#darkgame

POV Аннабель День выписки был солнечным. Бель стояла у окна палаты, впервые за три недели одетая не в больничную пижаму, а в свои джинсы и свитер — те самые, в которых она сбежала той ночью. Карен привезла их из дома Найла. Постиранные, сложенные, пахнущие кондиционером. — Ты уверена? — в сотый раз спросила Карен, поправляя лямку сумки. — Нет, — честно ответила Бель. — Но я не хочу больше прятаться. — Ты не прячешься. Ты восстанавливаешься. — Я восстанавливалась три недели. Теперь пора жить дальше. С памятью или без. Она посмотрела в окно. Внизу, у главного входа, стояла чёрная машина. Найл сказал Карен, что приедет — и сдержал слово. Он ждал с самого утра. Не заходил. Не звонил. Просто сидел за рулём, глядя на больничные двери. — Он там? — спросила Бель. — Там, — сказала Карен. — Не спится, не ест, не пьёт. Только сидит и ждёт. — Дурак. — Дурак, но твой. Бель взяла сумку, закинула на плечо. Сделала глубокий вдох. — Пошли. Она узнала его не по лицу — по глазам. Он вышел из машины, когда она показалась на крыльце. Высокий, светлые волосы растрепаны, под глазами — синяки. Выглядел так, будто не спал неделю. Одет просто — джинсы, чёрная футболка, на плече — его куртка, которую он, кажется, собирался ей отдать. Они остановились в пяти шагах друг от друга. Никто не решался подойти ближе. — Привет, — сказал он первым. Голос сел, хриплый, как будто он долго молчал. — Привет, — ответила Бель. Она смотрела на него и чувствовала странное — в груди колотилось сердце, в голове шумело, но страха не было. Только любопытство. И боль. Не физическая — та, что живёт под рёбрами. — Я тебя не помню, — сказала она. — Ты знаешь. — Знаю. — Карен рассказала мне почти всё. — Почти? — Она не рассказывала, как ты пахнешь. Как смотришь на меня. Как у тебя меняются глаза, когда ты злишься. Такое не расскажешь словами. Найл опустил взгляд. — Прости, — сказал он. — За всё. Я знаю, что слов мало. Но я хотел, чтобы ты знала — я не тот, кем был. По крайней мере, пытаюсь им не быть. — Я знаю, — тихо сказала Бель. — Правило четвёртое. "Не трогать без спроса". Я видела его в блокноте. Он поднял голову. Глаза блеснули — не от слёз, от чего-то другого. Удивления? — Ты помнишь? — Не помню. Но блокнот помню. И почерк. Твой. — Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Теперь между ними была только вытянутая рука. — Я не знаю, что мы были друг для друга. Не знаю, любила ли я тебя. Но я знаю, что ты пытался остановиться. Ты услышал «нет» — и ушёл. Это важно. Для меня. — Я не заслуживаю… — Не решай за меня, что ты заслуживаешь. — Её голос стал твёрже. — Решать мне. А я пока не решила. Но я хочу попробовать. — Что попробовать? — Начать с начала. Найл замер. Смотрел на неё так, будто она сказала что-то на неизвестном языке. — С начала? — переспросил он. — С чистого листа. Не игра, Найл. Не правила. Просто… двое людей, которые хотят узнать друг друга. Если ты сможешь быть просто парнем, а не тем, кто устанавливает правила. Он молчал долго. Так долго, что Бель уже пожалела — не слишком ли много она на себя взяла? — Я не умею, — сказал он наконец. Её сердце ухнуло вниз. — Я не умею быть просто парнем. Я умею ломать, давить, собственничать. Но если ты готова рискнуть… я попробую. Честно. Ради тебя попробую. Он протянул руку. Не к её лицу, не к талии — просто вперёд, ладонью вверх. Как приглашение. Или как просьба. Бель смотрела на его руку. Вспоминала — не головой, телом — как эти пальцы сжимали её талию, гладили щёку, сжимались в кулаки от бессилия. Она положила свою ладонь в его. И не отдёрнула. Они стояли так — у выхода из больницы, под ярким солнцем, держась за руки, как подростки на первом свидании. Карен наблюдала со стороны, вцепившись в лямку сумки. — Ну наконец-то, — прошептала она и улыбнулась. А через дорогу, припарковавшись за углом, сидел Марк. Он приехал увидеть её — просто убедиться, что жива. Увидел их. Подержался за руль, сжав пальцы так, что побелели костяшки. — Будь счастлива, Бель, — сказал он одними губами. И уехал, не показавшись. Она так и не узнала, что он был там. Но может, это и к лучшему.