Зеленоглазая нарушительница покоя

Вокруг все было грязным. Всегда. Засохшая или липкая, свежая или полугодовой давности, грязь всегда был присуща этому склепу, в котором обитали и сосуществовали столь же грязные телами и душами люди, как и все местное захолустье, лишенное яркого солнечного света и чистого, свежего воздуха. Трудно было сказать, спасались ли тут или банально выживали, прятались ли или их прятали, но глубоко под землей, позабыв о солнечном свете, обитали люди. Изможденные, больные, слабые и истощенные - все местные жители напоминали больше жалких мертвецов, о которых не слагают песни и чьи жизни подобны жизням тараканов под пыльным ковром. Отсюда некуда бежать. Отсюда просто так не выходят. Единственный выход - это смерть. Маленький мальчик с озлобленным и песочным проникновенным взглядом ледяных черных глаз видел выход в лице смерти много раз. Он ощущал ее дыхание в каждом переулке, из каждого окна обветшалых домов несло дурным ароматом падали и неумолимой кончины. Этим же смертоносным ароматом потустороннего мира была овеяна его родная мать, лежащая подобно замерзающему цветку на кровати и издающая свои протяжные последние вздохи. Мальчик в том юном раннем возрасте ощутил всю тяжесть бездействия и бессилия перед гадким ликом неминуемой смерти. А когда на пороге их с матерью скромного, грязного и вонючего жилья, напоминающего больше барак для животных, объявился его дядя, ухоженный, мускулистый, статный и грозный - малыш всем своим естеством возненавидел существ сверху и их могущество, которое давило и напоминало о ничтожности тех, кто родился и вырос в этих трущобах. Дядю звали Кенни Аккерман. Суровый, надменный и саркастичный - именно таким казался родственничек. Он не привнес в грязную обитель аромат солнца, летних греющих лучей. Этот мужчина в своем коричневом плаще больше походил на ублюдочного бандита, которому чужды все сантименты и летний зной, о котором так мечтают под землей. От него веяло чем-то осенним и сырым. - Привязываться к людям нельзя. - Отчего-то посчитал нужным поделиться угрюмыми мыслями вслух нелюдимый и замкнутый маленький мальчик, в очередной раз идя по улицам трущоб подле последнего оставшегося в живых родственника. - Кто сказал тебе этот вздор, коротышка? - Криво усмехаясь, полюбопытствовал помятый и морщинистый мужчина. - Все, кого ты любишь, рано или поздно помрут. Мне это рассказала сама человеческая природа. - Зрело и холодно отозвался юнец, которого обозвали коротышкой. Даже среди ровесников мальчик всегда был ниже всех, а высокому мужику тот и вовсе казался крохотный букашкой. Но взгляд у этой букашки был весьма тяжелый, способный придавить к стене в немом ступоре любого громилу. Этот взгляд на памяти дяди еще ни разу не смягчался за все время их скупого общения. - И больше ничего она тебе не сказала, сосунок? - Хохотнул строгий мужчина, хриплый хохот его больше напоминал ужасный раскат грома. Любого постороннего он бы напугал до мурашек по коже, но ребенок, что быстрыми шагами плелся за ним, не менял никогда отчужденного выражения лица. - Тогда ты еще очень мало с ней знаком. Она дама капризная и болтливая. Еще много чего интересного тебе расскажет, если будешь к ней часто обращаться, а не запираться в самом себе. - Нравоучительно молвил дядя, чуть смягчая нотки голоса, что было ему не свойственно. Они остановились около ларька с неаппетитными фруктами и овощами, а крохотный мальчик поднял любопытные черные глаза на мужчину, убравшего обе руки в карманы. - Зачем мы пришли на рынок? У меня ни гроша, - по-детски обиженно и строго выговорил ребенок. Дядя медленно присел на корточки рядом с мальчиком, чуть приподнимая свою шляпу, чтобы мужественные глаза столкнулись с детскими юными глазами. - Это жестокий и нечестный мир. Разве ты еще это не осознал в полной мере, Ривай? - Хрипло и тихо поинтересовался Аккерман, прежде чем положить тяжелую ладонь на хрупкое детское плечо. Он вновь заглянул в глаза ледяным и непроницаемым