Freezer burn

Люди сновали по лаборатории. Никогда они его ещё так не раздражали, как сегодня. Так быть не должно. У него в груди не должно появляться это дурацкое чувство. Такое же, какое было после посещений музея великого Капитана Америки. Он видел там своё фото. И не одно. Это безусловно был он. Намного моложе, беспечнее и проще, но он. Вот только везде мелькало одно имя «Джеймс Бьюкинен Барнс», а это не его имя. Тогда он заткнул свои сантименты и мысли. Забыл о человеке на мосту, назвавшем его «Баки» — тем, чужим именем. Забыл, как стальные пальцы вытащили этого человека из воды. Забыл эти режущие хуже любого оружия слова — «Я с тобой до конца». Но забыл ли? Всякий раз, пытаясь заснуть, ворочаясь в паутине собственных кошмаров, он вспоминал всё это. Стал отвыкать, отстраняться. Привык одёргивать себя — это просто дурацкие картинки. Но эта… девчонка! Она же всё испортила. Вспорола все до единого швы, что Зимний так старательно накладывал на обрывки воспоминаний. Разорвала его грудную клетку, вытащив оттуда всё самое болезненное и ранящее. Она так смотрела на него, как не должна была. Так, как никто и никогда не смотрел. Люди боятся смерти — это общеизвестно. И Зимний Солдат олицетворял её для очень многих. Когда жертвы видели, что смерть стоит перед ними. Ощущали её ледяные прикосновения металлом руки или оружия на своём теле. Когда их прошивал дикий холод, который он всегда передавал своим целям. Просто чтобы они почувствовали то же самое, что чувствовал он, когда замерзал на дне ущелья. Когда вокруг бушевала метель, а он был брошен там в снегу умирать. В эти самые моменты, его любимые, люди отворачивались. Закрывали лицо, прятались, сжимались. Только бы не видеть смерти. Таким жестами они умоляли побыстрее всё закончить, просто оборвать их жизнь, как лёгкий сон. Но она не просила этого. Не отвернулась, не… испугалась. Сколько грёбанного доверия в глазах! В бесполезном, слабом взгляде. Но с таким ужасным, ищущим оттенком. Что она вообще надеялась найти? Она просто отдала свою жизнь без малейшей дрожи. Готова была на это. С каждой мыслью об этом, Зимнему становилось всё больнее. В конце концов, не выдержав напряжения внутри него самого, Солдат вдруг схватил со стола колбу, со всех сил швырнув её в стену. Она разлетелась на тысячу осколков. Доктора в лаборатории мгновенно среагировали, пальцы потянулись к «тревожной кнопке». Но Солдат стоял смирно, больше не пытаясь что-то разрушить. Теперь им завладело только одно желание — узнать свою цель. Не просто выполнить задание, пустив пулю в голову. А чётко знать, кого он собирается убить. В помещении объявился мужчина. Одетый с иголочки пижон, от которого за километр несло дорогим парфюмом. Человек, что занял место Пирса. Впрочем Солдату было всё равно, от кого получать приказы. Правда в этот раз, игра должна быть по его правилам. — Теперь объясни мне, какого чёрта ты устроил, болван несчастный? — голос мужчины повышался до самой верхней ноты раздражения. Он был одним из тех немногих, кто позволял себе обращаться с Зимним Солдатом, как вещью, не боясь получить тяжёлые травмы. — Ты засветился на всех федеральных каналах! Ладно, если журналисты переложат это на плечи ЩИТа, а если они снова поднимут со дна обломки организации? Мы и так ходим по краю пропасти, а ты только ухудшаешь положение! — Я выполнял задание, — безэмоционально отозвался Зимний. — Ты мог прострелить голову этой девчонке и в другом месте. Не в центре города! — Он