Два с половиной детектива

(Предупреждение: данная глава не несет особой смысловой нагрузки. Чтобы лучше прочувствовать соответствующее ей настроение, автор настоятельно советует прослушать представленный ниже трек.) Тема: Florence And The Machine – Seven Devils 17 июля. Особняк №20, Кенсингтон и Челси, Лондон, Большой Лондон. Под водой так спокойно, тихо. Кажется, будто ты находишься в другом, более совершенном мире, где никто не сможет потревожить, побеспокоить тебя. Вот что Джим ценил превыше всего – собственную недоступность, абстрагирование от окружающего мира. Поэтому он, с наслаждением задержав дыхание, опустился на самое дно своего бассейна, цепляясь пальцами ног за решетку. Вокруг полнейшая всепоглощающая тишина, которая так способствовала мыслительному процессу. В голове гения яркими образами проносились прошедшие за последнее время события. Вот исказившееся от боли лицо Мэри Морстен, вот взволнованная физиономия Холмса, печальный силуэт Джона Ватсона, слабоумные, суетящиеся остолопы из Скотланд-Ярда, несуразная фигурка Шерлока Морстена. Джиму казалось, что все они - разной значимости электроны, кружащие вокруг него – ядра. Весь его мир представал в виде гигантского атома, функционирующего так, как захочет того хозяин. Воздух давно закончился, давление давило на уши, но Мориарти не поднимался. Он любил это состояние затухающего тела, когда оно, секунда за секундой, сдавалось и отказывалось работать. Он любил трудности, любил плести сети вокруг людей, а не убивать их. Тот, кто так считал, глубоко заблуждался. Просто лишить человека жизни – настоящая тоска, скука, удовлетворяющая только пустых моральных уродов, чей интеллект колеблется где-то около нулевой отметки. Но сбить человека с толку, дать ему надежду, а потом снова отобрать, растоптать его сущность и вытереть то, что от нее осталось вонючей тряпкой отчаяния и ужаса – на это способен только настоящий гений, виртуоз в своем деле. Джим был таким. Таким был и проклятый святоша Шерлок Холмс, который предпочел более легкий путь. Хренов богадельник. Мориарти почувствовал лютое отвращение к нему, ничтожеству, неспособному направить свой незаурядный умишко на действительно великие дела, достойные великих умов. Хотя в глубине души Джим был уверен в своей абсолютной уникальности и в том, что никакого феномена Шерлока Холмса и в помине не было. А было до безобразия простое, обычное, но почему-то возомнившее себя круче других существо, которое природа наделила умом чуть больше, чем остальное стадо. Оно, также как и остальные, имело привязанности к своим домашним питомцам и нуждалось, чтобы им восхищались. Мориарти же, как он считал, было чуждо все это. Он стремился уничтожить всех каких-никаких конкурентов, чтобы оставшийся людской мусор принадлежал только ему. Джиму казалось, что он находился в жалком цирке уродов, где исполнял роль дрессировщика не по собственному желанию, а потому, что так было надо, так было естественно. В глазах темнело. Раздался какой-то утробный глубокий звук где-то над головой. Мужчина с усилием пригляделся. Его рыжий ангел, его свет в конце тоннеля, его спасательный круг, с восхитительной грацией парил на поверхности, плавно опускаясь ко дну. Мориарти теперь мог только различить огонь в ее волосах. Пора на воздух. Девушка подплыла и обхватила ладонями лицо гения, впившись в него губами. Нежнее, дорогая, сладкая Китти. Кружась, пара медленно поднималась на поверхность. Уже почти вынырнув, Джим схватил девушку за волосы и обратно потянул в воду. Ему нравилось делать ей больно, чтобы она ни на секунду не надеялась на его привязанность. Он таким образом хотел доказать даже скорее самому себе, что она – всего лишь орудие для достижения цели, глупое и угодливое, которое не жалко выкинуть, достигнув намеченного результата. Китти с силой толкнула его в грудь и резко вынырнула. -Хватит. Надоело. Ты… - она задыхалась, - Это ненормально – то, как ты… -Как я что, дорогуша? Отношусь к