Шелковый веер со стальными спицами

Проснувшись на рассвете, Горо дернул золотистый шнур, вызывая Эю. Та явилась незамедлительно. - Доброго утра вам, господин, - радостно поприветствовала она его. - Привет. Эя, что ты думаешь о слугах госпожи? Якко нахмурилась. - Мне обязательно отвечать, господин? - Иначе я бы не спрашивал. Эя молчала несколько долгих мгновений и нервно теребила широкий рукав яркого кимоно. - Као еще ничего, она любит госпожу, постоянно говорит о ее храбрости, искусности, твердости. О том, как хорошо, что Сугияра-сан нашла, наконец, того, кто не побоялся ее нрава, что внутри госпожа нежная и верная. Но вот Миа… я не хочу наговаривать, господин. - Она тебе не нравится по личным или по объективным причинам? - Она просто мне не нравится. Вы же знаете, я разбираюсь в людях. - Потому я и говорю с тобой, а не с Аей. Так что с ней не так? - Она постоянно подслушивает, контролирует каждое движение госпожи, постоянно рядом, вздохнуть не дает, делая вид, что хочет помочь. - Она уходила из дому без разрешения? - Вчера. На рынок. - И отсутствовала чуть дольше, чем это необходимо? - Да, господин. - Я хочу, чтобы ты дала ей понять, что если она мне не понравится, я навещу монастырь, где воспитывают якко, и куплю госпоже молодых девочек. Столько, сколько она захочет. - Да, господин. Но позвольте дать вам совет? - Давай. - Мудрые говорят, что лучше один враг, которого ты знаешь в лицо, чем несколько тех, что таятся в тени. - Правильно говорят. Просто будьте осторожнее. Не болтайте понапрасну при чужих. И старайтесь все время быть рядом с Сойку. Эя улыбнулась и неожиданно задорно тряхнула висюльками, украшавшими ее высокую прическу. - Госпожа Такэда умеет за себя постоять. Ну, и ваш подарок ей очень нравится. - Кто еще знает о тэссене? - Никто, господин. Храмовые якко слишком глупы, чтобы отличить великолепное оружие от простой безделицы. - Своим тоже не свети особо, - Горо кивнул на цветной веер, висевший на поясе у якко. - Конечно, господин. Вы будете учить госпожу сами? - Да. После принятия. И еще. Подойди ближе. Якко послушно опустилась на пол, и Горо прошептал ей на ухо несколько слов. Эя побледнела. - Господин! А если кто-нибудь узнает?! Да я… не могу. Все ведь знают, что я ваша. А если госпожу потом обвинят в неспособности зачать?! Ее ведь накажут! И Миа, думаю, разбирается в травах не хуже меня! - Чшшш. Не кричи. Сходишь в черный квартал, к той самой старухе, что лечила меня от лихорадки. Скажи ей, что госпоже нужна свобода на полгода. За это время я попытаюсь научить Сойку держать в руках тэссен. Беременность подождет. - Миа скажет жрице! - Значит, она не должна ничего узнать. Поняла? - Да, господин. Вы… опасаетесь чего-то? - Мне скоро придется вернуться на границу. Я хочу быть уверен, что моя жена будет в безопасности. - Что грозит ей в столице? - Эя! - Я поняла, господин. Все сделаю. Можете на меня положиться. - Не забудь объяснить Мии правила поведения в моем доме. Доходчиво объяснить. - Не беспокойтесь об этом. Подать вам одежду для тренировок? - Иди. Я сам. Эя неодобрительно покосилась на его пах, но ничего не сказала. Вскоре отдаляющийся шорох ее кимоно дал Горо понять, что та отправилась исполнять поручения. Вздохнув, Такэда облился холодной водой и, облачившись в кэйкоги, ушел в сад. Поприветствовав ехидно ухмыляющихся воинов, он вышел на специальную площадку и принялся за привычный с десяти лет комплекс упражнений. За завтраком Сойку выглядела отдохнувшей и довольной жизнью. Ну, насколько вообще могут быть довольны чем-либо существа вроде нее. Но смягчившиеся черты ее бесстрастного лица говорили Горо больше, чем самые жаркие заверения в хорошем самочувствии. За чаем говорили о погоде, надвигающейся войне, осенних развлечениях, в которых они не могут принять участия из-за незавершенного ритуала принятия, о Небесном Правителе и его новой наложнице, известной как Желтый Цветок. Когда Горо посмел сказать, что слухи о ее красоте достигли северной границы и, наверное, шагнули дальше, Сойку довольно саркастично заметила: - Это вы об Азуле? - Истинное имя ее мне не известно. - Азула Сагияру. Дочь третьей жены Императора. Горо чуть удивленно посмотрел на нее. - Как же… - О, ты просто не знаешь Азулу. Она