Империя Семи Небес

Потрескивал огонь, отбрасывая оранжевые блики. Гарри сидел перед камином в пустынной гостиной Гриффиндора и неотрывно смотрел на пляшущее пламя, видя в нем смутные образы Мортимера и Волдеморта, которые то сходились, то расходились, то наслаивались друг на друга, рождая дрожь в душе. В этот глухой час живые обитатели замка мирно спали, и Гарри не мог понять, почему ему не спится, почему он пришел сюда, вместо того чтобы занять изъеденную бессонницей ночь учебой или хотя бы беседой с Мортимером в Тайной Комнате. Огненная саламандра сверкнула чешуей среди пылающих поленьев, вырвав из задумчивости, и Гарри безбоязненно протянул руку вперед. Саламандра блеснула глазами-бусинками, юрко метнулась на руку, горяча кожу. Шкурка переливалась золотом и багрянцем, от малейшего движения с нее сыпались искорки, быстро истаивающие в прохладном ночном воздухе. Гарри осторожно погладил ее кончиками пальцев. Саламандра замерла на несколько секунд и развернулась на руке, неуклюже задев хвостом закатанный рукав, который тут же затлел. Гарри сердито шикнул на нее, и саламандра настороженно замерла, даже не отбрасывая больше искры. Чешуя по-прежнему ярко золотилась, слабо разгоняя ночной мрак. Чуть слышно скрипнула дверь, и саламандра скользнула обратно в камин, а Гарри напрягся. Девичья фигурка, неясно темнеющая на верху лестницы, двинулась вниз, кутаясь в халат. Джинни подошла молча и так же молча села на пол рядом, подтянув коленки к груди. Из-под бордового халата выглядывали босые ступни, огненные отблески мерцали в рыжей косе, делая волосы еще более яркими. Тихо фыркнул на ее плече миниатюрный дракончик — хвосторога. Гарри снова уставился в огонь, слыша потрескивание поленьев и легкое дыхание Джинни рядом. От нее пахло чем-то медовым и теплым, летним, ярким. Уютный и сладкий аромат с горчинкой — Гарри подумалось, что из Джинни выйдет хорошая хранительница очага. — Я думала, здесь снова сидит Гермиона, — прошептала она, покосившись на него. — А я думал, что благовоспитанные гриффиндорки спят по ночам, — улыбнулся Гарри. Джинни густо покраснела и отвернулась. — Ты сам не спишь, — немного обиженно засопела она и, не выдержав, взглянула на Гарри со жгучим укором. — И теперь редко бываешь здесь. Острый укол вины и на удивление сухой ответ: — Я занят, — а перед глазами Мортимер, и Волдеморт, и Вальдемар… И застывшее лицо Люциуса в огне камина. — Извини, Джинни. Она кивнула — вроде бы понимающе, но в то же время с затаенной обидой. Гарри полуприкрыл глаза: с Гермионой и Флер, по счастью, не возникало таких недопониманий. Оттого и говорить с ними было легче, не заботясь разбудить мнительную тревожность. Дракончик зашипел и закашлялся, фыркая дымом, конвульсивно дернул шипастым хвостом. — Что это с ним? — удивился Гарри. Джинни заметно погрустнела и с ласковой заботой погладила дракончика по чешуйчатому боку. — МакГонагалл и Флитвик сказали, что колдовство, которым его создали, развеивается, — ее подбородок задрожал. — Скоро он опять станет просто кусочком прочной кожи. Дракончик пробрался по ее руке на ладонь, снова попытался дыхнуть огнем и снова закашлялся. Джинни закусила губу. — Высшая трансфигурация? — тихо уточнил Гарри. Она отрывисто кивнула: — МакГонагалл говорит, это не школьный уровень. Я… я хочу отвезти его Чарли — может быть, ему удастся что-нибудь сделать. Если успею, — совсем неслышно закончила она. Гарри рассеянно протянул руку, и у него словно искры из глаз посыпались: дракончик вцепился маленькими острыми зубками в палец, прокусив до крови. Ойкнув, Джинни схватила агрессивного питомца, а Гарри потер пострадавшую конечность, которая стремительно немела. — Он не ядовитый! — торопливо заговорила Джинни, с трудом удерживая вырывающегося из рук дракончика. — Сейчас все пройдет, просто… Тут дракончик широко раскрыл зубастую пасть и выдохнул целую струю пламени. Джинни от неожиданности выпустила его, и он взвился в воздух, махая кожистыми крыльями, и снова изрыгнул огонь, совершая широкий круг почета. — На умирающего не похож, — пробормотал Гарри, настороженно следя за ним глазами. Ранка на руке уже заживала. Джинни просияла: — Гарри, это все благодаря тебе! Она всерьез решила, что это он поколдовал, и дракончик воспрянул духом. Гарри ошеломленно слушал ее благодарности, не веря, что ему можно приписать такое «излечение», как когда-то бездумно приписывали нападения на магглорожденных. То есть, он допускал, что его кровь может поддерживать дракончика, но считать его всемогущим?.. Мортимер, Солариус, Дамблдор, даже Вальдемар — все они были как бы «всемогущими», по крайней мере, в умах обывателей, но Гарри-то знал, что их хваленое могущество — это не голая магическая сила, а ум, опыт и долгие годы учения. Но даже это не делало их неуязвимыми и не позволяло творить волшебство за гранью возможного. Воскрешать мертвых, например. Или в одиночку побеждать целую армию. Даже Вальдемар нуждался в поддержке. Слегка раздосадованный, Гарри наскоро попрощался с осчастливленной Джинни и поднялся, намереваясь провести остаток ночи с пользой. Видит небо, он не хотел вмешивать в это Люциуса, но если выхода нет… Самым сложным всегда было начать — Гарри помнил собственное замешательство, когда впервые отвечал на письмо Люциуса. Немного подумав, он решительно окунул перо в чернильницу: «Здравствуйте, мистер Малфой. Дело, с которым я обращаюсь к вам, не терпит отлагательств…». Хедвиг придется хорошо поработать в эти дни — белая сова улетала на этот раз с тремя письмами трем разным адресатам. Гарри напряженно смотрел ей вслед, пока она не затерялась среди облаков в розовеющем рассветном небе. Люциус, Ремус, Бхуута — вейлы, оборотни, гоблины. Не подведи, девочка, времени и правда осталось совсем немного. Вздохнув, Гарри вернулся к себе. На письменном столе лежал раскрытый учебник по древним рунам и недоделанное домашнее задание. Отчаянно зевая, Гарри взялся за учебу: профессора Итильен совершенно не интересовало, почему ее ученик не готов к уроку, будь то спасение мира или бурная личная жизнь.

