Два с половиной детектива

Тема: Etta James – At Last 17 декабря. Особняк №20, Кенсингтон и Челси, Лондон, Большой Лондон - Джим, что ты делаешь? - Думаю. А что, это так незаметно, твою мать? - Не злись, я просто спросила. Прошу тебя, не лежи на полу. - Лучше уйди. Я сейчас радугой блевану от этой твоей заботы. Скройся за дверью. - Ладно, как хочешь. Мориарти дождался, когда Китти захлопнет балконную дверь, и распахнул глаза. Снег мягкими хлопьями опускался на лицо гения. Он уже от холода не чувствовал пальцы ног, но вставать не собирался. В доме она. Она повсюду. От нее никуда не денешься. Джим расхохотался так сильно, что даже свернулся клубочком, держась за живот, на небрежно разложенном на полу сером шерстяном пальто. Подумать только: он, криминальный гений, держащий в страхе весь преступный мир, стал почти семейным человеком! Даже закоренелый девственник Холмс обрыдается от смеха, узнав об этом. Как он мог так опуститься? И самое главное, когда? Джим упустил момент, когда продукты в доме стали появляться благодаря рыжей, а не домработнице, и когда его костюмы от Вивьен Вествуд потеснили платья от Александра МакКуина. Каждую ночь он поднимался с постели и приставлял пистолет к виску Китти. Джим мог стоять в таком положении до тех пор, пока девушка не перевернется во сне на другой бок. Он хотел нажать на курок, о, как он хотел! Хотел освободиться, хотел не чувствовать ее запах на подушке, не слышать ее такой мерзко-заботливый голос, как будто ей, и правда, есть до него дело. Ему были противны ее чувства, ее вид, ее манера одеваться. Мориарти выдохнул большим клубком пара. Китти Райли не нужна ему. Она помеха. Если надо будет, он сам может отсылать статьи от ее имени. Рыжая забрала у него все: мысли, планы, его собственный дом, наконец. Коварная стерва! Прикинулась глупой пьяненькой овечкой, а оказалась прилипалой похуже малыша Шерлока. Почему она просто не уйдет? Не оставит его в покое? Прекратит паразитировать на его мозгу, высасывая каплю за каплей его жизненные силы. Надо будет сегодня же покончить с ней. Больше всего Мориарти бесило то, что она все время молчит. Какого хрена она молчит? Кроме пары дежурных фраз из нее нельзя было вытянуть ни слова. Джим знал все. Правда. Он мог найти самый остроумный ответ на самый тупой вопрос. Но он, наверное, никогда не поймет, что мешает ему проделать дыру в ее маленькой рыжей головке. И это тоже его бесит. Так бесит, что сейчас, лежа на балконе, он свернулся и схватился руками за волосы, взвыв в раздражении, как раненное животное. Нет, только бы она не пришла опять. Гений поклялся сам себе, что, если Китти сейчас выйдет на балкон, он скинет ее на землю. Но она не появлялась. Почему? Что эта дрянь там делает? Впрочем, ему все равно. Джим вскочил и забрался на перила, лениво балансируя руками. Ему хотелось упасть. Полет длиною в жизнь. Он опять рассмеялся. Пусть ублюдки увидят, как снег обагрится кровью гения. - Джим! – рыжая пронзительно кричит. Отвратительная, лицемерная мразь. Она и слезу не пустит, если его голова лопнет, как гнилой арбуз, при ударе о землю. Хотя, и на это ему тоже наплевать. Джим поднял руки над головой в балетном па, прокручивая в голове свою любимую «Сороку-воровку». Пока, жестокий мир. Мориарти вытянул ногу над пропастью. «Так просто сдаешься, Джим Мориарти? Признаться, я ожидал большего». Гений замер. Кто это сказал? Кто? Он покрутил головой, мельком заметив перепуганное лицо Райли, которая стояла внизу, у ворот, видимо, собираясь поехать в очередной супермаркет. Конечно, Джим знал, кому принадлежит голос. Шерлоку Холмсу. Он не может так просто оставить детектива скитаться на этой грешной земле в одиночку, без вечного злодея. Мориарти наклонил голову набок и улыбнулся. Малыш Холмс только что спас ему жизнь. Джим его должник. Он обязан ему. Гений слез с поручней и вздохнул полной грудью свежий морозный воздух. Скоро Рождество. Игра продолжается, но финал уже близок. 