Нашла коса на камень

Спустя всего неделю Лиам уже ужасно скучал. Всё валилось из рук, а на фоне этого подавленного настроения появилась слабость и тошнота. Отец-омега переехавший к нему, чтобы присматривать за запустившим своё здоровье сыном, насильно кормил и заставлял выходить на улицу. Аксель звонил всего три раза. Со связью были проблемы, но даже после таких, полных помех и шумов звонков омега чувствовал себя лучше. Иглы, которые он всегда выпускал при виде альфы, по-видимому, были убраны навсегда, и теперь Лиаму отчаянно хотелось ласки, нежности и семейного счастья. Из-за этого он очень тяжело переживал разлуку. Но всё-таки надеялся, что как только его муж вернётся, покой в доме и душе будет восстановлен. Так продолжалось ещё три месяца. Ким постоянно ворчал, что по вине этого чёртового альфы сын загонит себя в гроб этой депрессией, или родит больного ребёнка. Омега нервничал, цапался с отцом беспрестанно, пока в один прекрасный день не услышал от него, что терпение родителя лопнуло, и он возвращается в Висбю. Лёгкая ошарашенность сменилась облегчением, можно будет хотя бы не прятать эмоции. Стоило уехать отцу, как появилась новая головная боль: узнав о том, что Аксель не спешит возвращаться к молодому мужу, Джулиан заваливал омегу цветами, подарками и звонками. Ему поначалу льстило внимание, уже немного подзабытое с отъезда мужа. Атака альфы продолжалась, и задёрганному и уставшему от одиночества Лиаму начинало казаться, что вот он – выход. Поддаться ухаживаниям такого надёжного и упорного мужчины, обещающего заботу и защиту. Спрятаться в объятиях сильных рук. Исцелить в новой любви израненное сердце. Так, уговаривая сам себя, омега согласился с настойчивой просьбой Джулиана и озвучил так давно ожидаемое им приглашение в гости. Альфа приехал минута в минуту. С роскошным букетом, бутылкой шампанского и огромным пакетом сладостей, так любимых его бывшим возлюбленным. Букет смущенный Лиам принял, по поводу сладостей немного побунтовал, а вот от шампанского наотрез отказался, напоминая о том, что ждёт ребёнка. В итоге откупоренную бутылку альфе всё же пришлось пить в одиночестве. - Тебе не страшно жить одному? – посмотрел мужчине в глаза Джулиан. – В большой квартире только ты. - Я уже давно живу один, ты же помнишь. - В моей памяти хранится очень многое о тебе, - мечтательно произнёс мужчина. – Я помню тебя и весёлым и грустным, спящим, готовящимся к занятиям. Помню, как ты читал мне первую главу своего романа. Того, что потом издали под монотонной коричневой обложкой. - Это было так давно, - улыбнулся Лиам, всё-таки позволив себе налить шампанского на самое донышко бокала. – Иногда мне кажется, что и не со мной вовсе. Я стал таким взрослым согласно документам, а в душе ещё так хочется чудить как раньше. Рука альфы накрывает руку собеседника. Они смотрят друг другу в глаза. - Как же хочется снова заботиться о тебе. У тебя такая прекрасная улыбка, дай мне ею любоваться! - Моей улыбкой? – рассеянно повторил омега, чувствуя, что те несколько грамм шампанского не пошли ему впрок. - Да, - берёт его руку Джулиан и подносит к губам. – Я хочу сделать тебя счастливым. Тебе нужно просто разрешить себе право на счастье, и сказать мне, что не прогонишь. - Джули… - Я сделаю для тебя всё, что ты пожелаешь. Мне неважно, какие границы придётся для этого преступить: морали или закона. Дай мне возможность доказать тебе, что ты создан для любви и счастья. Мотнув головой, Лиам поднимается из-за стола. Чуть пошатнувшись, зацепившись ногой за ножку стула, он оказывается прямиком в объятиях своего гостя. - Джули… Мы не должны делать то, о чём пожалеем… - Я ни о чём не