Посейдон

После экзамена Саске вышел уставший и опустошенный. Он провел около двух часов, отвечая на скучные вопросы тестового задания, поэтому больше всего на свете ему хотелось завалиться на собственную кровать и отрубиться. Последнее время он спал мало, а когда все-таки выдавалась свободная минутка, то просыпался от очередного кошмара. Днем он валился с ног, а ночью ворочался в постели, страдая от бессонницы. Со временем под его глазами пролегли мешки, взгляд стал усталым и безразличным. Если же кто-то осведомлялся о его состоянии, то он грубо и нервно отвечал, хотя потом многократно раскаивался. Он становился все более одиноким и даже редкие, теплые вечера с Куренай не скрашивали однообразной жизни. Учиха чувствовал себя опустошенным, выпитым и ненужным. Словно жизненные силы постепенно вытекала из него. А теперь еще и этот бесполезный тест. Подумаешь АНБУ! Ему хотя бы закончить эту чертову академию. Учиха устало вздохнул. Вскоре из аудитории показались и остальные курсанты. По разочарованным взглядам многих, можно было сделать вывод, что не одному Саске пришлось туго. Наконец появился и Кабуто. - Ну и тест. В следующий раз огрей меня чем-то потяжелее, чтобы я больше не велся на эту херню. Не знаю для кого их писали, но явно не для людей нашего уровня. - После тридцатого я выбирал буквы, которые мне просто нравятся, — устало произнес Саске, размяв шею. Якуши понимающе улыбнулся. - Эх, не быть нам в элитном отряде, — не без ехидства произнес он, по дружески хлопнув Саске. - Да... Буду жалеть всю жизнь, — ответил Учиха, закатив глаза. Друзья пошли дальше по коридору, который со временем наполнился шумными разговорами и бесконечными жалобами кадетов. Каждый хотел удостовериться, что провалил не один. - Как сдали? — подскочил Киба. - А ты как думаешь? - Даже и не спрашивай, — тепло улыбнулся юноша. — Лучше бы я выспался. - Да не помешало бы, — широко зевнул Саске. - Кстати, Киба — Саске. Саске — Киба, — представил Учиху Кабуто. - Приятно познакомиться, — натянуто улыбнулся Саске. - Взаимно, -искренне ответил парень. Из толпы показался Рок Ли, как всегда, со своей шайкой. Он специально задел Саске и вызывающе посмотрел на него. - Не важно выглядишь, Учиха. В чем дело?! Тест оказался слишком сложным?! — съязвил он. Саске ничего не ответил, с трудом сдерживая подкатившую обиду. Сжав кулаки, юноша напрягся. - Он этого не стоит, — тихо произнес Якуши, осторожно придержав друга. Ли презрительно улыбнулся и, хмыкнув, направился дальше. - Осторожней! — вдруг промычала Сакура, чуть ли не сбив парня с ног. - Ли сморщился и, злобно блеснув взглядом на Харуно, поспешно удалился. — Сначала я думала налететь на него, но потом передумала. Побоялась, что он развоняется, — улыбнулась девушка и подошла к группке во главе с Кабуто. - Этот урод и до меня пытался подкатить. Весь такой серьезный и романтичный, — пренебрежительно произнесла Хината, обычно, сопровождающая Сакуру. — Я ели сдержалась, чтобы не рассмеяться. Эта его стрижка... — умилённо произнесла она. — Не понимаю, как мой брат общается с ним. - Если бы только стрижка, — холодно добавил Саске. - Да не парься ты, — мило улыбнулась Хьюга. — Чего такой грустный? - Не выспался. - Могу предположить, — пространно произнес Кабуто. Хината покраснела и спрятала взгляд. - Если бы, — сухо ответил Саске. Последнее время все вокруг раздражали его. - Надеюсь, ты помнишь, что сегодня выпускной у третьего курса, — наставительным тоном заговорила Харуно. - О да, - В два часа! Ты уже должен стоять на плацу, — настаивала Сакура. - Обязательно, — устало произнес Учиха. Злой, нервный и усталый, юноша уже стоял на плацу. Сотни кадетов, вытянувшись, провожали выпускников. Капитаны нервно поправляли мундиры и заговорщицки переглядывались. Закатное солнце окрасило плац и