Империя Семи Небес

В Хогвартс возвращались вечером второго января. Гарри свои вещи собрал еще накануне, воспользовавшись этой отговоркой как нехитрым способом избежать разговора с Сириусом. Гарри ужасно злили и смущали всякие попытки крестного поднять скользкую тему взаимоотношений с мистером Малфоем, и он пресекал такие робкие поползновения на корню. Гарри обвел комнату долгим взглядом. Неожиданно этот дом показался ему до боли родным. Как старая суровая бабушка – жёсткая, властная, но при этом бесконечно надежная. Подумалось, что в этих мрачных стенах он оставляет частицу себя… Гарри вытащил из кармана завалявшийся кнат и подошел к письменному столу. Выдвинул ящик и положил монетку под бумаги. Чтобы обязательно вернуться однажды. Раздался негромкий хлопок. Кричер, мелко подрагивая плечами, бережно протянул ему обеими лапками тускло поблескивающий серебряный медальон с выгравированной “S” на крышке. - Хозяин Регулус велел Кричеру беречь эту вещь, - сдавленно проскрипел он, низко опустив голову. – Но молодой хозяин хочет закончить дело хозяина Регулуса. Кричер должен отдать эту вещь молодому хозяину… Гарри наклонился и осторожно взял медальон. Но стоило ему коснуться холодной гладкой поверхности, как его пронзило уже знакомое ошеломляющее чувство. Магия, похожая на тонкие тугие струи воды, врывалась под кожу, вливалась в кровь, бегущую по венам, наполняла тело и даже проникала еще глубже – в самые потаенные, самые темные уголки души… Магия Мортимера. - Откуда это у Регулуса? – хрипло спросил Гарри, с силой сжимая медальон в руке. Он даже как будто ощутил пульсирование – в такт биению сердца. - Хозяин Регулус забрал эту вещь из тайника Темного Лорда, - дрожащим от страха голосом ответил Кричер, весь сжавшись в комок. – Темный Лорд спрятал эту вещь в пещере, а Кричер помогал ему… Но потом хозяин Регулус забрал эту вещь… Бедный, бедный хозяин Регулус! – домовик вдруг упал на колени, рыдая, и начал биться лбом о пол. - Кричер, перестань! Перестань же – я приказываю! – воскликнул Гарри. Домовик мгновенно затих, только задрожал всем телом. - Молодой хозяин так добр, так добр… - глухо забормотал Кричер, не поднимая головы. – Кричер счастлив, что молодой хозяин закончит дело хозяина Регулуса. Молодой хозяин вернет Древнейшему и Благороднейшему Дому Блэков былой почет… Ах, как будет счастлива хозяйка… - Кричер, вставай, - уже немного раздраженно велел Гарри. Медальон в руке потеплел. – Я буду очень доволен, если ты не будешь наказывать себя, а выполнишь мою просьбу, - уже мягче закончил он. - Кричер все сделает, что пожелает молодой хозяин! – воскликнул домовик, преданно глядя на Гарри огромными чуть навыкате глазами. - Тогда позаботься о Сириусе и о доме, - улыбнулся Гарри. – Этого будет вполне достаточно. - Кричер сделает, - сделав над собой усилие, кивнул домовик. - Хорошо. Спустишь пока мои вещи. Хлопок – и Кричер вместе со школьным чемоданом исчез. Гарри медленно выдохнул. Взглянул снова на медальон и спрятал его во внутренний карман мантии. Сириус ведь говорил, что Гарри может делать в доме, что вздумается, и брать, что приглянется. Тем более что крестному лучше не знать о крестражах. В том, что медальон служит вместилищем еще одной частицы души, Гарри ни секунды не сомневался. Он оглядел комнату в последний раз и вышел, притворив за собой дверь. Осторожно спустился по скрипучей лестнице, направляясь в большую гостиную на первом этаже. Когда он проходил мимо закрытого портрета миссис Блэк, шторы внезапно резко разошлись сами собой, открывая картину. Гарри сбился с шага от неожиданности и вынужден был остановиться. Миссис Блэк смерила его презрительным взглядом, недовольно поджав тонкие бескровные губы. - Я уже покидаю дом Древнейшего и Благороднейшего Рода Блэков, - сказал Гарри довольно осторожно, не зная, чего ожидать. – Благодарю за гостеприимство. – Конечно, сама миссис Блэк была на редкость враждебна, но все же Гарри был рад, что побывал в семейном гнезде Блэков. Старуха на портрете окинула его неприязненным взглядом и демонстративно отвернулась. Шторы, шурша, сошлись, скрывая картину. Уголки губ Гарри невольно дернулись в намеке на улыбку-усмешку. Миссис Блэк не обливала его грязью на этот раз – уже прогресс. Сириус и Ремус ждали его в большой гостиной. В камине иногда вспыхивали зеленые искры и мелькали чьи-то лица. Когда Гарри вошел, Сириус, вполголоса убеждавший в чем-то Ремуса, резко замолчал. Он шагнул Гарри навстречу, окинул его взволнованным взглядом. Невесело усмехнулся. - Вижу, нет смысла отговаривать тебя. Ни от чего. Да? - Да, - кивнул