глазам племянника: - Скажи мне, малыш, ты хочешь кончить также, как моя добродетельная сестричка? Ее жизнь была скоротечна и полна страданий. По твоему нужно смириться с неизбежным и просидеть в холодном бараке со стеклянными глазами, пока смерть не заберет твою никчемную душу костлявыми и кривыми руками? - Вкрадчиво вопрошал мужчина, добиваясь зажечь огонь страха и ненависти в давно потускневших и блеклых детских глазах. Он не мог дать любви этому голодному волчонку, рожденному в муках и лишениях. Кенни просто не мог научить тому, чего сам не знал. В любом случае, все зависит от решений этого мальчугана. Как он проживет свою жизнь? Будет ли влачить жалкое существование или восстанет, найдя тех, кто будет ему помогать и учить выживать в этом грязном мире? Все в руках этого юнца. Дядя мог только помочь нащупать собственный пульс и осознать, что еще не все потеряно. Маленький мальчик наблюдал за беглым взглядом взрослых глаз и вслушивался в каждое слово, не доверчиво хмурясь и щурясь, будто пытаясь найти осечку в рассуждениях дяди. Выпрямившись и встав в полный рост, Кенни вновь поправил шляпу и шмыгнул носом. - Тебе что-то нужно для жизни, пацан? Так иди и возьми это. Мир только и ждет, когда ты подойдешь и возьмешь то, что тебе нужно. Не отдают? Тогда отвоюй себе. Ты мужчина, ты самец, ты хищник, ты завоеватель. Бери силой то, что не отдают. Если же они будут сильнее тебя, то будь хитрее. Жди. Жди, когда они ошибутся. Когда будут глупее и слабее тебя. Вернись за своим трофеем и наставь им рога. Главное, не бойся напоминать о себе. О том, что ты жив. - С этими громкими словами, повисшими в воздухе, Аккерман развернулся и пошел прочь от лиц уставших торгашей. Мальчик непонимающе захлопал глазами: - Ты куда, дядя? - Недоуменно крикнул тот. - У тебя есть время до вечера, чтобы принести еду ко мне в бар. Я буду сидеть за стойкой и ждать тебя. Это твой выбор - прийти с пустыми руками или с трофеем. Долго я ждать не буду и слушать твои отговорки тоже не стану, запомни. Удачи, малыш, - небрежно бросил в ответ мужчина в шляпе, прежде чем окончательно скрыться за переулком двух старых домов. Сидя на неудобном скрипучем стуле в немытой и шумной таверне, Кенни попивал дешевый смешанный спирт и придавался своим скупым думам. А время неумолимо шло вперед. - Пропустите меня! Я иду к своему дяде! Если вы не пропустите меня, я проткну ваше пузо чем-нибудь очень острым, не сомневайтесь! Заслышав эти бойкие выкрики и угрозы со стороны главного входа, Аккерман усмехнулся себе под нос. Право, он считал Ривая более хитрым, не идущим напролом. В конце концов войти в бар можно было бы менее эффектно, через черный вход. Но этот малыш, похоже, легких путей не ищет. Неплохо для начала. - Эй, Кенни! Этот крысеныш - твой племянник? Он нас тут сейчас оглушит своими воплями. - Послышался грубый мужской бас со стороны того же входа. Дядя сел в пол-оборота в сторону бара и махнул рукой хозяину заведения, чтобы тот впустил мальчишку. Жесткими и размеренными шагами коротышка подошел к барной стойке, чтобы кинуть на нее пакет с провизией. Аккерман не без любопытства взглянул на содержимое пакета: пара элитных консервов, фрукты первой свежести, тушеная рыба, тухлые овощи. - Эй, малец, ты там на рынке хоть что-нибудь другим оставил? - Отшутился дядя, водружая ладонь на макушку ребенка, неловко и жалостливо поглаживая ее. Исподлобья на мужчину глядели хладнокровные и решительные детские глаза. Эти глаза определенно еще хотят смотреть на мир, даже если насмотрелись всего самого низкого и подлого, что есть в нем. - И как ты все это добывал, юнец? - Делая глоток спиртного, поинтересовался мужчина, сверху вниз глядя на детскую макушку. - Испробовал разные методы. Обман, шантаж, ловкость, скорость, силу. Все, чтобы добыть как можно больше. - Вполне откровенно и логично рассуждал племянник, прямо и пристально глядя в лицо своему родственнику. - Это только половина из того, чем можно орудовать, чтобы