Алая Луна

      – Игорь, отвечай! Что случилось с Велотом? Я была слишком занята. Но когда ты начал меня звать, сказав о беде, попыталась проверить. Я не чувствую где он.       Локтем отпихнув Руса, киваю на ящик.       – Где он, я не знаю. Он не сказал. Но с ним совсем плохо. Когда я попытался коснуться его пера, он сказал, что этого делать нельзя. Попросил ни в коем случае не касаться пера. Его голос был таким, словно он готов вот-вот умереть. А Рус сказал, что эти цепи сделаны тьмой, и их характер такой, что если коснусь, они меня схватят. Более того, я думаю, они меня еще и утащат кое-куда. Даже догадываюсь, кто это сделал.       Поджав губы, заношу руку над ящиком, но не решаюсь коснуться. Просто глупо умереть от первого касания к этой тьме, это не то чего я хочу. Но, если это поможет спасти Дая… я понял, что коснусь пера, если только это даст хоть какой-то шанс. Тихий перестук каблуков - и Аля оказалась рядом. Она не касалась цепей, так же как и я занесла ладонь, от которой внезапно начал исходить почти настоящий ветер. Обвив цепи и заставив подрагивать перо, он усилил черное пламя, так, что оно едва не начало лизать краешек тумбы.       – Тише, тише. Все в порядке.       Пробормотала демонесса, и огонь успокоился. Вздохнув, она нахмурилась, закусив губу.       – Дело-то, дрянь. Совсем дрянь, если быть откровенной. Он ранен, и серьезно ранен. Его сила выходит из-под контроля. Еще немного, и тьма завладеет ним настолько, что его сознание разрушится. Тогда, вместо Велота мы получим обезумевшую сущность, что считает своей главной обязанностью уничтожать все вокруг. Кроме того, он еще и слаб. Просто невероятно слаб - значит помимо уничтожения, еще и жрать начнет все подряд.       Моё сердце ухнуло вниз, а в груди похолодело. Сестра, тихо пискнув, убежала из комнаты, но вернулась через несколько мгновений, подбегая к архивариусу.       – Простите. А… а с ним что? Пожалуйста, скажите. Что с ним, и я могу чем-то помочь? Если могу, только скажите чем.       Дрожащими пальцами Улька придерживала небольшое вороное перо. По ладони от него стекали тонкие струйки почти черной крови. Аля сощурилась и аккуратно коснулась когтем перьевого стержня. Несколько мгновений стояла, а после сестренка вскрикнула, едва не выронив перо. Её рука была покрыта тонким слоем льда.       – Да уж. Фанис тоже влип. Но ему повезло с хозяином. Рука сейчас согреется. Просто сила этого мальчонки попыталась заблокировать мне к нему доступ. Как ни как, а я управляю воздухом. Это одна из двух самых разрушительных сил. Ветер уничтожает, разрывает изнутри. А еще моя сила непомерно больше, чем у воронёнка, и он на подсознании попытался закрыться. Похоже, Велот приказал ему уснуть и скрыться. Возможно, даже сокрыл в своём теле, мы, демоны, способны на подобное. Во всяком случае, раны не ослабляют Фаниса. Если сравнивать с хозяином, то он более чем в порядке, просто спит. Да и не пострадал толком. Но если убьют Велота, то он отправится следом, таков закон преисподней.       Лицо женщины посерело. Улька совсем поникла, но тут же подняла перо, мягко прижав к себе. Встревожено смотрю, боясь, что её пальцы вновь покроет лёд, но, похоже, сила Фана уже успокоилась.       – Аля, а я могу что-то сделать для Дая?       Я содрогнулся, когда она заглянула мне в глаза. Демонесса никогда не смотрела на меня с таким осуждением. Немного посверлив меня взглядом, вздохнула и покачала головой.       – Ладно, что сделано, то сделано. Ты можешь помочь. Если я коснусь цепей, они попытаются меня схватить, но не смогут. Если сказав, что догадываешься, кто виновник, ты подразумевал Шермида, то попал в яблочко. Это он. Но пленить меня ему не по силам. Цепи разрушатся, не успев меня утащить. Если их коснется ангел чем-то, кроме копья, то будет изранен, ну а тьма опять-таки исчезнет. А вот тебя схватить для Шермида не проблема. Скорее всего, устроив эту ловушку, он на то и рассчитывал. Не думаю, что Велот станет плясать под его дудку без такого весомого аргумента, как твоя жизнь. Так что, даже сомневаюсь, что цепи причинят тебе вред. Но лучше, если мы позаботимся о безопасности. Пожалуй, в коем-то веке воспользуюсь своим положением любимицы правителя и немного нарушу закон.       Она вдруг улыбнулась почти как девчушка-школьница, что планирует мелкую шалость для подруги. Собиралась сказать еще что-то, но её перебил пернатый.       – Я попросил бы! Не смейте вмешивать в это дело смертного! Я категорически против! Он и без того уже неоднократно бывал в преисподней, один раз по вашей милости, дамочка. А для смертного и этого предостаточно, чтобы пошатнуть внутренний баланс тьмы и света. Еще и заставлять его пройти тропой демонов. Не собираюсь позволять осуществление столь безумного плана, в конце концов, я хранитель!       – Ну-ну, ангелок не ворчи. И для тебя я не «дамочка», как ты посмел выразиться. Если сейчас же не хочешь лишиться своих крылышек, то будь добр обращаться ко мне по уставу. Я высший демон, хоть и ношу звание слуги, архивариус Его Темнейшества! Будь добр звать меня, по крайней мере, на старый манер - леди Алерисия, ну, а в идеале - госпожа. Еще раз прощелкаешь сей нюанс и поверь, тебе ничто не поможет. Я сейчас в очень скверном расположении духа. Кроме того. Что бы ты не бухтел, а Игорёша сам хочет помочь Велоту, верно? – когда она глянула на меня, я смог только согласно закивать, заставив Руса недовольно хмурится. – Так-то. Но я не собираюсь им рисковать. Я прекрасно помню обещание Даэмона, что он объявит мне жестокую войну, если я причиню вред его ненаглядному человеку. Он-то, конечно, слаб. Но был прав, говоря, что сил потрепать меня хватит. Я предлагаю тебе то, чего никто другой не предложил бы. Ты же никогда не касался чистой тьмы, верно? А я уже несколько десятков тысяч лет не касалась света. Но я еще помню таинства подобного обряда, когда демоны и ангелы вынуждены были заключать перемирие и объединяться, когда после жестоких боёв равновесие мира было нарушено. От нас сейчас требуется малая капля тех свершений. Объединить силы и оплести ими смертного. Тогда у него будет прочнейший щит из всех возможных. Но притом, мы достаточно подавим силы, чтобы цепям ничто не помешало его утащить. А мы просто пойдем за ним по ниточке.       Я почти ничего из её слов не понял, слушая с разинутым ртом. Однако Рус хмурился все больше, а после мотнул головой так, что его крылья за спиной задрожали.       – Это форменное безумие! Отправиться в преисподнюю! Это нарушение всех правил! Притом, даже не моих, учтите дам… кхм, госпожа Алерисия! Если я войду в преисподнюю, то еще и награду получу, ведь мои шаги оставят свет в аду. А вот ваши же лорды будут в ярости за то, что вы притащили свет в их черные владения!       – Ничего они не сделают. Я же сказала, моё положение позволяет мне вытворить и не такое. Более того, не думаю, что Шермид мог обосноваться в какой-то важной части Царства Тьмы. А какие-то окраины - да подумаешь, мелочь. И, прежде чем вновь вопить о неправильности и давать ответ… вспомни из-за кого ты тут, пернатый мальчуган.       Замираю, переводя непонимающий взгляд с ангела на демонессу. О ком она сказала, и почему Рус вдруг стал таким растерянным. А после, он что - смутился? Светленький явно впал в замешательство. Даже копье из рук выпустил, и оно тут же исчезло, так и не соприкоснувшись с полом.       – Да-да, я в курсе о многом, Русаэль. Я ведь правильно запомнила твоё имя, верно, ангелок-хранитель? И ты все еще надеешься вырвать из лап тьмы того, ради кого вообще пришел к Даэмону и Игорю, разве нет? Хотя ваши нудные старики не очень-то одобряют подобные связи, но после падения Левиафана Мудрейшего благо додумались пересмотреть взгляды на подобного рода отношения, насколько я знаю по летописям. Но если Велот не выдержит и окончательно сдастся, то и дорогой тебе человек исчезнет вместе с ним, ты же понимаешь это.       Теперь я вообще ничего не понимаю. Как какой-то там человек связан с Даем? При чем тут Русаэль, и каковы изначально были его мотивы. Заметив мой взгляд, демонесса заглянула мне в глаза и хихикнула.       – Уж прости, мальчик. Но это не твои тайны и не мои. Когда-нибудь, думаю, ты все сам узнаешь. Вот только… – в её янтарно-алых глазах вновь мелькнул холод, – если и дальше будешь с таким недоверием относиться к Даэмону и доводить его до подобного состояния, то после сам крупно пожалеешь. Да и я не хочу больше наблюдать, как он страдает рядом с тобой.       Согласно киваю, ведь она права. На душе вновь заскребли кошки.       – Ладно.       Явно смущенный голос Руса заставляет крайне удивиться. Мнется в сторонке, как пойманный на горячем шкодник, натурально краснея и пряча глаза в пол.       – Отлично. Игорь, встань рядом с ящиком и, пожалуй, прикрой глаза. Когда мы скажем, что пора, коснёшься пера. Ничего не бойся. А ты, Ульяна - верно? Лучше уйди отсюда, тут сейчас будет очень ярко. Объединение тьмы и света воедино - это то еще зрелище, не думаю, что твоё сознание его выдержит.       – А можно и я пойду?       Тут же взвилась сестренка, даже подрагивая от нетерпения, с надеждой глядя на демонессу.       – Нет.       Рус и Аля ответили настолько синхронно, словно всю жизнь репетировали этот момент. Правда, выражения лиц разительно отличалось. У архивариуса оно было мягкое, почти извиняющееся, а вот у ангела строго-осуждающее.       – Но почему?! Я тоже хочу помочь! И там Фан! Не хочу отсиживаться в сторонке, пока он там страдает, и братишка рискует собой ради него и Дая!       Пусть я и сам был против, чтобы сестра в это дело ввязывалась, но прекрасно понял её возмущение. Рус явно собрался выдать какую-то праведную тираду, но одного довольно холодного взгляда от демонессы ему хватило, чтоб заткнуться и прикинуться статуей.       – Пойми. На самом деле этот ангелок прав. Смертному не место в преисподней. Да и мы с Русаэлем вынуждены будем объединить наши истоки, это требует от нас немалой концентрации и сил. Нет, если бы вместо него тут был какой-то архангел или серафим, я бы и слова против не сказала, но он-то слабенький и молоденький ангелок. Они же, в отличие от демонов, живут почти столько же, сколько и люди, кроме высших пернатых и приближенных господних. Ему просто не хватит силенок, чтобы оплетать защитой и тебя и твоего брата. А если тебя барьером окружу только я, то он обратится смертельной ловушкой. Как бы там ни было, а я управляю тьмой, а слишком глубокая тьма губительна для людей. Как, впрочем, и свет. И рисковать такой симпатичной девчушкой зазря я не хочу. Но и у тебя будет ответственная работа. Благодаря тому, что ты принесла перо, я примерно знаю, какая помощь понадобится Фанису. Я уже отправила распоряжения. Когда мы уйдем, сюда явятся несколько моих слуг с необходимыми для лечения вещами. Они помогут тебе подготовиться, чтобы по возвращении ты смогла быстро подлечить своего демонёнка, – услышав это, сестренка мило покраснела, чему-то улыбнувшись, а вот я нахмурился, услышав о