Посейдон

Шикамару сидел за столом и задумчиво поедал подобие пищи, которую им подавали в тюремной столовой. Какаши сидел рядом и тоже молчал, наблюдая за остальными заключенными. Многие, как всегда, ели с отсутствующим выражениям лица. Кто-то затравлено бегал глазками по столовой, а кто-то, не смирившись с собственной участью, кидал злые взгляды на роскошные столы Акацуки и Банды Эйя. Пожирая взглядами не только еду, стоящую на железных алюминиевых столах, а и красивых женщин рядом. Роскошная блондинка Самуи была задумчива. Иногда она кидала заинтересованные взгляды на Шикамару, но стоило ему вловить ее взгляд, как ее лицо и экзотически глаза — омуты становились непроницаемы. Временами она играла пальчиком вокруг алых губ, лениво наблюдая за окружающим и изредка — так как это умеет делать только женщина, — стреляла взглядом на Нару. Но наемник делал вид, что не замечает этого, размышляя о собственных проблемах. Которые не решались сами собой. Шикамару отложил ложку и, сложив руки пирамидой, задумался. Он посмотрел на Акацуки, сидящих за одним столом, потом перевел взгляд на Итачи, восседающего в гордом одиночестве. Даже отсюда он видел, что мужчина напряжен. Учиха тоже исподтишка наблюдал за ним, но делал это крайне искусно. Так как Шикамару чувствовал лишь его пристальный напряженный взгляд. — Все также неприступен, — равнодушно поинтересовался Какаши, как бы между прочим. — Я попробую поговорить с ним, — холодно ответил Шикамару, давая понять, что столовая не предназначена для таких разговоров. Вскоре обед подошел к концу, и заключенные побрели к выходу. Столовая сразу опустела. Остались лишь Хидан, Самуи, одиноко сидящая за столом, и Итачи, практически покончивший с обедом. Теперь Шикамару в открытую наблюдал за ним, не отводя от Итачи пристального взгляда. Когда Учиха встал, наемник тоже поднялся и остановился у выхода, внезапно заинтересовавшись правилами поведения в столовой. От него не укрылся и заинтересованный взгляд Самуи, внимательно следившей за ним. — Осторожней, — ласково пролепетал Хидан, намеренно задев Шику. Он хищно улыбнулся, пробежавшись по наемнику своим наглым взглядом. Нара ничего не ответил, встретив его угрозы с достоинством и непробиваемым равнодушием. Он видел уже такой взгляд — взгляд убийцы. — В тюрьме нельзя стоять спиной к залу. В следующий раз я могу напороться на тебя и кое чем другим, красавчик, - довольно произнес заключенный и, махнув рукой, велел затравленному юноше — Сасори следовать за ним. — Ближе, девочка, мне не нравится, когда моя спина открыта, — раздраженно произнес он. Парень покорно опустил голову и засеменил к хозяину. — Так-то лучше, — уже более благосклонно произнес Хидан и, прикоснувшись к щеке юноши тыльной стороной ладони, взъерошил ему волосы. — Пошли...- ласково произнес он. Нара с трудом подавил приступ отвращения и отвернулся. Заметив его реакцию, Хидан нахально улыбнулся и вышел. Теперь в столовой остались лишь Самуи и Итачи, который решил последовать примеру Хидана. — Я думаю нам стоит поговорить, — ловко перехватил его у самого выхода наемник. Шика сжал его руку чуть выше локтя, прямо глядя в лицо Учихи. — Отпусти! Иначе я сломаю тебе руку, — холодно ответил Итачи. Наемник не разжал ладони. — Это вынужденные меры, мы должны поговорить. — Дважды я повторять не буду, — повторил Учиха ледяным тоном. Шикамару пропустил его угрозу мимо ушей и подтолкнул к выходу. Нара знал, что столовая не место для таких разговоров, так как здесь повсюду глаза и уши. Например, охранники и Самуи, как бы между прочим задержавшаяся в тюремной столовой. Блондинка делала вид, что рассматривает собственные ногти, но, тем не менее, наемник чувствовал ее пристальный заинтересованный взгляд. Итачи мгновение постоял, а потом вдруг поддался и покорно последовал с Шикамару во двор. При этом его взгляд был столь решителен и злобен, что даже сам