Freezer burn

Он был не слишком похож на правую руку новой главы ГИДРЫ. Тощий и высокий, с копной чёрных кудрей на голове и загорелым, почти бронзовым лицом. Маленькие, безразличные к происходящему глазки, бегали по помещению и ни разу не замерли, пока Стив задавал вопрос. Мужчина в кресле, Тимоти Уайт, чувствовал себя в абсолютной безопасности. И даже то, что он стал пленником организации-противника по собственной неосторожности не было поводом для беспокойства. Он был уверен в своей неприкосновенности. И откуда такая уверенность взялась, Стив не знал. — Вы стояли на сотнях оружейного запаса, не догадались сами, что к чему? — Уайт только развёл руками, с длинными пальцами. Не стань он таким выродком, мог бы быть отличным пианистом. — Не будет вас, будет кто-нибудь другой, — сурово отрезал Роджерс. — Это угроза, Капитан? — мужчина ухмыльнулся, его взгляд всё же застыл на звезде, что красовалась на груди Роджерса. Он не успел снять костюм. — Вы не сможете. — Я — нет. Но вам напомнить, где мы? И здесь найдётся как минимум десяток человек, желающих пустить вам пулю в лоб. Начнём хотя бы с Чёрной Вдовы. Стив вспомнил Наташу, что была прямо за стенкой. В комнате отдыха, наглотавшись болеутоляющих. Навряд ли у неё бы хватило сейчас сил пристрелить кого-либо ещё, но вот на Уайта силы бы точно нашлись. Роджерс всё ещё чувствовал вину за ранение Романофф. Она получила пулю, несколькими сантиметрами дальше и та вошла бы в печень. Всё обошлось, Наташа отмахнулась на вопрос о самочувствии, но сверлящее ощущение всё равно было с Кэпом даже в её отсутствие. Особенно в её отсутствие. Упоминание Чёрной Вдовы, которая собственноручно не самым приятным способом вырубила Уайта, немного отрезвило его. Он оторвался от звезды и поднял глаза на Стива, больше не ухмыляясь так, как прежде. Но на лице всё равно была какая-то нездоровая радость. — Чего вы хотите от меня? — Я уже озвучивал это, — Стив сам удивился своей немногословности и строгости в голосе. — Ваша подружка на базе, там где вы её оставили. Где Зимний Солдат, я не знаю, — мужчина скривился, запрокидывая голову назад и впиваясь своими тонкими пальцами в подлокотники. Очевидно, затекли запястья, прикованные к стулу наручниками. — Как ГИДРА проникла на базу в Северном море? Кто в правительстве открыл вам доступ? — Какая разница? Будто это имеет значение. Все ваши чиновники продали свои душонки за безопасность ещё при проекте «Озарение», — раздался измученный стон. — А раз он провалился, нужен запасной план. Вы ведь не думали, что снова стали героем, спасшим всех от чудовища? Отрубишь одну голову — две другие займут её место, пора запомнить, Капитан. Вы ведь жили в том времени, когда люди бились за свою свободу. Да что уж там — вы были в первых рядах. Но они бились с ГИДРОЙ, а теперь представьте хоть на секунду, что биться придётся за свои идеалы и каждый считает, что у него они верные, а у противника — нет. — Это не война, а бойня, — воздух сдавил лёгкие, отказываясь выходить наружу. — Начинаете соображать, Капитан. Хотите ещё подсказку? На всех двадцати четырёх военно-морских базах, каждая из двух мировых держав держит свои запасы