Посейдон

Саске почувствовал чье-то нежное касание. Затем последовало еще одно. Так в детстве прикасалась к нему мать, когда ему надо было вставать в школу. Тогда Саске понимал, что уже время и просил поваляться еще не много, чтобы она погладила ему руку или помассировала голову. И конечно Микото соглашалась, она всегда специально приходила пораньше. Юноше не секунду показалось, что он вновь дома, пока до него наконец не стали доноситься звуки джунглей и журчание воды. Перед Саске возник образ сороконожки, затем зеленый лабиринт джунглей, ее крик. Он упал в воду, а потом долго шел вдоль берега, пока. Пока что? Учиха резко открыл глаза. Здесь он явно не в безопасности. Но к его большому удивления рядом с ним сидела синеволосая девочка. На лбу юноши лежал компресс, под головой мягкая подушка из листьев. Саске вновь быстро закрыл глаза, чтобы Конан не заметила. Первое их знакомство прошло не ахти, может и второй раз она среагирует так же. Правда на этот раз она помогает ему. „Что мне делать? Думай Саске“, — начал усиленно размышлять Учиха. — Я видела, как ты открыл глаза, — решила все за него девочка. — Можешь не бояться на этот раз я не побегу. Юноша облегченно вздохнул и открыл глаза. — Правда? — Что за глупый вопрос. Я ведь здесь, помогаю тебе… — Ну, я не знаю, что от тебя ожидать. Сначала ты убегаешь, а потом помогаешь. Я ведь враг, не правда ли? — Может и враг, — девочка перестала выжимать старый компресс и внимательно посмотрела на Саске. Ее взгляд был прямым и чистым. Раскосые глаза смотрели уверенно без тени страха. — Я думал ты мираж? — Мираж? — переспросила Конан. — Ну, видение. Ты видишь это, но это не на самом деле. На самом деле его нет. Но ты все равно это видишь. Как то так. Девочка немного помолчала. — Это тени. Отец говорит, что это бродят предки. Когда-нибудь мы все станем тенями и тогда уже не сможем говорить. — Значит ты не тень? — Я ведь разговариваю, — хмыкнула Конан. Она осторожно сняла старый компресс с головы Саске и положила новый. — Ничего ты не знаешь, Рад’Ши. — Меня зовут Саске Учиха. И я не Рад’Ши. — Как скажешь, Саске Учиха. Между юношей и девочкой повисла тишина. У Саске было много вопросов, но он не решался их задать, чтобы не спугнуть ее. Все-таки она помогала ему. А сейчас он чувствовал себя наиболее уязвимым, да и оставаться наедине с джунглями ему вовсе не хотелось. Голова у него все еще болела. Конечно, по сравнению с другими частями тела это было еще цветочки. По крайней мере теперь ему не казалось, что его глаза вскоре вылезут из орбит, а виски продавят железные тески. Все его тело сейчас было одним большим сгустком боли. Боль в плече сливалась с болью в колене и пальцах. Ожоги на шее и кистях рук неприятно щипали. Саске даже и не надеялся, что у него получится встать. Так как у него едва хватало сил, чтобы пошевелить рукой. Юноша осторожно посмотрел по сторонам. Кажется он находился на том же месте, где и упал. Каменистый берег реки и джунгли вокруг. Большие ветки неизвестного дерева скрывали их от солнца и нежелательных глаз. Легкий ветерок приятно обдувал лицо юноши. Пахло сыростью, цветами и землей. Он перевел взгляд на Конан. Ее серьезное по-детски лицо заставило его улыбнуться. — Спасибо за то, что помогаешь мне, — тихо заговорил Саске. — Я это делаю не для тебя, а потому что так правильно. — Правильно? — Отец говорит, что мы не должны уподобляться вам, так как ненависть ничего не решит. От нее будет только больше горя. Мы будем хотеть убивать все больше и больше, поэтому я и решила тебе помочь. Я знаю, что отец добрый и он не желает никому смерти. Я сделала это ради него. — Я не знаю, кто вас убивает, но я не тот, за кого вы меня принимаете. Я не Рад’Ши. Я ведь не пытался тебя убить, я просто хотел поговорить. — У тебя была кровь на руках. Ты убил кого-то, — уперто стояла на своем Конан. — До встречи с тобой я поранился, если не веришь сама посмотри. Девочка подозрительно прищурилась и перевела взгляд на его перевязанную руку. Повязка была пропитана кровью — Все равно ты Рад’Ши. А вы можете только убивать, — настойчиво повторила