Империя Семи Небес

Пир в честь успешного завершения Второго Испытания бил все рекорды по количеству приглашенных гостей. Мистера Солариуса, разряженного по обыкновению в пух и прах, усадили на почетное место по правую руку директора Дамблдора, мистер Малфой отклонил предложение сесть слева и сам выбрал место рядом с профессором Снейпом – с краю стола. Видимо, чтобы иметь возможность переговариваться без лишних ушей. Перси важно восседал между профессором Спраут и Хагридом, мадам Максим и Каркаров заняли свои обычные места. За преподавательским столом сидели еще трое незнакомых волшебников – наверно, они тоже, как мистер Солариус и мистер Малфой, представляли либо другие страны, либо Попечительский Совет школы. А может, это были просто работники Министерства, которые решили понаблюдать за Турниром. Еще в толпе Гарри видел Риту Скитер, одетую, как обычно, кричаще ярко. Но к тому моменту, как поток школьников внес его с друзьями в Большой Зал, он потерял ее из виду. Да и вряд ли ее впустили бы в школу просто так. Гермиона, необычайно довольная и лучащаяся от счастья, без умолку рассказывала о нравах подводного народа: оказывается, она прочитала несколько книг о них, только так и не успела просветить Гарри. Рон, напустив на себя таинственный вид, вполголоса рассказывал о том, как отбивался под водой от яростных атак гриндилоу. После второго гриндилоу было пять, если верить его словам. А к десерту их уже стало больше дюжины. Гарри прятал улыбку: Рон был очень рад наконец оказаться в центре всеобщего внимания. Лаванда и Парвати ахали в особо драматических местах, Симус провозглашал тосты, а близнецы посмеивались над ним. Рон искренне обижался, что они ему не верят. Гарри оглядывался время от времени: в общем, за всеми столами царило радостное оживление. Крам молчал, но его суровый вид давал столько поводов для всяческих домыслов, что Скитер была бы на седьмом небе от счастья. Седрик улыбался, а внимание Флер было поглощено ее сестрой: она то и дело подкладывала Габриэль самые красивые кусочки, так что вскоре на тарелке образовалась целая горка еды. Габриэль смущалась и почти ничего не ела, но Флер это ничуть не останавливало. - Гарри, так ты теперь на втором месте? – спросил Симус. - Да, – ответила вместо него Гермиона. – На первом месте Седрик, Гарри отстает от него всего на три балла. - Этот Солариус… – неприязненно буркнул Дин, покосившись в сторону преподавательского стола. – Мерзкий тип! - Просто у мистера Солариуса другие приоритеты, – холодно возразила Гермиона, отложив приборы. – И это вовсе не повод оскорблять его. - Да какие приоритеты?! – возмутился Симус. – Это из-за него Гарри снизили баллы! По-твоему, так честно?! - Это соревнования, - терпеливо ответила Гермиона. – И мистер Солариус – судья, это его право – решать, что честно, а что нет! - Все равно, странный он, – проворчал Рон, ковыряя пудинг. – Не удивлюсь, если он из тех, кто поддерживал Сами-Знаете-Кого! За столом все резко замолкли, и даже Гарри, который слова Рона объяснил для себя всего-навсего обычной запальчивостью, почувствовал себя неуютно. - Знаешь, братец, это серьезное обвинение, – без тени улыбки сказал Фред. - Солариус, может, и неприятный тип, – поддержал его Джордж, – но это действительно не повод обвинять его во всех грехах. - Эй, с каких это пор вы такими умными стали?! – разозлился Рон. - Ну-ну, не пыхти, – дружелюбно улыбнулся ему Ли Джордан. – Ты просто не в курсе… В последнее время в Англии неспокойно: уже в нескольких местах видели инферналов. В Аврорате из-за этого на ушах стоят! - Откуда ты знаешь? – подозрительно нахмурилась Гермиона. – О таком ни слова не писали в газетах! - Мой дядя работает в Аврорате, – ответил ей Ли. – И это секрет, вроде как. Паника никому не нужна. - А разве это настолько серьезно? – спросил Гарри. – Я читал, что Вол… – Ли испуганно отпрянул, и Гарри осекся. – Ладно-ладно! Говорят же, что Сами-Знаете-Кто использовал инфери. - Ну да, – немного нервозно ухмыльнулся Ли и продолжил, опасливо понизив голос: – Потому его и боятся до сих пор: Сам-Знаешь-Кто связался с магией смерти. Даже Гриндевальд не делал ничего подобного! Гарри невольно оглянулся на преподавательский стол: Дамблдор беседовал с Солариусом и не выглядел ни капельки встревоженным. Может ли быть, что он опять знает больше остальных?.. Гарри невольно вздрогнул, встретившись взглядом с мистером Малфоем, и поспешно отвел глаза. Кажется, мистер Малфой тоже знает чуть больше остальных… Или хотя бы догадывается. - …Магия смерти – это же часть Темных Искусств, верно? – спросила Гермиона. Ли замялся: он, видимо, уже и не рад был, что ввязался в разговор. - Ну, вроде того, – неопределенно ответил он. – Я вообще-то такими вещами не интересуюсь. И тебе не советую: в Азкабане полным-полно свободных камер! Гермиона вспыхнула: - Можно подумать, я собиралась практиковать Темные Искусства! - А что, хорошая идея! – игриво подмигнул ей Фред. – Прямо здесь, в Хогвартсе… Лучшее место для таких начинаний! - Если такое случится, ты будешь моим первым подопытным, – в тон ему отозвалась Гермиона. Фред весело рассмеялся: - Наша Гермиона выпускает коготки! Смотри, Ронникинс, не поранься! Рон поперхнулся, побагровел. - Я-то здесь причем?! – огрызнулся он. – Ты начал, ты и отдувайся! - Я не о том, о мой недалекий брат, – со смиренным видом сказал Фред. Гермиона демонстративно отвернулась от них, комкая салфетку. Судя по тому, как порозовели щеки, ее, кажется, немало смутило это выступление Фреда. Гарри мысленно закатил глаза: Рон иногда бывал таким тупицей… Уже смеркалось: небо на зачарованном потолке окрасилось в холодные сиренево-синие тона, тучи сгущались. Погода была не ахти, хотя чего еще ждать от января? Гарри рассеянно разглядывал студентов: пир уже, в общем-то, кончился, но народ расходиться не спешил. Тут и там слышались разговоры о Турнире, кто-то даже делал ставки… Гарри вздохнул: да уж, на него лучше никому не ставить, хотя нашлись, судя