Два с половиной детектива

Тема: Marcus Foster – I Was Broken Квартира 221В, Бейкер-Стрит, Лондон, Большой Лондон. Ох, ну все. Звезды в шоке. Шер (никаких ассоциаций с дивой 80-х – за такое можно и в нос получить) раздраженно смотрел на двух мужчин, которые молча уставились друг на друга, ища поддержки. Первый (ну и морда!) был явно не от мира сего. Мальчик почувствовал инстинктивную неприязнь к нему. Судя по всему, это и есть великий Шерлок Холмс, в честь которого матушка назвала его, следуя из чего мальчик начал сомневаться: а действительно ли она любила его? «Почему он не мог быть каким-нибудь Тайлером или Питером?» - с досадой подумал подросток. Его странное имя всегда тяготило его, не говоря уже о постоянных и довольно обидных допросах со стороны парней постарше. Второй, похожий на помятого жизнью мишку Тедди, видимо, его новоиспеченный отец. "Папочка", горестно вздохнув, нетвердой походкой подошел к окну. Шер больше не мог терпеть этой драматичной, в духе позднего Шекспира, сцены «счастливого» воссоединения, резко встал с кресла и, пройдя решительной походкой на кухню, начал помогать этой забавной старушке собирать осколки. -Ох, ну что ты, милый, я сама, - подозрительно шмыгнув носом, сказала миссис Хадсон, но продолжила принимать части былого стеклянного великолепия из рук подростка. Шерлок, оправившись от небольшого шока, внимательно разглядывал мальчика, пытаясь найти подвох. Лет двенадцать, не больше. Из Эссекса. Занимается плаванием. Профессионально, что объясняет его достаточно большой рост для своего возраста. Ломал левый мизинец. Светлые волосы, светлее, чем у Джона. Глаза темно-карие. Но ребенок, несомненно, доктора: разрез глаз, ушные раковины и манера держаться практически идентичны. Одежда аккуратная, классического покроя, но недорогая. Семья небогатая, одевала мать. Однако на штанах свежая грязь, крохотная дырочка на рукаве, что подтверждает ее отсутствие на данный момент. Мать умерла не больше двух месяцев назад от неизлечимой болезни. -Рак желудка или печени? – с непроницательным лицом спросил детектив, возвращаясь к бумагам. -Шерлок! – Джон был потрясен бестактностью друга. -У нее был рак желудка. Четвертой стадии. – громко протараторил мальчик, выбрасывая последние осколки в пакет, который держала домовладелица. Выпрямившись, он добавил: -Послушайте, я понимаю, что вы не ждали кого-то наподобие меня, и я буду вам мешать в любом случае… -В этом я с тобой согласен. -Шерлок! -Да, кхм… Но так как уж моя мать умерла, и идти мне не к кому, придется вам потерпеть меня. – Шер подошел к Джону, - Завтра приедет Тони, мамин бывший. Передаст бумаги и всякое такое. Да, и привезет некоторые мои вещи. Да, кстати… Не буду врать, что мне неудобно спрашивать, но где мне расположиться? Джон задумчиво наморщил лоб. Действительно, где? Его собственная спальня была и так маленькая, если не сказать крохотная. Про шерлоковскую речи и быть не могло. Диван? Тоже не вариант, так как практически все ночи он проводил в компании детектива и его скрипки. Доктор удивленно заметил, что его… сын (это просто не укладывается в голове!) был практически одного с ним роста. Сколько ему лет? Десять? -Мне двенадцать, - недовольно протянул мальчик. Холмс с легкой долей удивления посмотрел на подростка. Видимо, парень не так уж и глуп. Детектив тоже подозревал, что его друг сейчас размышляет над возрастом Шерлока. Шерлока? Так странно, когда твое имя принадлежит кому-то еще. -Опиши свою мать. Никак не могу ее вспомнить. Морстен, Морстен… Что-то в этом определенно есть… - Шерлок напряг свою память. В ответ мальчик достал телефон из кармана и, пощелкав кнопками, протянул детективу. На фото была изображена смеющаяся женщина с медными волосами. Довольно заурядной, но приятной внешности. Да, Джону всегда такие нравились. Ее открытое лицо пока не выдавало никаких признаков мучительной болезни. А затем Шерлок вспомнил. -Ах, да. Та самая Мэри Морстен. Посредственная, неприметная, непопулярная. Знания вполне заурядные. Полагала, что я так безнадежно слеп и глух, что не замечаю, как она следит за мной. И что ты нашел в ней, Джон? – с деланно равнодушным видом спросил Шерлок, протягивая телефон обратно хозяину. Мальчик побледнел от злости, но промолчал, выхватив телефон из рук. Вот урод. -Шерлок, прекрати, пожалуйста. То, как ты ведешь себя… -Я что, похож на стофунтовую банкноту, чтобы нравиться всем? -Мальчики, у меня есть замечательная мысль! – миссис Хадсон только что закончила прибирать кухню. -О, это не к добру. -Шерлок! -Извините, миссис Хадсон. -Ничего, дорогой, я уже привыкла к оскорблениям. Я могу предоставить молодому человеку ту комнату внизу. Ну, где Шерлок нашел кроссовки того бедного мальчика Карла. В ней уже есть мебель, а желающих проживать пока нет. Шерлок может… -Шер. Все зовут меня Шер. -Как скажешь, милый. Шер может пока там пожить. – Сердобольная женщина уже прониклась любовью к этому странному мальчику. Она питала смутные надежды, что ей будет снова с кем поболтать. Да и помощник ей не помешает. А то от этих двоих точно ничего подобного не дождешься. Шерлок Холмс хлопнул в ладоши: -Могу предположить, что все, наконец, счастливы, и мы можем заняться делом! Джон, едем в морг! – детектив снова вернулся в свое прежнее возбужденное состояние и, накинув черный пиджак, так как для пальто было слишком тепло на улице, решительной походкой спустился по лестнице. Доктор пребывал в растерянности. Вечно с ним такое: то тоскливые пустующие дни, то, как вдруг, столько событий одновременно обваливается на голову. Джон не знал, как поступить. Сам он хотел, конечно, последовать за детективом, но нужно было как-то приободрить мальчика, что-нибудь сказать. Взглянув на него, Ватсон испытал прилив дикой жалости к ребенку, понуро стоявшему около камина и явно не знавшему, куда себя деть. Ну разве он виноват в том, что его отец – блоггер-неудачник, привязанный к фанатичному чудику? А сам Джон, был ли он виноват? То лето… определенно не было ошибкой, последствия которой дали о себе знать через столько лет. Была ли вообще это чья-либо вина? Ответа на этот вопрос доктор уже никогда не узнает. Глубоко вздохнув, Ватсон окликнул мальчика: -Не хочешь поехать с нами? Если нет, я пойму. Шер схватил рюкзак и молча направился к выходу. Он только сейчас понял одну простую вещь: ничто уже никогда не будет по-прежнему.