небосвод в алый. Дул приятный морской бриз. Пахло ладонном, пряностями и морской солью. Несмотря на такое количество людей в одном месте, между рядами было свежо и просторно. Выпускники в отличии от младших курсов были одеты в белые мундиры и гордо взирали на своих менее удачливых соплеменников. После трех лет учебы они, наконец, отправлялись в самое долгое путешествие длинною в жизнь. Молодые офицеры улыбались и сверкали тем особенным светом, когда твое сердце не чем не омрачено: не предстоящими экзаменами, не дальнейшими планами на жизнь. Ты чувствуешь, что определенный этап жизни пройден, а новый еще не начался. Саске не без боли в сердце смотрел на радостные физиономии выпускников, но больше всего его раздражал ослепительный блондин с большими голубыми глазами. Он смотрел прямо, слегка приподняв подбородок и выпятив грудь. Глаза его сверкали, сердце горело, а шикарная белозубая улыбка свела с сума не мало девчонок. В том числе и Хинату, которая по уши втрескалась в Намикадзе Наруто. Да именно так звали столь ненавистного Учихе выпускника. Красивый, умный, добрый и благородный — лучший курсант Академии. Но самое главное — его отец: Минато — Адмирал Воено-Космического флота Паутины. Думаю этот факт говорил красноречивее любых слов. «Равнясь», — рявкнул Асума и вся рота замерла. Курсанты мгновенно подтянулись, перешептывания прекратились. На плацу воцарилась тишина и сотни глаз устремили свой взор на мраморный балкон, на котором с небольшим опозданием, проецировалось голографическое изображение Минато. Согласно обычаю адмирал поздравлял выпускников и вдохновлял их на дальнейшую службу в военно-космическом флоте. Так как в данный момент он находился довольно далеко, то выпускникам приходилось довольствовать лишь его голографическим изображением. Раздался треск, пару раз мелькнул силуэт, после чего на балконе появился синеватые очертания Минато. - Приветствую, офицеры, — начал свою речь Намикадзе. — Я понимаю, как важен для вас этот день. Ведь когда-то я тоже стоял в этих рядах и с трепетом в сердце ждал своего первого назначения. Скажу честно, тогда мне было не до речи адмирала, поэтому буду, как обычно, краток и прямолинеен. Работа на флоте тяжела и ответственна. Здесь больше не будет цепных псов — капитанов, больше не будет учений и тренажеров. От правильности вашего решения будет зависеть не только жизнь корабля, стоимостью более миллиарда, но и жизнь экипажа. На практике вы будете сталкиваться с совершенно не вероятными и морально трудными решениями. Поэтому, помните о самом главном: " Офицер не должен колебаться". Если вы приняли решение, действуйте и не смотрите назад. — Минато сделал не большую паузу. — Потому что тогда увидите мертвецов, которые протягивают к вам руки. Не бойтесь незнания, бойтесь лени и нежелания учиться, — все вокруг одобрительно заулыбались. — Сегодня для меня особенный выпуск, так как в ваших рядах стоит и мой сын, поэтому я испытываю двойную гордость, видя не только отличных офицеров, но и собственного сына, который избрал этот не легкий путь. На этом все, — Минато искренне улыбнулся. — Как говорили наши предки " Попутного ветра" . Изображение пару раз моргнуло, а затем пропало. На плацу воцарилась благоверная тишина. Каждый курсант испытал гордость и уважение. Выпускники еще выше вздернули подбородки. Даже Саске на мгновение испытал необъяснимый прилив гордости. На плацу зазвучал гимн Паутины. " Равняйсь, смирно, залп", — громко, чеканя каждое слово прорычали капитаны. Кадеты подтянулись и щёлкнули каблуками. Лазерные зенитные орудие на окраине города, резко развернулись и провели очередь из трех выстрелов в небо. Красные заряды, словно молнии, рассекли небосвод и пропали среди облаков. От силы запла по городу прошла ударная волна. В ушах застыло жужжание и