Два с половиной детектива

Тема: Linkin Park – Iridescent 6 октября. Fortnum & Mason, Пикадилли, Вестминстер, Лондон, Большой Лондон. Джон резко открыл глаза и застонал: голова болела так, как будто в ней взрывали новогодние петарды. Левый висок сильно саднило, и доктор, все еще лежа на полу, протянул к нему руку и нащупал глубокий порез, вся левая половина лица была покрыта засохшей кровью, но сотрясения, как ни странно, не было. Зажмурившись, он медленно поднялся и сразу же схватился за что-то твердое и холодное сбоку, потому что головокружение дало незамедлительно знать о себе. Когда Ватсон снова почувствовал себя в норме, он сразу же потянулся к карману за телефоном, которого там, разумеется, не оказалось. Так, первым делом надо изучить местность на предмет угрозы – привычка, сохранившаяся со времен воинской службы. Джон внимательно огляделся, опасаясь и одновременно ожидая увидеть Джима Мориарти собственной персоной, держащего в руках какой-нибудь детонатор и язвительно улыбающегося, как тогда, у бассейна. Но в огромном, роскошно обставленном помещении блоггер был совершенно один, а, вполне возможно, что и нет, точно сказать было нельзя, так как стояла глубокая ночь и единственным источником света была луна, насмешливо заглядывающая в широкие окна. Наручные часы доктора показывали полпервого, значит, он был в отключке около одиннадцати часов. Внезапно его осенило: да это же Fortnum & Mason, крупнейший магазин в центре Лондона, известный своим широким ассортиментом всевозможных видов чая и дороговизной представленных продуктов, из-за чего, собственно, доктор отоваривался здесь крайне редко, только когда нужно было купить кому-нибудь подарок. Судя по черному роялю в центре зала и многочисленным алюминиевым баночкам на полках, он как раз находится на четвертом этаже, в отделе столь популярного напитка. Если сюда еще не приехала полиция, значит, охранную систему кто-то выключил. Что ж, в любом случае, пора выбираться отсюда, пока похититель не дал о себе знать. Джон, осторожно ступая, приблизился к лифту и нажал кнопку вызова. Огонек над дверями никак не отреагировал. Мужчина, нахмурившись, попробовал еще раз, но тщетно – или лифт сломан, или в здании было отключено электричество. Надо поискать лестницу. Доктор беспомощно осмотрелся. Конечно, он не знал, где она. Кто в современном мире спускается по лестницам? Ага! Служебный выход, обычно им пользовались только работники магазина, имеющие специальные пропуски, но раз охрана отключена, можно попытать счастья и там. Джон без особой надежды дернул металлическую ручку, однако дверь была не заперта. Как-то это все подозрительно. Выйдя на лестничную площадку, он подумал, что бы сказал Шерлок об этой ситуации, какой бы вывод сделал? Внезапно Ватсон заметил, что сердце в его груди стало биться чаще и чаще, как будто хотело вырваться на свободу. Ему стало страшно, а вдруг он не сможет найти выход, или внизу его ждет убийца? Он глубоко и часто задышал, пытаясь успокоиться. Он что, под действием какого-то наркотика? Тут ему послышалась перестрелка, затем знакомые голоса, будто Холмс и Шер зовут его откуда-то сверху. Они кричали ему, звали на помощь, умоляя спасти их. Джон сильно помотал головой и даже ударил себя ладонью по щеке, пытаясь прогнать наваждение, но голоса не умолкали. Это просто невыносимо. Почему, почему они так кричат? Заплетающимися ногами Ватсон с трудом поднимался вверх по лестнице, спеша на помощь к друзьям. Сердце билось как сумасшедшее, подскакивая к самому горлу, перед глазами вились какие-то черные мушки. «Нет, не орите так, прошу, перестаньте. Шерлок, прекрати, пожалуйста, прекрати», - умоляющим