Гарри, твердо глядя ему в глаза. – Я уже все решил для себя, Сириус. И не собираюсь отступаться. Сириус опустил взгляд. - А ты действительно стал совсем взрослым, - растерянно вздохнул он, качая головой. - Сириус, не ты ли не мог дождаться, когда малыш Гарри вырастет, чтобы передать ему свой мародерский опыт? – Ремус произнес это шутливо, что совсем не вязалось с его усталым видом и осунувшимся лицом. - Но он вырос слишком быстро, - грустно улыбнулся Сириус. Гарри закатил глаза, прячась за одной из недавно обретенных масок. - Сириус, ты как будто даже расстроен этим! – с преувеличенной веселостью воскликнул он. - Ну что ты, Гарри, какие могут быть расстройства? – Ремус опередил Сириуса с ответом. – Мы, наоборот, очень рады, что ты можешь постоять за себя. – Но тут он посерьезнел и добавил уже без шуток: - Только будь осторожен. - Я буду осторожен в меру своих сил, - пообещал Гарри. Сириус вдруг рассмеялся лающим смехом: - Где-то я уже слышал такой ответ! На лице Ремуса отразилось грустное удивление, и он кивнул, соглашаясь: - Действительно, Лили всегда так говорила, когда собиралась провести очередной эксперимент. Сириус помрачнел, но все равно улыбнулся: - Ты очень на нее похож, Гарри. Наверно, даже больше, чем на Джеймса. Гарри просто кивнул: он не представлял, что можно ответить на такое. - Пиши почаще, ладно? – попросил Сириус, заключая его в крепкое, почти отчаянное объятие. - Обязательно, - пробормотал Гарри, зажмурившись. Он глубоко вздохнул: от крестного привычно уже пахло дорогим одеколоном, почему-то прохладной сыростью и совсем чуть-чуть – псиной. – И ты тоже пиши мне – делись опытом главных шутников Хогвартса! Сириус весело рассмеялся, отстраняясь. Гарри обнял Люпина и услышал едва различимый шепот: - Пожалуйста, будь осторожнее… - Буду, - выдохнул Гарри. – До встречи! – уже громче попрощался он. Пламя позеленело, едва в него попала щепоть Дымолетного порошка. - Хогвартс, Холл! – выкрикнул Гарри, шагая в камин. Его закрутило-завертело, перед глазами мелькнули фрагменты комнат чужих домов… Гарри мог поклясться, что заметил даже мистера Малфоя: его светло-серые глаза и платиновые волосы невозможно было спутать ни с чьими другими. Гарри неуклюже вывалился из камина, лишь в самый последний момент сумев удержать равновесие – и то панически взмахнув руками. Как же он все-таки ненавидел перемещение по каминной сети! - Гарри! Он глянул туда, откуда донесся возглас, и увидел Гермиону, дожидавшуюся его в сторонке. Она нетерпеливо махнула рукой, и Гарри, спешно поздоровавшись с профессором МакГонагалл, быстро двинулся к ней, ловко лавируя между группками оживленно переговаривавшихся гриффиндорцев. Они словно смотрели сквозь него, словно не видели его, как будто он стал безликой, бестелесной тенью. Все-таки удобная это штука – магия вампиров. - Привет. Когда ты успела вернуться? - Час назад Хогвартс-экспрессом, - на ходу объяснила Гермиона, потянув его к выходу. - А сейчас мы куда?.. - Нам нужно кое о чем поговорить. - А это не могло бы подождать до вечера?.. - Это важно! - отрезала Гермиона Гарри замолчал. Ладно, важно так важно. Тем более что он гадал, что же такого могло случиться, что Гермиона так остро отреагировала. Сэр Фирмус приветственно прогромыхал нарисованными доспехами, отвесил Гермионе галантный поклон. Едва попав в комнату Гарри, Гермиона, не дожидаясь, бросила Заглушающие чары. - Я была во Французской Национальной Магической библиотеке, - сходу объявила она, нервно вертя в руках волшебную палочку. – И я видел там профессора Люпина. И он тоже искал книги о слиянии крови волшебных рас! Гарри чуть нахмурился: - Я не знал, что он так далеко забрался в своих поисках… Гермиона широко распахнула глаза. - То есть, ты знаешь, что он знает? – шокированно уточнила она. - На самом деле, я узнал совсем недавно, - осторожно ответил Гарри, слегка пожимая плечами. – Но Ремус, видимо, все это время пытался найти что-то… ну, по этому поводу, - неловко закончил он. Гермиона села на диван, устало прикрыв глаза. - А я не сумела найти ничего нового, - глухо призналась она, опустив голову. – Только о полукровках, но это совсем не то. Гарри сел рядом и ободряюще погладил ее по плечу: - Не волнуйся. Я знаю достаточно, чтобы суметь избежать особо опасных ситуаций. А вообще, чему быть, того не миновать, верно? Гермиона мрачно взглянула на него. - Это самое глупое высказывание, которое только могло прийти тебе в голову! – в ее тоне пробились раздраженные нотки. – Я не верю в предопределенность. И никогда не поверю. - Я тоже не верю, - поспешно согласился