гудение, сопровождаемое при выстреле. Саске поморщился и недовольно вздохнул. Момент всеобщей гордости прошел и теперь единственное, что он чувствовал — это усталость и раздражение. В это мгновение он ненавидел себя, Наруто и весь остальной мир. Учиха завидовал прилежному выпускнику, так как видел, пыл и страсть, которыми был обделен сам. Видел огонь, который источал этот юноша. Он жаждал жизни и чувствовал собственное призвание. В то время, как он, Саске тщетно бродил где-то в впотьмах, пытаясь отыскать собственное предназначение. И есть ли оно вообще? Может, он просто пытается оправдать свое беспечное и бесполезное существование. Пытается убедить вселенную и себя, что он не такое дерьмо, как кажется. Последовал очередной залп, после чего орудия затихли, став в прежнюю позицию. Напряжение, царившее между рядами, спало. Курсанты облегченно вздохнули. Мгновение общей гордости и самопожертвования прошло. Наконец капитаны дали команду"Вольно«, после чего выпускники отправились праздновать дальше, а более младшие курсы пошли отдыхать, набираясь сил перед предстоящим понедельником. Дождавшись пока все разойдутся, Саске задержался на плацу, наблюдая за багровым закатом. Свежий ветер приятно целовал лицо. Юноша спрятал руки в карманы и, прикрыв глаза, тяжело вздохнул. «Мне не хватает тебя, Итачи, — тихо произнес он. Впервые, после стольких недель, он позволил боли проникнуть глубже и смягчить его сердце, — ты всегда был уверен, целеустремлен... Столько всего произошло, а я так и не сказал, как люблю тебя. Я всегда думал, что у меня будет время, а теперь... Его нет. Я в Академии там, где когда-то был ты. Мне так не хватает твоего совета. Не знаю, что происходит, но мне кажется, что я умираю, — Саске запнулся. — Я скучаю, брат, где бы ты не был» Юноша быстро утер появившиеся слезы, грустно посмотрел на закат и медленно побрел к экипажу. Уснуть Саске так и не удалось. Стоило ему прилечь, как тяжелые мысли вновь начали одолевать бедного юношу. Перед его глазами постоянно стоял один и тот же образ — синеволосая девушка. Странно, но ее волосы светились во тьме, словно покрытые фосфорной пыльцой. Взгляд ее фиалковых глаз проникал в самую душу, а нежные губы постоянно шептали одно и тоже. Иногда перед ним пробегали красивые панорамы: бескрайний голубой океан, убегающий к горизонту, и стаи дельфинов, загоняющих косяки рыб. Их гладкая, серебряная кожа блестела. А там, где-то в вдалеке, маячили причудливые катамараны. — Ты когда-нибудь мечтал о чем-то? — тихо прошептала незнакомка. Саске открыл глаза, уставившись в мрачную пустоту комнаты. На соседней кровати, как обычно, полулежал Шино, с увлечением наблюдая за муравьями. Иногда он терял интерес к маленьким существам и переводил свой взгляд на планшет, по которому постоянно крутилась порнуха. Саске встал и устало протер глаза. Щурясь от света исходящего от монитора, он посмотрел на Абураме. Выспаться ему на удастся. — Тебе не надоело пялиться на муравьев и в монитор? — невозмутимо поинтересовался Учиха. Шино оторвал взгляд от привычного занятия и мечтательно посмотрел на Саске. — Нет. — Может все-таки попробуешь перестать. Ты постоянно сидишь, смотришь. А вокруг столько хороших и симпатичных девушек. Гораздо лучше муравьев и порнухи на экране. — Да это правда, — грустно произнес парень. -Так чего ты сидишь? — Ну...