пожалею. Омега стоял, словно в параличе. Альфа едва касался губами его шеи, и он вынужден был мысленно признать, что он как был, так и остался вполне неплохим любовником, раз даже замужнего мужчину заставляет подумать о нём как о сексуальном объекте. Почувствовав прикосновение иного рода омега, оттолкнул его и наградил сердитым взглядом. - Не смей! - Почему? Я столько лет мечтал о тебе, и никогда не уйду, не брошу. В моей голове не проскользнёт мысль об измене. Я буду тебе верным мужем и другом, буду отцом твоему ребёнку. Взамен я прошу так немного: возможность оставить на тебе свою метку. - У меня уже есть одна. Альфа серьёзно посмотрел в глаза мужчины. - Он уже не вернётся. Я не хочу, чтобы в тебя и твоего ребёнка тыкали пальцем. Ты заслуживаешь всего самого прекрасного, что есть на свете. И я могу тебе это дать. Если не хочешь торопиться, мы не будем. Для начала можем съездить в предсвадебное путешествие, потом устроим красивую свадьбу… Всё так как захочешь ты. - Джули, ты прекрасный человек, но то время, когда нам было хорошо – прошло. Я правда люблю его. Да, он кобель, дубина и язва, но я его люблю. А теперь, я прошу тебя, уходи. Когда за мужчиной захлопнулась дверь, омега уже не сдерживаясь, сполз по стене в прихожей и, ударив по ней кулаком, с трудом преодолевая подступающие слёзы, горячо зашептал. - Ты вернёшься! Я знаю, ты вернёшься! Живой, любящий меня. Аксель, мать твою, где же тебя носит… В таком состоянии Лиама и настиг звонок Майлза. От услышанного дыхание перехватило: самолёт, в котором летел домой альфа, пропал с радаров. Это всё, что удалось узнать за эти три месяца. «Пропал с радаров» что это значит? Сел где-то не там? Влетел в аномальную зону? Упал…? О последнем думать хотелось меньше всего, поэтому поднявшись, омега отправился на кухню. Ему надо заботиться о своём здоровье и здоровье ребёнка. Это, на сегодняшний день, самая главная цель его жизни. На утро ужасный токсикоз начал мучить омегу ни с того, ни с сего. Врач, осмотревший приехавшего в больницу мужчину, удивился «Отчего вдруг?». Все сделанные по несколько раз исследования показывали, что Лиам и малыш полностью здоровы, и беременность протекает хорошо. Но после того как Лиам упал в обморок прямо в больнице, было принято решение: положить его под наблюдение вплоть до рождения ребёнка. Риск возрастал с каждым днем. Ведь видимых причин для недомоганий так и не было найдено. Блондинистый врач заходил к нему по несколько раз в день, но омега не жаловался, ни на боль, ни на слабость. Всё было в полном порядке, кроме одного – он теряет смысл жизни. И окончательно его потеряет, если останется один. «Тот, кто был этим смыслом, больше никогда не вернётся» - ехидно шептало подсознание. «Тот, кто станет этим смыслом, скоро родится» - вновь подавала соломинку надежда. Что остаётся делать, когда ты в отчаянии? Хватиться! Хвататься за любую надежду, даже если ты сам не до конца веришь в реальность её воплощения в жизнь. Резко выдохнув, Лиам повернулся на бок, намереваясь уснуть. Он уже отлежал всё, что только можно. Но в этот раз, простой поворот отозвался болью в спине, мгновенно разлетевшейся по всему телу и обжигающей нервные окончания даже на самой периферии организма. Стараясь не обращать внимания, он закрыл глаза в попытке уснуть. Болевая волна повторялась снова и снова, с каждым разом всё чаще. Взглянув на часы, омега ужаснулся – эта пытка продолжается уже почти час. Плюнув на попытки перебороть боль, мужчина нажимает кнопку экстренного вызова. Через минуту в палату заглядывает бета средних лет и интересуется, что случилось. Выслушав жалобы пациента, просит его немного потерпеть и