21 декабря. Квартира 221В, Бейкер-Стрит, Лондон, Большой Лондон Полтора месяца пролетели просто незаметно. Жизнь на Бейкер-стрит протекала спокойно и без происшествий, как и положено у нормальных людей. Шер спокойно доучивался этот семестр, ожидая рождественских каникул, как манны небесной. Доктору непонятно было, на что он рассчитывает: все праздники они проведут, как всегда, дома. Джон, правда, планировал встретиться с Гарри и познакомить ее, наконец, с племянником. Разногласия разногласиями, но так долго скрывать такое от родной сестры просто неприлично. В своем блогге он писал, как и договаривались, что Шер – их с Холмсом стажер, но для тех, кто знал детектива, это звучало как минимум неправдоподобно. Что касается «случая с официантом», то Майкрофт Холмс был доволен, что расследование завершилось успешно, а проблема решилась сама собой - так он сказал о суициде. Однако его взбесила выходка на Пикадилли и похищение Джона, а также то, что никто не проинформировал его об этих происшествиях. Само самой, разумеется, Холмс-старший догадался, чьих это рук дело, но, сколько он ни угрожал, ни приказывал, ни запугивал Шерлока, ему так и не удалось что-нибудь вытянуть из младшего брата. Лестрейд же показательно махнул рукой на поиски Мориарти и Морана, обидевшись на Холмса и Ватсона за ту выходку с наручниками. Но ему удалось замять дело с самоубийством и избежать причастности к нему детективов. К середине декабря Грег оттаял и пообещал по традиции посетить рождественский ужин в квартире 221В еще и потому, что он опять поругался с женой, и она, прихватив с собой детей, уехала к родителям. Так же была приглашена и Молли Хупер, но девушка, видимо, помня о печальном прошлогоднем опыте, отказалась, объяснив это тем, что ее уже пригласили друзья. Но Шерлоку, конечно, обязательно надо было отметить, что никакого приглашения у нее нет, на что помощница окончательно обиделась. В этот раз Джон решил не приводить девушку по имени Хлоя Барбер, с которой он недавно познакомился в баре, где он встречался со Стэнфордом, к ним домой, чтобы не шокировать ее своим эксцентричным соседом и не менее экстравагантным великовозрастным сыном. Так что на светлый праздник у камина на Бейкер-стрит соберется практически мужская компания, не считая миссис Хадсон, которая начала готовиться к нему чуть ли не за месяц. Уж так она любит Рождество! Ожидание доктором пиршества омрачало лишь гнетущее чувство беспокойства, поселившееся в душе еще после получения той злополучной тыквы. Он никак не мог сформулировать свои ощущения или поделиться ими с кем-нибудь, так как последний раз посещал психотерапевта еще до встречи с Шерлоком. Джону стали сниться какие-то неприятные и мрачные сны: в одном он видел, как в лесу, на поляне, умирает дикая черная лошадь, в другом, как он на каком-то складе потерял знакомый синий шарф и никак не может его найти, а в третьем ему привиделся убийца-таксист из «этюда в розовых тонах», который рассказывает Ватсону, как ему удалось заставить Шерлока проглотить пилюлю. Это дело о таксисте, которого, кажется, звали Джефф Хопп, доктор не был точно уверен, странно напоминало ему о «случае с официантом». Оба преступника использовали слова, чтобы убивать, оба