ядерного оружия. И держит до тех пор, пока действует договор о его неиспользовании. Стив долго молчал. Мысли не слушались, спутывали и снова выстраивались. Такое безумие просто не поддавалось никакой логике. — ГИДРА развяжет Третью Мировую ради достижения господства над миром? — он глядел на Уайта, как на психа, словно он один сейчас олицетворял всю организацию. — Анархия — единственный путь к порядку. Когда вся ваша демократия полетит к чертям собачьим, ГИДРА установит новый мировой порядок. — Какой ценой? — теперь ужас в голосе было уже невозможно скрыть. — А, вы о жертвах? Это сопутствующий ущерб, — мужчина беззаботно пожал плечами. В эту ночь Капитан так и не смог уснуть. Он остался в ЩИТе, ему выделили комнату, но сон так и не явился. Он просто лежал глядя в потолок. Всякая попытка закрыть глаза заканчивалась тем, что лицо Уайта снова всплывало в памяти. Наглое, уверенное в своей безнаказанности. Он, похоже, даже не переживал на счёт того, что выложил все секреты Кэпу. Вообще, наверное, единственное, что его волновало — неудобная постель в эту ночь. Стив перевернулся на другой бок, но это не помогло. Помимо того, что слова Уайта никак не шли из головы, так он ещё чувствовал неприятный привкус от сорванной встречи. Он так и не пришёл туда, куда просила Лиз. Всё ещё не хотел признаваться самому себе, что её, скорее всего, там тоже не было. Элизабет застряла на базе ГИДРЫ, выбраться оттуда ей в одиночку невозможно. Но одна ли она? .. Все эти мысли хотелось собрать и выкинуть в окно. Слишком быстро зализывающая раны ГИДРА, снова потерянный Барнс, неизвестность судьбы Элизабет, за которую он теперь почему-то стал чувствовать ответственность. И всё это давило таким жутким грузом на плечи. Одна лишь мысль всё ещё служила опорой, не давая Стиву пустить всё как есть: «Если ты сдашься — проще не станет» — он тихо произнёс это одними губами, но слова, будто повисли в воздухе. Нет, он много раз выдерживал. Выдержит и сейчас. Снова наступает момент сражаться. Такой же как семьдесят лет назад, такой же, как в Нью-Йорке. Стив сел на кровати. В темноте комнаты, он всё же смог разглядеть своё отражение в зеркале, что висело напротив кровати. Он не сдался тогда, когда был несчастным хлюпиком из Бруклина — не сдастся и сейчас. Потому что у всех, кто хоть чуть-чуть в него верит, кроме этой веры мало что осталось. Отражение будто было совсем не его. Плечи опустились, волосы непослушно растрепались, футболка неудобно обтягивала мышцы. Роджерс попытался узнать себя в зеркале, но на него смотрела только тёмная фигура, повторяющая движения. Тишина стала медленно рассыпаться на кусочки и Стив не сразу понял, что звонит мобильник, лежавший на краю прикроватной тумбочки. На экране отпечатался незнакомый номер, судя по всему — чей-то домашний. Верхняя панелька задач телефона подмигивала двумя точками, указывая на двенадцатый час ночи. — Слушаю. Сначала он не услышал ничего, кроме торопливого дыхания и фоновой тишины позади, но затем вдруг послышался тихий, но облегчённый голос на том проводе и Стив мысленно расслабился, успев отчитать себя за мысль, что с ней могло что-то случится за это время.