- замялся Абураме. Привычный мечтательный тон куда-то улетучился. Глаза стали грустными и задумчивыми. — У нас на планете тяжело завоевать девушку. Саске улыбнулся. — По-моему этим недугом страдает не только ваша планета. — Нет, у нас все гораздо тяжелее. На Эйрисе очень мало женщин, поэтому, чтобы сохранить хоть малый прирост населения у нас сложился целый культ. Саске вопросительно вскинул брови. — Страшные гражданские войны бушевали когда-то из-за женщин. Мы были на гране вымирания, пока не основали культ, благодаря которому распри утихли и каждый проигравший смирился со своей участью. Все женщины на нашей планеты прячут лица и выбирают только по собственному желанию. Остальные же должны работать на благо планеты и довольствовать фильмами. Если ты попытаешься подойти и заговорить с женщиной тебя арестуют, — тихо договорил Шино. — Прям так? — не зная, что ответить удивленно произнес Учиха. — Да, поэтому у меня мало надежды. Девушки не выбирают меня. Саске тяжело вздохнул и пересел к парню. — Знаешь, сначала я думал, что ты просто долбанутый извращенец, а теперь мне тебя с жалко. Шино внимательно посмотрел на Саске. — У нас все не так ужасно, поэтому, если ты попробуешь заговорить с одной из них, тебя не посадят в тюрьму, — постарался подбодрить Абураме Учиха. — Я знаю, просто, на нашей планете так не заведено. Всегда выбирает женщина. — Частично ты прав, но у нас девушку надо заинтересовать. — Это как? — искренне проникся Абураме. — Для начала перестать смотреть вот это, — указал Саске на планшет. — А потом отправиться со мной в ближайший бар. — Кто к нам пожаловал! — громко произнес Кабуто, поприветствовав друга. — Учиха Саске собственной персоной. А как же сон, я думал, что ты все выходные проваляешься в постели. — Я передумал, — устало улыбнулся парень и упал рядом с Кабуто. За столом сидели Сакура, Киба и Хината. Все тепло улыбнулись и поприветствовали новоприбывшего. — Так, запомните этот день. Этот человек, наконец, отвалил от барной стайки и сел с нами — простыми смертными, — громко резюмировал Якуши. — Скажи, что тебя сподвигло. Мне обязательно надо знать. Может, Марс сошел с собственной оси? Или Асума бросил курить? — Очень смешно. Я тут между прочим не один. Шино! Садись, — подозвал Учиха Абураме. Кабуто и остальные не без скептицизма посмотрели на новичка. — Поприветствуете моего друга. — Эмм.... — с сомнением протянул Якуши. — Это тот парень, о которым ты мне рассказывал. Порнуха, муравьи, — тихо прошептал Кабуто. — Именно. И я дико заблуждался насчет его, — громко произнес Саске. Все внимательно посмотрели на Учиху. Шино казалось мало волновали разговоры о нем. Он всех любезно поприветствовал и, обменявшись с каждым рукопожатием, сел рядом. Мгновенно уставившись на Хинату не мигающим взглядом. — Какой-то он странный, — едва слышно прошептала Хьюга. — Смотрит на меня и не моргает. Похож на извращенца. Харуно исподлобья посмотрела на Абураме. — Не надо на него так коситься. У него очень грустная история. — Надо же? — с сомнением произнес Кабуто. — Представь себе. Кто ни будь слышал из вас о планете Эйрис? — невозмутимо поинтересовался Саске. Все за столом отрицательно покачали головой. — Ну вот. Расскажи, Шино... Саске довольно улыбнулся и, заказав всем пиво, откинулся на мягкий диванчик. В баре, как обычно, пахло сигаретами и выпивкой. Громко играла музыка, создавая иллюзию интимности. За столиками разговаривали громко, при этом не мешая другим. Сначала Кабуто и остальные не без скептицизма слушали Абураме, но потом, с каждый словом, их мнение об этом странном юноше стало меняться. — И у вас могут посадить в тюрьму? — искренне заинтересовалась Хината. — Да. Если ты попытаешься заговорить с ней. — А как же сами девушки. Им не скучно?! Просто взяла и выбрала. — Да. Также женщина имеет право уйти, если ее заинтересовал другой. Единственное, что она обязана сделать это родить по крайней мере трех детей до тридцати лет. И не обязательно от одного брака. В любом случае мужчина обязан заботиться о детях и, если женщина ушла, дети остаются ему. Якуши растерянно покачал головой. — Маразм какой-то. А если мне не понравилась женщина, я могу отказаться. — Нет. Ведь это великая честь. Только каждому второму на нашей планете удается увидеть женщину