с ней. Капитан Америка защищает её. — Мне плевать. Убей её, если снова не хочешь в криокамеру, — мужчина развернулся, его шаги, издаваемые дорогими, начищенными туфлями, отдавались на плитке. — Нет, — короткое слово подействовало, будто удар в спину. Мужчина мгновенно обернулся. — Пока не узнаю, кто она. Мужчина потёр переносицу, махнув одному из докторов. — Довольно с меня. Обнулите его, живо. Но стоило двоим охранникам попытаться всунуть Зимнего в медицинское кресло, как оба их тела отлетели в стену, сломав себе пару костей. Сегодня он не собирался быть марионеткой, твёрдо решив: либо выполняют его условия, либо марают руки сами. Они могли отключить его, впихнуть в морозилку, но тогда придётся проливать кровь самим. А ГИДРА жуть как не любила марать руки. Это он уяснил, ещё когда во главе всего стоял Пирс. Люди в белых халатах отшатнулись, у них бы никогда не хватило смелости приблизиться к нему, пока Солдат в таком состоянии. Никто точно не знал его возможностей, а неизвестности люди боятся так же, как и смерти. Глаза командующего сузились, словно он решал, каким способом наказать Солдата за такую вольность. Но уже спустя секунду, улыбка сломала серьёзность лица и мужчина всё же кивнул. — Условия здесь всё-таки ставлю я, Солдат, — процедил мужчина злостным, хрипящим от негодования голосом, его улыбка стала ядовитой. — Ты сможешь узнать, кто она. Но сначала, ты доставишь её сюда. Это отмена приказа, ты понял? Отмена уничтожения. Она нужна мне живой. Это подействовало, словно окатило холодной водой. Сколько лет он преследует одну и ту же цель? Тридцать? Пятьдесят? Больше. А теперь «отмена приказа». Это просто не укладывалось в голове. Вообще всё, что сейчас происходило, делал будто не он. Тот, кто сидел внутри и всё ещё рвался к прежней жизни. Баки, это делал Баки. Сколько бы они не сгибали его память, не очищали её, всегда остаётся «резервный архив». Место, где чётко закрепляются какие-то самые яркие воспоминания. То, что никогда не забывается. Иногда, кажется что его нет, но воспоминания из этого дальнего уголка появляются только в самые важные моменты, когда они действительно необходимы. И сейчас, кто-то вытаскивал оттуда по листику с именами и фотографиями, пытаясь напомнить Зимнему Солдату, кто он есть на самом деле. Возможно, именно из-за этого он так ухватился за свою цель. За девушку, убить которую пытался почти столетие. Потому что она была нитью. Живым доказательством, что Зимний Солдат не человек одного дня. Хотя он давно убедил себя в том, что нет ни прошлого, ни будущего. Есть только сегодня. Потому что завтра ты можешь оказаться в беспамятстве или ледяной криокапсуле.

***

Ночи становились холоднее, а Лиз всё никак не привыкла к этому времени. Стычка в центре Хьюстона послужила сильным толчком. Наташа взялась делать всё, чтобы этого не повторялось. У брюнетки больше даже не хватало сил на оценку своего несчастного положения. Наташа тренировала её едва ли не до потери сознания, стремясь к одной цели — девушка должна быть готова к встрече с Зимним Солдатом. И тренировки приносили свои плоды, блёклые, но всё же. Она становилась сильнее физически, но всё слабее морально. Наташа стояла напротив, её рыжие волосы были затянуты в тугой хвост и можно было хорошо разглядеть лицо. Элизабет давно заметила: с такой внешностью она могла бы быть кем угодно, от модели до ведущей. Через что же она прошла, что подалась в шпионки? Она не нападала первой. Но когда Лиз