***

Руки впились в плечи, заталкивая девушку в кузов автомобиля, внешне ничем не отличающегося от грузовика, что обычно перевозит мебель. И только холодные металлические стены изнутри и двое агентов, чьих лиц Лиз не видела под чёрными масками, наводили на мысль, что она далеко не в путешествие собралась. Потеря Уайта означала потерю «правой руки» и нужно было остерегаться. Именно по этому двум агентам был отдан приказ сопровождать доктора Орлову до соседней базы в пригороде. Нужно было упрятать её на время так, чтобы даже ЩИТ не смог найти. А зачистку поручить Зимнему Солдату. ГИДРА решила разбираться с проблемами по очереди: первым в ряду стоял Капитан Америка. Нужно убрать его или хотя бы вывести из игры. А то он со своими принципами по спасению мира приносит слишком много неудобств. И ещё, пожалуй, заморозить Зимнего Солдата. Мысли в его мозгу становятся слишком опасными для ГИДРЫ. И если продолжать закрывать на это глаза, он начнёт рассуждать. А это уже очень плохо. Элизабет присела на скамью, прочно закреплённую в кузове. Агенты сидели напротив, она не видела их глаз, но почти чувствовала на себе стальные взгляды. Брюнетка уставилась на свои ладони, только бы не глядеть на мужчин. Грузовик тронулся и от покачивания веки стали слипаться. Она не спала всю ночь, работала над этими дурацкими кодами, успев разгадать парочку. Внутри всё горело огнём, лоб покрылся испариной, но Лиз всё ещё дышала ровно. Старалась из последних сил. Слабость и усталость подкашивали, а полная беспомощность перед неизвестностью уже не просто пугала. Один из агентов вдруг поднялся. Даже в раскачивающейся машине ему удавалось стоять почти ровно. Элизабет даже на секунду показалось, что он заметил её недомогание, но вместо помощи, мужчина вдруг со всей силы заехал локтем своему напарнику. Девушка невольно вжалась спиной в стену. Агент несколько раз ударил по стене, разделявшей кабину и кузов и машина медленно встала. Послышалось недовольное ворчание, потом звук захлопывающейся двери и возня снаружи. Раньше, чем дверь в кузов открылась, агент взялся за ручку и в тот самый момент, когда на пол упала небольшая полоска света снаружи, со всей силы толкнул дверь на встречу открывавшему. Элизабет впилась пальцами в скамью, наблюдая за происходящим даже не моргая. Мужчина раскрыл дверь, спрыгнув на землю. Вдали виднелась бесконечная, пустующая дорога. Агент, действия которого уже начали наводить на Лиз ужас, наконец, стянул с себя маску, позволяя девушке выдохнуть и лишь немного расслабиться. На неё глядели стальные глаза Зимнего Солдата. Элизабет всё ещё не привыкла к нему за всё это время. Не привыкла к изменившемуся лицу, к отросшим волосам, которые теперь были затянуты сзади. Он словно был миражом. Бредом её воспалённого сознания. Моргни она сейчас — и ничего не останется. — Пошли, — сухо оборвал её мысли Зимний. Она была бы и рада, но будто намертво вросла в скамью. Кое-как передвигая свинцовые ноги, девушка спрыгнула на землю, не понимая куда они идут и зачем. Она просто с послушностью домашнего животного поплелась за Солдатом. Но не успев отойти и нескольких метров от грузовика, чей-то голос разорвал тишину: — Что ты делаешь, солдат? Ты забыл свой приказ? Зимний никак не отреагировал, только шагнул дальше, видимо не намереваясь отвечать. Элизабет обернулась. Второй агент стоял оперевшись о стену, его лицо в блёклом вечернем солнце стало каким-то серым, землянистым. Может и не от солнца, а от удара. И эту серость скрашивала только алая струйка, тянувшаяся от лба до скул. Пальцы Зимнего крепко держали её за плечо, толкнув вперёд и заставляя отвернуться. Зимний решил сохранить ему жизнь, за кровь своих агентов на его руках ГИДРА бы непременно придумала что-нибудь пострашнее обнуления. Солдат даже не удостоил мужчину ответа, просто шагнув вперёд. Но в следующее мгновение воздух пронзила пуля, менее чем за долю секунды засевшая в левом предплечье. Это было не больно, бионика ничего не чувствовала и Зимний уже не помнил, когда он вообще мог чувствовать этой рукой боль. Учёные ГИДРЫ может и уступали Элизабет в обращении