Гарри, вспомнив о «пророчестве» Трелони. - Тогда даже думать не смей о таких глупых вещах, ладно? – попросила Гермиона. - Больше никогда, - пообещал Гарри. Они заглянули в гостиную Гриффиндора по пути в Большой Зал. Там к ним присоединились Рон и Невилл, уже обыскавшиеся Гермиону. Рон щеголял в новом свитере от миссис Уизли и хвастался всем желающим выслушать полученным от Гарри подарочным набором мячей для квиддича. Невилл цвел от счастья и готов был часами ворковать о каком-то новом, безумно редком, растении, которое привез ему его дядя Элджи откуда-то из Латинской Америки. Он не забыл поблагодарить Гарри за самоочищающийся котел на Рождество: теплилась надежда, что хотя бы некоторые зелья исчезнут до того, как взорвутся. Первый в наступившем году ужин проходил весело. Школьники хвалились друг другу полученными подарками, профессора, еще добрые и умиротворенные после короткого отдыха, сквозь пальцы смотрели на взрывы веселого смеха то тут, то там. Даже профессор Снейп, привычно мрачный и по-прежнему нелюдимый, казался если не добрее, то хотя бы не таким угрожающим, как обычно. Гарри искренне понадеялся, что профессор уже остыл и хотя бы выслушает его перед тем, как выгнать. А вот Дамблдор сиял лучезарной улыбкой, перебрасываясь шутками с сидящими рядом с ним Флитвиком и профессором МакГонагалл. Невилл за столом Гриффиндора рассказывал об оранжерее, в которой побывал на каникулах. Рон, перебивая его, заливался о своей поездке к Чарли в Румынию: драконологи отвозили своих питомцев домой, и Рону повезло попасть в число счастливчиков, которым позволили поближе познакомиться с драконами. Судя по рассказам Рона, он дважды… нет, трижды! чуть не попал под драконий огонь, а однажды даже почти сразился с Венгерской Хвосторогой! Сидящие рядом слушали его, раскрыв рты. А потом Симус, явно впечатленный, обратился к помалкивавшему Гарри: - А ты как провел каникулы? - Совсем не так весело, как Рон, - ответил Гарри, посмеиваясь. – Я гостил у крестного в Лондоне. - Говорят, ты был на приеме у Малфоев? – сказала Лаванда, покосившись в сторону зардевшейся от смущения Парвати. - Что, серьезно?! – воскликнул Рон, недоверчиво глянув на друга. – Как ты только не побоялся сунуться в это пожирательское гнездо! - Рон, перестань! – рассердился Гарри. – Это была просто вечеринка, и отказываться было бы невежливо. - Просто вечеринка, да? – скривил губы в ухмылке Рон. - А я бы хотел побывать на таком приеме, - внезапно вклинился Майкл Брайтфайр. Они с Денисом Криви сидели неподалеку и внимательно прислушивались к разговору. – Это же так здорово – попасть на встречу волшебников самых древних и уважаемых фамилий! Гермиона взглянула на него с недоумением. - Но ведь ты и сам чистокровный, - напомнила она. Майкл весь надулся от гордости и важно кивнул: - Древний и Благородный Дом Брайтфайров – с почти тысячелетней историей! Мой давний предок, сэр Фирмус, был магглорожденным волшебником. Настолько сильным, что основал свой собственный Род при поддержке самого Годрика Гриффиндора! - Сэр Фирмус?! – ошеломленно переспросила Гермиона. Они с Гарри удивленно переглянулись. - Ну да… А что? – не понял их реакции Майкл. - Просто сэр Фирмус изображен на картине, которая закрывает вход в мою комнату, - объяснил Гарри. – Если хочешь, я познакомлю вас. Сэр Фирмус наверняка будет рад увидеть своего потомка. - Правда? – просиял Майкл. – Ух ты, спасибо, Гарри! - А разве магглорожденный может основать свой собственный Род? – немного напряженно спросила Гермиона, сминая в руках салфетку. Майкл растерянно пожал плечами: видимо, он о таком не задумывался. - Гарри? – Гермиона повернулась к нему, явно ожидая исчерпывающего ответа. Но он покачал головой: этим он тоже не интересовался. - Раньше сильные магглорожденные основывали свои Рода, - сказала Лаванда. – Мой род основан волшебником-полукровкой. Тогда важнее был статус силы, а не крови, как сейчас. Более слабые волшебники просто вливались в уже существующие Рода. - Я не понимаю, - нахмурилась Гермиона. – Ведь чистокровными считаются волшебники, у которых среди бабушек и дедушек нет магглов… - Да, так и есть, - кивнула Лаванда, явно польщенная, что всезнающая Гермиона спрашивает ее о чем-то. – Но мы ведь сейчас говорим о тех волшебниках, которые основали Рода, носящие титул Благородных. А потом уже и Древних. - Тогда в чем разница?.. - О, тут все просто! – чуть снисходительно заулыбалась Лаванда. – Если у волшебника достаточно могущества, то он единолично станет основателем Рода, который сразу получит признание среди Древнейших и Благороднейших. Это