слугах, – так что, не заскучаешь. Ох, Игорь, не сверли меня таким взглядом. Обещаю, мои девочки и мальчики сейчас отнюдь не в игривом настроении. Да и я запретила им протягивать лапки к твоей сестре. К ней и без того уже протянуты лапки слуги Велота, если, конечно, тебя не смущает этот факт. А теперь, Ульяна, марш из комнаты! Игорь, закрой глаза и приготовься, лучше даже держись за тумбу - можешь упасть, тебе предстоит пережить кое-что крайне невероятное. Ангелок, подходи ближе и давай свою лапу, будем вспоминать древние пути объединения. Не думаю, что ты в этом хоть что-то смыслишь, посему просто выпускай свет в мою руку, я сама все сделаю. А после начнешь оплетать смертного светом, моя тьма следом пойдет.       Дверь за сестрой закрылась. Я послушно уперся ладонями в тумбу и опустил веки, прислушиваясь к происходящему за спиной.       Как оказалось, добровольная тьма меня вовсе не спасла. Прошло несколько мгновений в абсолютной тишине, такой тяжелой, что кроме стука собственного сердца и шума крови в ушах я вообще ничего не слышал. А после, моих плеч коснулось нечто. Оно было обжигающе ледяным и таким же горячим. Чувства взорвались от непомерной, чужой тоски и боли, но в то же время душа просто пела от невероятного счастья и любви к жизни. Эти противоречивые эмоции, обрывки чьих-то чужих воспоминаний – как я узнал позже, это была память вечности – и незнакомые мысли, просто разрывали меня на части.       Все кончилось так же внезапно, как и началось. Шум с улицы достиг ушей, и за спиной раздался шорох.       – Все, Игорь. Мы готовы. Касайся пера.       Мурашки пошли по телу, ибо сейчас со мной говорило не одно существо, но и не два. Голос Русаэля смешался с голосом Алерисии. Не удержавшись, открыл глаза. Вся комната была заполнена практически туманом, состоящим из ровных слоёв сияющего света и всепоглощающей тьмы. Побороть любопытство не удалось, посему в следующий миг я замер, офигевше таращась на тех, кто стоял за спиной. Там, где должны были быть соприкасающиеся руки, оказалась непонятная сфера, от которой, словно от клубка ниток, ко мне шел тоненький поток, опутавший все тело. Аля стояла, словно сотканная из тьмы, и лишь глаза её горели светом и золотом. А вот Рус напротив. За белоснежным сиянием едва угадывались черты лица и контуры тела, посему абсолютно черные глаза, еще более непроницаемые чем у Шермида, казались особо жуткими.       – Поторопись. Мы не можем держать эту защиту вечно.       Вновь поторопил меня двойной голос, хотя губы ангела и демона не шевелились. Кивнув, я обернулся, потянувшись к перу.       «Не касайся! Игорь, прошу! Это опасно!»       Я вновь услышал голос своего демона. Судя по сиплости и слабости, он уже был на грани, но, поджав губы, я мотнул головой.       – Я иду. И не смей со мной спорить. Потом сможешь меня отругать, сколько влезет. А сейчас просто замолчи и радуйся, Дай. И… прости, что я такой идиот. Теперь моя очередь тебя спасать. Во всяком случае, хоть как-то помочь в этом. Все будет хорошо, мне совсем ничего не грозит, честное слово. Все будет в порядке.       Объявив это почти скороговоркой, касаюсь пальцами черного пуха на пере, шокировано глядя, как черное пламя явно осознанно тянется ко мне с ответным касанием, мягким и ласковым настолько, что стало немного больно. Однако, как только перо оказалось в ладони, мою руку стянуло цепью. Уже через мгновенье я весь был опутан сжимающими оковами. Они попытались меня задушить, но защита Али и Руса не позволила петле сжаться на шее, а после пол под ногами исчез. Резкая тяжесть, ударившая в грудь, выбила из легких воздух. В глазах потемнело, и мир рассыпался на сотни частей.