с бионической рукой, но всё же что-то там подкрутили, отключив любую боль. А этот чёртов пёс организации всё же оказался хорошо обученным, их всех натаскивают на это: если твой напарник ослушался приказа, значит жить ему осталось меньше минуты. Вот только Солдат всегда работал один и на него это не распространялось. Только смелость, с которой этот агент рискнул стрелять в Зимнего Солдата и спасла его жалкую шкуру. Раньше, чем Элизабет перестала различать грузовик, пока они отдалялись, она всё же заметила, как мужчина скатывается по стене на пол кузова. Он выбрал идеальную дорогу, среди невысоких, обшарпанных зданий. Лиз потеряла счёт времени, даже не успев заметить, как опустились тяжёлые, промозглые сумерки, холодом пробирающиеся в лёгкие. Её тепла уже не хватало, чтобы прогонять их и стало холодно. Она периодически теряла фигуру Зимнего из виду из-за дикой усталости, но он вскоре находился и Лиз перестала переживать. Наконец, дорога кончилась у какого-то дома на окраине. В окнах не горел свет. Солдат всегда безошибочно вычислял что-либо по домам: в этом замок был заперт, из почтового ящика торчали письма, а шторы на окнах были задернуты. И не огонька. Значит квартира пустовала уже давно, возможно хозяева в отпуске или у родных. Дверь сдалась с первого раза, когда Солдат толкнул её, удерживая ручку бионикой. Замок вылетел, впуская нежданных гостей. — Мы что, будем в чужом доме ночевать? — Лиз обхватила плечи руками, в надежде хоть как-то согреться. — Не нравится, можешь ночевать на улице, — отрезал Зимний, быстро обследуя комнаты, дабы убедиться, что он не ошибся насчёт хозяев. Элизабет стянула обувь, наступая на ковёр в прихожей босыми ногами. Беглый взгляд оценивал обстановку и, несмотря на то, что дом был чужим, он оказался куда лучше чем помещения, где ей приходилось ночевать последнее время. Стены в причудливую полоску украшали репродукции известных картин и фотографии владельцев. С одной из них глядела женщина, расположившаяся на лужайке с лабрадором в ногах. С другой она же, но уже в белом платье, с кучей оборок. Она счастливо улыбалась, сжимая в руках букет из белых роз. И вся эта белизна контрастировала с её румянцем. Элизабет грустно усмехнулась, ей, наверное, никогда не почувствовать того, что вызывает такой румянец. Девушка провела рукой по стене, ощущая рельеф кончиками пальцев и нащупала выключатель. Но строгий голос тут же оборвал намерения: — Нет. Свет не включать. Элизабет обернулась в сторону ванной, в дверях которой стоял Зимний. Она уже почти забыла про него. И всё же убрала руку, послушно кивая. Все фото на стене с его появлением вдруг показались Лиз жестокими, они словно усмехались из своих рамок, улыбались из-под стекла, напоминая, что у неё самой никогда не будет таких фотографий. От щемящего чувства брюнетка попыталась сбежать, проследовав за Солдатом в гостиную. — У тебя пуля в руке застряла. Нужно достать. — Я в твоей помощи не нуждаюсь, — Зимний ощущал, как сигналы внутри бионики затормаживаются, но был слишком гордым, чтобы просить Лиз помочь. — Ошибаешься, — она всё ещё не переставала пререкаться. Даже сейчас, когда дикая слабость овладела телом. — Если не вынуть, она может задеть важные схемы и ты останешься без своего главного оружия. Не дожидаясь очередного грубого ответа, Лиз прошла к креслу, в котором сидел Солдат и наклонилась, протянув пальцы к повреждённым щиткам. Она успела рассмотреть только часть «раны», перед тем, как сильная хватка завернула её собственную руку за спину. Элизабет вскрикнула, невольно стискивая зубы от боли. Зимний за долю секунды распознал, что угроза исчерпана и выпустил тонкое запястье. Лиз жмурилась от боли, лишь отшатнувшись в сторону. — Тебе обязательно нужно так делать? Я просто пытаюсь помочь! — голос уже стал почти криком, Лиз нервно бегала глазами по лицу Солдата, выискивая хоть какой-то отклик. — Почему ты так боишься, что к тебе прикоснутся? — За прикосновениями, как правило, следует боль. Элизабет покачала головой. Она только опасливо протянула руки, вкладывая свои ладони в его и лишь чуть-чуть сжимая. До чего упрямая