дьявол задумался бы, стоит ли не внять его угрозе в данный момент. Они прошли по мрачному корриду, миновали медпункт и вышли во двор под палящие солнца планеты Рахни. Двор был уже достаточно людным, многие заключенные бесцельно слонялись вдоль ограждений. Акацуки и остальные банды сидели на прежних местах, в тени. Через некоторое время в мрачном проходе появилась Шотай и вальяжно направилась к своим. Она села возле Каруи, которая сразу же накинулась на нее с вопросами. Нара и Итачи в зловещем молчании проследовали к тому месту, где впервые встретились. Шикамару чувствовал, как мужчина сконцентрирован. Пока напряжение между ними неожиданно не разорвал Учиха, молниеносно попытавшийся перехватить руку наемника и сломать ее. К счастью, Шика предугадал его действия, быстро и уверенно среагировав. Учиха попытался снова, надеясь выломать ему кисть, но Нара блокировал и его. Все это произошло за долю секунды и лишь профессионал мог заметить едва уловимые движения. Например, такой, как Самуи Шотай. — Кто ты? — озадаченно переспросил Учиха. До этого уверенный в своем абсолютном превосходстве. — Тот, кто хочет с тобой поговорить, — быстро ответил Шикамару. Итачи впился в наемника непроницаемым взглядом. Стараясь скрыть свое удивление; так отвечать на его атаки мог не каждый. — Я же сказал, нам не о чем говорить. — А я думаю нам есть о чем побеседовать. Мы можем до бесконечности обмениваться захватами или же, наконец, поговорить. Итачи долго не отводил от Шикамару ненавидящего взгляда, пока наконец не разжал руку и, ничего не говоря, направился обратно к блоку. — Так и собираешься уйти, — крикнул ему вдогонку Шикамару. — Даже не хочешь услышать, что произошло с твоим братом! Учиха стал как вкопанный. Потом резко развернулся и за долю секунды оказался рядом с Нарой. — Если вы его тронули хоть пальцем, — процедил он сквозь зубы. Впервые обнажив свое истинное лицо. Его взгляд лихорадочно бегал, челюсть была плотно сжата. Тонкие губы превратились в одну узкую полоску. Теперь все заключенные, включая и охранников, с интересом наблюдали за развернувшейся беседой. Шикамару это не нравилось, но другого выхода у него просто не осталось. Итачи отказывался с ним говорить. И от этого его план трещал по швам. Он учел все, кроме человеческого фактора. Кто бы мог подумать, что зек откажется покидать тюрьму. — Саске никто не трогал. Он вляпался сам, — невозмутимо ответил наемник. — Не верю не одному твоему слову, - с остервенение произнес Итачи. — Если хочешь узнать о своем брате нам придётся кое-что решить. — Я не заключаю сделок с такими как ты! — Как я? — не без иронии переспросил Шикамару. — Я знаю, кто тебя послал. И я отвечу, как ответил когда-то. Шикамару вопросительно поднял брови. — Идите в жопу, — ровно, чеканя каждое слово, ответил Учиха. Затем резко развернулся и, ели сдерживая гнев, направился к тюремным скамейкам, находящимся под палящими солнцами Рахни. - Проклятье, - выругался Шикамару, злобно пнув кучку песка. Из-за одного идиота весь его план катился в тартарары. Он сделал глубокий вдох, быстро подавив в себе приступ гнева и спокойнее посмотрел на сложившуюся ситуацию, задумчиво перебирая в руках свой талисман удачи. С каждым днем у него оставалось все меньше времени. А его план побега так и не сдвинулся с места. Надо было начинать действовать. Он взял себя в руки и под пристальным взглядом Самуи направился прямиком к Акатцуки. — Надеюсь, ты не собираешься наделать глупости, — попытался перехватить Шикамару Какаши. Но наемник одним движением руки остановил его и, ничего не отвечая, направился дальше. " С тобой я потом разберусь ", - раздраженно подумал он. Искоса взглянув на Самуи, пристально наблюдающую за ним. — Мне надо переговорить с Пейном, — спокойно начал он, подойдя к Акатцуки. Пейн, сидящий недалеко, промочал , не удостоив Шикамару даже взглядом. Его скучающий взгляд блуждал по