Freezer burn

Дым проникал в лёгкие, наполняя их прогорклым газом. И Лиз сама не поняла, от чего она очнулась: от этого ощущения или от света, давящего на веки. Какие-то звуки доносились до её сознания, как будто из глубокого колодца: они смешивались, растягивались и, чтобы хоть что-то разобрать, девушка открыла глаза, тут же автоматически заслонив лицо ладошкой от света фонарика. Незнакомый мужчина назойливо светил прямо в лицо, но как только она очнулась всё же отвёл фонарик. Лиз успела заметить на его куртке нашивку ЩИТа. Лицо мужчины не выражало тревоги за её жизнь, но он всё же спросил: — Мэм, как вы? Как вы себя чувствуете? — он повторил это ещё раз, удостоверяясь, что Лиз вообще может слышать и её не оглушило. — Нормально. Всё нормально, — она почти сказала правду: простреленная когда-то нога ныла от удара, очевидно чем-то очень тяжёлым. Мужчина помог подняться, но идти Элизабет была не способна. Боль в ней была не физическая, скорее небольшой эмоциональный шок. Не будь здесь людей из ЩИТа, чёрт знает откуда взявшихся, она бы запаниковала. Хотя вид мужчин, разгребающих завалы квартиры Романофф тоже не особо успокаивал. Пол уцелел, брюнетка мысленно поблагодарила кого-то за то, что квартира была на третьем, последнем этаже, а не на первом. Прогреми такой взрыв этажами ниже — всё точно бы завалило. А вот потолок местами осыпался, кое-где отвалились только большие куски плит, а кое-где зияли дыры, через которые можно было разглядеть мутно-голубоватое предрассветное небо. Одна из стен, к счастью, не несущая, тоже обвалилась, по краям остались только обрывки бетонных плит, с торчащими из их сердцевины стальными прутьями. Мебели повезло меньше: её добрую половину разворотило. Окна тоже повылетали, стекло алмазной россыпью поблёскивало на ошмётках мебели и крыши. Но за всей этой разрухой Лиз не увидела главного. — Где Стив? — брюнетка произнесла это то ли в воздух, то ли мужчине, что был к ней ближе всех. Ответа ждать не пришлось, девушка заметила, как агент относит в сторону кресло, под которым и оказался Роджерс. По спине прошёлся холодок и Элизабет рванулась туда. Один из мужчин попытался её задержать, но Лиз тут же рявкнула ему какое-то ругательство на русском. Поняв, что это явно не ода в его честь, мужчина всё же отступил и Лиз рухнула на колени перед телом. — Стив! Давай же, очнись! — Элизабет еле дышала, руки от волнения перестали слушаться. — Не бросай меня, слышишь? На секунду ей стало страшно от мысли, что он может так и не открыть глаза. Элизабет точно помнила, что в момент взрыва, Роджерс не выпустил её хрупкое тело, фактически закрыв от взрывной волны. И одна лишь мысль, что она может потерять единственного в этом чуждом мире, с кем она чувствует себя в безопасности, едва обретя его, наводила ужас. Но быстрее, чем отчаяние сдавило холодными пальцами сердце, мужчина всё же закашлялся, открывая глаза. Нависающая над ним Элизабет осела на пол, выдыхая пыльный воздух, который до этого не могла выпустить из сдавленных лёгких. — Ты напугал меня до чёртиков. Уже через пару минут они сидели на скамейке, у дома. Странно, что соседей у Наташи оказалось не так много, всего одна семейная парочка, с первого этажа, покинувшая дом почти сразу