по всему, и такие сумасшедшие. Он взглянул на преподавательский стол: Каркаров сверлил взглядом кого-то из своих подопечных. Словно почувствовав, что на него смотрят, он повернулся к Гарри и резко побледнел. Гарри отвел глаза: поведение Каркарова его немного раздражало. Хотя если Каркаров – предатель и действительно думает, что Гарри – это Волдеморт, то его страх вполне закономерен. Но все равно было неприятно. Флер лучезарно улыбнулась Гарри – он услышал, как кто-то рядом с ним подавился и закашлялся – и, шепнув что-то своей соседке, встала из-за стола. Габриэль взглянула на нее исподлобья, покраснела до корней волос и испуганно замотала головой. Флер досадливо сморщила носик, но настаивать, по всей видимости, не стала. Она направилась к столу Гриффиндора, провожаемая восхищенными и завистливыми взглядами. - Позволите мне присоединиться к вам? – обворожительно улыбнулась Флер. Гарри было встал, чтобы освободить ей место, но Симус уже отодвинулся, почти спихнув Дина, и Флер села напротив. – ‘Арри, я бы хотела еще раз поблагодарить тебя. Габриэль, увы, очень смущена… По-моему, – с самым невинным видом добавила Флер, посмотрев в сторону рейвенкловцев, – она влюбилась в тебя. Будь готов к тому, что моя сестрёнка однажды украдет твое сег‘це. Гарри поперхнулся. - Она же еще маленькая, – пробормотал он, тоже глянув на стол Рейвенкло: Габриэль, встретив его взгляд, поспешно отвернулась, краснея еще гуще. – И такая стеснительная… - О, ‘Арри, ты ее плохо знаешь! – звонко рассмеялась Флер. – Габриэль всегда получает желаемое. Так что будь очьень осторожен: чары вейл даже тебе удается побороть с трудом. - Ух, а я бы и бороться не стал! – достаточно громко, чтобы его услышала Флер, прошептал Фред. Джордж согласно закивал, но тут же получил возмущенный взгляд Анджелины и отвернулся, подмигнув Флер напоследок. - Гарри, да тебе ужасно повезло! – воскликнул Симус. - О, смелость ‘Арри выше всяческих похвал, – расцвела Флер. Симус застыл, глядя на нее, даже рот приоткрыв от восхищения. Другие гриффиндорцы тоже позабыли о своих тарелках и только смотрели на Флер, затаив дыхание, губы Рона расползлись в глуповатой улыбке. Гермиона кашлянула. Флер взглянула на нее, а потом обворожительно улыбнулась всем сразу и как будто каждому в отдельности: - О, прошу прощенья. Гриффиндорцы загудели, кивая: - Да ничего страшного!.. Все в порядке!.. Гарри встал. - Может, пройдемся? - О, с удовольствием! - Я тоже пойду с вами, – объявила Гермиона. - Конечно. Как хочешь, – немного замешкался с ответом Гарри. Странно, что это с ней… Они втроем вышли из Большого Зала, и Гарри затылком чувствовал направленный на него пристальный взгляд. Вот только кто именно смотрел на него?.. - Пойдем на улицу? – предложил Гарри. - О, нет, – поморщилась Флер. – Вы можете проводить меня до выхода, но я должна дождаться Габриэль. Завтра ее вернут домой. - Я удивлен, что твои родители согласились отпустить ее, – заметил Гарри. Он шел между Гермионой и Флер и чувствовал себя немного неловко, обращаясь к одной из них: они не особо ладили, хотя причин для этого, казалось бы, и не было. Флер откинула волосы назад. - Полагаю, их пг’едупредили, что реальной угъозы не будет… Но там, под водой, я могла думать только о том, что могу потегять Габг’иэль! - Да, знакомо, – пробормотал Гарри. Действительно, ощущения были не из приятных… - И я действительно очьен благодагна тебе, – сказала Флер без тени улыбки. – Не знаю, как бы я поступила на твоем месте, но… Это было очьень храбро с твоей стороны. - Да ладно тебе! – смутился Гарри. Гермиона, шагавшая слева, тихо-тихо насмешливо хмыкнула. – Расскажи лучше, что это был за праздник, из-за которого ты возвращалась во Францию? - О, это было нечто вроде посвящения, – оживилась Флер. Они уже достигли главного входа и теперь стояли у самых дверей. – Ритуальное празднество, я даже не могу припомнить такие праздники у людей… - Речь идет о праздновании магического совершеннолетия? – вмешалась Гермиона. – Я читала об этом. У волшебников действительно нет такого праздника, это традиция сохранилась только у некоторых волшебных рас. - Совегшенно верно, – немного снисходительно кивнула Флер. – Теперь я могу искать своего партнера. Возможно, мне посчастливится найти его. Или ее. - А если это влечение будет невзаимным? – хмуро спросила Гермиона, метнув быстрый взгляд на Гарри. Флер многозначительно улыбнулась: - Очень немногие могут устоять перед очарованием вейл… - Что?! – задохнулась Гермиона, бросив на нее гневный взгляд. – Ты и в самом деле это сделаешь?! Но это низко! Флер раздраженно повела плечом: - Нет ничего низкого или постыдного в том, чтобы очаговать своего пагтнега. На это мы благословлены самой магией! Гермиона взволнованно шагнула вперед. - Как ты можешь говорить о подобных вещах так легко? Тебе действительно безразличны желания твоего… партнера?! Ты сможешь вот так запросто перечеркнуть все его привязанности?! Гарри тронул ее за руку: - Гермиона, успокойся. Флер права. - Гарри, неужели ты тоже хотел бы оказаться привязанным к кому-то?! – возмущенно воскликнула Гермиона, оглянувшись на него. Гарри задумался. Оказаться привязанным к Мортимеру, зная, что это взаимно? Зная, что он никогда не предаст, что они всегда будут вместе, что бы ни случилось? Зная, что Мортимер никогда и никаким способом не сможет разорвать эту связь? - Может быть, – неопределенно ответил Гарри. - Это хуже приворота! – с негодованием воскликнула Гермиона, высвободив руку. Гарри вздрогнул от ее слов. - Паг’нег’ство выше любви! – безапелляционно заявила Флер. – Но люди не в силах понять всю глубину этой необходимости! Скажи, Эрмиона, - Флер, сама того не заметив, впервые обратилась к Гермионе по имени, – сумела бы ты прожить без возлюбленного? – и, не позволив что-либо ответить, продолжила с еще большей пылкостью: – Но смогла бы ты прожить без собственного сег’ца?! - Сердце – это орган, часть моего тела, – сердито ответила Гермиона. - А магический