были неприметных профессий и имели отношение к ядам, оба пользовались услугами криминального консультанта. Это сходство неприятно удивило Джона. Выходило так, что они с Шерлоком снова вернулись к началу, как будто двигались по кругу. Еще это сообщение вечного злодея о последнем деле… В общем, все это наводило на тяжелые, не дающие покоя мысли, которые доктор старательно пытался выкинуть из головы. Еще его тревожил сам детектив. Сначала Джон думал, что приближающееся Рождество тоже напомнило ему о прошлом, о той женщине, поэтому Холмс выглядит таким… загруженным. Но он не играл печальных мелодий на своей скрипке, как в прошлый раз, наоборот, Шерлок всеми днями и ночами пропадал в Бартсе, проводя исследования непонятно чего и непонятно зачем. Он стал каким-то нелюдимым, хотя, казалось бы, куда уж больше? Приходил домой поздно вечером, не раздеваясь, ложился на диван, молитвенно складывал ладони и размышлял о чем-то, ни с кем не разговаривая, а на следующее утро опять уходил в лабораторию. Джон не понимал, как он туда попадает, если Молли на него обиделась. На вопросы детектив отвечал неохотно, с раздражением, и чем ближе становился праздник, тем социопатичнее становился Гринч – похититель Рождества, так его называл мальчик. Ватсон надеялся, что Шерлок решает проблему с Мориарти, возможно, придумывает какой-нибудь хитроумный план или ищет какую-нибудь информацию. Самого блоггера он не подпускал к своим делам, сказав, что «просто делает кое-какие эксперименты». В этот ранний час Шерлок сидел в своем кресле, закрыв глаза и пощипывая пальцами переносицу. В коридоре послышался какой-то грохот, затем ругань Ватсона и возмущенный вскрик домовладелицы. - Миссис Хадсон, нельзя ли потише? Ваша возня чрезвычайно мешает мыслительному процессу! – Холмс с неудовольствием наклонил голову в сторону прохода, пытаясь разглядеть, что там происходит. По лестнице, вопреки всем законам биологии и физики, поднималась громадная пушистая ель, подрагивающая и сыплющая иголками. - Нет, ну какое хамство! Холмс! Оторви свою аристократическую задницу и помоги нам! Ой,… прости, Джон…, - проворчала елка и через пару секунд продолжила уже голосом доктора. – Черт! У меня эти дурацкие иголки уже даже в тех местах, куда они по определению не могут попасть! В самом деле, Шерлок, ты не превратишься в недоразвитого грузчика, если поможешь нам дотащить эту… проклятье! Миссис Хадсон, на кой черт вы поставили сюда эту вазу? Кто вообще ставит вазы на лестнице?.. - Бог помогает тем, кто сам себе помогает, Джон. Разве не так вы, верующие, говорите? – Шерлок, удостоверившись, что ничего криминального не происходит, откинулся на спинку кресла и снова погрузился в чертоги разума, а проще говоря, притворился глухонемым. Не то, чтобы он был противником физической нагрузки или законченным эгоистом, он понимал, что друзья прекрасно справятся без его помощи, их просто раздражает, что он вот так якобы сидит без дела. Наконец, Джон и Шер, оба мокрые, злые и покрасневшие, впихнули дерево в гостиную и, еще раз поднатужившись, засунули его в заранее приготовленное черное ведро, стоявшее в углу комнаты. За ними вбежала домовладелица, беспрестанно повторяя, чтобы они были осторожнее и не снесли еще чего-нибудь. - Джон, дорогой, прошу, не задень гардению. Ее недавно Бригитта мне подарила… осторожно! Гардения, мальчики!.. - Миссис Хадсон! – слишком громко вскрикнул доктор, и все сразу уставились на него. – Кхм… простите. Миссис Хадсон, я же сказал, что мы будем аккуратней… ну вот, видите, все в порядке. Елка держится так, что ее и бомбой не