немыслимое достижение – стать основателем Благородного Дома! Гермиона взглянула на Лаванду испытующе. - И дом, названный Благородным, сразу признается чистокровными? – спросила она. – Даже если его основатель – магглорожденный волшебник? - Тут дело не в статусе крови, а в могуществе, - тихо сказал Невилл. Тут же всеобщее внимание переключилось на него, и он, смущаясь и запинаясь, пустился в путаные объяснения: - Ба говорила, что раньше, еще когда существовала Империя, важнее всего были сила и талант. А потом, когда миры волшебников и магглов слились в один, то волшебники, жившие в Атлантиде, решили принимать в свой круг чистых кровью только тех, кто сумеет приблизиться к их могуществу… Вот только сейчас имеет значение только статус крови. Мало кто может доказать, что он достоин. - И что же для этого нужно сделать? – у Гермионы даже глаза загорелись. Невилл, однако, неловко пожал плечами и уткнулся взглядом в свою тарелку с десертом, чуть покраснев. Остальные гриффиндорцы зашептались, но внятно ответить никто из них так и не смог. Ужин уже подходил к концу, и Зал постепенно пустел. Осталось с дюжину человек за столом Гриффиндора, несколько рейвенкловцев и хаффлпаффцев и только один слизеринец. Драко Малфой. И он целенаправленно шел к гриффиндорцам. Рон, заметивший его первым, воинственно сжал кулаки и явно приготовился поссориться. Гермиона оглянулась: она если и удивилась, не подала вида, но большинство гриффиндорцев разделяли настрой Рона. Запахло жареным. Малфой подошел к Гермионе сзади-сбоку. Лицо его было белым, как мел, губы едва заметно дрожали от негодования. Он презрительно оглядел насупившихся гриффиндорцев, адресовал самому Гарри пренебрежительную усмешку и наконец обратил свое внимание на Гермиону. - Грейнджер, - фамилия далась ему с трудом, а лицо и вовсе как будто окаменело, живыми остались только посветлевшие глаза – сузившиеся, застывшие в напряжении, полные бессильной ярости. – Я приношу свои извинения. Гермиона, выпрямившаяся в ожидании очередного потока гадостей, только ошарашенно моргнула. - Грейнджер, ты меня слышишь? – почти прошипел от раздражения Малфой. – Я приношу тебе свои официальные извинения. За все. Гермиона кивнула и выдавила осипшим от изумления голосом: - Извинения приняты. Едва это отзвучало, как Малфой круто развернулся и двинулся к выходу из Зала – размеренным шагом, излучая уверенность в себе и собственном превосходстве. Гарри на мгновение даже восхитился им: он и не думал, что Малфою хватит мужества и достоинства не только сдержать свое слово, но и принести извинения с таким видом, как будто это он кого-то прощает, а не наоборот. - Гермиона, признайся, ты его околдовала? – возбужденно зашептала Лаванда, глядя, как и все, вслед Малфою. - Если его и околдовали, то точно не я! – отрезала Гермиона, тряхнув головой. - Значит, это кто-то в Запретном Лесу сдох, - ухмыльнулся Дин Томас. Симус вскочил. - За такое надо выпить! – воскликнул он, поднимая свой бокал с соком. – За того, кто околдовал, или, - он взглянул на смеющегося Дина и напыщенно закончил: - или за того, кто сдох в Запретном Лесу! - Да!!! – весело подхватили гриффиндорцы, звонко чокаясь. Эти извинения каждый отнес еще и на счет факультета, и на свой собственный. И это была их маленькая победа – Гермионы и всего Гриффиндора. - Гарри, скажи правду, ты и в самом деле околдовал его? – с подозрением прошептала Гермиона, чуть наклонившись к нему. В поднявшемся гаме на это не обратили внимания. - Нет, - покачал он головой и глянул на преподавательский стол: профессор Снейп явно был не в восторге. – Это был бы нечестный прием. - Нечестный? – скептически повторила Гермиона, вспомнив, как Гарри не особо щепетильно отнесся к ее собственному успокоению. Гарри, словно прочитав ее мысли, едва заметно усмехнулся: - То, что у меня не человеческие принципы и ценности, вовсе не говорит о том, что их у меня вообще нет. Гермиона немного смутилась. - Я никогда не думала, что у тебя нет принципов, - возразила она твердо. – Но… ты иногда заходишь слишком далеко в своем стремлении защищать меня. - Я не использовал магию, если тебя именно это беспокоит, - уже с раздражением ответил Гарри, понизив голос. - Эй, хватит шушукаться! – воскликнул Симус, сияя донельзя довольной улыбкой. Он поставил свой кубок на стол и весело оглядел однокурсников. – Идемте в гостиную, что ли? И так никого больше не осталось! И гриффиндорцы шумной толпой двинулись на выход, Гарри и Гермиона замыкали шествие. Он напоследок оглянулся: профессор Снейп уже покинул Большой Зал. Наверняка вернулся в подземелья.

