Империя Семи Небес

— Вы были обязаны сразу сообщить нам о Поттере! — Кто же виноват, что ты не способен видеть дальше собственного носа?! — огрызнулся Солариус, выразительно глянув на безносого Волдеморта. И без того серое лицо приобрело землисто-зеленоватый оттенок, глаза гневно полыхнули красным огнем. Ядовито-желтый луч из палочки Волдеморта разбился о сияющий белый щит. — Брейк! — рявкнул Гриндевальд так, что стеклянные приборы в кабинете Дамблдора опасно задребезжали. Перебранка четырех властителей мира зашла в тупик. Изрядно потрепанный Солариус, чуть прихрамывая, прошел к креслу и рухнул в него без лишних церемоний. Затылком он ощущал злобный взгляд раздраконенного Волдеморта и мимолетно злорадствовал: ударить в спину при текущем раскладе тот не посмеет. Рана на руке неприятно ныла, в ноге по-прежнему сохранялось легкое онемение, несмотря на посильную вынужденную помощь остальных и кое-какие снадобья Снейпа. Этот гений зельеделия, конечно, почуял, что с Поттером что-то стряслось, и примчался выяснять, но их связь, на которую Солариус так уповал, оказалась недостаточно сильной. От Императора как будто отрезало — никаких отголосков. Совсем. — Мы не уверены, что Гарри... Император вернется к нам, — снова повторил Дамблдор. Солариус скривил губы. Сколько раз старик сказал это за последний час? Раза четыре, если не больше. Как будто заело. Скорее угадав, чем ощутив его неудовольствие, Дамблдор сурово взглянул на него исподлобья поверх очков. — Мы поняли твою позицию, Альдамаир. Но это не извиняет твоего безответственного умолчания важных фактов. — Хватит называть меня полным именем, это раздражает, — поморщился Солариус и от слов Дамблдора, и от тянущей боли в руке. Мертвяки, видимо, все-таки заразили его какой-то мудреной гадостью, которую сырой силой не вытравить. Феникс издал звонкую трель и нахохлился на своем насесте, не думая проронить ни единой слезинки. Своенравная пташка полностью разделяла мнение своего волшебника и помогать явно не собиралась. — И вообще, вам надо было думать, а не выяснять отношения! — добавил Солариус в порыве. — Прямо сейчас тоже не помешает подумать, а не выяснять отношения, — ядовито улыбнулся Волдеморт, поигрывая палочкой. Гриндевальд ухмыльнулся, не вмешиваясь в перебранку. То ли из-за весьма поверхностного знакомства с Поттером, то ли по каким-то иным соображениям, но он не был слишком обеспокоен. Да, неприятно; нет, Альбус, я не считаю себя виноватым, а вот ты опростоволосился, и достаточно на сегодня обвинений — не более. Солариус мрачно взглянул на него, встретил ответный спокойнейший взгляд и отвернулся, скрипя зубами. Дамблдор, видя это, вздохнул и снял очки усталым жестом. — Действительно, оставим пока разбирательства о том, кто виновен. Лучше обратимся к тому, кем был Вальдемар. И... — он снова чуть слышно вздохнул, — как мы не узнали в Гарри Императора. Солариус дернул уголком губ, едва сдержав повисший на кончике языка колкий ответ. А ему было что сказать. О, он превосходно помнил свое первое впечатление о Гарри Поттере! Тощий растерянный мальчонка на вокзале Кингс-Кросс, вертящий головой по сторонам, чуть не раскрыв рот от удивления. Уму непостижимо, что это и есть всемогущий Император, преемник величайшего Вальдемара. Не знай Солариус наверняка, и внимания не обратил бы на него. Одиннадцатилетний Поттер юркнул в поезд, не заметив среди пестрой толпы, что несколько пар глаз зорко следили за ним. А Солариус в смешанных чувствах вернулся в Америку, до поры намереваясь наблюдать издалека, не проявляя своего интереса. Император был как алмаз, нуждающийся в искусной огранке, и приключения, к которым Поттер настойчиво подталкивался не одной парой обманчиво ласковых рук, немного закалили его, обтесали лишнее, явив миру скрытые качества. На