#darkgame

Тот день тянулся бесконечно. После сцены у института Найл нарезал круги по городу, не глядя на дорогу. Мысли рвались на части: злость, унижение, непонятная пустота в груди, когда он вспоминал, как Аннабель целовала того парня. Того парня. Он даже имени его не знал. А бесился так, будто тот украл что-то по-настоящему важное. К восьми вечера Хоран уже сидел в машине недалеко от её дома. Того самого, адрес которого пробил через знакомого в два счёта. Дом был старым, кирпичным, с облупившейся краской на ставнях. Уютным. Не его стиль. Он смотрел на окна. На первом этаже горел свет. Иногда по шторам скользила тень — её тень. Вот она. Там. Моется, ужинает, смеётся с кем-то по телефону. Живёт свою жизнь, в которой ему нет места. Найл сжал руль и заставил себя ждать. В девять она погасила свет на первом этаже. В десять — на втором. В половине одиннадцатого он выбрался из машины и бесшумно двинулся вдоль дома. Окно на кухне было приоткрыто — она оставила щель для воздуха. Найл усмехнулся. Беспечная. Совсем не боится. Он перелез через подоконник, стараясь не задеть кадку с засохшей геранью. Пол под ногами скрипнул. Он замер, прислушиваясь. Тишина. Только где-то сверху — едва слышный шум воды. Душ. Значит, она на втором этаже. Он поднялся по лестнице, ступая на носки, касаясь перил кончиками пальцев, чтобы не скрипнули. Каждая ступенька — как шаг к пропасти. Сердце билось где-то в горле. От предвкушения. От злости. От того, что он не мог понять — чего на самом деле хочет. Спальня Аннабель оказалась последней дверью в конце коридора. Он зашёл, прикрыл за собой створку и встал за дверным косяком. Вдох. Выдох. Из ванной доносились последние всплески воды. Потом скрип крана. Щелчок дверной ручки. Она вышла, закутанная в махровое полотенце, босая. Волосы мокрыми прядями падали на плечи, оставляя тёмные разводы на ткани. А на лице — ни капли тревоги. Ни тени ожидания. Она даже не посмотрела в его сторону. Прошла мимо — так близко, что он мог протянуть руку и коснуться её шеи. Влажной. Тёплой после душа. Найл выждал ещё секунду. Потом шагнул вперёд — и закрыл дверь спальни на замок. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Аннабель вздрогнула. Обернулась. Глаза расширились, когда она узнала его. — Ты… — выдохнула она. Он не дал ей договорить. Тёплые руки легли на её талию — сквозь махровую ткань он чувствовал, как она напряглась. Как под кожей пробежала дрожь. Найл прижал её к себе со стороны спины, сокращая расстояние до нуля. Склонился к уху — почти касаясь губами мочки. — Куда это ты от меня пыталась сбежать, малышка? Его голос сел от напряжения. Шёпот звучал хрипло, почти угрожающе. Аннабель замерла. Её пальцы вцепились в край полотенца. — Ты думала, что вот так просто сбежишь от меня? — Он сделал паузу. Вдохнул запах её шампуня — что-то яблочное, зелёное. — Нет, милая. Ты сильно ошибаешься. Он коснулся губами её шеи — чуть ниже уха. Поцелуй был лёгким, почти невесомым. Но она выдохнула. Томно. Сдаваясь на долю секунды. — Раз ты связалась со мной, то теперь никуда не денешься. — Его пальцы чуть сильнее сжали её талию. — Ты ещё не знаешь, на что я способен, крошка. — Что тебе от меня надо, тварь? Голос дрожал, но в нём появилась сталь. Она резко развернулась — и оттолкнула его с такой силой, что Найл ударился спиной о стену. Боль отозвалась в лопатках. Он усмехнулся. — Ха. Она ещё спрашивает. Но улыбка сползла с лица так же быстро, как появилась. Глаза потемнели до синевы предгрозового океана. Он шагнул к ней. Один шаг. Потом другой. Аннабель попятилась, но упёрлась в край кровати. Падать некуда. — Ты, маленькая надоедливая заноза в заднице, — проговорил он, почти по слогам, — которая не даёт мне покоя уже второй день, ещё будешь у меня спрашивать, что мне от тебя надо? Его голос набирал высоту. Переходил на крик. — Да ты теперь моя! — Он ударил ладонью по стене рядом с её головой. Аннабель вздрогнула, но не отвела взгляд. — Ты сама придумала эту игру, а теперь задаёшь вопросы. Какая же ты глупая, Аннабель. — Что ты сейчас сказал своим поганым ртом, сволочь? — выкрикнула она ему в лицо. В её глазах горели слёзы. Но она не плакала. Она злилась. Найл на секунду замолчал. Смотрел на неё — растрёпанную, мокрую, в полотенце, с дрожащими губами и ненавистью во взгляде. И внутри что-то перевернулось. Но он не мог остановиться. — Что слышала, — сказал холодно, чеканя каждое слово. — И да. Если ты не расстанешься со своим парнем в ближайшие четыре часа… Он наклонился к самому её уху. Почти коснулся кожей. — Предупреждаю, милая. Ему потом будет очень тяжко. Он договорил. Развернулся. Один шаг. Второй. Дверь спальни открылась с громким скрипом. — Ты не посмеешь, — бросила ему в спину Аннабель. — Ты не тронешь Марка. Найл остановился на пороге. Не оборачиваясь, усмехнулся — она не видела, но, наверное, услышала. — Посмотрим, крошка. Посмотрим. Он вышел, громко хлопнув дверью. Почти не слышал, как за спиной разбилось что-то стеклянное — то ли чашка, то ли ваза. Машина завелась с пол-оборота. Найл сидел за рулём, глядя на освещённое окно её спальни. Там металась тень. Он дурак. Он знал, что дурак. Но отступать не умел. — Мы ещё посмотрим, кто выиграет, — прошептал он в темноту салона и нажал на газ. Машина сорвалась с места, оставляя за собой только пыль и тишину.