***

- Добрый вечер, профессор Снейп, сэр, - вежливо поздоровался Гарри. На какое-то мгновение ему показалось, что Снейп сейчас сердито рявкнет, приказывая убираться прочь… Но профессор только шире распахнул дверь: - Входите же, Поттер! Гарри быстро проскользнул внутрь, собираясь с мыслями. Заготовленная речь с извинениями напрочь выветрилась из головы, ни единого связного слова не осталось… Класс Зельеделия был таким же мрачным и жутковатым, как и всегда: пылали, не чадя, факелы, отбрасывая красноватые отблески на каменные стены, на бесчисленные баночки и колбочки, ровными рядами выставленные на полках, тускло горели блики на черных боках котлов. В воздухе витал чуть горьковатый свежий запах – трав и других обработанных компонентов для зелий. - Итак, Поттер, мы остановились на том, что вы должны не следовать общепринятым правилам колдовства, а искать собственные пути, - отрывисто произнес профессор Снейп, захлопнув дверь. Гарри, замявшийся у первой парты, обернулся. - Каким образом происходит взаимодействие магии и вещества? – спросил профессор Снейп, направляясь к классной доске. Гарри ошарашенно моргнул. - Вспоминайте же, Поттер, вам рассказывали об этом еще на первом курсе! - Э… волшебник прилагает волевое усилие, магия из его ядра проходит через волшебную палочку… А палочка… движения палочки и слова направляют магию. Сэр. Профессор Снейп недовольно поморщился: - Не представляю, как с таким косноязычием вы намерены сдавать СОВ в следующем году. Однако ответ, как ни удивительно, верный. Вы не настолько безнадежны, как может показаться, - он легонько постучал палочкой по деревянному бруску, лежащему на столе перед ним, и он превратился в небольшой чугунный котелок. Гарри благоразумно промолчал. Вообще-то материал далекого первого курса уже благополучно выветрился из его головы, да и профессор МакГонагалл тогда, кажется, особо не вдавалась в подробности. Но книги, которые профессор Снейп велел прочитать, были написаны более-менее понятно. - …Таким образом, - продолжал профессор Снейп, сложив руки на груди, - вы не можете контролировать свое волшебство посредством движения палочки или произнося слова заклинания. На старших курсах изучается невербальное колдовство, однако немногие способны овладеть им. Особо одаренные, - в голосе прорезалась адресованная Гарри язвительная насмешка, - могут продвинуться еще дальше и обучиться беспалочковой магии. Директор Дамблдор, Темный Лорд, Геллерт Гриндевальд – каждый из них потратил годы на обучение. Их сила высвобождалась постепенно, ваша же – возросла многократно за сутки. Ничего удивительного, что вы не в состоянии контролировать себя… Профессор Снейп несколько мгновений вглядывался в лицо Гарри, а потом криво усмехнулся: - Полагаю, вы провели свои каникулы плодотворно. Продемонстрируйте результат: трансфигурируйте котел обратно в дерево. Гарри подошел к преподавательскому столу. Профессор Снейп, наоборот, отошел в сторону, но Гарри затылком ощущал его тяжелый испытующий взгляд. Он провел рукой над котелком. Попытался представить, как котелок снова становится деревяшкой. Пожелал, чтобы котелок снова стал деревяшкой. Попытался направить магию, дремлющую внутри, по капле… Котелок медленно-медленно начал изменяться: стенки утратили округлость, сплющиваясь, ручка растеклась, став частью неровного черного бруска… Слишком медленно… надо быстрее… чуть-чуть быстрее… БАХ! Гарри даже не понял, как и когда успел выставить щит, о который ударились разлетевшиеся щепки. Деревянные щепки. - Отвратительно, Поттер! – рявкнул профессор Снейп. – Твоя концентрация никуда не годится! - Но я же сумел превратить его обратно в дерево! – возразил Гарри. - Которое сам же и уничтожил, - остудил его пыл профессор Снейп. Взмахом палочки он восстановил деревянный брусок и снова превратил его в чугунный котелок. – Еще раз! Еще раз. Еще раз. Еще раз! Гарри взмок, перед глазами эти котелки и деревяшки уже словно отплясывали в хороводе. Язвительные замечания Снейпа больно били по самолюбию, но и отступиться Гарри не мог. Нельзя же признать, что он даже на такое простенькое колдовство не способен! - Достаточно, - прозвучало как гром среди ясного неба. Гарри удивленно оглянулся. Профессор Снейп стоял, слегка опираясь о парту, и задумчиво смотрел на него. - Кто обучал вас Ментальной Магии? – безо всякого перехода спросил профессор. Гарри смешался. - Я… я не могу сказать. Сэр. Профессор Снейп рассеянно кивнул, как будто именно такого ответа и ожидал. - Не вижу смысла и дальше тратить время на подобные упражнения: этим вы займетесь самостоятельно, - профессор подошел к шкафу, в котором обычно хранились запасные пергаменты и перья и достал оттуда книгу. – Вы обязаны прочитать до завтра главы с первой по третью, - объявил он, передавая ее