***

День обещал быть долгим и полным мелких неотвратимых хлопот вроде уроков, обязательной просветительской беседы с Флер, неизбежной пикировки с Малфоем… Жизнь шла своим чередом — и никто не догадывался, что четверка Небесных Королей во главе с Императором уже совсем скоро ступит под своды Хогвартса в полном составе. Гарри слушал объяснения профессора МакГонагалл, мысленно перебирая вопросы, которые должен был решить в ближайшее время. На листе пергамента перед ним простирало остроконечные лучи нарисованное солнце — точно такое, какое он видел на гобеленах во дворце иллюзорной Атлантиды. Первым из адресатов ответил Люциус: без лишних банальностей, но с изобилием умеренно провокационных выражений. Да, он согласен на предложение встретиться и обсудить возможность союза Гарри с вейлами, в Хогвартсе будет, без сомнения, удобно. «До скорого свидания, Гарри», — завершалось письмо вежливой фразой, в которой раздразненному воображению чудился подтекст. После обеда важный канцелярский филин принес послание от Бхууты. Разумеется, мистер Поттер может пройти повторную проверку на наследия, когда ему будет угодно (Гринготтс работает в пасхальную неделю), а служащие банка готовы оказать ему всяческую поддержку. Мистер Поттер, должно быть, помнит расценки за подобные услуги, но для его удобства прайс-лист прилагается. В случае возникновения каких-либо вопросов мистер Поттер может обратиться к своему управляющему в любое удобное для него время (просим, однако, заметить, что с полуночи до пяти утра в Банке проводятся технические работы, и обслуживание клиентов временно затруднено, приносим извинения за доставленные неудобства). Гарри удовлетворенно хмыкнул, складывая листок вчетверо. Значит, на пасхальных каникулах можно будет сделать еще одно важное дело. На пути в свою комнату Гарри встретил Гриндевальда. Несложно догадаться, что привело старого хитреца в столь удаленное от кабинета Дамблдора место, однако разговор пошел о ничего не значащих пустяках. Из-за Турнира в Хогвартсе постоянно сновали незнакомцы, а потому старик, мирно беседующий с одним из участников, никого не удивил. Разве что сам Гарри был сбит с толку сахарной любезной благожелательностью, так резко контрастировавшей с манерой Волдеморта и Солариуса брать нахрапом. Последним ответил Люпин — уже поздним вечером, когда измотанный Гарри готов был отойти ко сну. «Я сделаю всё, что будет в моих силах, чтобы помочь тебе, — писал Ремус, и Гарри жадно, с облегчением вчитывался в его аккуратный правильный почерк. — Но даже при благоприятном исходе дела оборотни потребуют доказательство того, что я действую по твоему поручению и от твоего имени…». С доказательством придется повозиться, думал Гарри, составляя ответ. Вряд ли оно придется Люпину по душе, но суровые времена требуют суровых мер — теперь Гарри понимал, почему гвардейцы носили Метки и почему спустя тысячи лет Волдеморт отметил своих последователей. Не только контроль, но и знак особого благоволения и расположения — Метка открывала и надежно запертые двери лучше любых иных ключей. Хедвиг проглотила угощение, довольно ухнув, и ласково ущипнула Гарри за палец, когда он привязывал к ее лапе письмо. И улетела в ночь, неся с собой послание, в котором Гарри сообщал Ремусу и Сириусу о своем намерении собрать собственный Ближний Круг. Оставалось надеяться, что они поймут его правильно. Стоило уставшему Гарри коснуться головой подушки, как Морфей тотчас принял его в свои ласковые объятия, не дающие забвения. Вместо сновидений — снова Атлантида и одинокий Император в пустынном зале, пронизанном солнечными лучами. Гарри почтительно приветствовал Вальдемара, как повелось с их первой встречи. Они поднялись на террасу, навстречу солнцу. Белокаменная Атлантида, залитая светом, была сверкающей и сияющей, как игрушечка умелого мастера. Ослепительная — буквально. Ветер колыхал волосы. Гарри глубоко вздохнул, пытаясь уловить хоть одну фальшивую ноту, но тщетно: иллюзорный мир Вальдемара был настолько совершенен, что казался абсолютно настоящим. У Гарри дух захватывало, когда он всерьез задумывался над тем, сколько сил и магического искусства нужно было задействовать, чтобы создать настолько качественное подобие реальности. Каким гением должен был быть Вальдемар, чтобы суметь сделать это. Жутко вообразить — это было на грани фантастики! — Рано или поздно ты должен был прийти к этому, — спокойно заявил Вальдемар на расспросы Гарри о возможности наложить собственную Метку. Император остался в тени, встав так, что обезображенную часть лица не было видно, взгляд его бездумно скользил по белым крышам крошечных домов внизу. Странный выходил у них разговор на этот раз. Всезнающий гениальный Вальдемар, всегда охотно делившийся своими знаниями, не спешил ответить на новый вопрос. В его взглядах, интонациях, жестах — во всем угадывалось какое-то странное, страшное смирение. Тем более пугающее Гарри, что даже Император был бессилен против своего проклятья, исказившего гнилой чернотой лицо и — тайно предполагал Гарри — душу. Вальдемар повернулся к Гарри, глядя в прямо глаза, и тем страшнее был коробящий контраст красоты и безобразия. Черная половина лица, казалось, разлагалась заживо — Гарри почудилось сладковатое зловоние тлена. — Небесные Короли царят на своих четырех небесах, не вмешиваясь в дела друг друга, — Вальдемар выдержал паузу. — Так было заведено, но слишком много времени прошло с тех пор, как последние Небесные Короли были на своих местах. Ныне даже мне неизвестно, какие новые возможности появились, а какие утеряны безвозвратно. Но будь уверен в одном: сама причина существования Небесных Королей — контроль за мирами. Даже оставаясь здесь, Небесные Короли влияют на тот энергообмен, на котором держатся миры. Гарри сощурился: — Тогда в чем роль Императора? Я знаю, что