барханам. В то время как остальные из банды уже поднялись, злобно уставившись на непрошенного гостя. — Отваливай! — не вставая прохрипел Какузу. Коренастый хорошо сложенный брюнет. У него был холодный взгляд убийцы и уставшее израненное жизнью лицо. Шикамару встречал таких: убийцы — люди лишенные веры и идеалов. Совершенные хищники, убивающие за деньги. Шикамару ничего не ответил, пристально уставившись на скучающего Пейна. — Уебок, у тебя есть пять секунд, чтобы убраться отсюда. Дважды повторять я не стану, — вскочил Дзюго. Он впился взглядом в Нару, которому на мгновение показалось, что глаза этого неуравновешенного вылезут из орбит. Один глаз у него нервно дергался, челюсти были плотно сжаты так, что скрипели зубы. — Я бы последовал его совету. Мне так не хочется, чтобы уродовали твое красивое личико, — развязно ответил Хидан, хищно облизнув губы. — Я же предупреждал тебя! — взревел Какузу, злобно ударив кулаком по столу. — Я не буду терпеть твои пидарастические выходки. — И что тогда? — подскочил Хидан, резко развернувшись к Какузу. — Накажешь меня, папаша. Заключенные уставились друг на друга, напоминая баранов, упершихся рогами посередине моста. — Замолчите, вы оба! — не выдержав, вмешался Кисаме. Какузу презрительно скривился и отвернулся. Хидан поступил также, обратив свое раздражение на невозмутимого Шикамару. — А красавчик все здесь, — презрительно протянул он. — У меня к тебе предложение, Пейн, — Нара пропустил мимо ушей угрозы Акатцуки. Кисаме встал и практически вплотную подошел к Шикамару. Он был выше мужчины на целую голову, поэтому смотрел на него сверху вниз своими рыбьими, как у мертвеца, глазами. Сам он был с планеты Рай-Джу, жители которой обладали такими же глазами мертвецов. — Я считаю до трех, — ледяным тоном произнес он. Наемник пренебрежительно посмотрел на Кисаме, потом вновь перевел взгляд на равнодушного Пейна. Раз, два... - Что ж, неудивительно, почему ты в тюрьме, — обратился Шикамару к главарю. — Очевидно, на Новой Земле ты также не мог поднять свою жопу, сидя среди кучки дегенератов, — с нескрываемым презрением произнес Нара и, окинув всех высокомерным взглядом, направился обратно в блок. *** Шикамару лежал на нижней койке, тупо уставившись в полосатый матрас с синими полосками. В блоке было необычайно тихо, можно было расслышать даже крыс и воду, бегущую по трубам. На улице царила ночь, поэтому многие заключенные уже спали. Лишь иногда откуда-то доносилась какая-то возня или чьи-то приглушенные стоны и храп. — Ты правда убил свою жену? — вдруг неожиданно заговорил Шикамару, обратившись к Какаши. Между сокамерниками воцарилась тишина, которую вскоре нарушила возня на верхней койке. — А ты как думаешь? — поинтересовался Хатаке. — Думаю, что нет, — задумчиво ответил Шикамару. Грустно завыл ветер, проникая между трещинам холодных стен. Напоминая своим свистом загробное пение отчаявшихся душ, плывущих по реке Стикс в Аид. - Я любил свою жену, — тихо заговорил Хатаке. — Очень любил. Рин -т ак ее звали. Мы встретились еще подростками и сразу же влюбились в друг друга. Нас всегда было трое Рин, я и Обито Правда, я долго боялся признаться ей, притворяясь холодным и безразличным, тем самым заставляя страдать не только себя, но и ее. Она думала, что я холоден и безучастен, думала, что я безразличен к ней, но на самом деле я просто струсил. Я часто видел, как она смотрела на меня, словно умоляя. Но я боялся, боялся сделать первый шаг, прячась за очередным романом и непробиваемым образом скептика. Так мы и жили, пока я не пропал из ее и жизни моего друга. Каков парадокс?! Я мог через секунду оказаться рядом с ними, но тем не менее не делал этого. И вот однажды мы совершенно случайно встретились на одном из вечеров, у наших общих знакомых. Я никогда не забуду ее растерянный полный мольбы взгляд. Никогда не забуду ее вечернее платье и то, как тени красиво