свалить. Я надеюсь. А тебе, Шерлок, должно быть стыдно. - Разумеется. Посмотри на меня. Мое лицо должно быть такого же цвета, как и твоя рубашка, – с непроницаемым видом сказал детектив. Джон с сомнением взглянул сначала на свою ярко-красную сорочку, а затем на физиономию друга цвета молока, и громко вздохнул. Да что с ним спорить! Если надо будет, этот упрямец докажет, что жизнь на Марсе существует. Хотя нет. Доктор хмыкнул про себя. Шерлок, наверное, даже не знает, что такое Марс и с чем его едят. До чего же приятно знать что-то, о чем не осведомлен этот всезнайка. - Ах, выглядит просто замечательно, мальчики! Теперь пора доставать игрушки (все "мальчики" громко застонали – никто не любил украшать елку). И никаких возражений! Сейчас я за ними сбегаю, - женщина вышла в коридор и вернулась через минуту с картонной коробкой в руках, доверху набитой всякими пыльными шарами, звездами и гирляндами. – Шерлок, украшать должны все! Это же традиция! Твои дела могут подождать. Домовладелица достала из коробки первый золотистый шарик и, сдунув с него пыль, повесила на верхнюю ветку. Ватсон тоже с неохотой начал развешивать игрушки, периодически брезгливо отряхивая руки. Шер вытащил длинную блестящую мишуру и, подкравшись к Шерлоку сзади, быстрыми движениями обмотал ее вокруг шеи детектива, а затем, пока тот не успел опомниться, натянул на его кудрявую голову невесть откуда взявшийся колпак Санта-Клауса. Вдруг от сильного ветра распахнулось окно, и оттуда в комнату влетели крупные хлопья снежинок, довершая праздничный вид первого в мире консультирующего детектива, который, наконец-то, вскочил и попытался развязать узел на шее, впрочем, безуспешно. - Ха-ха, теперь не отвяжешься! Давай же, Санта, развешивай игрушки! Ну, только не плачь, а то плаксам не дарят подарки, - мальчик веселился вовсю, отскочив подальше от разъяренного «Санты» и развешивая разноцветную гирлянду над входом в гостиную. Миссис Хадсон и Джон благоразумно промолчали, пытаясь сдержать несколько злорадный смех. - Развяжи сейчас же, оболтус, - прошипел в крайнем раздражении Холмс. – У меня нет времени на ваши идиотские развлечения. - Ой, подумаешь, какой занятой! Время – плохая подруга, дедуля. Живи мгновеньем! – выдав такую небезызвестную мудрость, подросток на всякий случай спрятался за доктором. Шерлок решительно прошел на кухню, достал из кухонного ящика большие ножницы и покромсал прямо на себе несчастную мишуру, при этом совершенно забыв о своем головном уборе, что делало ситуацию еще более комичной. Затем детектив стремительно покинул комнату и обиженно хлопнул дверью своей спальни, чтобы через пару мгновений снова вернуться в гостиную. - Отлично. Как закончим, надеюсь не видеть вас троих тут как минимум до вечера. – Холмс подошел к коробке и, набрав в руки сразу пять стеклянных игрушек, начал развешивать их на ель с такой силой, что она зашаталась. Остальные обитатели квартиры озадаченно переглянулись, но, ничего не сказав, продолжили украшать пушистое дерево. Если бы кто-то сейчас заглянул в покрытое морозными узорами окно, то его удивлению не было бы предела: нечасто можно было наблюдать такую почти семейную идиллию на Бейкер-стрит, 221В. 24 декабря (сочельник). Королевский колледж Святого Петра, Литтл Динс Ярд, Вестминстер, Лондон, Большой Лондон. Шер посильнее затянул бордовый шерстяной шарф, который связала (она еще и вязать умеет!) для него миссис Хадсон. Подходя к опустевшему зданию школы, он в который раз проклинал свою забывчивость: нет, ну угораздило его забыть свой айпод в шкафчике именно вчера, в последний школьный