взыскательный вкус Солариуса, мальчик оставался чрезмерно мягким и добросердечным. Кроме того, ему очевидно не доставало физической силы и выносливости, хотя магический потенциал, проявляющийся исключительно в экстренных ситуациях, впечатлял. О том, что столь тщательно опекаемый Поттер попал на зуб оборотню, Солариус узнал уже летом. Нелепое, дурацкое стечение обстоятельств! Настолько нелепое и настолько дурацкое, что за случайностью Солариус явственно видел расчетливый блеск серых глаз Вальдемара. Прежний Император не чурался проводить рискованные эксперименты, а его методы… Солариус на всю жизнь запомнил негромкое, но веское: «Между нами не должно быть никого другого» — и одуряющую боль, расколовшую голову. Не стоило расспрашивать отца или вовлекать кого-либо — это Вальдемар донес предельно четко и ясно юному, еще наивно восторженному Королю Огня. А потому, видя не по годам осведомленного Поттера, Солариус ни на мгновение не усомнился в том, чьих ловких рук это дело. Он тайно жаждал новой встречи с Вальдемаром, пусть снова во сне, ненастоящей, призрачной… разве это могло иметь значение, если речь шла об Императоре! Конец коротких, ярких сновиденческих встреч Солариус считал самой большой утратой в своей жизни. Большей утратой было только увидеть Вальдемара по ту сторону. — Как ты мог слепо довериться кому-то, кто немало смыслит в ментальных искусствах? — резко бросил Волдеморт. Солариус снова поморщился и встал: — Это был Император, вне всяких сомнений. — Предлагаешшшь поверить тебе на ссслово? — обманчиво спокойное шипение пробрало до костей, и Солариус нагло ухмыльнулся в ответ: — Можешь сходить и проверить. Император вряд ли будет убит горем из-за твоей безвременной кончины! Снова обмен заклятьями под молчаливое неодобрение Дамблдора и ехидные смешки Гриндевальда. — Бьюсь об заклад, Альбус, что ты тоже вспоминаешь времена нашей юности, когда мы были готовы отстаивать каждый свою точку зрения, — хихикнул Гриндевальд, насмешливо блестя глазами. — Сейчас не время, Геллерт, — устало вздохнул Дамблдор и встал. — Мы должны подумать, как отыскать Гарри и вызволить, — его взгляд устремился на Солариуса, седые брови вопросительно приподнялись. Солариус досадливо-болезненно поморщился. Пар, примем за аксиому, выпущен, теперь можно и поговорить. Однако выхваченную для обороны палочку он убирать не стал. — Почему бы нам не обдумать поступок Вальдемара… ведь так его зовут? спокойно и не обсудить его возможные мотивы? — безмятежно предложил Гриндевальд, не особо обеспокоенный дальнейшей судьбой Гарри Поттера. — Нечего здесь обсуждать! — взвился Волдеморт, гневно полыхая багровыми глазами. Из всех он воспринял произошедшее наиболее болезненно, без стеснения выплескивая клокотавшую внутри неутоленную ярость на троих оставшихся Королей. — Какая разница, какие у него мотивы — нам нужно отыскать Поттера и как можно скорее! — И ты, верно, уже составил план, как сделать это? — не удержался от шпильки Солариус. Волдеморт гневно сощурился, палочка выплюнула искры, но идея напасть искусила его недостаточно. — Возможшшно, сссперва ты поделишшшься сссвоими мыссслями как наиболее виновный?.. — Я виноват не более чем ты! — грохнул Солариус. Феникс издал пронзительную трель, широко взмахнув огненными крыльями, и снова воцарилось недоброе молчание. Солариус и Волдеморт, опомнившись, отступили на полшага, бросая друг на друга неприязненные взгляды. Гриндевальд постучал пальцами по столу, Дамблдор сдержанно кашлянул. Эти двое уже успели прийти к какому-то решению, даже не прибегая к помощи слов или жестов — какое редкостное взаимопонимание, ядовито усмехнулся про себя Солариус. — Пока Альбус разнимал вас, я успел приметить тут кое-кого, — негромко обронил Гриндевальд. — Кое-кого чрезвычайно полезного, если речь