попыталась нанести удар, пальцы сомкнулись вокруг обеих запястий, толчок и Лиз рухнула на колени. Кости и без того трещали. Брюнетка ударила под колено, это было неожиданно. Наташа позволила подкосить себя, Лиза не теряя ни секунды, зажала её руки, обводя их вокруг её же горла. Но Наташа не позволила бы Лиз одержать вверх, это против её правил. Секунда и, переброшенная через спину Элизабет, шлёпнулась на пол. Девушка сдержалась, только бы не застонать от боли. — Ты можешь лучше, — Романофф протянула руку, помогая подняться. — Нет, не могу. Я учёный, а не боец, — сжимая зубы от боли и, стараясь не опираться на всё ещё напоминавшую иногда о себе ногу, Лиза поднялась. Наташа только покачала головой и брюнетке даже показалось, что она видела сожаление на её лице. Стив встретил подругу на кухне, он не вмешивался в их тренировки. Хотя и питал к ним здоровый интерес. — Как она? Романофф бегло оглядела Капитана Америку: однотонная футболка, потёртые джинсы, растрёпанные по-домашнему волосы. Таким она видела его уже около трёх недель проживания на её квартире. — Она не готова. И вообще вряд ли когда-нибудь будет. Она знает простые правила защиты, лёгкие приёмы, какие-то захваты. Но этого недостаточно. — Она встретится с ним не одна. Мы будем рядом. — Ты думаешь, так будет всегда? Зимний Солдат — один из самых опасных людей, которых я когда-либо видела, а видела я не мало, поверь. Она ему не ровня. И в следующий раз он прострелит ей голову, — Наташа тяжело опустилась на стул, мерно выдыхая и понижая голос почти до шёпота. — Ты сказал ей? Начинать знакомство со лжи — не лучшая стратегия. — Кто бы говорил, — тихо отозвался Стив. — Даже если у меня будет несколько лет в запасе. Если она достигнет моего или твоего уровня в бою — она никогда не сможет драться с ним. Предпочтёт смерть, я видела это в её глазах. Роджерс устало отвернулся к окну. Зимний Солдат придёт за Лиз. Придёт за своей целью. И будет искать её снова и снова, чтобы добиться только одного — её смерти. Потому что кто-то почти семьдесят лет назад запрограммировал его на это. В то же время Стиву было жаль Лиз. Она оказалась симпатягой, милой, наивной девушкой. В чём-то напоминавшей его самого после пробуждения. Куда только подевались его принципы? В гостиной, где пару минут назад шла тренировка, послышался шум. Что-то посыпалось на пол. Роджерс, не теряя времени, кинулся на звук, источником которого оказалась Элизабет. Её лицо посинело, рука держалась за край настенной полочки. Второй край отвалился и всё, что стояло на полке, посыпалось на пол. Раньше, чем девушка свалилась на ковёр, Стив подхватил её почти невесомое тело. — Элизабет, что с тобой? — он обеспокоен? Стив и сам не понял. Похоже на то. — Ужасная слабость. — Это из-за тренировок? .. — Капитан покосился на подоспевшую Наташу, та пожала плечами. — Нет. Это бывало и раньше, — Лиз аккуратно, не без помощи Стива, опустилась на диван, откидывая голову. Она казалась свинцовой. Все кости трещали, словно кто-то дробил их изнутри. Она уже видела такое однажды. Слышала стон человека, обезумевшего от этой боли. Почти семьдесят лет назад, оказавшись случайным свидетелем испытания Моник. — Пульс. Какой у меня пульс? Пальцы Стива осторожно коснулись сонной артерии, кровь в ней прогонялась с бешеной скоростью. Роджерс нахмурился, смог только вымолвить сухое «Тебе нужно в больницу», на что Лиза отрицательно замотала головой. — Там мне не помогут. Всё сейчас пройдёт. Дайте время.