вживую. — Это кошмар, — с истинным участием произнесла Хината. — Это наша культура. -Дикая культура, — резюмировал Киба. И отпил немного пива. — Для вас. Поэтому именно сейчас у нас начался конфликт между консерваторами — женщинами и мужчинами, которые хотят сделать нашу планету более открытой. Ведь влияние чужой культуры может разрушить нашу. Первые телепорты уже на орбите, но они пока работают только в одну сторону. Чужакам вход строго запрещен. Я же один из первых, кому позволили покинуть планету. С целью обучения и освоения новых технологий. — Проще говоря, наш герой вызвался участником только потому, что хотел произвести впечатление на какую-то эйрийку или, как они там у вас называются, — наконец заговорил Саске. — Как мило, — сочувствующе улыбнулась Хината. — Я бы хотела побывать там, — буркнула Сакура. — О да. Бедные мужчины Эйриса, держитесь, — пошутил Кабуто. — Это почему? — разобрала Харуно. — У них бы не было выбора, — громко загоготали парни. Сакура покраснела и, уродливо выпятив нижнюю губу, уставилась в стол. — Они шутят, — лаково произнесла Хината, сдерживая смешок. — А по-моему она очень симпатичная, — вдруг произнес Шино. За столом воцарилась тишина. Кабуто даже прочистил ухо, удивленно воззрившись на Абураме. — Ты это про кого? — осторожно поинтересовался Саске. — Про Сакуру, — без задней мысли ответил Шино. Харуно, услышав похвалы от новичка, еще больше побагровела. Мгновение парни сдерживались, пока вновь не разразились истерическим хохотом. — Сакура! — восклицал Кабуто, утирая слезы. — Господи. Шино непонимающе улыбнулся. Харуно сжалась еще больше. На секунду из уродливой великанши, превратившись в маленького затравленного зверька. — Да ладно вам, хватит! — спохватилась Хината, видя как приуныла подруга. Но парни продолжали смеяться. Внезапно из-за соседнего стола поднялся высокий блондин и подошел к столу. Нам нем была белая форма, в глазах горело искреннее негодование. Перед друзьями стоял сам Намикадзе Наруто. Заметив его, Хината внезапно покраснела и замолчала. Друзья тоже перестали хохотать. Даже Сакура удивленно посмотрела на выпускника, по коровьи выкатив удивленные глаза. — Я бы хотел, чтобы в моем присутствие вы не оскорбляли эту девушку, — попытался, как можно более миролюбиво заговорить Наруто. Хотя от Саске не укрылись металлические нотки в его голосе. За столом повисла напряженная тишина. Даже Кабуто, обычно, острый на язык потерял дар речи. — А ты, вообще, кто? — холодно поинтересовался Саске. Наруто медленно развернулся и, облокотившись на стол, посмотрел на Учиху. — Тот, кто попросил прекратить оскорбления. — Оскорбления? — сухо переспросил Учиха. — Именно, кадет, — сделал ударение на последнем слове Наруто. — Перед вами оцицер. Теперь загорелся и Саске. Он медленно встал с дивана, оказавшись лицом к лицу с Намикадзе. — Проваливайте, офицер. По-моему в академии достаточно желающих, вылезать вам жопу. Идите дальше празднуйте свой выпуск и радуйтесь медальке. Глаза Наруто загорелись. На лице заиграли жевалки. Его друзья, сидящие недалеко, молча встали и подошли к Намикадзе. — Боятся, что их место займу я? Не надо ревновать, мальчики. — Давай, выйдем, — ели сдерживаясь произнес Наруто, который славился не менее горячим темпераментом. Посетители бара начали из под тишка коситься на курсантов. — Хотите уединиться, офицер? Простите, но сегодня я не настроен лизать вашу жопу, — громко произнес Саске. Наруто весь дрожал от злости. Сжав кулаки, он с трудом сдерживался, чтобы не врезать Учихе прямо сейчас. — Саске, довольно, — попытался утихомирить юношу Кабуто. — Отвали. Теперь бармен — седой подтянутый старик обратил внимание на парочку. — Я тебя жду на улице, — ледяным тоном произнес Намикадзе. — Зачем, если дать тебе в рыло я могу прямо здесь, — спокойно ответил