Freezer burn

A soldier on my own, I don't know the way I'm riding up the heights of shame I'm waiting for the call, the hand on the chest I'm ready for the fight, and fate <…> This deadly burst of snow is burning my hands, I'm frozen to the bones, I am A million mile from home, I'm walking away I can't remind your eyes, your face.

Сам себе солдат, я не знаю дороги, Я взбираюсь на вершину позора. Рука на груди — я жду сигнала, Я готов к бою и к своей судьбе. Беспощадный шквал снега обжигает мне руки, Я продрог до костей, я В миллионе миль от дома, я иду прочь, Я не могу вспомнить твои глаза, твое лицо. © Woodkid

Дождь утих к вечеру и деревья немыми истуканами застыли у здания базы. Вместе с ветром утих и гнев Льюиса Коллинза, приемника Пирса, похожего на него разве что занимаемой должностью. Пирса он ненавидел, с тех пор, как тот присоединился к ГИДРЕ, вдруг ни с того ни с сего осознав правильность её позиций. И занять его место оказалось чертовски приятно. В кабинете, конечно, пришлось кое-что переставить. На место шкафа встал столик с круглым, маленьким аквариумом, в котором плавала единственная, безымянная рыбка. А на место жуткого кресла встало кожаное, с высокой спинкой. Мужчина ещё раз прошёлся по комнате, разглядывая всё подряд и не задерживаясь взглядом. Желание поотрывать головы всем, кто допустил подобную халатность всё ещё тихо бурлило где-то внутри, но кулаки он всё же разжал. Позволить Зимнему Солдату самовольно смыться, да ещё и потерять девчонку! .. Просто немыслимая тупость. После второго стука, Коллинз всё же отозвался, не препятствуя желанию одного из своих сотрудников войти. Тот застыл у дверей, протягивая пару листов. — Сэр, у нас только два кода, — мужчина, имени которого Льюис даже не запомнил, деловито передал бумаги, поправляя пиджак. — Что делать с объектами? — Уничтожить. — Направить к ним снайпера? — Нет. Что-нибудь понадёжнее. — Что с Зимним Солдатом? — Привезти мне и заморозить. — Есть, Сэр, — мужчина кивнул. — Хайль Гидра! — Хайль Гидра, — отозвался Коллинз.