заполучить желаемое. Но это все ерунда. Знаешь, почему? - Мальчик отрицательно покачал головой и недовольно нахмурился. Ему явно было не по душе то, что его работу прозвали ерундой. Кенни сдержанно выдохнул и строго продолжил: - Ты все это проделал не для собственный выгоды, а чтобы произвести впечатление на меня. Чтобы выжить, тебе нужно впечатлять самого себе. Превзойти себя. И когда ты это сделаешь, ты сможешь перехитрить систему и выйти на поверхность. Ты ведь хочешь этого, Ривай? В глазах мальчика при звучании его имени загорелся огонек азарта, хищности и желании показать всем то, на что он способен. Кенни порядком успокоился, увидев это в собственном племяннике. Его миссия наконец завершена. Дальше мальчишка справиться и сам. - Тогда счастливо тебе оставаться, юнец. Увидимся наверху, - мужчина встал со стула и бросил пару монет бармену, прежде чем взять пакет с едой и вручить парнишке: - А это оставь себе, еще пригодится, - дядя подмигнул мальчику и скрыл глаза под шляпой. Он вышел из того заведения, и больше Ривай никогда не видел его коричневый развивающийся плащ. Ривай всегда был дальновиден. Старался все просчитывать наперед. Подобно типичному природному инстинкту властных самцов, он любил все держать под контролем и подсознательно боялся того, что может лишиться этого могущества и знания ситуации. Но еще больше мужчина терпеть не мог ту беспомощность, которая сваливается тяжким грузом, когда ты не введен в курс дела и не понимаешь, что твориться вокруг. Когда теряешься в догадках, ложных сомнениях. Рациональный ум капрала просто на дух не переносит подобные минутные потери пространственно-временной ориентации, поэтому сводит недостаток информации к минимуму. Неизвестность пугает. И не одного лишь капрала. Она пугает всех. И чем быстрее неизведанное раскроется, тем легче принять и помочь себе. Но признание одной-единственной девушки выбило великого воина человечества из колеи. Конечно, своей растерянности и непонимания он не показал, так как никогда не умел открыто выражать свое недоумение или удивление. Но все же внутри хладнокровного мужчины кипела буря невысказанного непонимания и догадок. Как же так вышло, что капрал упустил из виду величайшую особенность и силу Эрен Йегер? Он был с ней рядом множество раз, пару раз оставался с этой удивительно сильной и волевой девушкой наедине, и только во время похода, в безвыходной ситуации он обнаруживает, что знал об Эрен ничтожно мало, не достаточно ее изучил, упустил ее из виду. Он был слишком сильно занят личными недомолвками, позиционировал себя как свободный мужчина, забыв об обязанностях командира присмотреть и приглядеть за своими же новобранцами. Он не выполнил свою роль как руководитель. Когда правда открылась, весь военный штаб ожидал грандиозный скандал. Под носом у всего командования армии находилась девушка с уникальными способностями контролировать титанов, а ее попросту сочли банальной новенькой, не придав ей никакого значения, что могло привести к полному сбою внутри военной системы, не говоря уже о миссиях внутри гарнизона разведки. Сколько жизней бы могло быть спасено, если бы способность Йегер была бы обнаружена раньше. А сколько рисков и потерь бы принесло то, что ее особенность так и осталась бы тайной загадкой. Команда сверху последовала незамедлительно: провести опыты над телом юной рядовой, вывести ее ДНК и попробовать ввести его другим рядовым. Если последует провал - скрыть ее гибель от общественности. Взять на себя роль отвечающего за опыты велели Ханджи Зоэ. Но Ханджи слишком хорошо понимала риск всей ситуации. Шансы на то, что после выведения ДНК и многочисленных опытов Эрен останется целой и невредимой - близки к нулю. Фактически верхушка военной и монархической власти приказала принести Эрен в жертву исследованиям и вывести на ее основе новое оружие для других солдат. Наделить их теми же способностями, что владеет Эрен, но ценой ее собственной жизни. По-другому приказ можно было