паг’тнег’ – часть души! – с ликованием и нескрываемым превосходством улыбнулась Флер. – По-настоящему вторая половинка! - Так говорят о возлюбленных, – неприязненно перебила ее Гермиона. Смех Флер прокатился легким перезвоном серебряных колокольчиков. - О, нет! – покачала она головой. – Люди переняли это название, не понимая его истинного значения! - Люди вообще очень многое переняли у волшебных рас, вам так не кажется?.. – раздался знакомый доброжелательный голос. Гарри, напрягшись, обернулся. Он даже не заметил, как мистер Солариус подошел к ним! - Мсье Соляриус, – ослепительно улыбнулась Флер. Мистер Солариус немного поморщился: его, видимо, покоробило это певучее «ля» вместо твердого «ла». - Мадмуазель Делакур… Позвольте поздравить вас с успешным прохождением Второго Испытания, – нахально улыбнулся Солариус. Флер все так же улыбалась, однако Гарри понял, что она запомнит эту шпильку. И непременно вернет сторицей, едва только выпадет возможность. - И вас, разумеется, тоже, мистер Поттер, – продолжил мистер Солариус, чуть сощурившись. – Ваш… геройский поступок произвел неизгладимое впечатление на судей. - Странно слышать такую похвалу от вас, – настороженно ответил Гарри. Этот Солариус точно смеялся над ним, но… как-то мурашки по спине пробегали от мысли бросить ему вызов. Гарри почти неосознанно сдвинулся чуть вперед, чтобы Гермиона и Флер остались за ним. - Это не похвала, – насмешливо ответил Солариус. Он взглянул на Гермиону, на Флер, а потом снова посмотрел на Гарри в упор. – Право же, я был немало разочарован вами. Ничего личного, мадмуазель Делакур, – Солариус одарил Флер проникновенным взглядом, – однако же мистер Поттер должен был думать в первую очередь о своих обязанностях. Его поступок, возможно, кто-то и считает героическим, однако на мой взгляд, это было глупо и безрассудно. - А если бы заложникам грозила реальная опасность? – мрачно ответил Гарри. Он и не ждал признания Солариуса, однако его все же немало задело такое равнодушное отношение к пленникам. - Я бы предложил взглянуть на ситуацию с другой стороны, – вкрадчиво ответил мистер Солариус, чуть склонив голову набок. – Если бы от вашего решения зависела не победа, а, скажем, жизни других людей… Вы считаете, что в таком случае было бы разумно спасать кого-то одного, подвергнув опасности многих других? - Вы преувеличиваете, – вмешалась Гермиона, тоже шагнув вперед. Она явно очень рассердилась: щеки раскраснелись, и в коридоре потянуло невесть откуда взявшимся сквозняком – проявление стихийной магии. – Гарри поступил правильно в этой ситуации. Если бы были другие обстоятельства, то и его решение было бы другим. - О, мисс Грейнджер, – у Солариуса был такой вид, как будто он только что увидел ее. Гарри слегка царапнуло, что этот хлыщ знал Гермиону по имени. Как-то… странно это было. – Ваши блестящие логические выкладки приводят меня в восхищение. Однако, - приветливая улыбка снова перетекла в саркастичную усмешку, – сейчас вы в корне неправы. Мистер Поттер, очевидно, выдающийся… человек. И он должен думать в первую очередь не о собственном душевном комфорте, а о своих обязанностях. - Гарри никому ничего не должен, – упрямо возразила Гермиона. Солариус коротко рассмеялся: - Я восхищен вашей настойчивостью, мисс Грейнджер! Но вы не сможете всегда бросаться на защиту мистера Поттера, ему придется принимать решения и самостоятельно. И нести ответственность за последствия таких решений, – тон Солариуса вдруг неуловимо изменился, и от всей его фигуры повеяло холодом и какой-то ледяной безжалостностью. – Поразмыслите об этом хорошенько, мистер Поттер. Однажды от вашего выбора будет зависеть победа несоизмеримо большая, нежели победа на этом Турнире. Не ошибитесь тогда. С этими словами Солариус кивнул, снова насмешливо сверкнув глазами, и прошел мимо них к выходу, задев Гермиону своей щегольской мантией. - Grand connard! – пробормотала Флер. Гарри оглянулся: - Что? - В переводе что-то вроде «напыщенный индюк», – объяснила ему Гермиона, провожая Солариуса неприязненным взглядом. – Очень точная характеристика. Подумать только, а ведь сперва он показался таким хорошим человеком! - Мсье Соляриус кажется очень упрямым… - Не «Соляриус», а «Солариус», – раздраженно поправила ее Гермиона. - И он так уверен в своей правоте, – задумчиво сказал Гарри. Гермиона тревожно взглянула на него: - Гарри, это только его мнение! Пусть думает, что хочет, но сейчас ты поступил правильно! Он чуть улыбнулся, но Гермиона вовсе не выглядела успокоенной. - Род Соляриусов, я слишала, очень древний и знатный… – негромко произнесла Флер, глядя на вновь закрывшиеся двери. - Не «Соляриусов», в «Солариусов», – снова поправила ее Гермиона. - Неважно, – отмахнулась Флер, закатив глаза. – Мой дядя говорил, они имеют огромный вес в волшебном сообществе Амегики. Мсье Александг’ Соляриус некто наподобие Альбуса Дамблдог’а, его мнение зачастую иг’ает решающую роль. - Это его отец?.. – нахмурился Гарри. - О, да, - кинула Флер. – Мсье Альдамаиг’ единственный сын. Мой дядя хогошо знаком с ними. Гарри повернулся к ней. - А твой дядя – это?.. - Германн К’ьонинг [1]. Возможно, ты слышал о нем: он полувейла. - Это невозможно! – ахнула Гермиона. - Отчего же? – снисходительно улыбнулась Флер. – Мой дедушка был выдающимся волшебником. Настолько, что дети от его союза с бабушкой родились полукровками, а не чистокровными вейлами. - Это же редчайший случай! – благоговейно прошептала Гермиона. – Твой дедушка, должно быть, не уступает в могуществе профессору Дамблдору! Флер чуть поморщилась. - Не могу знать. Мой дедушка встал под знамена Гъ’индевальда. И был казнен за это еще до моего рождения. - О, – только и смогла выдавить смешавшаяся Гермиона. - Не думай, что он был жестокосегдным фанатиком, – прохладно сказал Флер. – Он считал, что таким обгазом сумеет улучшить положение волшебных рас. - Он, наверно, очень любил твою бабушку? – тихо спросил Гарри. Флер кивнула: - Больше всего на свете.