***

Лиз глядела в пустую точку и этот взгляд очень не нравился Стиву. Наташа любезно одолжила ключи от своей квартиры и сейчас, сидя в холодной комнате, Элизабет выглядела всего лишь, как тень от какого-то предмета. — Откуда ты знаешь про Шор-Роуд? — наконец, нашёлся Кэп, пытаясь хоть как-то разогнать напряжение. — Я там была, когда он тебя искал. Мы оба искали. До той самой Шор-Роуд они, разумеется, так и не добрались. Уже под утро Стив был разбужен трелью телефона, всё с тем же номером. Сначала он не разобрал ничего кроме всхлипов и только потом понял, что Лиз всё ещё в Хюстоне. Они договорились встретиться. И теперь, когда сумерки, словно дёготь медленно обволакивали каждый сантиметр земли, они сидели в гостиной. Вернее, Лиз сидела на диване, обхватив руками колени, а он стоял, оперевшись о комод. Опустошённость и молчаливость брюнетки наводила на подозрительные мысли. Очень нехорошие мысли. — Что с тобой делали на базе? — вопрос, словно пощёчина, вернул отстранённую девушку на землю. Она подняла кажущиеся в полумраке чёрными глаза. — Я раскрывала коды. Они сказали это ДНК, но я более чем уверена — это не так. Стив замер, наверное, даже перестав дышать. По крайней мере, он не чувствовал своего дыхания. Только сердцебиение: тяжёлое и гулкое. Удар — секунда дроби в висках — следующий. Воздух всё же медленно вышел из лёгких. — Это не ДНК. Это коды запуска. Сколько ты успела? — Два, — Элизабет ожила, хмурясь. — Запуска чего? Отвечать очень не хотелось, но Лиз будто залезала под кожу, взглядом собираясь просверлить дыру. — Ядерного оружия. Девушка уронила голову. Волосы упали, заслоняя лицо. Она прижала ладони к губам, отрывисто дыша около минуты. И только спустя это время подняла глаза снова. Но теперь не впиваясь, боясь встретить осуждение, которого она, очевидно, выдержать не сможет. — Что я наделала? Я не знала, Стив, честно. Клянусь, Боже мой… — губы едва слушались, слова цеплялись друг за друга, становясь одним выдохом. И вдруг Лиз, дрожа голосом произнесла: — Я умирала. Стив тут же отвёл взгляд от окна, в которое смотрел пару минут. Элизабет, та самая девушка, что сейчас сидит перед ним, опустив плечи, могла умереть. Это просто не вмещалось в рамки понимания. Она могла умереть и ничего не сказала. А что если угроза всё ещё есть? Он видел, каких усилий ей стоило это сказать, потому что после фразы девушка умолкла, сжимая губы, держась за последние остатки стойкости в себе, которые поспешно утекали. — Из-за сыворотки Моник от меня должна была остаться горстка праха. За каждый разгаданный код они давали какое-то лекарство, которое замедляло процесс, усмиряло боль, — ничего не осталось. Лиз всхлипнула, оборвавшись в рассказе. Но она всё ещё смотрела в лицо Роджерса, не ища поддержки, хотя бы прощения. И нельзя было не заметить, каким грузом всё это упало на её плечи. Стив прошагал до дивана, опускаясь к лицу Лиз. Так, чтобы хорошо видеть наполняющиеся слезами глаза. Девушка попыталась отвернуться, но Кэп удержал её подбородок пальцами, заставляя смотреть ему в лицо. — Все ошибаются, но это была не ошибка. У тебя не было выбора. Он хотел бы сказать «всё будет хорошо», но это будет чистая ложь, в которой он сам не уверен. А призрачная надежда — последнее, в чём Лиз нуждалась. — Послушай, мне нужна твоя помощь… Раньше, чем Стив договорил, Элизабет вскочила с дивана, скидывая руки Роджерса. Она отшатнулась, как от клетки с диким зверем. Старалась не плакать, но на место истерики пришла злость. Девушка сжала пальцы, до боли впиваясь ногтями в бледные ладони. — Нет. Ни ты, ни кто-либо ещё. Я столько раз помогала, а потом оказывалось, что всё это наглый обман! Почему всем от меня что-то нужно?! — голос уже не просто был звонким и твёрдым, он переходил в отчаянный крик. — Я просто хочу, чтобы меня любили за то, что я — это я, а не потому, что я что-то умею или знаю! Слёзы, голос на истерической ноте, всхлипы — всё смешивалось. Лиз уже не могла держать себя в руках. Она чудом избежала смерти, но заплатила за это цену огромного разочарования. Её собственное сердце словно вынули и раскрошили на кусочки на её глазах. Она даже уже и сама не знала, что лучше: умереть, так и не начав жить или выжить, но остаться в этом мире, в этой жизни. Колючей, жестокой жизни. Которая так любит давать пощёчины и бьёт наотмашь, со всей силы. Бьёт больнее всего, потому что знает куда. А Лиз была связана по рукам и ногам в этом поединке. И стоять больше не было сил. Может быть он — Капитан Америка — и научился этому: глядеть в глаза собственному отчаянию и всё равно идти дальше, а может уже тоже стал машиной, как и Баки. Но она это не умела. Страх и жуткая безысходность сковывали, висели на руках и ногах оковами и тянули на дно. И Лиз больше всего желала поддаться их воле и просто утонуть. Так будет проще. Меньше воспоминаний. Меньше боли. Стоять она больше не могла. Люди в отчаянии вообще не могут стоять. Они уже обессилили для этого. Вот только быстрее, чем она сползла на пол, руки подхватили девушку за плечи, прижимая к себе. Слёзы, от которых вообще-то должно становиться легче, только подливали масла в огонь, будто напоминая, как жалко она выглядит. И даже сейчас, когда она фактически послала его к чёрту, Стив держал её, не давая упасть. Сжимал плечи, а Элизабет отчётливо слышала стук его сердца, наверное, ещё более ошалевшего, чем у неё самой. Его тепло передалось ей, обволакивая. Она сама не заметила, как рыдания превратились в всхлипы, вдруг подумав о том, как сейчас выглядит, стоя посреди чужой гостиной, уткнувшись лицом грудь супергероя. — Я так устала, — шёпотом. Тихим, почти не различимым на фоне уличных звуков. — Я не вправе тебя держать. Если захочешь уйти… — Куда я пойду? У меня никого нет, — Лиз замолчала, недосказанные слова так и застыли на губах и всё же она нашла силы их произнести. — Кроме тебя. Стив аккуратно провёл рукой по чёрным локонам. Девушка окончательно затихла и он чувствовал сквозь ткань футболки её хрупкие, холодные ладони на своей спине. Всё это настолько выматывало, что теперь появилось единственное желание — завалиться спать. Брюнетка вообще не помнила, когда нормально спала последний раз. Наверное, в гробу, как бы странно это не звучало. Лиз попыталась отстраниться, но что-то резко оглушило, по глазам ударила вспышка света, резанул грохот. И последнее, что она запомнила, перед тем, как провалиться в бездонную яму беспамятства, то, что Стив крепче сжал её плечи.