только он сумеет открыть и уничтожить Врата. Такой... ключ, который отпирает любую дверь. Но что дальше? Вальдемар улыбнулся: на его изуродованном лице это выглядело откровенно отвратительно. — Дальнейшая судьба Императора зависит исключительно от него самого. Победа или поражение, жизнь или смерть — в его власти. Почти безграничная мощь, сконцентрированная в одних руках… — конец фразы многозначительно повис в воздухе, и у Гарри озноб прошел по коже от мрачности подтекста. Налетел хлесткий порыв ветра, стало холоднее. — Осторожнее со своим окружением, Гарри Поттер. Хорошо подумай, прежде чем оставлять кого-либо за своей спиной. Гарри схватился за парапет: мир вокруг помутнел, поплыл — он просыпался. — Несмотря ни на что, — Вальдемар с силой провел по пораженной щеке ногтями, снимая почерневшую кожу, под которой хищно забелела кость черепа, — с тобой я не прощаюсь. …Не прощаюсь… аюсь… — шелестело, отдаляясь, в белесом мареве. Гарри резко сел на кровати, перед глазами стояло искореженное лицо Вальдемара. Гарри затошнило, он наколдовал воды и с жадностью выпил, а стакан приложил к пылающему лбу. Он и сам не понимал, что его так поразило, но не мог без содрогания думать об этой последней встрече с Императором. Часы показывали половину одиннадцатого. Пол выходной субботы насмарку, да и послевкусие от сновидения осталось какое-то тревожно-гадкое, хотелось смыть его или хотя бы заглушить. В Тайную Комнату Гарри спустился по привычке через туалет Плаксы Миртл, миновал коридор — путь лежал в зал с Омутом. Именно там Гарри оставил медальон, рассудив, что прятать лучше всего на самом видном месте. К тому же, там всё было настолько пропитано магией, что различить даже свой же собственный крестраж Волдеморт вряд ли сможет. Его присутствие Гарри почувствовал еще на подходе. Он еще никогда не испытывал ничего похожего: осознание, яркое, как молния, шарахнуло в голову, Гарри со всей ясностью понял, что он там. Странное, почти пугающее своей интенсивностью чувство. Невозможно было определить, случилось ли это потому, что Волдеморт был Водным Королем, или же потому, что в его жилах текла кровь Гарри. Он стоял, склонившись над Омутом, и не обернулся, даже услышав шаги, нарушившие идиллические звуки журчания воды. Гарри покосился в сторону ниши в стене, где лежал спрятанный медальон. Почувствовал ли Мортимер их присутствие? Наверняка да, ведь он, в отличие от Волдеморта, знал, на что следует обращать внимание. Гарри подошел к Омуту, остановившись на более-менее безопасном расстоянии от Волдеморта, закутанного в мантию. Гарри не было видно его лица из-за накинутого на голову капюшона. Неудивительно желание Волдеморта лишний раз не красоваться — с такой-то рожей. — В твоем возрасте я еще не знал о существовании этой Комнаты. Гарри вгляделся в Омут: воспоминания серебристыми нитями кружили в глубине, в прозрачной глади ничего не отражалось. — Пришлось узнать, — осторожно ответил он, обращаясь скорее к Омуту, чем к Волдеморту. Издевательский смешок. — Да-да, мне уже поведали занимательную историю о храбром гриффиндорце, победившем василиска волшебным мечом. Волдеморт повел рукой, и Омут почернел — как погас огромный экран. Гарри вынужден был посмотреть на собеседника, лишенный своеобразного спасительного посредника в общении с Волдемортом. Небрежное движение — капюшон упал с головы. Гарри пораженно замер. Это было лицо Мортимера — чарующе красивое лицо, аристократическую бледность которого не портил даже голубоватый в зелень рассеянный свет от клубящегося вверху тумана. Это были жуткие кроваво-красные глаза Мортимера, даже взгляд — холодный, внимательный, спокойный — был взглядом Мортимера, который Гарри много раз ловил на себе, знал, видел. На какое-то дикое мгновение Гарри готов был поверить, что… — Более чем иронично, ты так не считаешь? — насмешливо улыбнулся Волдеморт. — Нам — быть здесь. Союзниками. Гарри покосился на Омут. Придется быть в разы осторожней — теперь, когда Волдеморт может следить за ними. Гарри не сомневался, что самом деле Волдеморту глубоко наплевать, где и с кем он проводит время, но это будет просто превосходным поводом учинить расправу над неугодными. — Выбирать не приходится, — серьезно ответил Гарри. — Какой ответственный подход к делу, — вкрадчиво сказал Волдеморт, медленно огибая его по дуге. Гарри настороженно следил за ним взглядом, готовый в каждый момент отбиваться от вероятного нападения. — Не ошибусь, если предположу, что твоей… свите очень повезло с господином. — Именно так. Волдеморт хищно сверкнул глазами, и Гарри стало уже не по себе от того, что они только вдвоем. Здесь — в палатах Слизерина. — Такая трогательная забота, — Волдеморт выдержал эффектную паузу, — впечатляет. Он продолжал медленно обходить Гарри по кругу, успев незаметно вытащить волшебную палочку. И он очень походил на Мортимера — или Мортимер походил на него, — только был много сильнее. И его связь с Гарри была еще крепче, еще пленительней, хоть и была совершенно иного рода. — Одно другому не мешает. Волдеморт угрожающе улыбнулся улыбкой Мортимера: — Такая самоуверенность в нежном возрасте четырнадцати лет, — он остановился напротив Гарри, с интересом разглядывая его. Чести такого пристального внимания удостаивается шкатулка с секретом, у которой под ожидаемым вторым дном внезапно обнаруживается еще и третье. — В таком случае ты должен понимать и то, что их благополучие теперь зависит от твоего благоразумия. Гарри мысленно поморщился: Волдеморт, конечно, найдет повод изощренно отомстить, только выставит все таким образом, что трагический финал — вина целиком и полностью Гарри. Это очень напоминало Мортимера. Это и был Мортимер, в конце концов. — Я буду очень благоразумен, — Гарри выдержал тяжелый красный взгляд. — Так что с ними не должно случиться ничего плохого. — Судьба