тоном, задыхаясь, медленно проговорил Джон, подходя, а точнее, ковыляя к внушительного вида двери. Теперь ему слышалось, как мальчик и детектив вопят, чтобы он остановился. Но зачем? Ведь им нужна его помощь. Ватсон из последних сил навалился на дверь, и ледяной осенний воздух ударил ему в лицо. Он оказался на крыше здания, но вот его друзей там не было. Раздался громкий щелчок, и вокруг начал усиливаться ужасный, до боли знакомый гул. Джон почувствовал, как волосы на руках поднимаются дыбом. Нет, только не это. На самом деле он соврал тогда, сказав, что пчелы его просто слегка нервируют, эти маленькие существа были чуть ли не единственным, чего по-настоящему боялся бывший военврач. Огромный рой кружил над мужчиной, некоторые насекомые даже садились на руки и лицо Джона. Он в ужасе пятился, прикрыв ладонями лицо. Грудь, казалось, сейчас разорвет от панических ударов внутри. Так просто не может быть! Откуда взяться стольким пчелам в центре Лондона?! Вдруг Ватсон почувствовал что-то влажное под ногами и, так как они его больше не слушались, поскользнулся и больно упал на колени. Первое, что он увидел, приоткрыв глаза, это его окровавленные руки с сидящими на них пчелами, которые неторопливо ползали у него между пальцами. Это было выше его сил. Джон с криком попытался встать, но тут обнаружил, что лежит он в огромной темной луже крови, чужой крови. Доктор, поскуливая, попытался стереть ее со своей одежды, но только еще больше размазывал. Даже на войне ему никогда не было так жутко. «Чья это кровь? Чья?! Помогите кто-нибудь, прошу!». Откуда-то слева раздался сигнал автоответчика его мобильного и серьезный мужской голос сообщил: -Доктор Джон Ватсон? Говорит инспектор полиции Морган Бэбкок. У меня очень плохая новость. Ваш сын Шерлок Морстен и Шерлок Холмс были найдены застреленными в квартире по адресу 221В, Бейкер-стрит. Мои искренние соболезнования. Как только сможете, свяжитесь, пожалуйста, с нами… -Нет! Не может быть! Такого просто не может быть! – Джон был на грани. Он вдруг понял, чья это кровь. Он встал, от ужаса начала кружиться голова. «Они мертвы. Мертвы, мертвы…». Пчелы ползали по векам, залезали в уши, их непрекращающееся жужжание сводило с ума. Доктор взвыл. Сердце с минуты на минуту должно было разорваться. Он ничего не может поделать. Ничего. Самый страшный ночной кошмар оказался явью. Он закрыл глаза. И просто пошел. Безумный нечеловеческий испуг победил, сломил Ватсона, и тело проиграло в этом заранее неравном бою. И снова вернулись вопли, но он не разбирал слов. Вот уже и край под ногами, и последний громкий ужасный крик ниоткуда, колени Джона подгибаются. Он падает. Последним ощущением была острая боль где-то в груди. 7 октября. Госпиталь Святого Варфоломея, Вест-Смитсфилд, Лондон, Большой Лондон. -По моим подсчетам он должен был уже очнуться. -Ты это говоришь уже третий раз подряд за день. Пора бы тебе уже привыкнуть, Холмс, что не все всегда идет по твоим расчетам. -Я никогда не ошибаюсь. Тем более три раза подряд. Мой разум просто не способен на это. -Ошибаются синоптики с погодой, а ты промахиваешься. -Какая тонкая острота. Мой внутренний оратор даже онемел от восхищения. Сам придумал или кто надоумил? -Конечно, сам. Я же гений импровизации. Это тебе не людей щелкать. -О, поверь мне, импровизация еще никого не спасала от смерти. Умеешь ты говорить или нет – преступника это волнует в последнюю очередь. -Спасибо за великую мудрость, дедуля. Запомню ее на всю… -Интересно, если бы я умер, вы бы так же препирались и у моего гроба? Хорошо, что я бы этого не увидел, – Джон смотрел на двух вечных подростков и ухмылялся. -Джон! – Радостно