«Пьеса в Обливионе»

Мгновение царит в Забвенье запустенье. Всего мгновенье сладкой томной тишины, пропитанной насквозь предвкушеньем. Там тьма царит. И это краткое мгновенье взволнованным актёрам точно час. Но вот тьма расступается пред ярким светом, спускающимся с недосягаемых высот, и белый луч, касаясь чёрной бархатной платформы, выхватывает разнообразный хор и сотни, тысячи цветов. То пёстрый океан из синих, белых, жёлтых, красных, оранжевых и чёрных тонов, полутонов, сверкающих расою на стройных стеблях, тонких и расписанных, точно кружевом, зелёных листах, и на бутонах роса застыла, точно бриллиант. Бутоны самых разных причудливых и невероятных форм, размеров и фактуры. Одни огромны, точно голова, другие едва дотягивают до головки спички. И аромат льёт каждый сладкий, точно поцелуй любимой и желанной, и каждый поцелуй неповторим. А вместе все, сплетаясь в томный, сладкий, новый аромат мечты, что голову кружит и в мир сказки за собой манит. И точно так же ладно сплетались голоса поющих – пёстрой толпы одетых в чёрное и золотое дев. Одни из них могли похвастаться такой же золотою кожей, что нити узором каждый раз неповторимым и изящным пронизывали чёрный бархат их одежд. И что за бархат это был! Чернее ночи и нежнее шёлка. Он талии их тонкие так нежно обнимал, и грудь едва лишь прикрывал шокирующим до живота разрезом. Волосы светлые и чистые, как майский рассвет, точно ручей, спадали по спине и по плечам округлым оголённым. Вторые были им в контраст – одеты в золото с головы до пят с узором чёрным, и в их платьях, точно вестники заката, сияли алые, как очи их рубины, а кожа, точно сумрачное небо. Однако их наряд был ни капли не скромнее. Длинные и чёрные, точно эбонит, локоны были стянуты в тугой высокий пучок и украшены изящными и нежными цветами, а длинный подол скрывал их скорпионий хвост. То сумраки стояли с аурил, и голоса их оказались одинаково прекрасны. Сплетая вместе их, они рождали новый, ещё более чудесный, и в мгновенье это на весь немалый хор голос был один.

Две равно уважаемых семьи В Вероне, где встречают нас событья, Ведут междоусобные бои И не хотят унять кровопролитья. Друг друга любят дети главарей, Но им судьба подстраивает козни, И гибель их у гробовых дверей Кладет конец, непримиримой розни. Их жизнь, и страсть, и смерти торжество, И поздний мир родни на их могиле На два часа составят существо Разыгрываемой пред вами были. Помилостивей к слабостям пера: Грехи поэта выправит игра.

Последняя их нота оказалась спета и вновь даэдра скрыла темнота.