***

В зеркале заднего вида отражались огни города. Ближе всех была вывеска бара. Чёрная Вдова была бы не прочь провести этот вечер в том баре, чем сидеть в машине ЩИТа у собственной квартиры. Обязательного условия — не показываться Роджерсу — она так и не поняла. Ей просто было поручено проследить за домом, где будет Капитан и Элизабет. То, что ЩИТ уже знал, что они снова встретились было не удивительно. Наташа не удивилась бы даже если бы узнала, что Фьюри следит за спальней президента. Не исключено, что так и было. Несмотря не относительную прохладу, Наташа полностью опустила стекло, облокотившись рукой на дверцу. Улица пустовала, только лёгкий ветер гонял листья по поверхности луж. В их тёмной воде отражалось такое же тёмное небо, без единой звезды на нём. Похоже, все звёзды успели упасть, когда мир переживал лучшие времена. Тени сплетались, образуя то кошмарные, то прекрасные видения на грязно-сером асфальте. Одна из теней начала двигаться, приковав взгляд Романофф. Тень принадлежала фигуре, закутанной в чёрное пальто. Нельзя было толком ничего различить, кроме того, что это был мужчина. Наташа выбралась на улицу, неторопливым шагом направившись к мужчине и напуская на себя самый обыденный вид из всей коллекции своих масок. Даже подойдя достаточно близко, девушка не могла разглядеть лица мужчины, а это было нужно. Не только ЩИТ мог следить за Капитаном, эта мысль и заставляла Наташу проверять каждого прохожего. Учитывая пятничный вечер, когда все либо дома с семьёй, либо развлекаются с друзьями, людей на одном из самых пустынных переулков города вообще быть не должно было. И чего этот тут забыл? Незнакомец остановился у тротуара в нерешительности. Шаги тяжёлые, неуверенные нагоняли ещё больше подозрений. Наташа с одного раза вычисляла подставных людей в роли «простого прохожего». И этот точно был из них. — Простите, — голос дружелюбный и ненавязчивый. — У вас не будет позвонить? Мой мобильник в конец сдох. Наташа замерла в паре шагов, стараясь улыбаться. Мужчина отреагировал не сразу, сначала лишь мельком взглянув на Романофф, но этого хватило, чтобы осознать кто перед ним и незнакомец тут же развернулся к ней всем корпусом, вынимая руки из карманов. Левая неприятно сверкнула пальцами в свете фонарей. Наташа инстинктивно отступила, принимая оборонительную стойку. Она всегда готова была как нападать, так и защищаться. И сейчас эта готовность очень пригодилась. Мужчина сбросил капюшон, до этого так мешавший разглядеть обстановку. Он шёл сюда вовсе не для того, чтобы с кем-то драться. Тем более с этой рыжей. Он шёл вернуть разузнать кое-что. Следил и ждал, чтобы задать всего пару вопросов. Потому что терпеть всё это стало невыносимо. Воспоминания сдирали кожу заживо, будто под ней мог прятаться он настоящий. Вот только Солдат знал, что «настоящего» уже не существует. А если и существует, то его нужно уничтожить. Для этого он и искал человека в звёздно-полосатом. Он разломал тот медальон, безжалостно разбил на две части, стоя у реки и швырнул бы в воду, если бы не очередной поток воспоминаний. Забавная штука — память, когда нужно она всегда подводит. Он твёрдо решил вернуться на базу, даже зная чего это будет стоить. Это к лучшему. Лучше быть в криокамере, но не чувствовать этой дикой боли. Солдат всегда считал, что любая боль ему по силам, что нет таких ударов, которые он не вынесет. Но жизнь показала, что это глупые надежды. Жизнь била больнее любого врага и он не мог ей ответить. Мог только дать закрыть себя в ледяном плене. Он снова видел её лицо. За секунду до того, как медальон бы навсегда канул в никуда. Но на этот раз оно смешивалось с криками, стонами на поле боя, доносившимися из-за армейских блиндажей. Он был на войне? .. На какой? И как давно это было? И теперь там, где ничего быть не должно, засело ещё одно чувство: долг. Было ли долгом то, что он творил уже более полувека? Слишком много вопросов. Машиной быть проще. Наташа не сводила взгляда, но и не двигалась. Чего она ждёт? — Советую проваливать подальше, — спокойно, хоть Зимний отчётливо помнил, что она умеет бояться. И его в частности. — Я в твоих советах не нуждаюсь. — Тебе здесь всё равно нечего ловить. Элизабет