вскрикнул Шер и пихнул локтем в уставившегося в экран телефона Шерлока, – Джон очнулся! Наконец, после десяти неверных предсказаний, ты, бездарность, оказался прав. Мальчик вскочил со стула, подбежал к больничной койке, где расположился Ватсон, и принялся трясти его ладонь. Доктор поморщился, а потом расплылся в улыбке. Было таким облегчением слышать перепалку между его друзьями, просто чудесное чувство. Шерлок тем временем встал и, неторопливо убрав телефон в карман пиджака, с чопорным выражением лица, будто стесняясь показать свою радость, подошел к другу. -Джон. -Шерлок. -Я… кхм… рад, что ты жив. -Да, я тоже. -Как вас послушать, то будто два полена разговаривают. Я, конечно, понимаю, что вы двое на девяносто процентов состоите из суровости, хоть из танка пали, но, блин, хотя бы руки друг другу пожали, что ли, – подросток с недоумением переводил взгляд с одного на другого, – А, пардон, забыл, что среди присутствующих затесались страдающие легкой формой аутизма, то есть, я хотел сказать, социопатии. -Страдающему социопатией было бы полезно, если бы ты заткнулся. Тишина – великое лекарство, – незамедлительно отпарировал Шерлок, – Джон, мне нужно знать все. Начинай с момента, когда тебя похитили. Ватсон постарался выложить все в мельчайших подробностях, не упустив ничего, так как знал, как одна маленькая деталь может изменить все дело. Ему было немного неудобно рассказывать о том, что он и правда поверил, что мальчик и детектив мертвы, а кровь принадлежала им. Холмс слушал внимательно, с закрытыми глазами, не перебивая и не останавливая. Когда Джон закончил свой печальный рассказ, то спросил: -Так мне не чудилось, вы действительно кричали, чтобы я остановился? Я думал, что мне это тоже кажется. -Мы звали тебя, когда увидели, что ты выходишь на крышу. Если бы не кое-кто, - Шер стрельнул глазами в невозмутимого Холмса, - Решивший поискать сначала этого Бэббиджа, мы бы пришли раньше. -Кстати! Бэббидж! Я совсем про него забыл. Вы нашли его? -Нет, насколько нам известно, его вообще не было в здании, – Шерлок принял важный и самодовольный вид и продолжил, – Думаю, тебе не терпится увидеть всю картину целиком. Не буду тебя мучить. Начнем с самого очевидного, что и так было понятно, но требовало некоторого подтверждения. Мартин Бэббидж действительно пользовался услугами нашего знакомого злодея-консультанта. В прошлом году он познакомился в Ницце с Анри Жувене, который пригласил его на фотосъемки, там у них начался роман. Однако, по окончанию контракта внезапно обнаружилось, что деньги модели никто выплачивать не собирается, объяснив это тем, что за предоставленный шанс поработать с фотографом мирового уровня, Бэббидж и так должен быть им благодарен до конца жизни. Мартин возвращается в Лондон с такими же пустыми карманами, с какими уезжал. Обозленный молодой человек начинает вынашивать план мести, но не может придумать что-то, соответствующее его, как ему кажется, неординарной натуре. О, нет ничего хуже посредственного разума с претензией на гениальность! Тут на сцене появляется Джим Мориарти, любезно предложивший свою помощь в таком нелегком деле, который составляет оригинальный план убийства. Пока Бэббидж ждет приезда Жувене, он знакомится с еще одной будущей жертвой, с влиятельным политиком Александром Барджманом, который оказывается падким на симпатичных молодых людей. Однако скоро эта связь наскучила Мартину и, покончив с французом, он решает убрать и этого досаждающего поклонника. Его наставник не против, ему ничего не стоит порыться в грязном белье одного из членов британского парламента. Дело сделано, но Бэббиджу нечем платить за услуги