Конан, как бы убеждая саму себя. — Тогда почему я тебе не убил? — Ты пытался! — вскрикнула девочка обиженно. — Вообще-то я начал разговор. — Ты хотел меня обмануть, похитить и убить. — Дура, — выпалил Саске. Конан вдруг замолчала и резко встала. — На тебе! — девочка больно стукнула Саске и, развернувшись, пошла к реке. — Твою мать. У меня и так все болит. Эй, Конан, подожди! — быстро заговорил Учиха. — Я не хотел, — пролепетал парень, схватившись за бок. Но девочка явно была не в настроении, она взобралась на один из камней уселась и, показательно отвернувшись, уставилась на другой берег реки. — Да брось, Конан, извини, — Саске с трудом нашел в себе силы приподняться на руках. Конан ничего не ответила, делая вид, что рассматривает противоположный берег. — Несносная девчонка, — недовольно пробормотал Саске и вновь улегся. Юноша уставился на покачивающиеся ветки деревьев, на дрожащие от дуновения ветра листья, сквозь которые пробивался солнечный свет. Все вокруг шумело и жило. Маленькое ящеро-подобное существо на одной из веток уставилось на Саске своими большими глазами. Сначала оно медленно приподняло лапу, затем также медленно и невозмутимо продолжило ее протягивать, гипнотизируя Саске своим взглядом. — Как будто я тебя не вижу, да ты просто сама скрытность, — пробормотал Саске. Компресс на его голове уже стал теплым. Где-то в глубине начала рождаться сильная головная боль. Юноша недовольно поежился и попытался снять компресс, но его руку неожиданно остановила нежное прикосновение Конан. Она молча сняла старый компресс и вновь уселась рядом с Учихой. Между ними повисла неловкая тишина. Саске размышлял, как бы начать разговор. Конан думала о чем-то своем. — Ты похож на Рад’Ши, но ведешь себя совсем по-другому. Ты странный Рад’Ши. — Я не Рад’Ши, Конан. Я Саске Учиха и я ничего не имею общего с теми, кто на вас нападает. — Но у тебя такие же волосы. Такая же белая кожа. — У тебя тоже белая кожа, — ничего лучшего Саске не придумал. — У тебя другая. Моя кожа золотистая. — У меня тоже будет такая же, если я долго похожу под солнцем. Девочка помолчала. — И все-таки ты странный, Саске Учиха. — Мне все это говорят, — тяжело вздохнул юноша. — Тогда кто ты? Юноша уж было хотел что-то сказать, но потом неожиданно замолчал и задумался. Где-то из джунглей начала доноситься песня местных птиц. — Я прилетел с неба, — неуверенно ответил юноша, вопросительно покосившись на Конан. Девочка внимательно посмотрела на него, а потом неожиданно засмеялась. — С неба могут спускать только птицы. Ничего ты не знаешь, Саске Учиха. — Я прилетел не совсем с неба, а из-за облаков. Там за облаками космос, другие планеты. И мой корабль — Планеты? Космос? — продолжая улыбаться повторила Конан. — Отец говорил, что только птицы могут улетать на небо, а еще, — она понизила голос. — Оттуда пришли предки. Он говорит, что сначала они были птицами, а потом стали нами. Но эти сказки он рассказывал мне, когда я была маленькой. А теперь я взрослая и не верю в это. — Твой отец рассказывал, что предки пришли с неба? — неожиданно заинтересовался Саске. „Конечно, это может быть просто племенная ахинея, но с другой стороны он может что-то знать“, — пронеслось у Саске в голове. — Когда я была маленькой, но теперь он больше не рассказывает сказок. Да и я уже большая, чтобы слушать сказки, — попыталась выставить себя взрослой Конан. Так как обычно говорят и делают это дети или подростки. Девочка выжала старый компресс, затем вылила старую воду из деревянного кувшина и отправилась за новой. Вскоре она вернулась, смочила ткань и положила свежий. — Ну, если ты не боишься гигантских сороконожек, то ты действительно большая, — облегченно вздохнул Саске. Так как холодный компресс подарил ему еще одну минуту блаженства. — Сороконожки? — Большие, много ног, плоские и верещат, — уточнил Саске. — А чего их бояться, просто не надо ходить в высокую траву. Все это знают. — Я этого не знал, да и меня к ней привела стража твоего отца. Они оставили меня там. — Оставили тебя в высокой траве? — искренне удивилась Конан. — Так я и познакомился