девчонка! — Видишь, — она не поднимала головы, готовая в любой момент отдёрнуть руки. — Я не пытаюсь причинить тебе боль. Она не знала, каких усилий ему тогда стоило держать себя в руках. Нечеловеческих. Чтобы не сорваться и снова не намекнуть ей самым заметным способом, что он ненавидел прикосновения. И только нарушающаяся работа бионики сдерживала его. А вовсе не её дурацкие аргументы. Девушка сдвинула щитки, расковыряла «рану». Потом ушла ненадолго, притащила откуда-то несколько инструментов и продолжила. Даже испытывая ужасную ненависть к сложившейся ситуации, он не мог не заметить с каким упоением она работала. Волосы больше не падали на лицо, затянутые в тугой хвост и можно было разглядеть бегающий взгляд. Искрящийся взгляд. Люди получают удовольствие от наркотиков, от музыки, от секса, а Элизабет получала от работы. Она словно обращалась не с машиной, а с ребёнком и Зимний сам не заметил, что следил за каждым её движением всё время, пока девушка возилась с его рукой. И следил не потому, что ждал подвоха, а потому что Лиз притягивала его взгляд. Не она сама, конечно, а её движения. Никто и никогда в лабораториях ГИДРЫ не обращался с ним так бережно, как эта девчонка. Элизабет осторожно вынула пулю, что-то соединила и, наконец, сдвинула щитки обратно. — Нужно запаять, но навряд ли я найду здесь паяльник, так что займёшься этим по возможности. Держи, — она положила пулю в другую ладонь Солдата и вдруг потянулась к своей шее. — Ещё кое-что. Девушка расстегнула замочек и вытащила из-под одежды прямоугольный, потёртый медальон на длинной цепочке. Он опустился рядом с пулей. — Это твоё. Девушка поднялась. Ждать чего-то ещё было бесполезно и она, не проронив больше ни слова, направилась к двери. Но в паре шагов голос позади всё же догнал брюнетку. Не уверенный и явно не привыкший произносить это слово: — Спасибо. Элизабет закусила губу, только бы не дать себе расплыться в улыбке. — Всегда пожалуйста, — она беззаботно пожала плечами. И только оставив Солдата наедине со своими мыслями, уже в коридоре тихо добавила: — Спокойной ночи, Баки.

***

Он не спал. Вообще не спал, когда не был один. Только сжимал в руке этот дурацкий солдатский медальон, на котором были отпечатаны буквы, складывающиеся в одни и те же слова, преследующие его. Джеймс Барнс. Два слова распарывали тело на части, вытаскивая всё, что в нём осталось. Но осталось ли что-то кроме заданных команд? .. Ведь что-то заставляло его держать себя в руках, чтобы не устранить Элизабет. В голове бился чёткий приказ семидесятилетней давности, но только одно было забавнее всего: что-то внутри умело отключать этот приказ. Это «что-то», то ли всё же существующее сердце Зимнего Солдата, то ли живучая душа Барнса тянулось наружу. Тянулось к прошлому. Зубами и когтями впивалось в ниточки, ведущие к брюнетке, к человеку в звёздно-полосатом костюме. Вырвалось, кричало, отказывалось замораживаться и обнуляться. Жило и дышало. Элизабет не должна была смотреть так. Не должна была разговаривать с ним, как с человеком. Без всего этого проще. Легче. Он привык, что нет такой боли, которую невозможно вынести. Но есть кое-что по-сильнее. Есть этот дурацкий взгляд и он неожиданно вспомнил, где уже видел его. «Я очень надеюсь, что ты не станешь машиной» — глупые, бессмысленные слова из прошлого Барнса, но именно они всплыли в его голове посреди ночи. Надежды не оправдались. Плечо горело огнём, словно бионика переставала быть частью его. Он просто устал. Нужно отдохнуть и всё это пройдёт. Это просто бред. То, что происходит в прошлом — остаётся в прошлом. Если их и связывало что-то, то сейчас это не имеет значения. Она глядела, так отчаянно пытаясь найти человека, без капли страха, полностью доверяя свою жизнь, но глядела на того, чьё имя Баки. Не на него. У него и имени то нет. Сам уже не понимая, что творит, Зимний отыскал в гостиной аптечку. Извлёк оттуда шприц и открыл вену на руке. Шприц наполнился кровью. И, сжимая его в ладони, он поддался тому живому, что управляло им в эту ночь. Поддался и направился на кухню, где пару минут назад слышал возню.

