лишь раздуваемый ветрами взросления, но это был именно Огонь. И чем сильнее становился сам Волдеморт, напитываясь волшебством Гарри, тем ярче, жарче становился этот огонь – словно в противовес ему, словно стараясь удержать баланс сил… Волдеморт скривил губы в усмешке. Тот из них, кто сумеет привлечь Гарри Поттера на свою сторону, убедит разделить могущество и власть, вырвется вперед перед оставшимися, более всех приблизится к Императору. Воображение рисовало картины одна привлекательнее другой… Гарри был тем инструментом, тем недостающим элементом, который он так долго ждал. И Волдеморт не собирался упускать своего шанса. Снаружи снова раздался тоскливый вой, но Волдеморт лишь повернул голову в сторону двери. Ему, признаться, было жаль, что все так обернулось… Гарри снова пошевелился во сне, потянулся к нему всем телом. На запястье блеснула тусклым золотом вязь ученической татуировки, и Волдеморт испытал огромное удовлетворение от мысли, что это очередная ниточка, которой Гарри оказался привязан к нему. Их связь оказалась немного иной, чем он представлял себе, но все же она была крепче любой иной связи, которая была у Гарри – со Снейпом, оборотнем, той грязнокровкой… Она была даже сильнее самого Волдеморта. И за это он ненавидел Гарри Поттера.