ложились на нее лицо. Наши глаза встретились, и тогда я сказал себе: " Больше никогда". Но судьба сыграла со мной злую шутку. Она уже была замужем за моим лучшим другом. Помню мое горячее признание под звездами, и ее затравленный растерянный взгляд. А потом появился Обито. И тогда я все понял, увидев на их пальцах обручальные кольца. Мы фальшиво-тепло поговорили и, словно в бреду, я поспешно покинул этот треклятый вечер, — Какаши остановился и тяжело вздохнул. — Стоит ли рассказывать, что произошло дальше. Мы больше не смогли жить, как жили, мы признались друг другу в любви и после того, как она разошлась с Обито, поженились. Хатаке замолчал, погрузившись в себя и собственные воспоминания. Внизу тихо запел Гаара. Грустная мелодия, словно туман, постепенно заволокла весь блок. Странно, но когда он пел, его не прерывали даже охранники. Хотя делал он это достаточно редко и то ночью, когда большинство заключенных уже спали. - Нас дом зовет, и рвется сердце; В тоске немой болит и бьется. И тихо ветер шепчет мне, Тот узник, кто сидит в себе... Его голос стал тише и песня утихла. - А ты когда-нибудь любил? — снова заговорил Какаши. Перед Шикамару сразу возник образ Темари. Отчего сердце неприятно сжалось и заболело. Наемник прикоснулся к талисману на шее и, устремив свой взгляд в пустоту блока, коротко ответил: — Нет. Открывать свою душу он пока не намерен. — Добро пожаловать на Фиде, — громко произнес полковник, перекрикивая гудение двигателей только что приземлившегося корабля. Он крепко пожал руку Шикамару и жестом пригласил наемника проследовать за ним. — Я много о тебе слышал, — быстро заговорил полковник , оценивая взглядом новоприбывшего. — Надеюсь не все, — коротко ответил Нара. Мужчина засмеялся, дружески хлопнув Шикамару по спине. Климат планеты Фиде был пустынный. Бесконечные океаны песка, каменные ущелья с причудливыми уродливыми растениями и маленькие оазисы, возле которых когда-то селились первые колонисты. Жизнь здесь была бы невозможна, если бы не один ценный ресурс, который экспортировала эта планета, чудом сохраняя собственную независимость. Но вскоре здесь расположились миротворческие войска Паутины под чутким руководством полковника Асумы. Основной предлог звучал так, чтобы защитить планету от пламени революции, возникшем на Гелионе. Прилетев лишь с одним рюкзаком через плечо, Шикамару равнодушно смотрел на солдат и прибывающую военную технику. Бесконечные ряды бараков цвета хаки, словно грибы, возникали неоткуда. Рабочие в нано-костюмах разгружали огромные контейнеры оружия и патронов. Нара был хмурым и задумчивым. Перед ним до сих пор мелькали изувеченные тела мужчин женщин и детей, которые сотнями гибли на Гелионе. Кровавые картины, словно быстрая смена кадров, иногда пролетали перед его глазами. И хотя " пламя революции" до сих пор полыхало, его вдруг отозвали, отправив прямиком на Фиде. Вкоре они добрались до шатра полковника и в полном молчании скрылись под уютным брезентом. Сарутоби жестом пригласил Шикамару сесть, потом подошел к холодильнику, достал от тута бутылку бурбона и, поставив стаканы, налил гостю и себе. Все это время он молчал и задумчиво улыбался. — Хочешь? — предложил сигару Асума. Нару согласно кивнул и молча закурил. Сарутоби довольно улыбнулся и, сев напротив, закинул ноги настол. — Я всегда считал, если мужик не пьет и не курит. Он либо педик, либо ему есть что скрывать. Шикамару ничего не ответил, ожидая продолжения рассуждений. — Жарко на Гелионе? — равнодушно поинтересовался Асума. — Очень... — коротко ответил Шикамару. Перед его глазами опять пробежали кровавые картинки и ошметки конечностей. Полковник хмыкнул и понимающе кивнул, струсив пепел с сигары прямо на пол. — Надеюсь, ты понимаешь, что из этого ада тебя вытащили не за красивые глазки, — вызывающе заговорил Асума и, не дождавшись ответа продолжил: — Я просил особенного