бы озвучить так: убейте Эрен, но подарите человечеству новую надежду на победу. Это было бы гуманно, если бы Ханджи ничего не знала. Ничего не знала о том, как много значит эта девушка для своих товарищей среди своего отряда. Как она успела произвести впечатление на непроницаемого и непробиваемого Ривая, который уже давно не чувствовал себя настолько живым и целым. Ее жертва означала бы раскол всего отряда, крах доверия солдат своим командирам. Раз сумели предать и отдать на опыты одного солдата, неужели не смогут поставить под угрозу других? Может, со временем все и смирятся с ее потерей, она станет героем, погибшим ради человечества. Может, она и сама бы согласилась на такую нелегкую судьбу умереть в безызвестности и так и не узнать, одолело ли человечество титанов или ее жертва была напрасной. Но одно Ханджи усвоила четко и ясно за долго время службы: живое доказательство преимущества над титанами гораздо значимее, чем любые воспоминания о былых возможностях и зыбкая надежда на возрождение этого преимущества. В итоге, Зоэ была категорически против исполнять приказ военного совета и Его Величества. Но доверить свою точку зрения она могли лишь двум людям. И обратилась за помощью именно к ним. - Теперь и вы понимаете, к чему это все может привести. Потерять Эрен во время опытов - означает потерять часть ее великих возможностей, которые можно было бы развить во благо всем нам. Я уже писала письмо главнокомандующему, на что мне пришел решительный отказ. Они нацелены на тяжелые и бесперебойные опыты. Но они не понимают, что смерть Эрен может означать смерть для будущего нашей армии! - Закончила свою бурную и взволнованную речь шатенка, стоя перед двумя мужчинами, что хмуро и грозно восседали на стульях за небольшим круглым столом, на котором тлели три свечи. Оба сложили руки на груди, опустив мутные и по мрачневшие глаза вниз, к поверхности стола. Тени от свечи блекло играли на их мрачных и безрадостных лицах. Открытие Эрен Йегер было как гром среди ясного неба для каждого, кто был введен в круг доверия и управления дальнейшей судьбой этой затяжной войны человечества с неизвестными созданиями. Огромные перспективы и жажда поскорее покончить со страшными уродливыми тварями гигантской волной обрушились на все командование армии, заставляя их торопиться с решениями и быстрее предпринять хоть что-нибудь. И, конечно же, личность и ценность жизни одной девушки в масштабах целых веков кровавой войны значили ничтожно мало. Новость, что принесла Зоэ, рискуя своим положением, и ее точка зрения не на шутку взбудоражили командира и капрала разведки. Раз приказ уже был сформирован и отправлен для дальнейшего исполнения, то медлить было катастрофически опасно. Начальство уже ждало результатов опыта любой ценой. Капрал Ривай закрыл глаза и до боли в глазном яблоке нахмурился, сводя брови на переносице. Руки онемели и охладели, как у трупа. Зубы принялись отчаянно дробиться друг о друга. Он понятия не имел, почему все так обернулось. Почему ему вечно приходится жертвовать чем-то дорогим и имеющим значение во благо общим амбициям и идеалам? Только ему удается найти луч солнца в кромешной тьме, ухватиться за него, позволить себе идти на этот не надежный, но такой манящий и радостный источник света, как он тут же вынужден его отпустить, чтобы позволить привычной тьме существовать и дальше подле него. Почему все то великое, что он обязан прочувствовать и осознать, должно сопровождаться потерями, после которых Ривай невозвратимо теряет часть себя? В конце концов, когда цель будет достигнута, сможет ли он быть счастлив, если от него больше ничего не останется? Смогут ли крылья, созданные, чтобы взлететь, на самом деле помочь ему улететь, если они перемажутся в чужой крови и грязи? Сможет ли он, оглядываясь назад, не жалеть, что отдал все, чтобы спасти весь этот грешный и страшный мир? Так что же останется в этом спасенном мире, если все самое лучшее будет отдано для его спасения? Ривай