консультанта, и он решается бежать из страны. Далее Мориарти вполне вежливо ему намекает, что план Мартина – секрет не более, чем смерть принцессы Дианы, и в качестве оплаты предлагает поработать над еще одним клиентом, а именно - Джоном. Тут он, как и предполагается, давит сразу на две больные точки: алифобия и отдельная разновидность танатофобии, боязнь пчел и страх потерять близких соответственно. Еще вопросы? -Да, что насчет Жувене и Барджмана? Про фобии мне понятно, но что Мартин им говорил по телефону? -Ну, с Барджманом все просто – ему, как и тебе, Джон, сообщили, что его сын погиб при трагических обстоятельствах. А вот Жувене, признаться, я пока не раскусил. Скрой свою радость с лица, Шер. Мы же в одной команде. Француз был законченным эгоистом, близких у него не было. -Но… Шерлок, мы все взрослые и более-менее здоровые люди. У таких сердце не может просто взять и порваться от страха! -О, я забыл сказать, что Бэббидж - большой мастер в создании ядов. Великолепный химик. Само собой, от страха в современном мире никто не умирает... Это было бы глупо и неправдоподобно... Хм, ну, если не считать людей с врожденным пороком сердца... Судя по твоему описанию собственных действий и ощущений, Мартин банально вкалывал жертвам смесь адреналина и, скорее всего, фенциклидина, более известного в народе как «ангельская пыль». И какой идиот придумал такое название? Жувене и Барджман получили инъекции во сне, ты – когда был без сознания. Состав активизировался через несколько часов – очень удобно. Избыток адреналина в теле приводил к разрыву сердца, а небольшого количества фенциклидина было достаточно, чтобы замедлить движения и вызвать легкие галлюцинации. Ты, например, слышал наши голоса. -А что с кровью? -Какой кровью? А, ты о той, что на крыше? Свиная. -А… Черт меня побери, откуда там взялись пчелы? -На крыше F&M есть мини-пасека, я сразу вспомнил о ней, когда мы обнаружили твою пропажу. Разводят собственных пчел и собственный мед. Когда ты вышел на крышу, сработал хитроумный механизм, и их жилище развалилось. Вот действительно не понимаю, почему ты так их боишься? Что, травма детства? -Но… я стоял на краю, и, кажется, падал… -Я звал тебя… -Визжал как помешанный. -Заткнись, Холмс. В общем, когда мы, наконец, добрались до крыши, ты, и правда, готов был свалиться. Я крикнул, чтобы ты остановился. Ты уже начал заваливаться вперед, но Шерлок оттащил тебя и со всей дури вколол… Что ты там вколол ему прямо в сердце? -Анаприлин, неуч. -Да-да, спасибо, эрудит ты наш. Вколол со всей силы этот анаприлин, хотя его надо вводить медленно. Ха! Выкуси, Холмс! Я тоже кое-что смыслю в химии, – Шер чуть не лопался от самодовольства. Детектив с раздражением закатил глаза. -Не будь посмешищем. Ты фруктозу от сахарозы не отличишь, даже если они будут у тебя под носом, подписанные, что есть что. -Так, ладно. Сворачивайте ваш кружок юных химиков, – Джон сел прямо и серьезно на них посмотрел, - Где сейчас Бэббидж? Есть идеи? -Мы работаем над этим. Но нам никуда без нашего блоггера, – Холмс улыбнулся, – «Случай с официантом»? Довольно неплохо, Джон. -Спасибо… Что? Ты опять залез в мой ноутбук без спросу? Шерлок…, - Доктор медленно краснел от злости. -Не стоит так волноваться, Джон. Это вредно. – Тут он заметил выражение лица друга. – Джон, что ты?... Джон, поставь на место вазу с фруктами. Миссис Хадсон тебе не простит этого. Она ее только час назад сюда притащила. На такси везла. Я знаю, ты потом будешь жалеть об этом, Джон… Шерлок под злорадное улюлюканье мальчика пятился к двери. Гениальность – это, конечно, хорошо, но вот здоровенной хрустальной посудине она явно проигрывает.