с сороконожкой. Она хотела обниматься, а я не хотел. Девочка вдруг стала серьезной и задумчивой. На ее красивом личике появилась милая морщинка над переносицей. — Отец не мог приказать им оставить тебя в высокой траве, так как там тебя бы ждала верная смерть, а мой отец не убийца. Это противоречит кодексу. — Но тем не менее меня там оставили. — Это, наверное, Наго подговорил их. — Высокий светловолосый парень, который хотел меня казнить? — Это мой брат. — Что ж, тогда это все объясняет. — Он ненавидит вас и думает, что мы тоже должны начать вести себя, как вы. — Девочка осторожно сняла повязку с левой руки Саске и начала обрабатывать порез. — Ай-я-яй! — процедил сквозь зубы Саске. — Это лишь царапина. Чего ты ревешь, как девчонка, — поморщилась Конан. — Это больно, — пожаловался Саске. — Не на столько, чтобы реветь. — Я не ревел. — Никогда не думала, что Рад’Ши такие слабаки. Саске тяжело вздохнул. » Господи, дай мне терпения“, — подумал он. — Я не Рад’Ши. Я думал, что мы уже прошли через это. Девочка промолчала и ничего не ответила. Закончив обрабатывать его рану, она достала откуда-то из-за пазухи свежую марлю и сделала Саске перевязку. — Надо будет еще обработать рану, иначе у тебя начнется жар, а потом порез станет гнилым и вонючим и тогда ты умрешь. — Это обнадеживает, — не без сарказма ответил Саске. Девочка снова поменяла компресс, затем встала и, сложив горшочки с марлями, спрятала их за камнем под деревом. — Я должна идти, иначе отец и братья начнут волноваться. — Ты бросишь меня одного? — Здесь безопасно. И я приду завтра. — Но ведь, — уж было начала Саске. — Если Наго и отец узнают, что я тебе помогла, они запретят мне приходить, а Наго может и вовсе разыскать тебя и убить, а я этого не хочу. — Спасибо, но… — Это не ради тебя. Я не хочу, чтобы Наго становился таким, как ты. Я буду рано утром и приду с первыми песнями Чуат-ту. — Ясно, — Саске не стал спорить. В словах девочки был смысл. — И еще! — вдруг остановилась Конан. — Не надо бояться теней, они безобидные и молчат. Просто закрой глаза, когда стемнеет и попытайся уснуть. Конан больше ничего не сказала и быстро скрылась среди деревьев. — Легко сказать. Закрой глаза и попытайся уснуть, — пробурчал Саске. На этот раз Саске было гораздо страшнее. Под вечер он нашел в себе силы встать и перебраться прямо под дерево, облокотившись на него он поставил рядом собой ковш с водой, который оставила Конан, и подозрительно наблюдал за окружающим. Как обычно джунгли начали постепенно зажигаться вечерними огнями, стоило последним лучам солнца скрыться за небосводом, как среди кустов папоротника появились огни голубоватых грибов. Вдоль реки стелилась голубоватая дымка. И только тогда пришли тени. Сначала они были едва заметны, но потом приобрели более видимые очертания. „Я то думал, что мне мерещилось“, — размышлял Саске, пока среди ветвей не появилась одна из них. На этот раз это был Дейдара. Учиха не видел его полностью, но подозревал, что это он. Ветки наверняка скрывали его дырявую голову с вытекшими мозгами и запавшими глазами. Юноше совсем не хотелось видеться с мертвым другом, поэтому он еще сильнее вжался в ствол. «Ты сам виноват. Я пытался тебе объяснить, что с „ИИ“ не шутят, а ты не послушал. Да еще и подставил меня», — тихо рассуждал про себя Саске. Затем вновь появился Итачи и его отец. На этот раз они о чем-то спорили. Голосов не было слышно, было видно только их мимику и резкие жесты. Учиха тяжело вздохнул и попытался отвлечься. „Что же это за лес предков. Сначала я думал, что это просто усталость и шок, а теперь оказывается, не я один вижу кого-то“ Саске пробовал размышлять, но затем его мысли начали путаться, а глаза слипаться. Под конец ему вновь казалось, что он сидит среди облаков, в то время как туман становился все гуще. — Я смотрю, ты уже можешь передвигаться, — Конан разбудила Саске и вручила ему какой-то фрукт. Едва проснувшись юноша посмотрел на нее сонным взглядом, слегка щурясь от утреннего солнца. Джунгли шумели, ранние птицы Чуат-ту выводили друг другу серенады. Лес наполнился десятками звуков