такое удивительное явление, — тонко улыбнулся Волдеморт. — Переиграть ее более чем сложно. Подчас это даже… невозможно. Чертовы фаталисты! — мысленно вознегодовал Гарри. С языка едва не сорвалось опрометчивое заявление, что он знает о Пророчестве Трелони. И знает о том, что Волдеморт до сих пор в глубине своей разорванной души боится, что это предсказание сбудется. — Не верю в судьбу, — вместо этого хмуро сообщил Гарри. — Иначе вся борьба бессмысленна: даже если мы сотворим невозможное, все равно проиграем. — Слишком тривиальное мышление, Гар-р-ри, — Волдеморт протянул его имя точь-в-точь так, как в свое время это делал Мортимер. — Речь идет не о том, что судьба предопределена и абсолютна, а о том, что сильные управляют судьбами слабых… — К примеру, волшебники — судьбами магглов? — саркастически уточнил Гарри. — Магглы расселились и заняли слишком много не принадлежащих им территорий, — обтекаемо ответил Волдеморт и взмахнул палочкой. Гарри едва устоял на месте, не дернувшись. Между ними зависло что-то наподобие голограммы земного шара, расцвеченного красным с редкими вкраплениями зеленых точек. — Посмотри внимательно: видишь, какое ничтожное место занимают волшебники? При том, что именно в наших руках судьбы прочих существ! — Волдеморт говорил убежденно, страстно, и Гарри невольно заслушался, с интересом подставив уши под навешиваемую лапшу. — Это наше предназначение — править! Направлять магглов твердой рукой, выбирать разумный путь. Мы знаем, как будет лучше, у нас есть неисчерпаемые возможности предвидеть будущее и определять наилучший вариант из всех возможных! Снова взмах палочкой, и континенты земного шарика позеленели, океаны ярко заголубели — после напряженно-воинственного засилья красного эти умиротворяющие живые цвета были отрадой глазам. Слабое голубоватое свечение от «голограммы» смягчало и черты лица Волдеморта, не тронув лишь яркий, острый блеск проницательных глаз. Гарри поднял руку, почти касаясь этой голограммы. Земля должна вертеться — и шарик медленно закружился вокруг своей оси. Гарри затаил дыхание: при всем разнообразии изученного он еще никогда, ни разу не чувствовал себя… творцом. Но сейчас — он мановением руки заставил вертеться земной шар! Пусть маленький, пусть ненастоящий, но это ощущение причастности к чему-то по-настоящему волшебному… Удивительно!.. — Впечатляет, не правда ли? — шепнул Волдеморт, тенью приблизившись сбоку. Демон-искуситель, он наверняка знал, что и как следует сказать и показать, чтобы увлечь, убедить, очаровать… Гарри перевел на него взгляд, и довольная улыбка растянула губы Волдеморта на красивом лице Мортимера. — Очень впечатляет. Но ради этого нет нужды ставить магглов на колени. — Ошибаешься, Гарри, — улыбка испарилась, выражение лица неуловимо изменилось: Гарри никогда прежде не видел, чтобы Мортимер так смотрел. — Я желаю построить мир по образу древней Империи, где магглы трудились во благо волшебников. — Упускаешь важную деталь, — Гарри поднял подбородок, стремясь сравняться с ним ростом. — Магглы не притеснялись. А сама Империя существовала только и исключительно ради защиты Врат на Грань. Когда мы их уничтожим, нужда в такой махине, как Империя Семи Небес, отпадет, — Гарри запнулся и вынужден был добавить справедливости ради: — Если, конечно, Император не решит по-другому. — Разве тебе не захочется получить в распоряжение целый мир? — тон Волдеморта стал еще более вкрадчивым, он чуть склонил голову набок, поощряя к развернутому ответу. — Каждый из нас получит кота в мешке, — Гарри оглянулся на голограмму земного шара, и тот запульсировал ярким пламенно-оранжевым светом. — Нижние миры заброшены уже не одну сотню лет. — Если верить рассказам Вальдемара, разумеется. — И понадобится очень много сил и волшебников, чтобы восстановить там былые цивилизации. — С другой стороны, это уникальная возможность создать то, что ты захочешь, — продолжал искушать Волдеморт. Взмах палочкой — и огненно-красный шарик перешел в ровный сине-зеленый цвет, расцвели отчетливые островки суши. — Подумай, Гарри… — Тем более, к чему геноцид магглов? — Магглы бесполезны, — отмахнулся Волдеморт. — Единственно верное им применение это использовать их как рабочую силу. И только. — Может, мне стоит напомнить о том, что в Атлантиду поднимались и магглы? — раздражился Гарри. Земной шарик расцвел буйством красок, символизирующих всё живое. — Талантливые, гениальные магглы, которых почитали наравне с волшебниками! Земной шарик резко погас, утопив комнату в контрастном сумраке. У Гарри озноб прошел по коже, резко вспомнилось, где он и, главное, с кем. — Какие обширные познания в таком туманном вопросе, — угрожающе тихо начал Волдеморт, снова обходя Гарри по кругу. — Не поделишься источником этих бесценных сведений? — Дневник Регулуса, — без заминки ответил Гарри. Не ложь, но и не правда. В дневнике Регулуса не было и не могло быть таких подробностей. Но Волдеморт не мог знать об этом наверняка. — Ах, Регулус, — понимающе протянул Волдеморт, остановившись. — Да, великолепное объяснение. Ну, разумеется, он не поверил. Гарри уже не в первый раз подумал, что умение убедительно лгать исключительно полезно в некоторых ситуациях. — Имей в виду, Поттер, — холодно продолжил Волдеморт, — тот, кто просветил тебя, пошел против правил. Каждый из Небесных Королей должен самостоятельно узнать обо всем. Это тоже своего рода проверка на заинтересованность. — Я учту, — кивнул Гарри. Мертвому Вальдемару, самолично установившему эти правила, такое нарушение вряд ли причинит вред. Во всяком случае, не больший, чем уже причинен. — Поговорим о деле, — резко сменил тему Волдеморт и убрал волшебную палочку. — Император сообщил тебе о том, что его поиски порталов увенчались успехом? Гарри, нахмурившись, покачал головой. Разговор обещал быть долгим.