***

Гарри не мог заснуть. Несмотря на усталость, скопившуюся за последние дни, сон не шел. Гарри ворочался с боку на бок, иногда забываясь короткой беспокойной полудремой. Медальон лежал в изголовье, и он время от времени смотрел на неясно светлеющую во тьме крышку. На медальоне не было ни единой царапинки, ни единого пятнышка или потертости. Но из-за этого он казался не новеньким, только что отполированным ювелирных дел мастером, а таким… ненастоящим. И Гарри изредка касался его самыми кончиками пальцев: поверхность холодная и гладкая-гладкая. И “S”, выгравированная на крышке, казалась маленькой серебряной змейкой, которую кто-то заточил в медальоне. Гарри снова перевернулся, комкая в руках одеяло. Это, в конце концов, был последний день, когда Мортимер был так близко. Так, может, стоит воспользоваться этой возможностью и… Нет, все только станет еще хуже, если он позволит себе эту слабость. Мортимер, в конце концов, имеет на него большие планы, и каждая такая уступка себе – это уступка Лорду Волдеморту. А Гарри не хотел уступать – никому больше. Никогда. Но все же под утро он не выдержал. Последний раз. Это последний раз, так что можно все. Огонь в камине ярко горел, отбрасывая теплые оранжевые отблески на два кресла, отражался в большом зеркале в вычурной серебряной раме, обращал серебристый волчий мех в рыжий, как у лисы. - В чем дело, Гарри? – спокойно спросил Мортимер с вежливым интересом. Он почесывал разомлевшего довольного волка за ухом, и тот тихонько утробно урчал, сыто блестя желтыми глазами. Гарри вздохнул, собираясь с мыслями. Не зря он старался держаться от этого места подальше: стоило оказаться здесь, как в голове стало пусто-пусто. - Я… просто так, – пробормотал Гарри, проходя к креслу. Мортимер усмехнулся: - Если хочешь попрощаться, то так и скажи. Никто не будет упрекать тебя за это, ведь мы здесь только вдвоем: ты и я. - Я не собирался прощаться, – возразил Гарри, остановившись, вопреки собственному намерению, прямо напротив Мортимера. – Если ты будешь в медальоне, то все равно останешься рядом со мной. Тебе, в конце концов, нужна моя магия, чтобы не ослабеть. Волк недовольно рыкнул: видимо, Мортимер сжал его мех сильнее, до боли. Глаза вспыхнули дьявольским пронзительно-алым огоньком – или это просто огонь в камине стал ярче? Впрочем, неважно, неважно… Гарри, облизнув пересохшие губы, наклонился вперед, упершись руками в подлокотники кресла. Мортимер следил за ним, насмешливо щурясь, но сам не шевелился. Последний раз, когда я могу так сделать, – мысленно оправдал себя Гарри. – Последний раз… Зажмурившись для храбрости, он подался вперед. Губы у Мортимера были сухие, теплые. Он, конечно же, ничем не пах, не имел вкуса, но все равно ощущение близости кружило голову. - Как смело, – прошептал Мортимер прямо в губы. Гарри вздрогнул от звука его голоса. Мортимер издал короткий сухой смешок. - Чувссствуешшшь это? – прошипел он, скользнув руками под рубашку. Гарри задышал громче и чаще: магия Мортимера сплеталась с его собственной, это было так необыкновенно, так будоражаще, так захватывающе, что все тело мгновенно отяжелело, ноги ослабели, и Гарри опустился на колени, ошеломленно глядя на Мортимера. - Уникальное чувссство единения, – продолжал Мортимер искушающе. – Нигде и ни с кем ты не сссможешшшь ощутить это ссснова – только со мной, Гар-р-ри… Гарри показалось, что его сознание куда-то уплывает. Он смотрел в нечеловечески алые глаза, он ощущал, как Мортимер касался его лица, волос, шеи… видел, как губы шевелились, что-то невнятно шепча, и не мог вынырнуть из этого болота сладкого дурмана. Последний раз… Больше нигде и ни с кем… Последний… Гарри как в тумане протянул руки, ухватил Мортимера за ворот мантии, притягивая к себе. Последний раз. Целовать его, настолько запрокинув голову, было неудобно, но это удивительное ощущение единения перекрывало все другие чувства. Мортимер царапал его затылок, зарывался пальцами в волосы, больно прикусывал губы. Дыхание перехватывало – не то от такой близости, не то от магии, пропитавшей все кругом, не то от возбуждения, жаркой волной разлившегося по телу. Гарри сдавленно застонал, когда Мортимер мазнул губами по щеке и спустился на шею, щекоча кожу горячим дыханием. Прикусил мочку уха, ловко расправился с верхними пуговицами… Гарри показалось, что он услышал низкий утробный рык, когда все ощущения вдруг разом пропали, и он как будто начал падать куда-то в непроглядную темноту. Все ниже, все дальше… А может, он и не падал? Не было чувства падения, вообще никаких чувств больше не было – как будто он оказался в космосе. А потом вдруг вспышка света ослепила его, и он отвернулся, пытаясь закрыться руками. Оказалось, что он очутился во дворце. Неужели заснул?.. Или, наоборот, ночной безумный визит к Мортимеру был сном, а проснулся он только сейчас? Ведь никаких чувств не осталось – будто отрезало. Но… разве можно вот так запросто отрешиться от тех невероятных ощущений? Возможно, и в самом деле сон… В этот раз Гарри не спешил продолжать исследовать дворец. Он подошел к одной из арок, чтобы как можно лучше запомнить выбитые над ней символы. Большей частью незнакомые, из них он знал только «солнце», «вверх» и «идти» и то не был уверен в своей правоте: эти руны немного отличались от тех, которые они изучали на уроках. Легкая серебристая ткань чуть колыхалась, хотя никакого сквозняка не было, и Гарри даже чудилось, что он видит за ней что-то, но так и не решался отдернуть эту завесу, шагнуть вперед. Не то чтобы он трусил… просто волосы вставали дыбом, кода он подходил к аркам слишком близко. …Он проснулся не сказать чтобы вовремя, но достаточно рано, чтобы успеть позавтракать вместе со всеми. Перед выходом взял книгу о крестражах, которую принес собой из Тайной Комнаты – еще раз уточнить, что ему следует приготовить заранее, кроме мела и свечей. Закладка, лежавшая на нужной странице, была сдвинута: Мортимер, видимо, предпочел действовать параллельно… Гарри раздраженно захлопнул книгу: его ужасно злило, что Мортимер, несмотря на все сладкие речи, вел свою собственную игру. И еще больше Гарри злила и смущала собственная болезненная зависимость от него. Он утешал себя лишь тем, что, стоит избавиться от крестража, как станет легче. Просто должно стать легче, ведь это все ненастоящие чувства, это обман, приворот! А как только исчезнет источник, то сойдут на нет и все симптомы. И все станет, как прежде. На завтрак Гарри пошел вместе с Невиллом, который замешкался в гостиной. Рон и Гермиона уже были в Большом Зале, и Гарри привычно устроился между ними. Гермиона успевала еще и просматривать «Ежедневный Пророк», а вот внимание Рона было всецело поглощено вкуснейшими блинчиками с джемом. - Ничего интересного, – объявила Гермиона, отложив газету в сторону. – Только краткий обзор Второго Испытания… Честно говоря, я ожидала большего, раз Скитер была вчера на территории школы. - Может, она просто не услышала ничего интересного? – предположил Гарри. – Ммм, Гермиона… ты ведь лучшая среди четверокурсников в Древних Рунах? Гермиона польщенно зарделась: - Не знаю, как насчет лучшей, но я довольно неплохо разбираюсь в предмете… – но тут, видимо, у нее в голове что-то щелкнуло, потому что Гермиона мгновенно посуровела: – Только не говори, что ты не удосужился сделать домашнее задание на сегодня! - Нет-нет, я все сделал! – замотал головой Гарри. – Просто… я видел кое-какие символы недавно и никак не могу понять, что же они обозначают. Я думал, ты можешь?.. – конец фразы повис в воздухе. Гермиона вздохнула, отодвигая тарелку. - Показывай, что за знаки ты видел. Вот, – порывшись в сумке, она протянула ему шариковую ручку. - Откуда?.. – удивился Гарри, разглядывая ручку с таким видом, как будто впервые видел ее. - Правилами Хогвартса не запрещено делать личные пометки иными средствами, кроме перьев, – спокойно объяснила Гермиона. – Бумаги у меня с собой нет, так что пиши на салфетке. Гарри, напрягая память, вывел знаки, которые видел над аркой. Получилось более-менее похоже, хотя за абсолютную точно он ручаться не мог. Гермиона, однако, не смогла ему помочь. Она разглядывала руны, вертела многострадальную салфетку и так, и этак, но кроме уже знакомых Гарри символов ничего не узнала. - Мы можем посмотреть в библиотеке! – с воодушевлением сказала Гермиона, когда они шли на Трансфигурацию. – Или ты можешь обратиться к профессору Итильен – она известный специалист. - Думаешь, профессор согласится помочь? – с сомнением протянул Гарри. - Во всяком случае, ей должно быть интересно узнать что-то новое, – оптимистично заявила Гермиона. Гарри задумался. Впрочем… почему бы и нет? Профессор Итильен, конечно же, не была настолько добродушной, как Хагрид, и не являлась деканом факультета, как профессор МакГонагалл, но она производила впечатление человека увлеченного. Если она знает, что означают эти руны, то наверняка объяснит. А если не знает, то может заинтересоваться. Поэтому Гарри остался после урока. Вообще-то профессор Итильен не вызывала у него желания просить ее о помощи: она всегда выглядела такой холодной и даже чуточку высокомерной, что иной раз спрашивать у нее что-то было страшновато. Хотя она никогда не отказывала в объяснениях, да и об умственных способностях учеников, в отличие от того же Снейпа, не упоминала, репутация за ней закрепилась довольно угрожающая. - Профессор Итильен, у меня есть вопрос. Вот эти руны, – он протянул ей листок пергамента, куда с особым тщанием перерисовал немного расплывшиеся символы с салфетки, – что они означают? Профессор Итильен положила листочек на стол перед собой и рассматривала его некоторое время. Она не вертела его, как Гермиона: наверно, ей все-таки были знакомы эти письмена?.. Она впилась в него взглядом и строго спросила: - Откуда это у вас, мистер Поттер? - Я видел эти символы недавно, – уклончиво ответил Гарри, надеясь, что она, как и Гермиона, подумает на недавний заплыв в Озере. – Но так и не смог расшифровать… Но это же древние руны? Профессор Итильен снова посмотрела на листочек, машинально разглаживая загнувшиеся уголки кончиками пальцев. - Да, мистер Поттер, это древние руны, – ответила она уже спокойным тоном, глядя ему в глаза. – Даже, я бы сказала, древнейшие… Такое письмо было распространено в Небесной Империи – в самой Атлантиде. Несмотря на то, что многие волшебники считают ее вымыслом, есть неоспоримые доказательства ее существования. И вы только что принесли мне еще одно. - И что здесь написано? – взволнованно