после взрыва. Хотя, квартира во многом имела соприкосновение с ЩИТом, а это объясняло её выход на малолюдный переулок и как таковое отсутствие соседей. Лиз дали плед и она обернулась в него несколько раз, забравшись на скамью с ногами. В воздухе уже стал повисать лёгкий морозец, напоминающий о скором наступлении ноября. Изо рта вырывались клубы пара, еле заметного в воздухе. Висело неловкое молчание. Стив застегнул куртку, чувствуя на себе нерешительный взгляд Элизабет, то и дело застывающей перед какими-то словами. — Спасибо, — наконец нашлась девушка. — За что? — Стив повернул голову. Лиз немного дрожала и в ответ только пожала плечами. Он поднялся, потирая успевшие замёрзнуть руки. Лиз смотрела снизу вверх, втянув голову в плечи, будто так можно было удержать больше тепла. — Куда ты? Роджерс глянул на мотоцикл припаркованный рядом, у тротуара. — В Нью-Йорк. Завтра там совет обороны. После событий Вашингтона нужна защитная программа, — Роджерс знал, что для Элизабет это всё просто набор слов. Она не была в Вашингтоне тогда. Не получала пулю в спину. Не летела в ледяную воду с падающего хелликарьера. — У ГИДРЫ там будет свой человек. Я тоже должен быть там. Он направился к мотоциклу, нашаривая в кармане куртки ключи. И всё ещё пытался понять, почему его шаги такие медленные. Наверное, он хотел, чтобы Лиз его догнала. И она оправдала надежды, оставив плед на спинке скамейки. — У тебя есть шлем, я надеюсь? Слова долетели до Стива, когда он уже был у мотоцикла. Девушка стояла в паре шагов, стараясь не ежиться от прохладного воздуха, закрадывающегося под одежду. — Ты передумала? — Ты предлагаешь мне сражаться спиной к спине. Чем не причина передумать, — девушка дёрнула уголками губ. — Я думал ты не особенно веришь в Капитана Америку, — Стив протянул ей защитный шлем и девушка смело приняла его, тем самым отрезав себе пути назад. — Конечно, нет, я ведь русская. Но я не говорила, что не верю в Стива Роджерса. Она стала натягивать шлем. Роджерс отвлёкся на телефонный звонок, звонила Наташа. Разговор был не долгим и состоял из обрывков фраз, но этого было достаточно. Лиз, наконец, уложила волосы, чтобы можно было надеть шлем, но не торопилась этого делать. — Я завезу тебя на базу. Там сейчас безопаснее. — ГИДРА собирается пустить в ход ядерные боеголовки, а ты хочешь отослать меня на базу её первого врага. Конечно, там безопаснее, — она говорила серьёзно, без усмешки. Потому что и ситуация совсем не казалась смешной. Он уже сам пожалел, что попросил у неё помощи. Но брать Лиз с собой сейчас — большой риск. Наташа сообщила, что им удалось поймать Зимнего Солдата. Но эта новость почему-то не казалась Роджерсу светлой. Может быть, он не хотел его заточения. Ведь, когда зверя загоняют в угол… А доставлять к нему ещё и Лиз было бы безрассудством, хотя Стив с каждой секундой всё чётче видел на лице брюнетки, что ему не удастся её переубедить. — Садись, — Кэп кивнул на сидение позади себя. Лиз защёлкнула застёжку шлема, послушавшись. Наташа так же сказала, что при Солдате нашли систему слежения и держать его на базе ЩИТа слишком опасно. Она отослала координаты. Стив нажал на газ и Лиз впилась в его куртку, будто её могло скинуть с мотоцикла встречным ветром.