***

Присутствие Люциуса странным образом успокаивало. Сверкающие самоцветами перстни, неизменная трость, даже черная лента в волосах — все это внушало уверенность в правильности происходящего и как-то по-особенному вписывалось в сдержанно роскошную обстановку Выручай-Комнаты. И даже сам спокойный, негромкий голос Люциуса казался Гарри умиротворяющим, притупляя напряженность последних недель. Сидеть у камина было комфортно, но не расслабляюще, а монотонно-холодная серость туч за окном резко контрастировала с уютным теплом внутри. И в целом общество Люциуса действовало на Гарри как ни что благоприятно. Пресловутые узы делали свое дело, и обостренное чутье не улавливало угрозы. С Люциусом не приходилось быть постоянно настороже, как с Мортимером, не приходилось огрызаться на колкости и ожидать подлого удара в спину. Не заслуга самого Люциуса — всего лишь веление магии. Но результат был приятен. — Я понимаю ваше стремление обеспечить себе поддержку, мистер Поттер, — говорил Люциус после недолгого размышления. — Более того, я разделяю его, не понаслышке зная, какую мощь представляет собой сила Темного Лорда. Однако, — его взгляд сделался холоднее и будто бы светлее, — обращаться к волшебным расам рискованно даже вам. Могущество Небесных Королей неоспоримо, но слишком много времени прошло с тех пор, как миры были строго подчинены им... О, Люциус не терял времени даром! Гарри с удивлением понял, что он потрудился узнать о Небесных Королях как можно больше, восполнив пробелы в своих познаниях. О причинах гадать не приходилось — и Гарри был внутренне благодарен за небезразличие. Однако ему было что возразить на слова Люциуса. — Вы правы, мистер Малфой, но все же я уверен, что волшебные расы куда охотнее пойдут за нечеловеком, чем за волшебником — даже за Небесным Королем. Люциус усмехнулся и сел удобнее. Гарри хорошо было видно его лицо, несколько осунувшееся и с явными следами усталости. Должно быть, профессор Снейп значительно преуменьшал, когда говорил, что вызовы Темного Лорда теперь для них только слегка ощутимы. Такую крепкую связь, возможно, не удастся полностью разорвать никогда. — Полагаю, не ошибусь, если предположу, что вы не намерены ограничиться вейлами? — Люциус устремил на Гарри испытующий взгляд. — Волшебные существа в любом случае не останутся в стороне, — уклончиво ответил Гарри. — Так почему бы им не объединиться под моими знаменами? — Вы уже отправляли парламентеров к другим расам? — Пока нет, — медленно ответил Гарри. — Но это вопрос времени, пока мы не уладим некоторые... формальности. Пока Ремус не получит знак расположения и не сможет говорить от имени Гарри с оборотнями. — Очень дерзкая задумка, — усмехнулся Люциус. — Даже Темный Лорд не шел на такой риск — объединять под своим началом столь разных существ. Гарри вернул ему усмешку и встал. — Я уже объединил необъединяемое в себе и до сих пор жив. Думаю, мне будет под силу и другое такое объединение. Могу я рассчитывать на вас, мистер Малфой? Люциус встал, сохраняя на лице непроницаемое выражение. — Я сделаю все, что будет в моих силах. Мгновенная судорога скривила его губы, левая рука конвульсивно дернулась. Волдеморт не шел на открытое противостояние с Гарри, но, очевидно, изнурял Снейпа, Каркарова и Малфоя непрекращающимися вызовами. Скверно. Гарри взял Люциуса за запястье, поднял рукав мантии, быстро расстегнул пуговицу на манжете, обнажая Метку. От нее остались только выцветшие серые контуры, сейчас покрасневшие и припухшие. Гарри провел кончиками пальцев по коже — Метка отозвалась неприятным холодноватым покалыванием. — Почему вы не сказали? — Полно, мистер Поттер, — отозвался Люциус, не пытаясь освободить руку. — Вы сделали гораздо больше, чем мы могли рассчитывать. Оставшиеся маленькие неудобства не стоят внимания. Гарри взглянул на него — Люциус слабо улыбнулся в ответ и положил руку на ладонь Гарри, чуть сжал. — Со временем это должно пройти. Сейчас есть более важные дела — а с Меткой можно будет разобраться позднее, если еще в этом останется необходимость. Гарри кивнул, вынужденный согласиться, и отступил. Люциус выпустил его руку с явным неудовольствием, но настаивать не стал — и это Гарри оценил больше всего.

***

Записка от Дамблдора с утра пораньше в воскресенье спутала Гарри все планы. Он только порадовался, что встретиться с Ремусом договорились в вечернее время, иначе пришлось бы отменять. В кабинете предсказуемо находились три Короля и Император. И они снова предсказуемо спорили. — Я не могу понять, зачем тебе вытаскивать своих сторонников из Азкабана с таким шумом! — раздраженно говорил Солариус, расхаживая по кабинету. Волдеморт, снова выглядящий как Мортимер, явно терял терпение, поигрывая волшебной палочкой. — По-твоему, мне стоит демонстрировать бессилие? — А по-твоему, стоит вгонять в панику все население Британии? — съехидничал Солариус, круто развернувшись к нему. На вновь прибывшего Гарри особого внимания они не обращали, разбираясь между собой. Дамблдор приветливо кивнул, Гриндевальд не менее приветливо улыбнулся: отношения этих двоих давно уже устаканились, и на мелкие ссоры они не разменивались. — Вы хотите собрать всех своих сторонников? — обратился Гарри к Гриндевальду. — Они числятся преступниками. — Что с того? — улыбнулся Гриндевальд. — Рано или поздно придется раскрыться перед миром. Просто не нужно торопиться с этим… — Своих я уже предупредил, — сообщил Гарри на всякий случай. Услыхавший его Солариус раздосадованно махнул рукой: — Не умеешь ты хранить тайны, Поттер! Гарри вспомнил о Мортимере… и просто промолчал. — Мы еще не пришли к согласию по этому вопросу, — нахмурился Дамблдор. Он сидел за своим столом — в остроконечном колпаке со звездами, поблескивая стеклами очков-полумесяцев. Дамблдор себе не изменял. Гриндевальд, занимавший кресло по другую сторону директорского стола, растянул губы в