идет о поиске Гарри Поттера. Солариус удивленно взглянул на него. В голове зажегся свет понимания. — Малфой. Гриндевальд кивнул и продолжил развивать свою мысль: — Так уж случилось, что именно он крепче всех связан с Императором. То, что так беспокоило, — ехидный взгляд в сторону Солариуса, — теперь сыграет нам на руку. Разумеется, мы гарантируем ему абсолютную неприкосновенность, — добавил Гриндевальд предупреждающе, обращаясь уже к недовольному Волдеморту. — Мне бы не хотелось после объясняться перед Императором, почему его партнер преждевременно почил. — С помощью Люциуса мы сумеем отыскать Гарри, — поддержал его Дамблдор, сосредоточенно хмурясь. — Это лишь вопрос времени. — Если он будет в своем уме к тому моменту, — Солариус без церемоний выразил вслух общее опасение. — В любом случае, нам не остается ничего иного, — резюмировал Гриндевальд и встал. — Меня беспокоит лишь, как объяснить общественности пропажу Гарри Поттера. Его популярность за последний год взлетела до небес. Он снова взглянул на Солариуса, намекая, что в курсе, кто успел подергать за ниточки, готовя почву для триумфального воцарения «сиятельного Императора». Гриндевальд, будь он неладен, вообще подслушал через свои шаловливые ветры куда больше заключенных договоров и неясных сплетен, чем Солариус хотел бы раскрывать ему. Сидя в каменном мешке подземелий Нурменгарда, этот старый интриган составил намного более хитроумный и долгоиграющий план, чем показалось на первый взгляд. — У меня есть волосы Поттера, — сообщил Солариус, тайно любуясь своей предусмотрительностью. Прядку ему удалось отсечь в тот памятный день, когда он спровоцировал взбудораженного Поттера на спарринг. Дамблдор кивнул, одобрительно улыбаясь, Гриндевальд усмехнулся. Волдеморт одарил его мрачным взглядом, явно досадуя, что пропустил столь многое. Идея привлечь Люциуса очевидно претила ему, однако расчетливость взяла верх: землисто-серое лицо, не облагороженное привлекательной иллюзией, скорчилось в размышлении. Хм, недожизнь явно не пошла ему на пользу. Интересно, как Волдеморту вообще удалось зацепиться по эту сторону, напав на Императора?.. — Мисс Грейнджер подыграет нам, — Солариус дождался молчаливого согласия остальных и улыбнулся. Что бы ни задумал Вальдемар, Поттер ему нужен живым, а это в достаточной мере развязывало руки Королям. Солариус разве что справедливо опасался, что Вальдемар увлечется и спалит Поттеру мозги в порыве азарта. Но выбирать, опять же, не приходилось. Было решено пока взять передышку и собрать силы. Немало разногласий вызвала и решимость Волдеморта вернуть своих прежних союзников — особенно тех, кто провел последние двенадцать с лишним лет в Азкабане, не отступившись от своей преданности. Объяснить общественности тот факт, что кровопролитная гражданская война, успевшая поверхностно затронуть и другие страны, была лишь ма-а-аленьким междусобойчиком, совершенно случайно вышедшим из-под контроля, не представлялось возможным. Хотя и оставлять столько талантливых и сильных волшебников в заключении — согласился Солариус, получив укоризненный взгляд Дамблдора, — было явно неразумно. Мисс Гермиона Грейнджер поджидала его в коридоре. Солариус усмехнулся про себя: ожидая такой маневр, он отказался воспользоваться камином Дамблдора. Юная мисс с напускной самоуверенностью вздернула подбородок, решительно шагнула навстречу. — Гарри не вернулся, мистер Солариус. — Совершенно верно, мисс Грейнджер. Такая покладистость сбила девочку с толку, но она быстро взяла себя в руки. — Где он? Он... жив? — юная мисс была хороша в роли сильной, уверенной в себе и своем праве ведьмы. Однако... мгновенная заминка, чуть дрогнувший в волнении голос. Хороша, но недостаточно. Всего лишь ребенок, опрометчиво и храбро высунувшийся из песочницы во взрослый