отправляется за врачом. В ожидании проходит десять минут. Лиам вздрагивает от неожиданности, когда в дверях появляется его врач, а следом за ним младший медперсонал с каталкой. - Что происходит? – озадаченно смотрит на блондина омега. - Мы едем рожать. Срок истёк ещё на прошлой неделе, так что при необходимости используем вспомогательные средства, но я думаю и без них всё пройдёт замечательно. - Но… - начал было Лиам. - Успокойся, мы же всё обговорили заранее, помнишь? Ты всё знаешь, и у нас сейчас всё получится. Когда ты увидишь результат, то поймёшь, что он того стоил. Не волнуйся. Давай, пока ещё есть возможность, глубоко дыши и успокаивайся. Мужчина кивнул и, прикрыв глаза, глубоко вдохнул. Руки коснулось что-то прохладное, потом он вздрогнул от еле заметного касания иглы. Через несколько вдохов его сморил искусственный сон. Свет и звуки постепенно становились всё отчётливее, преодолевая сонливость, Лиам открыл глаза. В палате было светло и тихо. От руки тянулись провода к капельнице, но это было слишком мелким неудобством, чтобы обращать на внимание. Мысленно, омега ощупывал своё тело: голова соображала вполне ясно, руки и ноги он чувствовал, спину всё так же дико ломило от длительного пребывания в кровати, но что-то неуловимо изменилось… Чтобы развеять сомнения, приложив усилие, он откинул одеяло и на мгновение перестал дышать. Его округлившийся живот, ставший таким привычным за эти месяцы, стал таким, каким был раньше. Волна паники накатила на него, и он что есть силы, ударил по кнопке экстренного вызова. В этот раз рассеивать тревоги пациента пришёл такой знакомый врач, тот, который когда-то давно, казалось, что в прошлой жизни, сообщил, что внутри него маленькая жизнь. - Что-то случилось? - Где мой ребёнок? – неожиданно сам для себя резко бросил мужчина. Блондин улыбнулся той особенной улыбкой, призванной успокаивать вот таких вот не осознавших произошедшего омег. И на удивление эта улыбка сработала. - Всё хорошо. Вы спали, а сон после родов – это залог успешного восстановления сил. Ваш малыш под присмотром в отделении неонтологии. Через пару часов его принесут к вам. - Кто у меня? Или это ещё не известно? Врач усмехнулся: вопросы родителей никогда не меняются. - Уже известно. Поздравляю, у вас здоровый и крепкий малыш, альфа. Другого я от вас и не ожидал. Принесли новорождённого лишь ближе к вечеру. Не понимающий своих чувств Лиам держал на руках крошечное чудо, тихо сопящее и такое родное, что ужасался одной той мысли, что хотел лишить его жизни. Маленький аккуратный носик, чёрные реснички и темные волосы, немного виднеющиеся из-под беленькой шапочки. Сын был миниатюрной копией своего отца-альфы. И омега был благодарен судьбе за это. О лучшем и мечтать нельзя. Даже если он не вернётся, при этой мысли сердце омеги сжалось, даже если не вернётся, у него есть сын. Чудо, которое подарил любимый человек. Родителям мужчина позвонил только вечером, когда сам всё осмыслил и успокоился. Отец-омега поздравил сына и посетовал на то, что не может приехать на этой неделе – разошедшаяся простуда это не то состояние, в котором можно ехать в дом к едва родившемуся крохе. Лиам бодро сказал, что всё в порядке, и попрощался, пожелав отцу скорейшего выздоровления. Продержавшись на фальшивых улыбках и сжимающейся в пружину силе воли, омега выпорхнул из больницы и, взяв такси, поехал домой. Цветов, улыбок родственников и красивых воздушных шаров, которые он видел из окна, для него не было припасено. Войдя в квартиру и положив сына на свою кровать, он сел на пол и позволил себе то, чего никогда от себя не ожидал – дал волю не просто слезам, а настоящей истерике.