Учиха и зарядил Наруто прямо в глаз. Через секунду между курсантами развернулась драка. Наруто швырнул Саске на стол и начал бить его по лицу, пока, наконец, Учихе не удалось оттолкнуть его, больно ударив по животу. Офицер согнулся, но не упал. Воспользовавшись минутной слабостью врага, Саске схватил бутылку и разбил ее о голову скрюченного Наруто. Но Намикадзе удержался и на этот раз. Он внезапно разогнался и, словно бык, обхватив Учиху руками, налетел с ним прямо на стол. Под их тяжестью стол сразу же сломался. Треск и шум мгновенно наполнили бар. Разбитые осколки из под бутылок больно впились в спину Учихе. От внезапной боли он еще больше разозлился и стал драться более ожесточенно. Колошматя кулаками по спине Намикадзе. Впервые, за столько недель он вновь стал чувствовать себя живым. Некоторые из выпускников кинулись колошматить и Саске. Пытаясь ударить его по голове, ногами. Но тут бросились на выручку Кабуто и остальные, после чего завязалась новая драка. Саске и Наруто сидели в разных углах разгромленного бара. Примостившись возле покосившегося стола, Учиха ели сдерживая стоны, вытаскивал окровавленные осколки из собственной спины. Каждый раз он вздрагивал и ругался, кидая очередное стеклышко на пол. Намикадзе сидел в противоположном углу, тупо уставившись в одну точку. Оба были разукрашены так, что вряд ли бы их узнали даже собственные друзья. Разбитые носы, многочисленные гематомы. Плюс еще один выбитый зуб у Саске. Учиха с сожалением посмотрел на свой белый окрававленный огрызок, после чего швырнул его куда подальше. Столы в помещение были перевернуты и сломаны, стулья на ножка разбросаны где попало. Осколки разбитых бутылок и посуду устилали пол, впрочем, как и разлитая выпивка. Пострадавших вывели. Оставив только этих двоих. Так как, по словам бармена, именно они завязали драку. Возле входа стояло два наряда солдат, ожидающих прибытия офицера с Академии. Наконец дверь открылась и в ней показалась Куренай. Холодная, неприступная. Саске никогда не видел ее такой. Она равнодушно окинула взглядом бар, потом пробежалась быстрым взглядом по виновникам. — Офицер Намикадзе! Прошу немедленно покинуть бар. Ваш капитан наставник ожидает вас у входа, — холодно произнесла женщина. Наруто ели поднялся и, виновато опустив голову, заковылял к выходу. Когда дверь за ним захлопнулась Куренай молча взяла стул, поднесла его к Саске и села рядом. Юноша ничего не ответил, он даже побоялся поднять глаза на своего капитана. Как он объяснит ей, что им руководило. Разве она поймет, что только так он смог почувствовать себя живым. Женщина тяжело вздохнула и спокойно заговорила. — Я пыталась помочь тебе Саске, искренне пыталась. Но, — женщина сделала паузу, окинув взглядом бар. — Ты сам рушишь собственную жизнь. Со временем ты поймешь, как заблуждался, со временем ты повзрослеешь, но будет уже поздно... Я дам тебе последний совет, так как больше мы не увидимся. Тебя затянули в игру, от которой может стать паршиво не только тебе, но и твоим близким. Если у тебя нет ответственности перед собой, то стань лучше хотя бы ради них. Саске ничего не ответил. Он не желал признаваться, что ему стало стыдно. Юноше хотелось закричать и сказать, что он сам не знает, куда его тянет, но он едва удержался. Куренай встала со стула и нежно прикоснулась к его щеке. — Превращается в пепел и воды, Когда цедит осенняя муть. Мне не жаль вас, прошедшие годы, - Ничего не хочу вернуть. Я устал себя мучить бесцельно, И с улыбкою странной лица Полюбил я носить в легком теле Тихий свет и покой мертвеца... Голос женщины стих. Наконец Саске набрался сил и посмотрел на Юхи. Она с жалость и грустью посмотрела на него. Оба поняли друг друга без слов. — Тебя забирают в АНБУ, — смущенно произнесла Каренай, словно зачитывая смертный приговор.