мир. Шляпа с полным правом определила ее в Гриффиндор. — Полагаю, что он гораздо дальше, чем мы можем себе вообразить, мисс Грейнджер, — по возможности мягко ответил Солариус, решив не пугать ее и не лишать надежды раньше времени. Кто знает, возможно, одного лишь обезумевшего от потери партнера Малфоя будет недостаточно, чтобы определить местонахождение Императора. Снейп, мисс Грейнджер, Люпин, Блэк — любой мог оказаться тем маячком, который поможет Поттеру вырваться из заключения Вальдемара. В том, что это произойдет, Солариус не позволял себе усомниться — иначе всё бессмысленно, абсолютно всё. — По всей видимости, вам придется пока что приглядеть за его совой. И я оставляю вам на хранение вот это, — Солариус вытащил завернутое в платок развалившееся надвое кольцо Наследника Блэков. Почерневшее, обугленное, оно теперь было жалким и совершенно бесполезным. Гермиона, побледнев, приняла его как величайшую драгоценность. — Гарри!.. — в ужасе выдохнула она, не сводя глаз с обломков кольца. — Он жив, мисс Грейнджер. И, думаю, здоров, — Солариус хотел бы реально быть таким же уверенным, каким показывал себя. — Мы непременно отыщем его. Гермиона сдержанно кивнула, кусая покрасневшие губы. — И я бы хотел сообщить вам по секрету, что Гарри Поттер фигура намного более значительная, чем все привыкли думать. Она снова нервозно кивнула: — Император превыше всех Королей. Я читала. Заметно: фраза точно из книг. — Вы догадались, что он Император? — удивленно поднял брови Солариус. Гермиона замешкалась с ответом: — Нет... то есть, не догадалась. Но я часто думала, что ему бы пошло быть... Императором, — последнее слово она прошептала. — Не терзайте себя, мисс Грейнджер, — Солариус сдержал себя, чтобы не погладил ее по встрепанным волосам. — Некоторые моменты судьбы Гарри Поттера были предрешены задолго до его рождения. И не нам с вами под силу изменить их. Гермиона покачала головой, кусая губы. — Я не верю в судьбу. Это слишком ненаучно и неопределенно. Солариус усмехнулся, вспомнив красивое волевое лицо Вальдемара и его совершенно определенные намерения. — Иногда судьба предстает в виде конкретного человека, мисс Грейнджер. И тогда невозможно не верить. Она подняла на него серьезный сосредоточенный взгляд и сжала кольцо в руке. — Я верю только в Гарри, мистер Солариус. Только в него.

***

От котла повалил густой белый дым, свечи по углам пентаграммы оплавились, оставив после себя мутные восковые потеки. — Снова провал, — закашлялся Солариус и взмахом палочки распахнул настежь окно. Снейп не ответил, колдуя над котлом. Дым постепенно выветривался, позволяя вздохнуть полной грудью. Заклятье головного пузыря, которое сразу применила Гермиона Грейнджер, не спасало от паров, и она дышала через наспех наколдованную марлю — о, эта непонятная логика магглорожденных!.. Огромные защитные очки комично смотрелись на ее сосредоточенном лице. — Что-то пресекло реакцию, — недовольно озвучил свои выводы Снейп. — Очень мощное внешнее воздействие. — Щит, очевидно, — съязвил Солариус. Гермиона молча набрала в склянку образец зелья для дальнейших исследований. Пока что все было впустую, но надежда умирает последней. Снейп скривился и ответил в тон: — Какое «проницательное» замечание. Щиты дают иную реакцию, а это, — он неопределенно дернул плечом. — Это нечто иное. Зловонный дым постепенно рассеивался, взмахами палочек они по мере возможностей убрали оставшиеся следы неудачного колдовства. Опять ничего, хотя в ход пошли уже зелья, требующие не самых безобидных ингредиентов. — Может быть, стоит попробовать что-то кардинально иное? — предположила Гермиона, хмурясь. Очки она сдвинула на лоб, став похожей на муху-переростка. Солариус пока что воздержался от комментариев. — Мисс Грейнджер, почему, вы думаете, наиболее широко