человека. Не простого тупого дуболома. У меня таких целый взвод, а стратега типа тебя. Мы ведь поняли друг друга, — Сарутоби сделал глубокую затяжку и медленно выпустил облачко дыма, неотрывая своих блестящих глаз от Шикамару. — Что от меня требуется? — холодно поинтересовался мужчина. — Ха, ты мне нравишься, — громко хлопнул по столу Асума. — Ты именно тот, кто мне нужен. Не лишних вопросов, не ненужных ответов. Знаешь, что от тебя хотят — знаешь, как готовится это блюдо, — улыбаясь, покачал пальцем Сарутоби. — Ты ведь понимаешь, почему мы здесь. Конечно, не для того, чтобы прикрывать жопы этих тупых неандертальцев, — горячо зажестикулировал он.- Конечно, нет, — словно для себя повторил полкивник, сделав глубокую затяжку. - Лиментий. Вот что интересует этих жирных ублюдков Шикамару снова промолчал, задумчиво выдохнув пахучий сигарный дым. — Мне нужен повод, солдат. Веский повод, Смекаешь? — хищно улыбнулся полковник. Воспоминания больно жгли истерзанное сердце Шикамару. Поэтому с самого утра он был молчаливее, чем обычно. Мужчина ненавидел, когда призраки старой жизни давали о себе знать. Разрывая и выворачивая внутренности прошлого. Завтракал он без особого аппетита. Хмуро глядя на заключенных вокруг. От него не укрылись не злобные взгляды членов Акатцуки, не задумчивый взгляд Самуи, которая последняя время, словно шпион, постоянно следила за ним. Также его волновало и отсутствие Итачи, который не явился на завтрак. Одолеваемый усталостью и непреодолимым чувством безнадежности, его и еще с десяток заключенных, как обычно, отправили в душевые.  Душ не принес обычного облегчения. Стоя под теплой, словно моча, и застоявшейся водой Шикамару пытался хоть как-то расслабиться. Мало того, что его план не сдвинулся с места, так еще и бессоница. Нара прикоснулся к талисману, став нервно перебирать его пальцами. " Темари , - тихо произнес он, — я справлюсь" Погрузившись в свои собственные мысли, Шикамару даже и не заметил, как опустела душевая, иначе бы он предвидел последующий внезапный удар. Его сильно стукнули по темени и, потеряв равновесие, он сразу же повалился в руки непонятно откуда появившихся Дзюго и Какузу. Они подхватили его и, вытащив из под теплого душа, поставили на колени перед Хиданом. — Привет, красавчик, — улыбаясь заговорил заключенный, — а у тебя недюжинные данные,- Хидан стрельнул взглядом на достоинство Шикимару. — Жаль уродовать такое красивое личико. Но, конечно, сначала мы можем поразвлечься... — Делай свое дело, урод! — ели сдерживая отвращение прохрипел Какузу. — Не говори мне, что делать! — прошипел Хидан. Затем вновь обратил свой бездушный взгляд на наемника — Мальчики ссорятся. Не обращай внимания, — мужчина присел на корточки и, достав маленькую заточку, засунул ее прямо в рот к Шике. Наемник попытался сопротивляться, но крепкии руки заключенных были, словно тиски. — Не надо. Будет только больнее,- ласково произнес Хидан. — Разве мама тебе не говорила, что нельзя брать посторонние предметы в рот, — он дико загоготал, просунув заточку еще глубже, затем призадумался. — Думаешь я ебанутый? Нет, совсем нет, ты мне нравишься, но никто не смеет оскорблять Пейна безнаказанно, — нервно облизнул губы мужчина, сюсюкая с Шикамару. Его лицо было совсем близко. Отчего серые глаза казались мертвее, чем обычно. — Хотя постой. У меня есть идея получше, — неожиданно воскликнул мужчина и встал. — Дайте его руку, — с нетерпением заговорил он.- Давай, давай, давай... Шикамару попытался вырваться, но ничего не вышло. Какузу больно огрел его по голове, положив ладонь наемника на прохладный кафель. — Жаль портить твое личико или член, ведь потом мы не сможем поразвлечься. Но, как видишь , публика не ждет, поэтому... — не без сожаления в голосе произнес заключенны и отрывистыми, грубыми движениями начал отрезать мизинец Шикамару. Из душевой донесся нечеловеческий крик полный боли.