и вновь ожили. Кто бы мог подумать, что ночью они становятся зловещим лабиринтом, по которым бродят тени. Река дружелюбно журчала, прокладывая себе путь среди извилистых камней. Фрукт, которым поделилась Конан, издавал приятный аромат и казался на ощупь мягким. Единственное, что смущало Саске это его синеватый цвет, но даже это не стало для Учихи преградой. Он не помнил, когда последний раз ел, поэтому после секундной инспекции он жадно накинулся на него. На вкус он был сладким и сочным, напоминая чем-то авакадо с Новой Земли. — Ммм, я не ел лет сто. Спасибо тебе, — поблагодарил Саске с набитом ртом. — Смотри не подавись, — только и ответила Конан, после чего отправилась к реке набрать воды. За это время Саске успел умять еще два райских плода. — Потрясающий вкус, я никогда такого не ел. Оно чем-то напоминает авокадо, но все равно другое. — И все-таки ты странный, Саске Учиха, — Конан присела рядом с ним. Сначала она потрогала его лоб, затем попросила показать руку. — У тебя все еще жар, но я вижу тебе заметно лучше. Девочка осторожно сняла старую повязку с его руки и недовольно скривилась, рана была влажной и гнилой. Промывание, очевидно, не помогло. — А вот это плохо. Твоя рана не хочет заживать, и похоже простая вода здесь не поможет. — Я заметил, — поморщился Саске при виде пореза, напоминающего открытый пион. — Твою рану надо снова промыть. Сначала морской водой, а потом я использую мази, которые возможно помогут тебе. — Возможно? — с волнением переспросил Учиха. — Да, — невозмутимо ответила девочка. — Стоп-стоп-стоп, — быстро заговорил Саске. — Ты ведь понимаешь, если моя рана не заживет, то начнется гниение, а если гниение продолжится, то я просто останусь без руки в лучшем случае. В худшем заражение пойдет дальше. — Ты был лекарем у Рад’Ши? — удивленно воззрилась на него Конан. — Нет. Просто в моем мире все это знают. Мне попала инфекция и, если я — мы ничего не предпримем, то я умру. — На это воля предком, — покорно произнесла Конан. — Нет, не воля предком. Это инфекция и ее надо лечить. — Инфекция? — не без скептицизма переспросила девочка. — Именно, а так как я не сильно доверяю соленой воде и вашим мазям, я думаю стоит найти мою капсулу. У меня была аптечка, провизия. „И еще десять тысяч полезных вещей, благодаря которым у меня появится надежда выбраться отсюда“, — мысленно добавил Учиха. — Я была лучшей ученицей Макури по врачеванию, — гордо произнесла Конан, — и не знаю, как твоя „аптечка“ тебе поможет. — Очень даже поможет, мне только надо найти мою капсулу. — Капсулу? — Я прибыл сюда на капсуле, — Саске взял камень и показал, как он летит с неба, а потом падает, — упал в море, потом вдруг натолкнулся на сушу, а потом бежал и оказался на поляне с цветами, где я тебя и встретил. Мне надо к той поляне с синими цветами, а потом к морю. Там и будет моя капсула, — юноша показал Конан овальный камень. — Капсула — это камень? — девочка поморщилась. — Это просто пример. Забудь о камне. Мне надо к поляне, а оттуда к морю. Конан задумалась. — Ты хочешь уплыть к Рад’Ши? Или заманить меня? — О, господи. Я не Рад’Ши. И я тебе это докажу, если ты поможешь мне, — горячо заговорил Учиха. Девочка опустила глаза и замолчала. В этой позе она казалась такой уязвимой и хрупкой, что Саске тоже замолчал, на мгновение залюбовавшись ей. „Она наверняка вырастет в красивую девушку“, — непроизвольно подумал он. Раскосые глаза, золотистая кожа. И странные синие волосы, которые светятся во тьме. Делали ее какой-нибудь феей, обитающей лишь в сказках. Конан немного помолчала. Над ее переносицей вновь пролегла милая морщинка. Она всегда там появлялась, когда девочка начинала что-то настойчиво обдумывать. — Хорошо, я помогу тебе, Саске Учиха, но к поляне Эль-Да’ри, мы пойдем завтра. — Хорошо, — искренне улыбнулся Саске. — Ты веришь мне? — Дай мне руку. Надо обработать твою рану, — по-детски серьезно заговорила Конан. — Молчание знак согласия. — Ты странный, Саске Учиха, — наигранно серьезно продолжила девочка. Но, несмотря на это, Саске почувствовал, что Конан стала доверять ему чуть больше.