Гарри. «Защита разума» - значилось на обложке. - Вы будете обучать меня Окклюменции? – изумленно спросил Гарри, вскинув взгляд. Профессор Снейп презрительно скривил губы. - Поттер, не считаете же вы, что в состоянии надежно защитить свой разум сейчас? Кроме того, Окклюменция предполагает постижение искусства концентрации, отделять главное от второстепенного. Чего вы, судя по вашему поведению, не умеете. - Спасибо, сэр. Профессор Снейп изогнул бровь в насмешливом удивлении. - Спасибо за все, - смущенно повторил Гарри, крепче сжимая книгу. Несколько мгновений они так и смотрели друг на друга, а потом профессор Снейп первым отвел взгляд. - Иди уже, Поттер, - устало вздохнул он, потирая висок. Гарри не нужно было просить дважды. Его собственный лимит наглости уже исчерпал себя. Однако у самой двери Гарри остановился, припомнив кое-что очень важное. - Профессор, вы сказали, что Гриндевальд владеет беспалочковой магией. Тогда почему он до сих пор не сбежал из Нурменгарда? - Поттер, волшебные тюрьмы отличаются от маггловских, - ответил профессор Снейп, явно раздраженный этим вопросом. – Кроме того, Гриндевальда заточил сам Дамблдор. Каким образом, до сих пор никто не знает. Можете спросить об этом у директора, если вам хватит дерзости на подобное! - Обойдусь, - пробормотал Гарри. – Доброй ночи, профессор. - Вон отсюда, Поттер! Гарри выскочил за дверь, улыбаясь. Кажется, все не настолько плохо, как он себе надумал. До отбоя оставалось всего полчаса или чуть больше. Времени было предостаточно, чтобы успеть не только дойти до Башни Гриффиндора, но и заглянуть в совятню. Хедвиг по такой погоде отправлять никуда не хочется, а вот проведать ее стоит – иначе обидится. И Гарри в приподнятом настроении зашагал прочь из подземелий. Жизнь определенно налаживалась. Вдали мелькнула серебристая фигура – видимо, одно из привидений. По-прежнему «приглядывают» - наверняка по приказу Дамблдора. Мертвые не вмешиваются в дела живых, но все же не отказывают в маленьких просьбах. Если только попросить как следует. Гарри уже преодолел половину лестничного пролета, когда ступени под ногами вдруг дрогнули и начали двигаться, заставив Гарри ухватиться на перила. Видимо, поход в совятню отменялся: лестница остановилась, открывая путь на третий этаж. Кажется, целую вечность назад, на первом курсе, они точно так же случайно обнаружили Пушка. Карты Мародеров при себе, увы, не было, но Гарри понадеялся на удачу. Кажется, они тогда свернули налево… значит, сейчас следует идти направо. Но уже через несколько поворотов Гарри понял, что ошибся: коридор был совершенно незнаком. Надо вернуться и пойти привычным путем, иначе не успеть до отбоя. Однако сзади послышались тихие шорохи, и Гарри, вздрогнув, попятился. Неужели в Хогвартс снова притащили какую-нибудь особо опасную зверюшку?.. Шорохи перешли в шаркающие шаги, по стене скользнули красноватые отблески. - Кто здесь?! – раздался скрипучий голос Филча. – Выходите, нарушители… Вам не убежать! Гарри с облегчением перевел дух. А он уж было подумал… Филч вышел из-за поворота и остановился, увидев Гарри. Смерил его взглядом и поджал губы. Миссис Норрис спряталась за ногами хозяина, только облезлый хвост мелко подрагивал. - Снова ты, - неразборчиво пробормотал Филч. – Нечего шастать тут: Башня Гриффиндора в другой стороне! - Я не туда свернул, - попытался оправдаться Гарри. - Знаю я вас: «не туда свернул», а мне потом убирай! А ну говори, снова напакостить собрался? - Но мне нечем пакостить… Филч недовольно дернул седой головой: - Знаю я вас, волшебников. Всегда заклинание-другое про запас есть. - Но я… - «сквиб» застряло в горле. Гарри теперь смотрел на Филча почти испуганно. - Да какой же из тебя сквиб, - с превосходством ухмыльнулся Филч, обнажив неровные желтые зубы. Миссис Норрис согласно мяукнула. – Был бы ты сквибом, сразу было бы видно. Да разве ж волшебники поймут… вы ведь и по надобности, и без надобности магию используете. А каково без нее – и не знаете. - И вы… вот так сразу поняли? – хрипло спросил Гарри. Филч издал негромкий смешок: - А ты что же думал, сумел всех вокруг пальца обвести? Нет… - Он вдруг нахмурился: - Иди отсюда. И без тебя шутников хватает. Гарри, однако, не сдвинулся с места. Мелькнула сумасшедшая мысль стереть Филчу память, но Гарри сразу отбросил ее: дело ведь не в знании, а в узнавании. - Пожалуйста, не говорите никому об этом, - произнес Гарри, приправив эту просьбу мысленным посылом согласиться. Филч медленно моргнул. - Да кто бы спрашивал о таком меня… Разве ж волшебники снизойдут… - он развернулся и побрел прочь, устало и тяжело шаркая ногами. Миссис Норрис трусила рядом с ним, тихо мяукая – словно в утешение. Гарри остался стоять на месте. Так противно от самого себя и от волшебного мира ему никогда еще не было.