***

Квартира пустовала. По ней тихо разгуливала ночь, натыкаясь на предметы мебели. Элизабет не включала свет, закрыла окна и забралась с ногами на кресло в гостиной Наташи, перелистывая страницы книжки, на обложке которой значилось: «На западном фронте без перемен». Ох, если бы в её жизни не было перемен. Лиз давно смирилась — она сама виновата во всём. Не будь она такой глупой, не позволь тогда распечатать все свои чувства — ничего бы не было. Не пойди она тогда за ним… Но что сделано, то сделано. Отчаяние по-прежнему стояло у неё за спиной. Как монстр из ночных кошмаров. Только теперь она научилась затыкать его на время. Слышать, как часы отсчитывают минуты её бесконечно длинной жизни в тёмной квартире было невыносимо. Но на плечах лежал чёткий план действий, в котором нарушить один пункт — подвергнуть себя и остальных смертельной опасности. Они оставили её одну, иначе Зимний Солдат не объявится. А Элизабет волновалась, словно маленькая. Это было глупо, он даже разговаривать с ней не станет, но она всё равно думала о том, что могла бы ему сказать. Она чувствовала себя, словно из спины торчит добрая сотня ножей, а она спокойно идёт заваривать чай, ступая ногами по холодному полу. Профессор Зола был прав, окажись она тогда безэмоциональным учёным, ничего бы не было. Хм, она не разу ещё не вспоминала бывшего учителя. Где он сейчас и как сложилась его судьба после войны? Лиз махнула рукой, у неё и так огромное количество вопросов без ответов. На кухне стоял полумрак, девушка вынула из холодильника пакет молока, разбавляя только что заваренный чёрный чай. По плану, ей достаточно было коснуться выключателя, который был совсем рядом. Таков был уговор: как только Солдат явится — она включит свет. Это бы означало начало серьёзной операции по возвращению Барнса. Но Элизабет вдруг закрыла шторы. Плотно задвинула их, зажигая только неяркое бра. Едва различимый звук позади натянул нервы до придела. Элизабет замерла, так и сжимая пальцами кружку. Горячий фарфор обжигал пальцы, но Лиз не могла их разжать. Она чувствовала холодный взгляд на спине, покрываясь мурашками. — Привет, Джим, — такая идеальная иллюзия спокойствия, хотя сердце колотилось, как ошалелое. — Нет. Это не моё имя, — он слышал, как громко она начинает дышать, реагируя на его голос. — Тогда, может, Баки? — Заткнись. Элизабет закусила губу. Как грубо. Но он хотя бы говорит с ней, это уже хорошо. — Я ведь говорила, что пойду за тобой. Смотри, Баки, я здесь, — смелости повернуться так и не хватало, нет, она не выдержит снова этого грубого взгляда. Сорвётся. — Я сказал заткнись! — уже громче, раздражённо. Он злится. Щёлкает предохранитель оружия и девушка ёжится от этого звука, втягивая голову в плечи. Она всё-таки боится. Безмозглая девчонка. — Пожалуйста, Джим, давай просто поговорим. Опусти оружие, прошу, — Лиз всё ещё безуспешно пытается вернуть голосу прежнюю твёрдость, но он звучит лишь умоляюще и с дрожью. — Я всё равно не поверю, что ты выстрелишь. Холодная рука вдруг впивается в предплечье, рывком разворачивая её лицом к себе. Кружка летит на пол, расплёскивая чай, разбивается на осколочки. Элизабет хватается пальцами за столешницу тумбы мёртвой хваткой. Его лицо, без эмоций, без желаний, пустое, с механическим взглядом, нависает в паре сантиметров. И в эти сантиметры разделяет только пистолет, упирающийся в лоб девушки. Да он уже не просто злится, Зимний Солдат в ярости. — Так больше уверенности? Она могла ответить что угодно и он бы отступил. Ему нужно было любое слово, это бы навеяло скуку, отрезвило. Любое, кроме этого: — Нет. Пистолет отлетел в сторону, а стальные пальцы сжались кольцом вокруг тонкой шеи брюнетки. Солдат буквально протащил её до стены, впечатав спиной. Элизабет уже не чувствовала земли под ногами, только резкую нехватку кислорода. И с каждой секундой рука всё больше сжималась. Зимний слышал в своей голове только один голос. Отмена приказа. Оставить в живых. Отмена приказа. Оставить в живых Отмена приказа. Оставить в живых! И никак не мог от него отвязаться. Она должна была молчать, он ведь велел заткнуться, чёрт её дери! Слишком много прошлого, слишком много воспоминаний доставляет жертва. Слишком много неудобств, проще избавиться от неё и забыть об этом. Элизабет больше не пыталась вдыхать, глаза закатились, опуская веки. Пальцы тут же разжались и девушка рухнула на пол, успев опереться на руки. В глазах потемнело, она судорожно хватала ртом воздух. Но оправится Лиз не дали, руки снова схватили её обмякшее тело, перекидывая через плечо, словно это был мешок барахла, а не живой человек. Раньше, чем девушка попыталась сопротивляться, игла неприятно уколола где-то в районе посиневшей шеи и реальность стремительно расплылась, как краски, разведённые в воде. В конце концов, Солдат должен в первую очередь выполнять приказ.