ночи напролет проводила в комнате наслаждений, рассматривая древние фрески, посвященные формам плотских утех. Поверь, Небесному все равно, кем она ему приходится, - Сойку понизила голос и добавила заговорщицким шепотом: - Она могла заглотить собственный кулак до запястья. Глаза у Горо насмешливо заблестели. - Хорошие у вас там были развлечения. - Эти умения, между прочим, входят в обязательный минимум навыков хорошей жены. Ублажение мужа – один из них. Она взяла соломинку, через которую принято было пить охлажденный сок, и без рук, одними губами и языком завязала ее в узел, насмешливо глядя мужу прямо в глаза. - Сойку… - Вы заставляете меня вести себя неприлично, муж мой. И надо было вам завести разговор об этой… Азуле. - Красивая моя, - Горо отодвинул столик и приник к ее улыбающимся губам. Ловкий сладкий язык дразнящее проник в его рот, будто ужалив, и снова спрятался за ровными жемчужинами зубов. – Желанная… Сойку осторожно высвободилась и потупилась, будто смутившись, но Горо видел, что она улыбается. - Вы такой забавный, когда хотите чего-то, муж мой, - наконец, сказала она, поправляя широкий пояс. - Жестокая, - он прижал к губам ее ладонь и облизал каждый пальчик. – Смеешься? - Как можно? – изогнула бровь Сойку. – Вы сами обрекли себя на воздержание. Я же от вас… не прячусь. И даже не особо отталкиваю. Поверьте, я знаю, что такое мужское нетерпение. - Откуда? – нахмурился Горо, отпуская ее руку. Сойку фыркнула, а в глазах ее мелькнуло прежнее выражение досады и недовольства. - Оттуда, муж мой, что почти сорок лет я тоже была мужчиной. - Прости. - Что, уже заподозрил меня, один Великий знает, в чем? – завелась Сойку. - Не сердись. - Думаешь, я… я… - Нет-нет, родная моя… - Нет? – она насмешливо, холодно окинула его взглядом с головы до ног и сощурилась, снова напомнив Горо о том, что когда-то он был Гарри Поттером. – Что же тогда? Спусти пар с якко, если не умеешь держать себя в руках! Впрочем, не от тебя ли на рассвете сегодня ушла Эя? Не так уж ты и страдаешь, верно? - Сойку… да погоди ты. Благоверная треснула его по плечу тэссеном, продолжая вырываться из осторожных объятий. - Чшшш. Ревнивица моя. - Вот еще! Это недостойно Истинной! - Красивая моя. Да я несколько раз в сутки холодной водой обливаюсь. Иди сюда. Не рычи. Кошка камышовая. - Пусти! - И не подумаю. Ты моя. С Эей у нас заговор против Мии. Ну, не глупи, столик перевернешь. Сойку, сверкая глазами, продолжала выворачиваться, пока они оба не оказались на полу, и подлый Горо не нашел, чем занять ее губы, чтобы те не извергали ругательства. Получив чувствительный пинок и болезненный укус, он не отступился, а принялся покрывать мелкими поцелуями ее лицо, приговаривая: - Страстная, горячая. Ревнуешь? Я твой, только твой, никого не хочу в целом свете. Поцелуй меня. Люблю. Люблю, моя кошка. - Сам ты… - Чшш. Мия услышит. Нельзя обзывать мужа. - Да я вообще тебя сейчас… - Как ты вообще сдерживаешься с таким темпераментом? - С трудом, - уже спокойнее призналась Сойку, тяжело дыша. – Отпусти. - Поцелуй. - Вымогатель. - Завяжи мой язык, как ту соломинку. - Это упражнение не для языка, господин, - насмешливо протянула Сойку. – Соломинка… хм… толще должна быть. Горо застонал, прижав ее к полу всем телом, и впился в издевательски кривящиеся губы. - Сладкая моя, нежная, желанная. - Вы меня с кем-то путаете. С Эей? - Не говори глупостей! - Или Аей? - Еще Ию помяни и успокойся, м? – его губы как раз нашли бешено бьющуюся жилку на ее белоснежной шее и с удовольствием к ней припали, как путник – к серебряным струям родника. - Ииию? – издевательски выдохнула Сойку. - Ревновать к якко – ниже твоего достоинства. Это я должен убивать каждого, кто на тебя посмотрит. - Слезь с меня, помнешь кимоно. Это неприлично. Мия нажалуется жрице, что я выношу плотские утехи за пределы спальни. Ночь для этого есть! - А если твой господин желает днем? - Значит, я плохо справляюсь ночью, и похоть отвлекает его от важных дел в светлое время суток. И еще для этого есть якко. - Только не заводись снова. - Отпусти. - Еще один поцелуй. Когда любопытная Мия зашла, чтобы подать сладкое, супруги Такэда уже чинно сидели друг напротив друга и говорили о необыкновенно богатом урожае вишен этого года.