распространенным способом поиска людей является применение зелий? — а вот голос Снейпа так и сочился ядом. — Уверен, такая... любознательная ведьма, как вы, знает, что тело человека состоит в основном из воды. Равно как и все зелья поиска. Гермиона, привычная к таким выпадам, не обиделась. — Но ведь Гарри не просто человек, профессор. И огня в нем может быть больше, чем воды. Вытянувшееся лицо Снейпа стало для Солариуса лучшим зрелищем за последнюю неделю. Даже за две. — Мисс Грейнджер, — угрожающе вкрадчиво начал зельевар, неотвратимо надвигаясь на нее, — откуда у вас... столь редкие сведения? — О некоторых подобных ритуалах написано в книгах, — твердо ответила Гермиона, вцепившись в сосуд с зельем. Видно было, как она хочет сбежать от испепеляющего взгляда, но — осталась на месте. — Поосторожнее с девочкой, — сладко шепнул порыв воздуха в ухо, и Солариус дернулся: он не любил такие штучки. — Император не обрадуется твоим планам на нее. Снейп остановился, сверля Гермиону взглядом. — Позвольте узнать, мисс Грейнджер, откуда вам известно о содержании книг, хранящихся в Запретной секции? Или правильнее будет сказать — в особом отделе Запретной секции? Гермиона сглотнула, выпрямилась еще больше. Солариус с интересом следил за разворачивающейся сценой, игнорируя хихиканье легкого ветерка. Гриндевальд уже не в первый раз развлекался подобным образом, но привыкнуть к такому оказалось непросто. — Мне выдали пропуск в Запретную секцию, профессор, — созналась Гермиона. — Но я никому ничего не сказала. Солариус заинтересованно улыбнулся. — Кто, мисс Грейнджер? — тихо прошипел Снейп. — Мистер Солариус, — не моргнув глазом, соврала Гермиона и, оглянувшись на него, добавила с нажимом: — Он сам просил меня помочь с поиском подходящих ритуалов и выдал неограниченный пропуск. Снейп поднял на него вопросительный взгляд, и Солариус неопределенно пожал плечами. В воздухе ему чудился восторженный хохот Гриндевальда и «Ну ты и распустил девчонку, Альд!». Мисс Грейнджер, чуть расслабившись, вежливо улыбнулась и продемонстрировала склянку с образцом зелья. — Профессор Снейп, я отнесу это в вашу лабораторию. Большое спасибо за разрешение ассистировать вам. И она выскользнула из Выручай-комнаты, пока никто не успел остановить ее. — Не припомню, чтобы я давал такое разрешение, — пробрюзжал Снейп ей вслед. — Наглость Поттера явно заразительна. Выручай-комната оперативно устранила последние следы их не вполне законной деятельности, и через минуту остались только голые серые стены. Делать здесь больше было нечего. Солариус направился к выходу из замка, сопровождаемый смешками в ветре. — И все-таки, как ей удалось пробраться в Запретную секцию? — вслух подумал Солариус. Ветерок принес ответ с небольшой задержкой: «Мантия-невидимка». — Она магглорожденная, — возразил Солариус. Встречные школьники спешно убирались с дороги и после перешептывались за его спиной. — Даже самая качественная мантия-невидимка не позволяет обходить мало-мальски простенькую волшебную защиту. А в Хогвартсе она отнюдь не простенькая. У дверей его поджидал Гриндевальд, и дальше они пошли вместе. — А почему бы у фрау Гермионы не быть настоящей мантии-невидимке? — хитро ухмыльнулся Гриндевальд, продолжая начатый ветром разговор. Настоящей? Той самой, которая делает своего владельца невидимым для заклятий и чар и даже, если верить сказкам, самой смерти? — Откуда? Гриндевальд снова захихикал: — Да вы совсем не интересуетесь легендами волшебного мира: что ты, что Волдеморт! Ну-ну, не кипятись, король огня, это вредно для безопасности окружающих. Солариус фыркнул, но больше на издевку никак не отреагировал. Черта антиаппарационного барьера была уже совсем близко, а терпеть общество Гриндевальда после чашки кофе будет куда проще. — Я говорю о Дарах