день в этом году! Не зря Холмс, которого опять весь день не было дома, восхвалял его безмозглость. Как только пропажа обнаружилась, мальчик мигом выскочил из дома, чуть не забыв натянуть пуховик и шапку, и бросился к ближайшей станции метро. Этим вечером школа должна была официально закрываться, и если он не успеет, то все каникулы ему придется куковать под заунывное пиликанье Шерлока на скрипке. Такого он допустить не мог, поэтому, несмотря на пронизывающий ледяной ветер, такой непривычный для обитателей Лондона, и вечерний час, подросток целенаправленно шел ко входу в школу, уже не надеясь на то, что она до сих пор открыта. Однако, к радости Шера, дверь услужливо поддалась под его рукой, и он вошел в совершенно пустой холл. Мальчик направился к будке охранника, желая сообщить цель своего визита. - Мистер Мамфорд… мистер Мамфорд, я забыл вчера плеер в шкафчике. Можно мне забрать его? Мистер… да что он там из-за своих протеиновых коктейлей совсем оглох, что ли? Мистер Мамфорд! – мальчик распахнул белую дверь, ожидая увидеть уставившегося в экран мини-телевизора охранника, но в кабинке никого не оказалось. Однако вся аппаратура работала, а на столе стояла кружка, полная дымящегося чая. «Наверное, отошел по нужде», - подумал Шер, нахмурившись. Ну, и плевать. Сам виноват, что его нет на рабочем месте. Ему всего лишь нужно забрать свой собственный гаджет. Ничего страшного не случится. Поднявшись на второй этаж, Морстен прошел по коридору, отсчитывая свой шкафчик. Было немного жутковато расхаживать по школьным кулуарам, таким пустым и даже слегка безжизненным. Мурашки предательски пробежали по спине мальчика. Как всегда в таких ситуациях, мозг любезно предоставил всякие неприятные и пугающие образы, вызывающие еще большую дрожь. Ну, спасибо тебе, дорогой мозг. Подросток, почти перейдя на бег, наконец-то резко затормозил у своего «секретера». Достав ключ, он схватил желанный трофей и так сильно захлопнул железную дверцу, что сам вздрогнул от громкого и дребезжащего звука. Обратно Шер шел быстрым шагом, мечтая побыстрее оказаться дома, у камина, донимая бесконечными вопросами Джона и пикируясь с Холмсом. Проходя мимо аудитории № 26, мальчик резко остановился. Ему на секунду показалось, что в ней горит свет. Подросток присмотрелся и понял, что ошибся. В ту же минуту он подумал, что будет некрасиво с его стороны, если профессор Льюис все еще там, а он не поздравит своего куратора с наступающим Рождеством. Надеясь все же не встретиться с преподавателем, Шер дернул дверную ручку и вошел в темное помещение. Ага, значит, его действительно нет. Вот и славненько. Мальчик хотел уже уйти, но вдруг его внимание привлекло блеснувшее в темноте черное пятно или, вернее сказать, черная клякса около преподавательского стола. - Что за хрень?.. – подросток, ругая себе за любопытство, направился сквозь многочисленные парты к странному следу. Приблизившись, он присел на корточки, осторожно коснулся двумя пальцами лужицы и приблизил их потом к лицу, чтобы получше рассмотреть. На пальцах красным всполохом блеснула кровь. Шер с громким криком отпрянул и неловко упал на копчик, опершись двумя руками на пол. Тут он с отвращением и ужасом почувствовал, как ладони опустились во что-то влажное. «Не оборачивайся, не оборачивайся, вали отсюда». Подросток, вытерев дрожащую руку о джинсы, достал из кармана телефон, включил на нем фонарик и, развернувшись, завопил. На полу, гротескно раскинув руки, лежала Грэйси Эллингтон, чьи стеклянные глаза немигающе смотрели прямо на мальчика. Из ее живота торчал до боли знакомый гарпун.