#darkgame

POV Аннабель Той ночью ей впервые приснился Найл. Не размытый силуэт из края памяти, не тень, от которой болит голова. А живой, настоящий, до дрожи реальный. Сон начинался в клубе. Бель стояла посреди танцпола, одна, и чувствовала, как кто-то смотрит на неё в упор. Она обернулась. Барная стойка, светлые волосы, голубые глаза, которые не отпускают. Он подошёл. Не спросил разрешения. Просто встал слишком близко, взял за талию, прижал к себе. — Привет, малышка, — сказал он, и голос был таким же, как в телефоне. Низким. Хриплым. Чужим и родным одновременно. Она хотела оттолкнуть его. Но тело не слушалось. Оно помнило то, что забыл мозг. — Кто ты? — спросила она во сне. Он не ответил. Только улыбнулся — печально, уголками губ. И поцеловал. Губы горячие, руки на талии сжимаются, сердце бьётся где-то в горле. А потом картинка меняется. Переулок. Холодная стена. Он целует её шею, а она дрожит. Крыша. Темнота. Она прыгает вниз, а он кричит: «Ты упадёшь, идиотка!» Комната. Полотенце падает на пол. Он смотрит на неё так, что внутри всё замирает. А потом говорит: «Скажи "нет" — и я остановлюсь» Она говорит «нет». Он останавливается. И уходит. — Не уходи! — кричит она во сне, но его уже нет. Только пустота и холод. Она проснулась в слезах. Щёки мокрые, подушка влажная. Рядом — темнота, писк аппаратуры, шаги медсестры за дверью. — Тише, тише, — медсестра вошла, поправила одеяло, проверила капельницу. — Кошмар? — Нет, — прошептала Бель. — Не кошмар. Я не знаю, что это. Сон не отпускал. Образы плавились, перетекали один в другой: его глаза, его руки, его голос, который говорил «я люблю тебя», а она не могла ответить. Я помню боль. Но не помню тебя. Она закрыла глаза и попыталась заснуть снова. Не получилось. Утром пришла Карен. С апельсинами и свежими новостями. — Ты выглядишь уставшей, — сказала она, садясь на край кровати. — Не спала? — Спала. Мне снился Найл. Карен замерла с апельсином в руке. — И что? Плохой сон? — Не знаю. Странный. Я его не помню, но во сне… во сне я всё чувствовала. Его руки. Его поцелуи. Страх. И ещё что-то. То, чему я не знаю названия. — Тепло? — осторожно спросила Карен. Бель подумала. — Да. Тепло. И боль. Одновременно. Карен положила апельсин на тумбочку и взяла Бель за руку. — Это называется "любить того, кто делает тебе больно". Не советую. Но иногда это единственное, что есть. — Ты думаешь, я его любила? — Думаю, ты была на грани. И сама не знала, любишь или ненавидишь. Может, и то, и другое сразу. Это бывает. — Бывает? — Чаще, чем ты думаешь. Бель молчала. Смотрела на свои руки — бледные, с синими прожилками вен. На них не было колец. Ничего, что напоминало бы о нём. Кроме памяти, которая возвращалась осколками. — Я помню его глаза, — сказала она тихо. — Не лицо, а глаза. Голубые, почти прозрачные, но когда он злится — темнеют, как море перед штормом. Я помню этот цвет. — Скажи врачу, — попросила Карен. — Это хороший знак. Память возвращается. — Я не хочу, чтобы она возвращалась, — призналась Бель. — Потому что, если я вспомню всё… мне придётся решать. Простить или не простить. А я не знаю, готова ли. Карен обняла её — осторожно, не касаясь больных рёбер. — Решать всегда трудно. Но лучше знать и решить, чем не знать и сомневаться. Бель кивнула. — Я хочу его увидеть. Не сейчас. Но скоро. Когда смогу стоять на ногах без помощи. Когда посмотрю в зеркало и увижу не больную, а себя. — Он ждёт, — сказала Карен. — Каждый день сидит дома и ждёт. Не звонит, не приходит, не давит. Письма тебе пишет, но не отправляет. Я видела одно. Там всё сказано. — Что сказано? — Что он любит тебя. Что он чудовище, но хочет им не быть. Что он уйдёт, если ты скажешь. И останется, если ты позволишь. Бель закрыла глаза. В темноте снова вспыхнули голубые глаза. — Пусть придёт, — прошептала она. — Через неделю. Когда меня выпишут. Пусть придёт к выходу из больницы. Я сама к нему подойду. — Ты уверена? — Нет. Но если я буду ждать, пока стану уверена, я никогда не решусь. Карен кивнула. Достала телефон, набрала сообщение. — Я напишу ему. Без подробностей. Просто: "Жди через неделю у выхода". — Скажи, чтобы не приносил цветы. Я ненавижу розы. Карен усмехнулась. — А что любишь? — Ромашки. Или ничего. Просто его. Без дурацких жестов. Она сказала «его» не задумываясь. Как будто всю жизнь говорила. Карен отправила сообщение. — Готово, — сказала она. — Через неделю ты увидишь Найла Хорана. И вспомнишь — или не вспомнишь. Полюбишь — или не полюбишь. Но ты хотя бы попробуешь. Бель кивнула. — Хотя бы попробую, — повторила она, как клятву.