спросил Гари, невольно шагнув вперед. Профессор Итильен с сожалением покачала головой: - Для расшифровки потребуется время. Единственное, что я могу вам сказать, так это то, что вы увидели некие врата. На это ясно указывает руна «перехода» в данном контексте. Ваша находка, мистер Поттер, весьма… занимательна, – заметила профессор Итильен, проницательно глядя на него. Гарри отчего-то подумалось, что она даже не рассматривала вариант «увидел в Озере», что она наверняка что-то заподозрила, но профессор Итильен не стала задерживать его. Только Гарри даже в дверях чувствовал на себе ее внимательный, цепкий взгляд. Остаток пятницы пролетел незаметно, для Гарри вообще все было как во сне: он не мог ни на чем толком сосредоточиться, все его мысли занимала грядущая ночь. Если им удастся переместить Мортимера в медальон, то можно считать, что полдела сделано. В таком случае Гарри будет уверен, что не заберет Мортимера с собой в могилу… и это уже в его глазах окупало обращение к Темной магии. Мел он прихватил еще в классе Древних Рун, свечи – целую коробку – ему с радостью дал Хагрид, к которому Гарри зашел перед ужином. Как раз и от чаепития с каменными печенюшками удалось отказаться под благовидным предлогом. Чем больше времени проходило, тем сильнее он нервничал, то и дело перебирая в уме все, что должен был приготовить к ритуалу. Свечи, мел, заклинание… Вроде бы, все. Ну, и медальон как само собой разумеющееся. Гермиона единственная заметила его взвинченное состояние, но ничего не сказала – только бросала на него встревоженные взгляды. Гарри неизменно отвечал напряженной улыбкой. Он был очень благодарен ей за то, что она не вмешивалась ни во что сейчас: придумать что-нибудь на ходу он бы точно не смог, да и врать ей не хотелось. В конце концов, Гермиона была единственной, кто поддерживал его всегда, что бы ни случилось. Хотя бы за это она заслуживала правду или – еще лучше – блаженное неведение. Звон колокола прокатился по школе в десять вечера, возвещая отбой. Гарри, не мешкая, подхватил сумку и, сверившись с Картой Мародеров, вышел из своих комнат. Сэр Фирмус с улыбкой пожелал удачи – знал бы он, какой темный ритуал Гарри собирался провести, наверняка пожелал бы сокрушительного провала и смерти! Но сэр Фирмус ничего не знал. Вообще никто ничего не знал, кроме самого Гарри и, конечно же, Мортимера, ради кого все это и затевалось. Тайная Комната встретила Гарри полумраком и прохладой. Зеленоватый туман чуть светился, и глаза Гарри отлично видели при этом тусклом освещении. Он достал из сумки свечи, несколько кусочков мела. Медальон бережно положил на сумку, а мантию-невидимку убрал, чтобы не забыть потом. Он ждал появления Мортимера, но все равно вздрогнул, когда тот возник будто из ниоткуда. Мортимер был в замечательном расположении духа, судя по тому, что не отпустил шпильки по поводу взвинченного состояния Гарри. - Будь предельно аккуратен: неточно начертанные руны все усложнят. - Я знаю, - процедил Гарри сквозь зубы. Он перерисовывал знаки из книги, то и дело поправляя не заметные на его неискушенный взгляд мелочи под руководством Мортимера. Когда все было готово, Гарри невольно поморщился: получившийся рисунок больше походил на знак какой-нибудь дьявольской секты, чем на настоящий магический круг. Однако Мортимер явно был на редкость доволен, и Гарри оставил свои мысли при себе: быть обозванным неучем в очередной раз вовсе не хотелось. - Теперь раздевайся и ложись в круг, – приказал Мортимер. Его глаза возбужденно блестели и отчего-то казались даже более красными, чем обычно в последнее время. - А как же свечи? – неуверенно напомнил Гарри, оглянувшись на принесенную с собой коробку. - Тебе свечи не понадобятся: огонь горит в тебе, – ответил Мортимер. – Этот ритуал рассчитан на обычного волшебника, а ты один из Небесных Королей. Мы делаем ставку на твою силу и на нашу связь. Но, Гарри, – Мортимер протянул «р-р-р», и оно прозвучало угрожающим рычанием, – неужели ты испугался и намерен отступить сейчас? - Я не отступлю, и ты об этом прекрасно знаешь! – недружелюбно буркнул Гарри, снимая мантию. - Конечно, не отступишь. Ведь тебе не занимать храбрости, не так ли? – как будто даже намекающе прошептал Мортимер. Гарри, успевший стянуть свитер, бросил его на пол и отвернулся. Так сон то был или нет?.. Воздух подземелий неприятно холодил кожу, Гарри весь покрылся пупырышками. Но в то же время ему казалось, что под пристальным взглядом Мортимера он вот-вот задымится, как вампир на солнце. К свитеру полетели ботинки, носки и брюки. - Донага, Гарри, – напомнил Мортимер, явно развлекаясь. Гарри, краснея, про себя ругал Мортимера последними словами. Ну чего ему стоило не говорить вслух то, что и так прекрасно известно?! Гарри, не поднимая взгляда, прошмыгнул мимо Мортимера. Осторожно перешагнул через очерченный мелом круг, чтобы не смазать ненароком, и лег на каменный пол, показавшийся ему ледяным. - Хорошо. Теперь начинай читать слова заклинания, – напряженно, уже без малейшего намека на насмешливость, приказал Мортимер. – Я подскажу тебе слова, если ты забудешь, но остальное зависит только от тебя. - Я знаю, – хрипло ответил Гарри. Он начал по памяти читать заклинание, которое вызубрил еще две недели назад