#darkgame

POV Аннабель Дом Найла встретил её теплом и светом. Она ожидала увидеть холодные стены, полумрак, может быть, следы вечеринок — но нет. В гостиной горел камин (газовый, но уютный), на диване лежал плед, на журнальном столике — её любимый апельсиновый сок и свежие ромашки в простой стеклянной вазе. — Карен сказала, что ты не любишь розы, — сказал Найл, заметив её взгляд. — Сказала? — переспросила Бель, пряча улыбку. — Я не помнила, что не люблю розы. А тело — помнило. Он кивнул, не спрашивая, что это значит. Она была благодарна. Они сидели на диване — на расстоянии, но не слишком далеко. Он заварил чай, спросил, нужна ли ей подушка под спину, не холодно ли. Был тихим, почти незаметным — не таким, каким она себе представляла. Или каким помнил её сломанный внутренний компас. — Ты не такой, как я думала, — сказала она, сделав глоток. — А каким ты меня думала? — Громким. Требовательным. Тем, кто входит без стука и не спрашивает разрешения. — Я был таким, — сказал он, не отводя взгляда. — Хочу им не быть. — Получается? — Пока да. Но я сорвусь — предупреждаю. Не специально. Просто… я не привык быть хорошим. — Я тоже не привыкла, — усмехнулась Бель. — Так что мы квиты. Он улыбнулся — впервые за весь вечер. Уголками губ, неуверенно, будто забыл, как это делается. Через два часа пришла Карен. С огромной коробкой пиццы и видом человека, который принёс не только ужин, но и свидетеля обвинения. — Я должна кое-что сделать, — сказала она, ставя коробку на стол. — И ты, Бель, можешь меня потом ненавидеть. Но я обещала себе, что скажу правду. Всю. Без прикрас. — Что ты задумала? — Найл напрягся. — Я задумала, чтобы Бель узнала всё. Не твою версию. Не мою. А факты. С самого начала. Бель смотрела на подругу, чувствуя, как внутри разрастается холод. — Я уже знаю почти всё, — сказала она. — Ты рассказала. — Я рассказала то, что знала сама. Но были вещи, о которых я молчала. Не со зла. Просто… боялась. — Какие вещи? Карен достала телефон, открыла заметки — длинный список, датированный. Потом начала говорить. — Его зовут Марк Бакер. Твой бывший парень. Тот, кого избил Найл. Я связалась с ним две недели назад. Он согласился дать показания — для себя, не для полиции. Для тебя. — Марк? — Бель почувствовала, как сердце забилось быстрее. — Он… он в порядке? — Жив. Здоров. Боится Найла. Но согласился поговорить, потому что сказал: "Она должна знать правду. Даже если после этого возненавидит нас обоих". И Карен начала читать. Она читала показания Марка — сухие, фактологические, без эмоций. Как Найл пришёл к нему ночью, сломал рамку с их фотографией, ударил в живот, в пах, в лицо. Заставил позвонить Бель. Сказал: "Расстанься с ней, или я убью тебя". — Ты что, угрожал ему убийством? — Бель повернулась к Найлу. Тот сидел бледный, сжав кулаки так, что костяшки побелели. — Да, — сказал он. — Я угрожал. Я бы не убил. Но он не знал. И я хотел, чтобы он испугался. — И ты добился этого, — сказала Карен холодно. — Он до сих пор в страхе. Два месяца спустя. — Прости, — прошептал Найл. Не Марку — Бель. Карен продолжила. Было показание Карен — как Найл ворвался к ней в дом, ударил Бель, как та упала на пол с разбитой губой. Как он стоял, глядя на кровь, и выглядел испуганным. — Я поверила, что ты не хотел, — сказала Карен. — Но это не отменяет того, что ты сделал. Были показания соседей — они слышали крики из квартиры Бель в тот вечер, когда Найл вломился туда. Вызвали полицию, но та приехала уже после его ухода. Были скриншоты переписок — Бель с Карен, Бель с Найлом. «Я ненавижу тебя», «Сволочь», «Правило первое: расстаться с Марком». Холодные, жестокие слова. Была запись с камеры наблюдения у дома Карен — Найл замахивается, Бель падает. Бель смотрела на всё это — на доказательства жизни, которой не помнила — и чувствовала, как внутри что-то рушится. — Хватит, — сказала она. Голос дрогнул. — Пожалуйста, хватит. Карен замолчала. Найл сидел, не поднимая головы. — Ты знаешь всё, — сказала Карен. — Теперь ты можешь решать. Простить или нет. Довериться или нет. Начать с начала или закрыть эту страницу навсегда. — А ты? — Бель посмотрела на неё. — Что ты думаешь? Ты свидетель. Ты видела всё. Что мне делать? Карен долго молчала. Потом встала, подошла к Бель и села рядом. — Я думаю, что он — чудовище. Но я думаю, что он пытается перестать им быть. Я думаю, что чудовищ не исправляют. Но если они решают стать людьми — это происходит очень больно. Для всех. Она взяла Бель за руку. — Я думаю, что право решать — только твоё. И никто не имеет права тебя осуждать. Ни за "да", ни за "нет". Тишина повисла в комнате. Тяжёлая, как мокрое одеяло. Бель смотрела на свои руки. Потом на Найла. Потом снова на руки. — Я не могу сегодня, — сказала она. — Не могу решить. Слишком много. — Я понимаю, — сказал он тихо. — Я не говорю "нет". Я говорю "не сегодня". — Я подожду. Бель встала, взяла куртку. — Отвези меня к Карен. Пожалуйста. Я… мне нужно побыть одной. Найл кивнул. Не спорил. Не просил остаться. В машине они молчали. Только шёпот радио и стук её сердца. Когда они подъехали к дому Карен, Бель положила руку на дверцу, но не открыла. — Найл? — Да? — Спасибо, что не сбежал. От себя. От этого всего. — Я сбегал всю жизнь, — сказал он. — Сейчас не хочу. Она вышла. Не оглянулась. Но дверь не закрыла.