***

Это была самая дурацкая идея — запереть Зимнего Солдата в маленькой комнате со стальными стенами. Просто закрыть за ним дверь, пока он не очнулся. И оставить здесь, в крохотном комплексе резервных лабораторий ЩИТа, где-то на окраине Хьюстона. Наташа сказала, что весь этот комплекс слышал, как Зимний очнулся, потому что он едва не выломал дверь, которая чудом ещё его удерживала. — Если он выйдет — убьёт всех, — Лиз глядела остекленелым взглядом на дверь. Она всё ещё хотела верить, что он всё же что-то вспомнил, изменился. Но реальность ломала все надежды и скептик внутри неё самой твердил, что чуда можно не ждать. Мысль, что теперь Лиз едва ли поедет с ним пришла в голову почти сразу. Нет, она выберет его — Зимнего Солдата. Останется здесь, потому что какая-то дурацкая вера вопреки всё ещё живёт в ней. Стив и сам больше всего на свете хотел бы остаться, в конце концов, он не подписывался на спасение мира. Но это был негласный договор с самим собой. Он желал только одного — вернуть друга, но ГИДРА и ЩИТ диктовали правила в этой бесполезной игре, где ставка — миллионы жизней. Преодолев тяжёлый спор с внутренним «я», он решил остаться. Во что бы то не стало, он задолжал Баки ещё один разговор. И это его последняя надежда, последний шанс. Наташа, мельком взглянув на лицо Роджерса, всё поняла и повернулась к Лиз. — Идём, для тебя кое-что есть. Шаги обеих девушек стали отдаляться в коридоре, пока, наконец, окончательно не утихли. И только тогда Стив нашёл в себе силы подойти к двери ближе, коснуться ледяного металла рукой, словно он мог так коснуться друга. — Бак? .. — ни отклика, гробовая тишина. — Ты слышишь меня? — Пошёл к чёрту, Роджерс! — тут же донеслось ответом, будто из глубокой ямы. — Я не могу открыть дверь, уж прости Баки, никак. — Хватит звать меня этим именем! Глухой удар по металлу стены, не слишком сильный. А в ритм с ним удар сердца в груди Стива. Он оперся спиной о дверь и медленно съехал на пол, пытаясь хоть так расслабиться. Но тело автоматически держалось в напряжении. Тишина встречала его здесь, тишина висела там. И рассеивать её было явно не в приоритетах Зимнего. — …Помнишь Санни Трегвуд? — неожиданно даже для себя выпалил Роджерс. Звуков из-за двери не доносилось, но сквозь плотную тишину, казалось, можно было расслышать хриплое дыхание. — Она была самой потрясающей девчонкой в школе. Её любили все. Он замолчал, пытаясь услышать хоть какой-то отклик на свои слова. Но снова ответом была тишина. И Роджерс не собирался отступать, решив, что это его последняя попытка. — Я был влюблён в неё до потери пульса весь выпускной класс. Об этом никто не знал. Никто кроме тебя, Баки. Ты помнишь? — Стив уже стал терять свою надежду. Он будто говорил сам с собой: слова отлетали от стен и возвращались эхом в его же голову. А за стеной всё ещё было тихо. — Она невероятно выглядела на выпускном балу. В том синем платье. — Красном, — вдруг донеслось из-за двери. Стив вздрогнул, оборачиваясь. Он уже решил, что это была галлюцинация, что его собственное сознание играет с ним злую шутку. Но голос отчётливо повторил: — Она была в красном. Кто-то неясный зажёг в нём искру. Сердце пропустило глухой удар, за ним ещё и ещё. Кровь застучала в висках. «Ты помнишь, Баки. Ты помнишь!» — Точно, — Роджерс и сам удивился, как спокойно ему удалось согласиться. Он и сам успел позабыть, ведь Санни и вправду была тогда в красном. Зимний сидел на полу, впиваясь взглядом в пустую точку. Сколько бы он не упрямился, этот Роджерс оказался сильнее. Ему хватило сил поднять со дна все эти обломки былой жизни. И теперь по его милости перед глазами Солдата плясал силуэт девушки: её рыжие кудри завивались в мелкие колечки, причёска словно пылала всеми оттенками красного и оранжевого. Она всегда безупречно улыбалась так, что