доброжелательной ухмылке: — На самом деле мы уже всё решили простым большинством голосов. Но ты, Альбус, как обычно, проигнорировал это, — такой мирный тон совсем не вязался со смыслом произносимых слов. Гриндевальд вообще выглядел на редкость кротким и безобидным старичком. Который в молодости развязал самую кровавую войну за всю историю магглов. — Как и то, что юный Поттер будет участвовать в сегодняшнем мероприятии. — Геллерт, мальчик не готов. Солариус фыркнул, немного развеселившись, и встал удобнее у окна, поглядывая на улицу. Их перебранка с Волдемортом закончилась вничью, и тот ушел — завершать приготовления. — Мальчик и не будет готов, если постоянно держать его в гнезде, — возразил Гриндевальд всё те же сахарным тоном. — Тебе пора смириться, Альбус: веют ветры перемен. Как бы ты ни противился этому. Дамблдор побежденно прикрыл глаза. А Гриндевальд с Солариусом снова обменялись быстрыми заговорщическими взглядами. И смутная мысль Гарри оформилась во вполне конкретное подозрение: Гриндевальд знал о происходящем больше него и даже больше Дамблдора. Король воздушной стихии, часто называемый «всеслышащим». Занятно… — Волдеморт встретит нас на месте, — коротко пояснил Солариус, когда они вдвоем покинули директорский кабинет, оставив Дамблдора и Гриндевальда в Хогвартсе для подстраховки. — Мы расчистили один из переходов в нижние миры, судя по всему — огненный. Указатели не сохранились, мы можем судить только по косвенным признакам… — Солариус взглянул на Гарри и взмахом палочки наколдовал ему еще одну мантию. — На нее наложены согревающие чары и несколько простеньких защитных заклинаний. Там, куда мы направляемся, лишним не будет. Гарри потрогал ворот мантии: кончики пальцев тепло закололо. Если в понимании Солариуса это «простенькие защитные заклинания», то что же тогда для него мощное масштабное колдовство?.. Эта манера равно ценить как простое, так и сложное, не всегда поддающееся пониманию, роднило его с Вальдемаром, который одинаково приветствовал как высшее магическое искусство, так и элементарные заклинания уровня первокурсника. — Что мы будем там делать? — спросил Гарри. — Пока что просто посмотрим, — нетерпеливо отмахнулся Солариус, сверкнув глазами. — Еще вопросы? — Только один, — мрачно кивнул Гарри, остановившись. — Зачем вы сделали Гермиону своей ученицей? — Вопросы касательно нашего дела, — теряя остатки терпения, но еще сдержанно прошипел Солариус. — Нужно было сразу уточнять, — рыкнул Гарри, задрав подбородок. — Ответьте на этот — других у меня нет! — Поттер… — предостерегающе понизил голос Солариус. — Почему Гермиона? — с расстановкой повторил Гарри, уставившись ему в глаза. И Солариус смотрел в ответ, не отводя взгляд. Гарри почти сравнялся с ним ростом, и эти один-полтора разделяющих сантиметра раздражали неимоверно. У Солариуса зрачки расширились, зачернив глаза, он моргнул, разрывая зрительный контакт. Ему потребовалось мгновение или два, чтобы вернуть самообладание, и уже в следующую секунду голос прозвучал холодно и властно: — Ты хочешь возразить мне? У Гарри скулы свело от гнева, его выпрямило еще больше. — Нет, — процедил он сквозь зубы. — Император-р-р. Выдержать тяжелый, изумленный взгляд Солариуса оказалось неожиданно легко. Гарри смотрел, не моргая, в ответ, а в висках кололо от тихой ярости. Неизвестно, чем бы закончилась эта игра в гляделки, если бы не медленные шаркающие шаги. Трелони с бутылкой хереса в обнимку приближалась к ним, пошатываясь. И Гарри, и Солариус замерли, пережидая, пока лишние уши удалятся из зоны слышимости. Трелони, любовно поглаживая мутную от следов пальцев бутылку, остановилась около них, пьяно покачнувшись. — М-мм, Гарри Поттер, — невнятно промычала она, еще больше выпучив глаза. — А зр-ря ты не х’дишь на Прорицания. Бедный мальчик, тебя жд’т уж’сное пред-дат’ство! — Трелони сделала добрый глоток и добавила, воспользовавшись немой сценой: — Пр’сто ужа-а-асное… Ик! Гарри вздрогнул, когда Солариус с силой, до боли сжал его плечо. — Вы уверены в своих словах, мадам? Трелони игриво хихикнула и снова икнула. — Зве-е-езды уверены, — необычайно ехидно протянула она и снова приложилась к бутылке. Гарри дернул плечом, освобождаясь из жёсткого захвата. Солариус отпустил его без лишних слов. Трелони опять икнула, окатив их липким пьяным смешком. — Под страшной звездой ты родился, — совершенно трезвым твердым голосом вдруг заявила она, впившись в Гарри пугающим, совсем не трелониевским взглядом. — Одиноким жил, одиноким будешь жить. И никак иначе! Гарри вздрогнул от этой зловещей уверенности, что звучала в ее словах. Солариус рядом шагнул вперед и вбок, вырастая неодолимой преградой между Гарри и Трелони. Она улыбнулась уже ему жуткой ухмылкой: — Тебе повезло лишь немногим больше. Тоже будешь предан, покинут, отвержен! Выживешь ли?.. — Обливиэйт, — недрогнувшим голосом проколдовал Солариус. Луч заклятия ударил из его палочки в несопротивляющуюся Трелони, впечатав ее в стену. Профессора неслабо приложило затылком, бутылка громко разбилась, херес растекся по стене и полу, заляпав и бесчисленные шали профессора Трелони, в воздухе поплыл щекочущий запах алкоголя. Гарри замер. Солариус взмахом руки убрал осколки и разлитый херес, ругнулся сквозь зубы. Подошел к Трелони — Гарри двинулся за ним — и прикоснулся к вискам. — Действительно была в трансе! — раздосадованным шепотом воскликнул он, поднимаясь. — Да что же это за ведьма такая?! — Вы хотите сказать, ее слова — это не пьяный бред? — неприятно поразился Гарри. — Мадам Трелони вообще редко «бредит», как ты выразился, — мрачно ответил Солариус. Появился домовик, непрестанно причитающий о «бедной, бедной госпоже!». Ни Солариус, ни Гарри не вмешивались, и молоденькая вертлявая эльфийка забрала свою нетрезвую хозяйку, напоследок глянув на Гарри огромными, полными слез глазами. — У нее стоит блок Мастера окклюменции, — сообщил