решительно встал на ноги, грубо отодвигая стул. Ханджи и Эрвин перевели напряженные взгляды на него, ожидая его слов. - Нельзя позволить им погубить Эрен. Они не смыслят, что творят. Жажда спасения и животный инстинкт самосохранения в купе со страхом смерти застилают им глаза и заставляют действовать необдуманно. Эрен не заслужила того, чтобы быть невинной пешкой в их жестокой игре. Я знаю ее. Я был ее куратором. Я видел, на что она способна. Она сильная и смелая, она сделает все ради человечества, даже если от нее все отвернутся. Ей нужно позволить жить. - Каким образом? - Сухо интересуется Эрвин - У меня есть план. - И что с ней будет после твоего плана? - Резко и строго спрашивает блондин, пристально глядя на хмурое лицо капрала. - Она будет свободна от приказов и политики. Она сможет действовать во благо людям без риска погибнуть на опытах. - С надеждой в глазах молвил Ривай, глядя в глаза командиру. Тот медленно кивнул. Он уже давно не видел своего подопечного столь воодушевленным и решительным. Эта девушка явно дала ему второе дыхание, чтобы жить. - Если все пройдет хорошо, - подавленно добавил капрал, убирая руки за спину. - Но как нам уберечь ее от опытов, Ривай? - Взволнованно спрашивает Ханджи, делая шаг ближе к столу, за которым собрались ее единомышленники. - Есть только один способ, - жестким тоном выговаривает Ривай. Командир и Зоэ напрягаются, но молча ждут продолжения. - Мы должны сообщить начальству, что Йегер давно знала о своих способностях и попросту скрыла их от нас. У шатенки расширились глаза от недоумения, а Эрвин принялся нервно покусывать нижнюю губу. - Ты хочешь сделать ее врагом народа?! Да ведь ее отправят под трибунал! - Не выдержала удивления девушка. Ривай выглядел непроницаемо и хладнокровно. Он принялся ходить вокруг стола и смотреть на свечу, что медленно тлела. - Это даст нам шанс вывести ее из-под сферы влияния армии. Когда она выйдет из строя и сбежит, ее не смогут отправить на опыты. С ней рядом должны быть ее верные друзья. В 104 отряде много хороших и верных ребят, я неплохо изучил их манеры, когда работал с ними. Нам стоит дать им узнать о заключении Эрен. Мы проведем задержание в то время, когда все ее друзья будут подле нее. Тогда они бросятся ее прикрывать, и мы объявим их вне закона тоже. Это даст им возможность привязаться к Эрен и держаться вместе, когда они сбегут. Может, это и жестоко по отношению к ним, но кто-то должен быть рядом с человеком, в руках которого ключ к спасению этого мира. Эрвин и Ханджи смиренно кивали, не смея возражать. План был опасным и весьма рискованным, но это была единственно здравая идея на данный момент. - Но как нам быть с ее арестом? Мы не сможем ее собственноручно выпустить, это будет слишком заметно и опрометчиво, - вновь заговорила шатенка. - На этот счет у меня тоже есть задумка. Она не должна дать осечку, - спокойно ответил Ривай. Он собирался уже пояснить, но его опередил Смит: - Микато Аккерман, - сказал вслух тот. - Мы используем его как рычаг для освобождения Эрен. Они близкие друзья, как все наблюдательные люди уже успели заметить, и к тому же Микато сумеет сыграть на двух фронтах, что удобно нам, ведь мы с Риваем сможем остаться в тени, - Ривай понимающе кивнул Эрвину, который всегда угадывал ход его мыслей. - На двух фронтах? Каким образом? - Вновь недоуменно спрашивала девушка, которая не поспевала за гениальными мыслями двух мужчин. - Аккерман - ценный воин для армии, о его талантах уже все наслышаны. Его можно сохранить в рядах армии под соусом его выдающихся умений истреблять титанов. А там дальше будет не сложно натолкнуть его на спасение Эрен и ее друзей. - Не сложно - это еще мягко сказано. Этот парень жизнь за нее отдаст, - хмыкнул брюнет, отворачиваясь к стене и принимая задумчивый вид. Ханджи понимающе кивнула. Теперь весь план действий принимал четкие очертания. Но смысл оставался неизменным: даже если твои крылья запятнаны, не забывай, что ты был рожден летать.