все — от самых маленьких, до учителей сходили с ума от неё. Зимний ужаснулся собственным мыслям и вообще их присутствию. Неужели он когда-то мог думать об этом? Мог взглянуть на этого человека и понять, что он провожал Санни таким взглядом, о котором мечтает любая девушка? Это просто чушь собачья. — Мы тогда подрались на выпускном. Впервые за всё время, что были знакомы, мы подрались, Баки. Всерьёз. По-настоящему. Ты разбил мне лицо, приложив о стол с напитками, — Стив усмехнулся, опуская глаза в пол, будто стыдясь собственных воспоминаний. Ведь у него они были, а у человека за дверью нет. - Ну, я тоже старался. — Ты был тщедушным дохляком, куда уж там, — Зимний чувствовал, как впервые его собственное тело его подводит. Предательски дрожит и говорит то, что должно было умереть давным-давно. Он сам всё усложняет с каждой секундой. Стив тихо засмеялся. — Ты и тогда меня так же назвал, — он поднялся на ноги, ладонь сжала ручку двери. Ему нужна всего пара слов, чтобы понять, что он вернулся. Его Баки здесь. Снова с ним. Снова вместе. — Из-за чего мы тогда подрались, ты помнишь? .. Он, наверное, и не надеялся получить ответа. Только тишину, рвущую голову на части. Но получил. Чётко услышал, как голос Зимнего Солдата произнёс: — Я пригласил её на бал. — Ты знал, что я был влюблён в Санни и всё равно пригласил её. Тебе во всём нужно было быть первым, самовлюблённый засранец, — он улыбнулся собственным словам, ведь давно смирился, что больше не сможет говорить с ним так. Кэп потянулся к замку, почти открыл один из двух, которые всё ещё сдерживали Солдата. Но что-то внутри сорвалось. То, за что он потом ещё долго ругал себя. Нужно было выдержать, просто замолчать в нужный момент. Не говорить этого. — Ты всё равно извинился. Сказал: «Я с тобой до конца». Помнишь? Раньше, чем Стив открыл замок, по телу Зимнего будто прошёлся разряд тока. Снова эти чёртовы слова. Очередное напоминание о боли. Слишком много «Помнишь?» для одного дня. — Нет. Не помню. И не хочу! — голос сорвался на крик, заставляя Роджерса отступить от двери. Зимний со всей силы бионики зарядил ей в дверь, послышался скрежет и осталась вмятина. — Проваливай! Когда я выберусь, клянусь, я разнесу тебе башку! Крик раз за разом накатывал, наваливался тяжёлым грузом, вынуждая Стива забыть о том, чтобы открыть дверь. И какой-то мерзкий, назойливый голос твердил, повторяя раз за разом: «Ты безнадёжен, Баки». Он не мог позволить себе сказать такое, даже думать так значило потерять всякую веру. И Стив просто заткнул этот голос, уходя дальше по коридору. Дальше от грохота зверя, кидающегося на стены своей клетки. Его лучше оставить сейчас.

***

Элизабет так и не уснула в ту ночь. Внутри всё болело, кто-то как будто разорвал её на части, на зло вытягивая всё что осталось. А осталось и так не много. Она знала, что с утра от ночных страданий не должно остаться и следа, потому что она отправится за Капитаном и Вдовой в Нью-Йорк. Лиз всё ещё не понимала, зачем она вообще нужна им там, но выбора особо не было. Судьба не спрашивала у брюнетки, чего она хочет, просто била по-больнее и всё. Словно в тумане, девушка спустила ноги и побрела прочь от комнаты, в сторону той самой двери. Если ей не удастся войти, она примерно представляла, что скажет в своё оправдание. Но если удастся? Что она скажет тогда? Это не то, что было семьдесят лет назад. Простые извинения и фразы вроде «Всё будет хорошо» уже не подойдут. «Спокойно, Лиза. Просто говори правду и всё. Только не лги, не снова» — она старалась повторять это раз за разом, надеясь, что подействует. Но убедить себя оказалось невыносимо трудно. Когда-то давно она задолжала ему разговор. Должна была тогда всё рассказать. Всю правду, но испугалась. И бояться сейчас нет права. Оно было истрачено семьдесят лет