***

Следующие несколько дней незаметно пролетели в заботах. Каждый из профессоров не преминул напомнить об экзаменах СОВ, которые придется сдавать в следующем году. В честь этого профессор МакГонагалл сразу же задала огромное эссе, а Гарри дала еще и дополнительное задание. Профессор Флитвик взволнованно просил всех не забывать о том, как важны правильные движения волшебной палочкой для колдовства. А профессор Итильен всего один раз, но очень убедительно напомнила о том, что СОВ придется сдавать всем, кто изучает Древние Руны. Замечание явно относилось в большей мере к Гарри: он по-прежнему отставал в этом предмете от своих однокурсников, даже несмотря на активную помощь Гермионы. Профессор Снейп, верный своему слову, начал обучать его Окклюменции. Опасения Гарри оказались напрасны: Мортимер незримо присутствовал, ловко и незаметно направляя Снейпа в нужное русло. Да и сам профессор не пытался узнать ничего секретного, он стремился привить Гарри способность концентрироваться, отделять важное от второстепенного. Пока что не особенно успешно: Гарри по-прежнему взрывал предметы, пытаясь их трансфигурировать, и от этого злился на себя еще больше. Если получаются щиты, то почему не получается просто колдовать, как все нормальные волшебники?! Мортимер на это насмешливо замечал, что щиты – дело инстинктивное. Но помогать, конечно же, не собирался. Да и сам Гарри, признаться, старался не заговаривать с ним лишний раз. Медальон, завернутый в одну из сменных мантий, лежал на дне сундука, и Гарри, едва услышав голос Мортимера, каждый раз замирал: а вдруг он почувствовал близость еще одного крестража? Предугадать реакцию Мортимера было невозможно: он мог бы разозлиться и проклясть, а мог бы со снисходительной усмешкой похвалить за настойчивость. Но Гарри предпочитал не рисковать, у него волосы вставали дыбом, едва только он вспоминал те строчки: «разделить собственную душу». Ему становилось жутко от одной мысли о таком. Это ведь та самая Темнейшая Магия, которая превращает человека в чудовище. Неужели Волдеморт настолько боится смерти, что предпочел пожертвовать самым ценным, что есть у волшебника?.. Гарри проснулся посреди ночи от собственного крика. Ему снилось… снился Фернир Грейбек. Снилась отвратительно алая кровь на бело-белом снегу, снилось перекошенное от боли и ужаса лицо Сириуса, снилась почти оторванная от тела волчья голова… Гарри било крупной дрожью. Он как будто вернулся в тот день, как будто снова убил… Он вцепился в свои волосы: боль помогала убедиться, что сон закончился. Что он сидит на своей кровати в Хогвартсе. И нет никакой крови. Ледяная вода смыла остатки сна, но все же Гарри не решился возвращаться в теплую постель. Можно снова уснуть, а там… Нет. Лучше не надо. Взбудораженный и не способный успокоиться, Гарри сидел на подоконнике. Снова шел снег, а скованное льдом Озеро поблескивало в неярком лунном свете. Стоило бы, наверно, вспомнить совет Седрика и наконец-то послушать завывания Яйца под водой… Но вместо этого Гарри подошел к сундуку, открыл его и достал спрятанный медальон. Трепетно провел пальцами по крышке – медальон отозвался теплом, и сладкая дрожь пробежала по позвоночнику, губы мгновенно пересохли от волнения, кровь гулко застучала в висках. - Откройссся, - попросил-приказал Гарри свистящим шепотом. Раздался негромкий щелчок, и крышка медальона откинулась, тускло сверкнув серебром. Внутри оказался портрет Тома Риддла – более взрослого, чем Гарри помнил его со времен своего второго курса. Жутковатый холодок пробежал по спине от неприятных воспоминаний: в памяти воскресли и полумертвая бледная Джинни, и василиск, и ощущение тяжести меча Гриффиндора в руке, и мистер Малфой, обозленный своим унизительным провалом… - Том Риддл, - прошептал Гарри. Юноша на портрете надменно вскинул голову и высокомерно оглядел его. И вдруг очаровательно улыбнулся: - Все верно. Том Марволо Риддл. У Гарри дыхание перехватило: Мортимер был, конечно, красив, но на нем время и Темная Магия оставили свой губительный отпечаток. А Том… он казался словно сошедшим со страниц сказок о храбрых рыцарях – юное лицо, еще не застывшее презрительной маской, и пока что только искры кроваво-красного огня в глазах. Значит, в свои… двадцать два – двадцать три, наверно? он только раскрывал силу Небесного Короля. - Я Гарри… Гарри Поттер, - было странно представляться ему. Странно и… будоражаще. Как будто этим можно было перечеркнуть все то плохое, что уже случилось, и начать все с чистого листа. - Ты встречал меня раньше? – обаятельно улыбаясь, спросил Мор… Том. Гарри внезапно ощутил укол разочарования: ведь эта доброжелательность показная, ведь Том Риддл на самом деле совершенно не такой. Ведь он – Волдеморт. - Да, мы встречались. И не раз, - почти грубо ответил Гарри. Пальцы свело от желания захлопнуть медальон и зашвырнуть его как можно дальше, но в то же время хотелось носить его у сердца, чтобы ощущать едва заметное пульсирование. Как будто медальон был живым. - И эти встречи тебе не понравились? – Том чуть склонил голову, сощурил глаза. - Когда как, - неопределенно пожал плечами Гарри. Он рассматривал Тома внимательно, ища малейшие следы порока на лице. Нельзя же убить и остаться незапятнанным… Пусть даже смерть Плаксы Миртл была случайной. В любом случае, отнять чужую жизнь – значить убить частицу самого себя. - В чем дело, Гарри Поттер? – негромко спросил Том, глядя глаза в глаза. – Неужели я так сильно изменился? В памяти всплыло безобразное лицо, торчащее из затылка Квирелла, и Гарри содрогнулся. - До неузнаваемости, - онемевшими губами прошептал он. Том опасно сощурился. - Как к тебе попал этот медальон?! – требовательно спросил он. – Отвечай! - Я забрал его из дома Блэков, - сорвалось с языка даже раньше, чем Гарри успел задуматься. - Как он туда попал? Кем ты приходишься Блэкам? – напирал Том. Мысли Гарри разбегались, невозможно было сконцентрироваться, и он мог только ответить правду: - Медальон забрал Регулус Блэк. Мой крестный, Сириус, сделал меня Наследником Блэков… - Как тебе удалось встретиться с Темным Лордом? – не давая передышки, спросил Том. - Он… он… Перед глазами Гарри встало то воспоминание: высокий холодный голос, и мольбы матери, и ярко-зеленый луч… «Авада Кедавра!..» Гарри зажмурился, закрыл лицо руками. Медальон упал на пол, тревожно задребезжав. Он хотел убить меня, - металось в голове у Гарри, но в горле встал ком, и он не мог вымолвить ни единого слова. Он пришел убить из-за Пророчества… Он убил маму с папой… Он стольких убил… Гарри рухнул на колени рядом с открытым медальоном, сгорбился, вцепившись в свои волосы, и тихо-тихо завыл. Том, Мортимер, Волдеморт – это одно и то же… Чудовище, чьи руки по локоть в крови безвинных жертв… Смерть… он – смерть… Родители, авроры, простые волшебники, магглы… Сколько народу было убито им или по его приказу… - Чудовище!.. – голос сорвался. Гарри схватил медальон, чуть не оторвав крышку. – Ты!.. Зачем ты начал эту войну?! – закричал он, тряхнув медальон. Нарисованный Том пошатнулся от резкого движения, чуть не упал. - Магглы отняли у нас Шестое Небо! – зло зашипел он, сверкая вмиг поалевшими от бешенства глазами. – Отняли целый мир, ты понимаешь?! - Чушь!!! – заорал Гарри в ответ. – Это Император соединил миры, а вы… вы просто воспользовались этим как предлогом!!! - Магглы – всего лишь грязь под ногами! – зарычал Мор… Том, скривившись. – Они должны знать свое место! Волшебники должны править ими, а не трусливо прятаться от них! Гарри затрясло от гнева. Окно с треском распахнулось, осколки стекла посыпались на ковер. Порыв ледяного ветра ворвался в комнату, скинув со стола легкие листы пергамента и разметав по полу. - Пока что волшебники убивают только друг друга, - срывающимся голосом произнес Гарри. Медальон бешено пульсировал – как будто птица билась в руках. – Из Четырех Королей один почти мертв, другой в тюрьме, третий чудовищно ослаблен… Вот к чему привело ваше стремление «очистить мир»! - А что жшше четвертый, Гарри? – свистящим полушепотом вопросил Том. По губам зазмеилась легкая усмешка превосходства. – Тот, чью силу не успели или не сумели запечатать? Тот, в чьей власти сорвать оковы, в которые заковал всех Дамблдор? Вернуть нам могущество, что принадлежит по праву рождения… Гарри в ужасе замотал головой: - Нет!.. Дамблдор не мог… Не стал бы… Усмешка Тома стала совсем уж явной, он укоризненно покачал головой: - До сих пор веришь в светлое и доброе? Но как тогда, по-твоему, Дамблдору удалось заточить Гриндевальда в Нурменгард?.. «Никто не знает, как Дамблдору удалось…» - всплыли в памяти слова профессора Снейпа. - …В самое глубокое подземелье – чтобы земля держала его крепче любых заклятий, - продолжал Том веско. – Дамблдор лишил силы и себя, и Гриндевальда, и… - лицо исказилось от ненависти, - меня. - Он только хотел остановить вас, - осипшим голосом сказал Гарри. - Но какой ценой! – зло выплюнул Том. – Если бы ты стал сквибом, что бы ты почувствовал?! Гарри вздрогнул. Отчаяние. Беспомощность. Горечь. Обида на весь мир. Злость. Почти ненависть к тем, кто мог колдовать… Том усмехнулся, глядя на него: - Дамблдор возомнил себя вершителем правосудия. Он привел нас к падению. - Замолчи, - прошептал Гарри, обессиленно ссутулившись. – Он хотел как лучше. - Благие намерения ведут в пропасть, - холодно отрезал Том. Гарри зло взглянул на него и резким движением закрыл медальон. Они все хотели как лучше.