Смерти. — Сказки, — немедленно отверг Солариус. — Такие же сказки, как истории о Небесных Королях, — вкрадчиво заметил Гриндевальд. Солариус нахмурился, но крыть было нечем. — Мы с Альбусом обмозговали кое-что и пришли к выводу, что нам понадобятся эти вещицы. Когда имеешь дело с мертвецами, лучше и самому быть при артефактах Смерти — повышает шансы уцелеть, знаешь ли... — Причем тут Поттер? — перебил Солариус. — Ему оставили мантию на хранение? — О, нет-нет! — воодушевился Гриндевальд. — Гарри Поттер — потомок одного из братьев Певереллов. Младшего, которому Смерть подарила Мантию. Видимо, «обмозговали» они с Дамблдором все настолько хорошо, что выстроили новую картину мира. Чертовы заговорщики... самому Солариусу и Волдеморту было очень далеко до такого взаимопонимания, пусть даже насквозь лживого и извращенного. А Волдеморт, как ни крути, был Солариусу ближе прочих. Они наконец-то дошли до границы, и старик Гриндевальд, не спрашивая его мнения, схватил Солариуса за плечо железной хваткой и аппарировал обоих. — А Волдеморт — потомок другого брата. С камнем. Гриндевальд перенес их куда-то, что Солариус определил бы как «на край света». За окном бушевала темная гроза, завывания ветра за стенами походили на протяжные стоны, а гуляющие по каменному коридору мерзкие сквозняки забирались под одежду и как будто холодно ощупывали тело. Что примечательно: входной двери Солариус, настороженно оглядевшись, так и не обнаружил — только огромные готические окна без стекол, а потому открытые всем ветрам; высокий сводчатый потолок да несколько арок вместо дверей. — Ты располагайся, — миролюбиво пригласил его в комнату Гриндевальд. Солариус, внутренне содрогаясь от полного отсутствия огня в радиусе ста миль, если не больше, занял кресло с высокой спинкой, стоящее вплотную к стене. — Последний артефакт — Старшая палочка, — продолжил свои выкладки Гриндевальд. Вместо кофе он достал бутылку вина и пару бокалов. Альтернативы не предлагались. — Тот, кто будет владеть всеми тремя предметами, сможет встретиться с хозяином мертвецов на равных: у него будет благословение самой Смерти... Ну, во всяком случае, так утверждают легенды, — Гриндевальд насмешливо улыбнулся и протянул бокал темно-красного вина. Солариус, незаметно для себя затаивший дыхание, выдохнул сквозь зубы и принял бокал. Оглядевшись еще раз, он понял, что первое впечатление о логове Гриндевальда было не то чтобы ошибочным — скорее искусственно преувеличенным. Сквозняки, шаловливо щекочущие кожу, не были ни холодными, ни неприятным — они казались чем-то вроде домашних питомцев: мелких собачек, которые любят путаться в ногах, привлекая к себе внимание. Гроза за окном была определенно магического происхождения — очевидно, еще один сюрприз для потенциальных непрошенных гостей. Количество параноиков среди Небесных Королей определенно зашкаливало. Солариус отпил вина, чтобы смочить пересохшее горло. — Владеть Дарами Смерти — что под этим подразумевается? — То, что ты и подумал, — Гриндевальд отсалютовал бокалом, на котором играли грозовые отсветы. — Владеть — значит владеть. — Власть над Дарами передается только в присутствии Смерти. — А, ты все же интересовался и этими сказками, — хмыкнул Гриндевальд и осушил свой бокал. — Все верно, друг мой. Дары Смерти переходят во владение только со смертью. У нас очевидно проблемы. Солариус взглянул на вино. Красное — как рубины в благородной оправе. Красное — как огненные всполохи в зрачках Волдеморта, нынешнего полноправного владельца одного из Даров. Какой там у Гриндевальда и Дамблдора девиз? «Во имя высшего блага»?.. Солариусу показалось, что вино отдает кроваво-металлическим привкусом очередного предательства. — Говори до конца, — решился он. Гриндевальд победно ухмыльнулся в свете очередной зарницы.