***

Она проснулась от дикой, удушающей боли во всём теле. Словно кто-то вручную ломал каждую косточку и терпеть это больше не было сил. Приступ закончился так же неожиданно, как и начался. Элизабет откинула голову, прерывисто дыша. И эта боль заставила её подняться. Прислушаться к тому, что творилось в гостиной, не входя туда и убедиться, что всё тихо. Девушка медленно прокралась на кухню, даже не пытаясь оглядывать интерьер. В темноте ночи нельзя было толком ничего различить и только свет фонарей с улицы немного освещал комнату. Этого хватило, чтобы Лиз разглядела телефон, стоящий на холодильнике. Она недолго рылась в карманах в поисках бумажки, которую получила в день, когда впервые встретила Зимнего Солдата. Стив дал ей этот клочок бумаги с цифрами на нём. Стив дал ей надежду. Девушка быстро разобралась, как работает телефон и набрала заветные цифры. С каждым гудком, она слышала удар сердца. Почти не дышала, чтобы не пропустить долгожданный голос. Элизабет не знала, зачем звонит ему, но что-то внутри внушило ей, что только он в силах её защитить сейчас. — Слушаю. Голос на том конце заставил Лиз вздрогнуть, возвращаясь в реальность, которая так быстро ускользала от неё. Она вдруг облегчённо выдохнула. — Стив, это ты? — она так боялась ответа. Но он оказался нужным. — Элизабет, ты в порядке? Где ты? — его волнение в голосе почему-то успокаивало её. — Ты не представляешь, как я рада тебя слышать. Ты был там, где я тебе говорила сегодня? — Нет. Какое это имеет значение сейчас? — Большое. Встретимся там завтра. Много нужно рассказать. — Постой, Лиз! Но девушка уже безжалостно нажала «отбой», всё ещё прижимая телефон к груди, словно это был какой-то спасительный амулет. Руки предательски дрожали, дрожало всё тело, но девушке было всё равно. Эту маленькую идиллию нарушили только шаги и застывший в проходе Зимний Солдат. — С кем ты говорила? — Лиз это жутко не понравилось. Тон, будто она собственность. Ответить Элизабет не успела. Боль снова вернулась, подкашивая ноги и девушка рухнула на стул у стола, впиваясь в спинку так, что ладони побелели от недостатка крови. Она пыталась дышать, но выходило лишь судорожно хватать воздух. Её разрезали, выворачивали тело наизнанку, выкидывая всё, что осталось. И эта боль была сильнее любой гордости, заставляя её выть, молить о помощи. — Твоё лекарство. Дай мне его, прошу. Я больше не выдержу, — брюнетка повернула лицо к Зимнему, но встретила лишь безучастный взгляд. — Ты с ним говорила, верно? — он словно не замечал страданий девушки, почти не моргая, глядя в побледневшее лицо. — Я всё сделаю, что захочешь. Только дай мне лекарство, — она согнулась вдвое. — Что я тебе сделала? Почему ты так жесток со мной? — Это не жестокость. Защитная реакция, — она только сейчас заметила в его руке шприц, наполненный красной жидкостью. Что-то то раздирало его на части не слабее, чем Элизабет. Чёртов сострадательный и человечный Джеймс Барнс рвался наружу, рвался помочь ей. И впервые Зимний Солдат уступил. Он протянул шприц, вкладывая его в ладонь Лиз. Ни жалость, ни доброта. Просто сделка с самим собой. Он развернулся, собираясь уйти, но режущие хуже любой бритвы слова не замолкающей Элизабет прилетали в спину. — Стой! Прошу, не уходи, — одиночество стояло где-то позади, выжидая своей минуты, чтобы наброситься и разгрызть её на части. И остаться сейчас одной казалось немыслимым для Лиз. — Почему я не должен этого делать? — Ты мне нужен, — трясущиеся пальцы сжимали шприц. Нет, он и так слишком много для неё сделал. Не сказав больше ни слова, Солдат развернулся и оставил её на тёмной кухне. Элизабет только слышала, как хлопнула входная дверь, означавшая, что сделка расторгнута.