останется в живых, и мне плевать на твои приказы, — руки сжались в кулаки, но всё ещё опущены. Непозволительная медлительность. Снова. Резануло, словно кто-то вставлял карты памяти прямо в мозг. Причём настолько резко, будто специально норовил сделать побольнее. Солдат не показал, только взгляд, наверное, изменился. Он не успел уловить границы, когда начал замечать недостатки в стойки Романофф. И теперь он точно вспомнил почему: когда-то он уже заламывал ей руки, до хруста костей. Но не со зла, для того, чтобы научить эту слабую, распущенную девчонку с рыжими волосами хоть чему-то, что может ей пригодиться. И это было так давно, будто и не с ним. Зимний тренировал её. Когда-то настолько давно, что успел забыть, как она стискивала зубы от дикой боли, когда он, зажимая её горло сталью руки, доводил девушку до полуобморока. Но так и не услышав от неё ни стона. Если Элизабет могла взвыть от самого простого захвата, то Наташа была не так проста уже тогда. Это ему и нравилось. — Давай, — Солдат высвободился из пальто, это была самая ужасная его маскировка. Он сделал это в полудурмане. В нездоровом бреду и желании увидеть, чему она научилась за всё это время. Тогда, на мосту она показала себя не плохо, но воспоминания об этом смазались. Он не мог узнать, в чём была её ошибка тогда. А сейчас предоставлялся шанс. Девушка била быстро, оказалась ловкой. Но её попытка сбить Солдата с ног оказалась неудачной, закончившись тем, что Наташа оказалась спиной к Зимнему. Этого было достаточно, чтобы тот нанёс удар под колени. Девушка подкосилась, падая назад, прямо на Солдата. Он же поймал её за шею, обхватывая её цепким кольцом, разомкнуть которое не представлялось возможным. Но Наташа умудрилась это сделать. Со всех сил оттолкнувшись от земли она сделала почти сальто назад так, чтобы можно было вывернуть руки Зимнего в процессе. Кольцо всё же разжалось, Солдат оказался на влажном асфальте, а Наташа крепко зажимала коленями его шею, сидя на груди противника. Самонадеянность всегда была её главным врагом, об этом он тоже вспомнил. Девушка не успела прижать его руки и металлические пальцы впились в волосы, стаскивая девушку с себя. Вторая рука вцепилась в горло и одним толчком швырнула Наташу на асфальт. Эти дурацкие игры надоели ему. Ко всему прочему, теперь и Романофф стала взывать к его прошлому, словно идиот Барнс искал любого, кто может его вытащить на свет. Зимний вынул оружие, направляя двадцатизарядный узи в лоб шпионке. Он бы выстрелил, если бы ночь не разорвал грохот взрыва. Задержки хватило, чтобы Наташа оказалась на ногах. И теперь, будто забыв о недавней стычке, они оба глядели остекленелыми глазами на рушившиеся стены, которые погребали под собой квартиру за квартирой. Столб дыма не позволял разглядеть ничего кроме нескольких разодранных бетонных плит. К счастью, взрыв был небольшим, огня не было. Это сработало, как нужный толчок, заставив Солдата развернуться и снова убегать, как он делал это тысячу раз. Он уже знал, что эта гадина решила всё взять в свои руки. И если ГИДРА не подстроила всё, как взрыв газа в жилом доме, как делала тысячу раз, то придёт проверять количество трупов. И он бы не хотел быть в их числе. Наташа судорожно пыталась привести в порядок мысли. Она видела, как Зимний Солдат поспешно исчезает в задымлённом, мрачном переулке. Но ещё она видела, как одна из рухнувших стен её квартиры могла стать могильным камнем. Две непреодолимые силы столкнулись внутри и только вой сирены спасательных служб послужил пощёчиной в этом споре. Наташа сорвалась с места, на ходу доставая транквилизатор. Она наивно понадеялась, что успеет всё и отравляющую мысль о том, что другу она предпочла цель, девушка запихнула подальше. Мишень замелькала на горизонте. Наташа включила молчавшую до этого связь. — Внимание базе, взрыв жилого дома. Что с объектами один и два пока неизвестно. Преследую цель № 3. Нужна помощь, — она быстро проговорила координаты. «К чёрту», — мысленно сплюнула она, уже не пытаясь прицелиться и выстрелила на удачу. Солдат успел отдалиться и Наташа почти потеряла его из виду, как вдруг её цель замедлила бег, а потом и вовсе рухнула на асфальт. Рыжеволосая выдохнула.