***

Подмену Гарри Поттера никто не заметил. Мальчишка изменился за последние месяцы, так что его приятели уже ничему не удивлялись. А спокойствие Гермионы Грейнджер, бывшей, как известно, самым близким его человеком, призвано было развеять вероятные сомнения у самых подозрительных субъектов. В целом в маленький спектакль было посвящено с десяток человек. Сами Короли, и вынужденные разыграть этот фарс, Гермиона Грейнджер, сделавшаяся их пособницей, Снейп и Малфой-старший, связанные с Поттером на более тонком магическом уровне, некий «преданный последователь» из доселе не афишируемой свиты Солариуса, и мадмуазель Делакур. С ней-то как раз и возникли непредвиденные проблемы. Обмануть вейлу в ней оказалось не сложнее, чем обмануть прочих волшебных существ и полукровок. Оборотное зелье, несколько амулетов, актерский талант — вот и все потребовавшиеся нехитрые средства. Но одурачить неожиданно верную и проницательную подружку Гарри Поттера «преданному последователю» оказалось не по зубам. Мадмуазель Делакур улыбалась и шутила, кокетничала и обольщала, не чураясь веять вокруг себя чарами вейлы. Солариус потом не раз просматривал воспоминания своего доверенного человека, но не мог взять в толк: в чем конкретно был прокол? Его последователь ходил как Поттер, говорил как Поттер, раздражался как Поттер — да он знал привычки и манеры Гарри Поттера лучше самого Гарри Поттера! А поди ж ты — Делакур его раскусила. Не сразу, конечно, но это слабое утешение. — Арри, я утомилась бьить вь этём замке-е, — Флер жеманно вздохнула и повисла на локте псевдо Поттера. Ее произношение оставляло желать лучшего. — Ти... мёжешь показать мне что-то больее... интегесно-е?.. Грейнджер, оказавшаяся третьей лишней между вейлой и примеченной жертвой, покраснела от смущения. Слова, которые употребляла мадмуазель Делакур, были невинны, но ее интонации!.. Солариус, и даже Гриндевальд, повадившийся развлекаться подслушиванием чужих секретов, сглотнули, а Солариус ослабил ворот. Мадмуазель... Делакур... знала толк в обольщении. Еще несколько минут они слушали томное воркование вейлы. Солариус не раз порывался взмахнуть палочкой и освободиться, наконец, от образов, передаваемых маячком лже-Поттера, но сладостный яд волшебных чар вейлы вконец затуманил разум даже на расстоянии. БАМ-М-МС! Солариус, очнувшись от дурмана, вскинулся, неверяще уставился на полномасштабную картинку того, как его вышколенный, безупречный последователь оказался обезоружен и сбит с толку. Делакур, поигрывая чужой волшебной палочкой, недобро щурилась, но под влиянием еще не развеявшихся чар по-прежнему казалась привлекательной. Такой... опасной и демонически притягательной. — Браво, хоть кто-то заметил, — пробормотала Гермиона. — А ты им попустительствовала! — Флер гневно сдвинула брови. От только что резавшего слух акцента не осталось и следа. Лже-Поттер метнул на отступницу Грейнджер быстрый взгляд. Солариус, знавший ход мыслей своего человека, одобрительно усмехнулся. Ладно, девочки, ваша взяла. Может, и не плохо, что у Поттера надежный тыл. Однако кто бы мог подумать — куколка Делакур. — Ты наверняка ожидаешь объяснений? — обезоруживающе улыбнулся лже-Поттер улыбкой самого настоящего Поттера. Делакур поморщилась и бросила ему его волшебную палочку. Даже это разглядела, чертовка. — У тебя не получается повторить его. Просто люди слишком слепы, глухи и глупы, чтобы распознать это, — на мгновение они сцепились взглядами — и это стало началом взаимной острой неприязни. — Но всех тебе обмануть не удастся, даже если ты в точности скопируешь ‘Арри. — Признаю ваше превосходство, мадам, — лже-Поттер, ухмыляясь, отвесил шутовской поклон. — Однако на данный момент вы единственная, кто распознал фальшивку. Гриндевальд рассмеялся, запрокинув голову. Солариус, глядя на этот обмен любезностями, поморщился и взмахнул палочкой, отключаясь от передаваемой картинки. — Не смешно, — процедил он, взглянув на Гриндевальда. — И тебе лучше поскорее успокоиться: встреча назначена на полдень. Они оба оглянулись: настенные часы в Выручай-комнате показывали без одной минуты двенадцать. Волдеморт и Дамблдор явились ровно в назначенное время. Физиономия Волдеморта, прикрытая чарами, не внушала обычного отвращения. И, к недоумению Солариуса, на этот раз он наколдовал себе лицо постарше, а не ту смазливую мордашку, которую носил раньше. На груди поблескивал серебряный медальон с выгравированной “S”. — Штучка из наследия Слизерина? — поинтересовался Гриндевальд, кивнув на медальон. Волдеморт улыбнулся уголками рта и демонстративно бережно убрал медальон под мантию.