и с тех пор повторял на ночь, как молитву. Слова легко срывались с губ, и он даже немного расслабился, успокоившись. Прямо перед собой он видел голубоватый в зелень туман, который клубился вверху, скрывая потолок. Мортимер был рядом – Гарри чувствовал его присутствие так явственно, как никогда прежде. Часть собственной души. Мортимер стал частью его собственной души… Гарри внезапно стало страшно, он зажмурился, губы онемели. А что, если Мортимер исчезнет после этого?! - Читай, Поттер! – раздался громкий голос. – Поздно отступать! «Не могу», - хотел сказать Гарри, но из горла вырвался только какой-то жалобный стон. - Если ты не сделаешь этого, последствия будут очень болезненные, – снова заговорил Мортимер. – Я же здесь, рядом с тобой, так с чего ты остановился?! Гарри зажмурился еще крепче, стиснул кулаки: ему показалось вдруг, что Мортимер рядом, склонился над ним. - Давай же, Гарри, – голос Мортимера в этот раз прозвучал тише, спокойнее, даже как будто ласково. – Я помогу тебе, если что-то пойдет не так. Я буду направлять тебя. Ты можешь полностью довериться мне, ведь мы – единое целое. Гарри, не открывая глаз, с трудом разлепил губы. Слова заклинания он почти выталкивал из себя – с длительными паузами, потому что воздуха вдруг стало катастрофически не хватать, нужно было хотя бы немного отдышаться перед новой фразой. Мортимер был где-то совсем рядом, и его присутствие заставляло не терять нити заклинания. Гарри концентрировался, чтобы не перепутать слова, холод уже проникал в кровь, и только его собственный голос нарушал царящую вокруг мертвую тишину – даже вода в фонтанах как будто перестала журчать, ведь ни единый звук не мог преодолеть барьер магического круга. Гарри, закончив читать заклинание, замолчал. Он ждал, затаив дыхание, но ничего не происходило. Тишина давила на уши, капелька холодного пота катилась по виску, неприятно щекоча, а ощущение магии было таким же слабым, эфемерным, как обычно… Неужели не получилось?.. Но вдруг его скрутила такая ужасная боль, что Гарри выгнулся дугой, закричал, заскреб ногтями по каменному полу в поисках чего-нибудь, за что можно ухватиться, и от новой волны боли тело сотрясла судорога. Легкие жгло – Гарри не мог нормально вдохнуть, клубящийся вверху туман показался кислотно-зеленым, и далекий голос Мортимера долетал до него как через толстое стекло. Больно!.. Больно, больно, больнобольнобольнааа!.. Из горла вырвался хрип – на крик он был уже неспособен, лицу стало мокро и горячо. Туман под потолком как будто стал еще зеленее, перед глазами что-то до одури ярко вспыхнуло, и сознание сорвалось в спасительную темноту.

***

В ушах как-то странно звенело. Гарри вздохнул глубже и закашлялся, схватившись рукой за грудь. Оказалось, что он был чем-то накрыт… мантией, наверно. Ему помогли сесть, поддерживая за спину. - Выпей, – к губам поднесли склянку с каким-то зельем, и Гарри послушно осушил ее: пить хотелось ужасно. Судя по вкусу, это какой-то травяной настой, хотя запах был странный. - Мортимер?.. – едва слышно сипло пробормотал Гарри, наугад вцепившись в темнеющую перед ним одежду. Перед глазами все расплывалось, лицо Мортимера виделось нечетким светлым пятном. Чуть зеленоватым из-за освещения – жуть… - Я здесь, здесь, - на удивление терпеливо ответил Мортимер. - Хорошо, - выдохнул Гарри, заставив себя разжать пальцы. Его снова опустили его на пол. Но лежать было мягко и совсем не холодно: видимо, Мортимер постелил мантию, да еще и чары наложил. Значит, он по-прежнему может колдовать. - Все получилось? – прошептал Гарри, закрыв глаза. Говорить было больно: наверно, он сорвал горло от криков. - Да, – коротко ответил Мортимер. Гарри дрожащей рукой коснулся своего лица: как будто стянула какая-то корка. И немного пахло кровью. - Осторожнее, иначе снова кровь пойдет носом, – сухо произнес Мортимер. Гарри отдернул руку. Видимо, с ним Мортимеру пришлось немало повозиться, когда он потерял сознание. - Сколько времени прошло?.. - Рассветет через час. - М… Гарри осторожно вздохнул, прислушиваясь к своим ощущениям. Но ничего как будто и не изменилось, только такая усталость разливалась в теле, словно он всю ночь напролет таскал мешки с удобрениями. Мортимер был рядом: слышно было его дыхание и как чуть шуршит ткань. Гарри приоткрыл глаза, моргнул несколько раз и повернул голову: Мортимер сидел в паре шагов от него. Он был бледнее обычного, но в глазах как будто полыхало красное пламя. Гарри усмехнулся про себя: Мортимер, по всей видимости, не побрезговал напоследок вытянуть из него как можно больше сил. Но как же противно и… обидно. Хотя бы поблагодарить мог, ведь это ради него Гарри связался с Темной магией, к которой в ином случае никогда бы не прибегнул. - Где медальон? – хрипло спросил Гарри, приподнявшись. Мантия, которой он был прикрыт, снова съехала вниз, и Гарри поспешил подтянуть ее обратно, ежась от холода. Мортимер встал и протянул Гарри его сумку. - Я собрал все твои вещи, – сообщил он спокойным тоном. – Медальон лежит здесь же. Обращайся с ним осторожнее: это очень ценная вещь. - Ну еще бы, – проворчал Гарри, принимая сумку. Мортимер улыбнулся уголками губ. Хоть он и был без мантии, все же особой разницы не чувствовалось: поверх белой рубашки был надет