Солариус, убирая палочку. Гарри покосился на него, но ничего не сказал. Солариус ухмыльнулся, развернувшись к нему: — Неужели не интересно, что такого удивительного в этом факте? Ведешь себя так, будто это для тебя не новость. — Я читал, что сознание провидцев закрыто естественным щитом, — расплывчато пояснил Гарри, машинально потирая золотую татуировку на запястье через рукав мантии. Солариус проследил за его жестом, нахмурившись, и Гарри поспешно оставил руки в покое. — Искусственный блок очень просто отличить от естественной защиты, — резко бросил Солариус. — Мы обсудим это позже. Идем. Гарри молча подчинился, не рискуя провоцировать лишние вопросы. Но как же ему в этот момент не хватало Мортимера! Со всеми ядовитыми подозрениями, с показным недоверием! Гарри только теперь понял, как много на самом деле Мортимер значил для него, как незримо поддерживал, даже оставаясь постоянно нестабильным угрожающим элементом. Но… — Гарри сжал правую руку в крепкий кулак, ощущая теплую пульсацию татуировки, — как же Мортимера не хватало в такие моменты. Просто осознания того, что не один, что есть кто-то рядом. — Что-то случилось? — через плечо спросил Солариус, шедший на несколько шагов впереди. — Нет. Ничего, — Гарри решительно мотнул головой. Но этим же вечером он обязательно, непременно заберет медальон из Тайной Комнаты! Плевать на последствия, Гарри нужен был якорь, за который можно держаться, поверенный, с кем можно советоваться даже о Волдеморте, о крестражах — обо всем. — У тебя есть опыт совместной аппарации? — спросил Солариус, когда они достигли высоких кованых ворот Хогвартса. Несмотря на пронизывающий первоапрельский ветер, Гарри не чувствовал холода: чары Солариуса работали безукоризненно. — Да. С Сириусом. — Хорошо. Не придется тратить время на инструктаж, — Солариус без ожидаемой ухмылки протянул руку. Гарри безбоязненно взялся за предложенную ладонь, сосредоточившись на будущем перемещении. От Солариуса пахло чем-то пряным, теплым — летним. На счет «три!» с хлопком они исчезли: отвратительное ощущение, будто протянули через узкий резиновый шланг. Гарри ослепила девственная белизна снега, глаза заслезились от искрящегося в кристалликах льда солнечного света. Черная фигура Волдеморта резко контрастировала с окружающими белым великолепием: он казался странного вида проталиной в снежном насте. — Туда, — негромко сказал Солариус. Гарри обернулся и увидел, что он указывает на неширокую расщелину в высокой скале. Идти туда не хотелось; Гарри не без труда подавил удушливую волну дурного предчувствия, поднявшуюся в теле. — Держись между нами, — велел Солариус, когда Волдеморт поравнялся с ними. Идти было недалеко, никакого чужеродного присутствия или давления не ощущалось. Гарри не знал, может ли каким-либо способом определить наличие врат в Огненный Мир, а потому полагался на свои ощущения, не желая пропустить какую-нибудь важную деталь. Сосредоточенное молчание ни один из его спутников не нарушал. Пройдя через расщелину — по счастью, всего-то десяток метров — они оказались в своего рода гигантской каменной чаше: со всех сторон высились отвесные скалы, а прямо посреди этого импровизированного зала стояла арка, закрытая легкой серебристой вуалью, которая колыхалась сама по себе. Гарри мгновенно узнал эту арку: точь-в-точь как те, что он видел в иллюзорной Атлантиде. Солариус, шедший впереди, ускорил шаг. Подойдя чуть ближе, Гарри смог разглядеть, что трещины, испещряющие камень, складываются в уже знакомые ему руны. Профессор Итильен не ошиблась: это действительно были Врата туда. Солариус протянул было руку к вуали, но в последний момент отдернул ее, не прикоснувшись. От Арки ощутимо веяло магией, так что волосы вставали дыбом, если подойти слишком близко. Все трое отступили на пару шагов и почтительно замерли, разглядывая Врата. Гарри видел их впервые, но Волдеморт и Солариус — явно не в первый раз. А впечатление все равно было такое, как будто никогда прежде не встречали подобного. Земля дрогнула под ногами, Гарри взмахнул руками, чтобы не упасть, оглянулся. У расщелины, через которую они прошли, поднимался серый туман, и от одного его вида ледяные мурашки прокатились по спине. Солариус и Волдеморт обступили его с двух сторон, тревожно вглядываясь в этот туман. — Не получается аппарировать, — процедил сквозь зубы Солариус, схватив Гарри за плечо. В тумане показалась какая-то фигура, уверенно к ним направляющаяся. Гарри узнал его с первого же взгляда. Ведь они так часто встречались, ведь Гарри знал его, столько раз видел, доверял ему… Быть не может! — Вот мы и встретились, Гарри Поттер, — чуточку насмешливо, немного снисходительно и — боже! — как знакомо! Гарри едва сумел разомкнуть пересохшие одеревеневшие губы: — Вальдемар, — имя звонкими слогами упало в тишине. По губам зазмеилась усмешка, глаза — оба здоровые, холодно-серые — сощурились. — Да, именно таково мое Имя. Император Ро-бус-тус. Гарри вздрагивал от каждой тяжелой торжественной буквы. И едва отзвучало это протяжное шипящее «с-с-с», как с него будто пали невидимые, неощущаемые кандалы, с детства сковывавшие движения, силу, магию. Легко. Так легко, что даже страшно. И никаких ограничений. Гарри задохнулся от вновь нахлынувшего сногсшибательного ощущения всемогущества. Вальдемар торжествующе оскалился и велел твердо и четко: — Приведи ко мне Императора, Янус. Из-за спины, от тумана, отделилась тень. И в то же самое мгновение Солариус дернул оцепеневшего от шока Гарри с криком: — Прикрой нас, Волдеморт! Тот, Янус, ловко уклонился от атаки — Гарри видел как в замедленной съемке. Голова гудела, тело гудело от накала магии — казалось, его вот-вот разорвет! У виска просвистел луч заклинания — щит выставился сам собой, разбив злонамеренное колдовство. И — дикие, бешено сверкающие глаза Солариуса на бледном лице: — Поттер! — изумлённый, испуганный