тебе? Трогаю тебя? И в том и в другом случае это тебя не касается. – Джим вышел из бассейна и, подойдя к окну, резкими движениями принялся вытирать черные блестящие волосы. – Не тешь себя иллюзиями, что ты тут не для того, чтобы выполнять то, о чем я тебя, заметь, вполне вежливо прошу. Нет, ты что, и правда надеялась, что у нас будет большая и светлая, как ее там называют, любовь? Очнись, милая! – его голос сорвался на крик. - Ты. Мне. Противна. И если ты полагаешь иначе, то ты еще тупей, чем я думал. Мориарти с садистским наслаждением взглянул на девушку. Он хотел, чтобы она разрыдалась, умоляла, ползала у его ног с размазанными по лицу слезами и соплями. В современном мире так мало драмы, нет настоящих проявлений чувств, никто не страдает, не заламывает руки. Все люди - не более чем пустые бревна, подохшие еще при рождении. Но нет, Китти не оправдала ожидания гения. Аккуратно поднявшись по лесенке из воды, девушка вплотную подошла к Мориарти. Расстояние между их лицами не превышало ее маленького мизинца. Джим был в недоумении. Она что, блин, мазохистка? Мужчина вдохнул ее аромат. От нее пахло странной смесью хлорки и шоколадного молока. -Как бы ты… не пожалел о своих словах. Ублюдок. – Прошептала девушка так тихо, что Мориарти едва различил слова. Она развернулась, подняла с пола полотенце, и, завернувшись в него, прошла к стеклянной двери, ведущей в холл. И это что, все? Волны бешенства накатывали на Джима, мешая трезво думать. Маленькая сучка, кем она себя возомнила? Думает, что может вот так просто вертеть им? Да она бы так и лежала в собственной блевотине там, в клубе, если бы он не подобрал ее, не умыл и не одел. Эта рыжая сволочь обязана ему даже своей карьерой. Он подарил ей желаемую должность, а так она бы до сих пор лизала задницу своему боссу или еще чего похуже. Китти Райли – собственность Джима, и он не позволит ей забыть сей незначительный факт. Мориарти направился вслед за ней, яростно опрокидывая все на своем пути: вазы XIX века, дорогие растения в горшках, стеклянный шкаф с книгами, кофейный столик из Италии. Китти, услышав грохот за спиной, ускорила шаг. Наверное, было лишним говорить ему это. Она сыграла не по его правилам, не так, как он этого хотел, чего делать было категорически нельзя. Теперь Джим еще нескоро придет в себя. Девушка почти влетела в спальню и попыталась запереть дверь. Но Мориарти оказался проворней и с силой распахнул ее, больно задев ногу Китти. Она медленно попятилась назад – так, как надо было вести себя с опасным хищником. Криминальный гений прошел в комнату и остановился. Он попытался успокоиться: закрыл глаза и медленно вздохнул. Не помогло. Огромные карие глаза ненормально блестели. Джим стремительно подошел к девушке, резко сдернул с нее полотенце и, крепко схватив за горло, принялся грубо осыпать ее поцелуями. Где-то в первом часу ночи Мориарти проснулся. Повернувшись, он внимательно посмотрел на спящую рядом девушку. На ее шее и плечах даже в темноте были видны лиловые синяки, по форме напоминающие ладони гения. Джим почувствовал не раскаяние, нет, а какую-то необъяснимую досаду. Раздраженно вздохнув, он накрыл девушку одеялом и, захватив с собой пачку сигарет и мобильный, пошел на кухню. Ему почему-то очень захотелось шоколадного молока. Наполнив до краев высокий стакан и закурив, он устроился в кожаном кресле. Джим подумал о деле. Наконец-то этот кучерявый идиот понял, в чем дело. Наверное, он со своим зверинцем будет проверять всевозможные теории насчет его ужасно коварного плана. Вспомнив просто охреневшую рожу Холмса в парке, когда он узнал его - Мориарти, гений захихикал. Эта маленькая проказа по-настоящему позабавила его. Надо будет еще что-нибудь такое устроить. Вдруг вспыхнул экран телефона, что означало приход нового сообщения. Джим с недовольством поставил стакан на столик и взял мобильный. «Кажется, вы забыли о нашем уговоре, мистер Мориарти? ИА» Джим ухмыльнулся. Похоже, в их игру вступил новый игрок.