черный жилет, брюки тоже были черными. Разве что фигуру можно было разглядеть, но Гарри в тот момент было не до чужой красоты. Мортимер протянул ему руку, но Гарри из упрямства встал самостоятельно. Он хотел было взять и ту мантию, на которой лежал, но Мортимер жестом остановил его: - Оставь. Она транфигурирована из камня, через несколько часов вернется в исходное состояние. - Ладно, как скажешь, – пожал плечами Гарри. Он достал из сумки медальон и открыл, стараясь не обращать внимания на направленный на него насмешливый взгляд. На портрете был по-прежнему изображен молодой Том Риддл, но он не двигался и не разговаривал. Только глаза были настолько яркими, что казались тлеющими угольями. - Я был очень красив в молодости, ты так не считаешь, Гарри? – вкрадчиво спросил Мортимер. - Да, ничего, – пробормотал Гарри, закрывая медальон. – С «очень» ты, конечно, перегнул, но вообще нормально, ага… Мортимер усмехнулся. - Не дай никому увидеть его. - Сам знаю, – недружелюбно буркнул Гарри, пряча медальон в сумку. Чуть поколебавшись, он все же спросил: – Ты останешься здесь? - У меня еще есть кое-какие дела, – туманно ответил Мортимер. – Но не волнуйся, к утру я вернусь. А ты выспись хорошенько, ведь ты потерял много сил. «А кто в этом виноват?» – так и рвался с языка колкий ответ, но Гарри промолчал. Он скинул мантию и протянул ее Мортимеру, стараясь не смотреть ему в лицо. - На здоровье, Гарри, – сказал Мортимер – как будто в ответ на благодарность. Гарри покраснел от досады, но ничего говорить не стал. Он развернулся и быстро ушел. Сбежал от Мортимера, который читал его, как открытую книгу, и давил на все болевые точки. С разной силой – в зависимости от ситуации. То равнодушие, то заботливость, то ярость… И самым страшным было то, что Мортимер действительно никогда не лгал ему. Недоговаривал, играл словами – это верно. Но никогда не лгал напрямую. Но однажды он солжет, только как можно будет отличить ту ложь от правды?.. В своей комнате Гарри скинул одежду, спеша в ванную. Лицо у него было чистым: видимо, Мортимер не только позаботился о том, чтобы он не захлебнулся собственной кровью, но и очистил его заклинанием. Наверно, оттого и это неприятное ощущение стянутости. Гарри включил воду и начал намыливать себя, пытаясь стереть малейшие следы проведенного ритуала. Ему казалось, что он насквозь пропах Темной магией, казалось, будто он наяву чувствует сладковатый удушливый запах, першащий в горле. Отвратительное ощущение, отвратительное! Как только Мортимер мог не брезговать этим?! Гарри казалось, что его вывернет наизнанку, стоило вспомнить приготовления к ритуалу и ту раздирающую тело и – что важнее! – душу боль. Тело покраснело от горячей воды и жесткой мочалки, но Гарри все равно казалось, что он слишком грязный. Но от тепла он разомлел, захотелось спать. Или хотя бы полежать, не шевелясь. Так, наверно, змеи, пригревшись на разогретых солнцем камнях, сладко засыпают, свернувшись тугими кольцами. Гарри, шатаясь, дошел до заранее приготовленной кровати и забрался под одеяло, укрывшись с головой. Закрыв глаза, он представил себе ту полянку в лесу – и моментально провалился в это выдуманное место. Но никакой двери там уже не было, полянка была пуста. Гарри сел на траву, прислонившись спиной к дереву, и смотрел вперед. Мортимера больше не было здесь, потому и дверь пропала, ведь она вела в его сознание, в его мир… Гарри ощутил острое сожаление: ему стоило не убегать, а, наоборот, проводить с Мортимером как можно больше времени! Попытаться расспросить его – ведь он наверняка не смог бы постоянно увиливать от ответов. Просто… просто приходить почаще… В темноте блеснули желтые огоньки. - Иди сюда, – позвал Гарри. Волк выступил в просвет между деревьями, посмотрел в то место, где раньше была дверь, и протяжно, горестно завыл, подняв голову к луне. Гарри стало еще более одиноко, он уткнулся лбом в колени, слушая этот тоскливый вой. Пусть волк воет. Волку всегда можно было гораздо больше, чем человеку… Очертания полянки постепенно размывались, блекли. Волчий вой стал тихим, как будто доносился откуда-то издалека. Гарри безучастно следил за тем, как на смену темным деревьям вырастали высокие белые колонны, как небо светлело, пока не стало по-весеннему ярко-голубым. Он уже был не в лесу, а сидел у одной из колонн во дворце из снов. Статуя, освещенная солнечными лучами – а казалось, будто облитая золотой краской – высилась перед ним, и легкие серебристые ткани, закрывающие проемы арок, трепетали, будто на ветру. Так красиво, как будто и не настоящее вовсе… Гарри встал, оглядываясь. Те цветы, которые он видел недавно, все еще были здесь. И по-прежнему источали мягкое жемчужное сияние. Он подошел к вазону, в котором росли эти удивительные цветы, любуясь. Может быть, все это и в самом деле к лучшему… - Это волшебные лилии, – раздался сзади спокойный голос. Гарри резко обернулся, не веря ушам своим. Всего мгновения ему хватило, чтобы понять, кого он видит перед собою. Гарри преклонил колено, почтительно склонил голову… - Император. [1] Думаю, все поняли, что Флер имела в виду фамилию Кёнинг. Очевидно, что ее дед был немцем, и его сын, родившийся полукровкой, унаследовал фамилию отца, а дочь-полувейла – фамилию матери.