крик, болезненным эхом отдавшийся в ушах. Только после этого Гарри заметил, что правая рука Солариуса безжизненно повисла, в воздухе поплыл тяжелый густой запах крови. Виски кололо, Гарри не мог ни на чем сосредоточиться, всё виделось чередой резко сменяющихся картинок: крак — Волдеморт отбивает атаку; крак — сугроб у Арки взрывается снежным фонтаном; крак — пронзительный птичий крик обрушивается сверху, гудящую голову обжигает раскаленной болью. Крак — в левой руке Солариуса взблёскивает меч Гриффиндора — и птичий крик обрывается. Крак — пальцы Гарри в красном и липком, и рубины на клинке сверкают им в тон. — Приди в себя, Поттер! — проорал Солариус. Гарри успел отпрыгнуть — в месте, где он стоял, с грохотом образовалась воронка, в воздух взлетела снежно-земляная крошка. По виску ползла, холодно щекоча, длинная капля. — Робустус, — Имя крупной дрожью прошло по телу, Гарри как будто вывернули наизнанку, — сдайся, пока не поздно. Гарри встретился взглядом с Вальдемаром и согнулся от раздирающей голову боли. Чей-то крик пронесся над ним, морозный воздух обжег легкие, вспыхнув, разбилось о щит проклятье. Он не видел ничего и никого, кроме Вальдемара. — Робустус. Гарри стиснул голову руками, согнулся, придавленный удушающей мощью Вальдемара, и собственная вновь открытая сила, беснуясь, пожирала изнутри, запертая в теле. Воспламеняла кровь, раздирала раскаленное сердце — мягкий подчиненный огонек обратился пожаром от раскрытого Имени, и уничтожающая магическая мощь оказалась направлена на самого Гарри. Его просто сожжет заживо! Гарри неожиданно вспомнил мастера Хино. Как летом учился справляться со своей силой, а ведь сейчас происходит то же самое! Пусть в разы сильнее, но по сути — то же! От этой мысли полегчало, даже жар в крови, казалось, чуть спал. Гарри сконцентрировался на себе, уже совершенно не видя и не слыша творящегося вокруг. Кольцо Блэков на пальце бешено пульсировало, татуировка на запястье горела — все амулеты, все силы были брошены на то, чтобы совладать с его собственной магией!.. Гарри открыл глаза. Он был в центре круга, внутри которого всё осталось целым, но вокруг чернела вздыбленная земля. Гарри уловил частое прерывистое дыхание Солариуса за своей спиной и тяжелый металлический запах. Януса отбросило, но не убило, зато мертвецы — откуда они?.. — рассыпались прахом. Волдеморт был сбоку, вооруженный только своей волшебной палочкой и силой. Он пострадал меньше всех. — Недурно, — оценил Вальдемар. Его даже не пошатнуло. Гарри на дрожащих ногах поднялся, не отрывая от него взгляда. Солариус придвинулся, ступая как-то по-особенному неловко: должно быть, его ранили еще и в ногу. — Сдайся, Робустус. И Хогвартс со всеми обитателями останется нетронутым. — Что помешает тебе напасть завтра? — прохрипел Гарри, утирая кровь на виске дрожащей рукой. Он не мог поверить глазам своим, поверить, что Вальдемар, непобедимый Вальдемар стоит за всем. — Пока ты не ступишь под своды Хогвартса, замок будет в безопасности. Слово Императора. И в этот момент Гарри понял, что это и есть единственная гарантия, ничего больше Вальдемар не даст — только заберет, отнимет, чтобы еще раз выдвинуть свои условия. Слово Императора. Гарри задумался. — Не дури, Поттер! — зашипел над ним Солариус. Король Огня, а не Император. Просто. Как же просто, черт побери! — Забудь про Хогвартс, ты обязан думать о глобальном! — Я и думаю о глобальном, — процедил Гарри, глядя на терпеливо ждущего Вальдемара. Существо, названное Янусом, уже заняло свое место за правым плечом бывшего Императора, и Гарри просчитывал в уме, что предпринять. Выворачивающее осознание того, что он сам — преемник Вальдемара, тупо билось в голове. Ответственность. Вот он, первый урок, который Гарри получает в роли новоиспеченного Императора. И лучше бы ему сделать правильный выбор. Без сомнения, Вальдемар мог убить одного из сопровождающих Королей, возможно — обоих. Но Гарри был нужен ему живым и только живым — так нашептывало чутье. И на него пришлось положиться. Гарри сдался, проигнорировав сдавленное яростное восклицание Солариуса. И одобрительно щурящийся Вальдемар забрал его с собой, нимало не заботясь о том, что оставляет на поле брани двух Небесных Королей. — Для своих лет ты быстро оправился, — Вальдемар задумчиво оглядел Гарри, перенеся их в какую-то залу красного камня с красным же аскетическим убранством. — Результат даже превзошел мои ожидания. — Ты предал нас! — не сдержался Гарри. Ужасающая магия Вальдемара обрушила его на колени, придавила к полу, и сил набралось только на то, чтобы поднять голову и взглянуть в лицо изменнику. — Предал? — Вальдемар усмехнулся, и в этом не было ни капли наигранности. — О нет, Робустус, я помог вам. Он подошел в два шага, опустился на колено и крепко, почти больно ухватил Гарри за подбородок, вынуждая смотреть прямо в глаза — здоровые глаза без признаков разложения. — Ты же не думал всерьез, что вся твоя нечеловеческая сила — лишь щедрый подарок судьбы? — возбужденно зашептал Вальдемар. — Нет, это мой дар тебе! Всем своим могуществом, всеми спасенными жизнями ты обязан мне — мне! — Не верю! — выдохнул Гарри в ужасе. Вальдемар коротко, зло рассмеялся: — Все именно так, как я сказал, Робустус. — Он легко встал на ноги, выпрямляясь. И бросил совершенно иным, холодным и жёстким тоном: — Заковать его в такие оковы, чтобы и дракон не смог разорвать! Гарри яростно рванулся, стремясь вцепиться ему в глотку, но сумел лишь конвульсивно дернуться, придавленный чудовищной, всесокрушающей мощью чужого колдовства. Вальдемар только усмехнулся этой отчаянной попытке. — В темницу его, — велел он, отворачиваясь. Гарри поволокло к дверям и, едва он покинул тускло освещенный зал, столкнуло вниз, в черноту открывшегося совершенно внезапно входа. Лязгнув, упал зачарованный засов. Гарри остался один в кромешной темноте.

Конец первой части