назад. Возле двери никого не было, она была закрыта на два замка. Только одна ночь, с их отъездом в Нью-Йорк Зимнего Солдата должны были отправить на базу ЩИТа, под личное наблюдение Фьюри. Чтобы там не говорила Наташа, но он уж точно последний, кому Лиз верила. Она застыла у двери, обернулась, убеждаясь, что никто не видит. Пальцы готовы были повернуть два замка разом, но крупная дрожь пробирала всё тело. Элизабет медленно и тихо выдохнула и снова набрала воздуха, тихо постучав костяшками пальцев. Слух пытался уловить хоть что-то. А что если это просто уловка? Наплевать. Замки щёлкнули почти одновременно и брюнетка толкнула дверь. Единственная лампа рассеивала тускловатый свет с потолка, казавшегося слишком высоким для такого маленького помещения. Зимний сидел на полу, в противоположном углу от двери, впившись пальцами в собственные волосы и не шевелясь. Лиз даже не сразу поверила, что этот человек, словно от отчаяния забившийся в угол своей клетки, был зверем, когда-то готовым без промедлений прострелить ей череп, да и сейчас, наверное, всё ещё готов. Девушка заперла дверь изнутри, защёлкивая замок. Теперь она тоже была взаперти, один на один. — Я зашла узнать, не нужно ли тебе чего? Я могу принести еды, если ты голоден. Голос звучал странно. Она могла спокойно глядеть ему в лицо, зная точно, что не боится, но такое положение. Непривычное, словно он давно мертвец и она говорит с трупом, нагоняло нестерпимый страх. — Ты мог бы отозваться на мои слова как-нибудь? Что значит твоё молчание? — Значит, убирайся прочь, — голос совершенно охрипший, обессиленный. Если он и хочет её убить, то не сейчас, это точно. — И что, даже не попытаешься меня придушить? Свернуть шею? Сломать пару костей? Нет? — Лиз вскинула брови, ноги сами сделали шаг вперёд. — Ты ни черта не знаешь. — Моя сестра убила наших родителей, а потом и себя. И мысль о том, что я никак не смогла ей помешать сжирает меня изнутри почти столетие. Так что я знаю, что время не лечит, а боли с каждым днём становится всё больше, — девушка закусила губу, раздумывая не ляпнула ли чего лишнего, потому что все подготовленные слова улетучились, а вместо них она несла не пойми что. Зимний вдруг поднял голову. И ничего не изменилось в Элизабет от этого взгляда. Сталь его глаз никак не подействовала. Он уже не ждал, что девушка испугается. Она его не боится, это он понял давно. Он надеялся на отвращение, на то, что она махнёт рукой со словами «Тебе не помочь» и уйдёт. Это всё, что ему сейчас было нужно. Чтобы она просто ушла. Она ему мешает. С каждым её словом хоть малейшая надежда на устранение Лиз, как своей цели исчезала. Она переставала быть мишенью. — Знаешь только в чём разница между нами? — девушка указала на себя. — Я — настоящая. А ты — нет. У меня есть люди, с которыми я могу разделить свою боль. Те, кто заглушает её. И это делает меня живой. А ты один. И у тебя нет ничего, кроме выбора. Солдат опёрся рукой о стену, поднимаясь на ноги. Даже его шаг вперёд не заставил брюнетку отшатнуться, как от огня. Она видела в Зимнем кого угодно, только не угрозу. Лиз только подняла голову, чтобы видеть его лицо. — Остаться безымянным, вечно одиноким солдатом, для которого каждый день равносилен вечности в снегу, где промерзаешь до костей. Или стать снова тем человеком, в котором мы так нуждаемся, — девушка, уже не отдавая себя отчёта в действиях, вдруг потянулась рукой к его лицу. Длинные пальцы скользнули по щеке, бережно, почти не ощутимо. Коснулись спутанных прядей. Она не моргала, выжидающе смотря в лицо Солдата. — Я ведь знаю, что ты вспомнил. Так почему ты сопротивляешься, Джим? Руки Лиз оказались тёплыми. Он так отвык от тепла, забыл, что вполне заслужил его. Жизнь Солдата так или иначе вся была покрыта коркой льда. Да, он ненавидел, когда к нему прикасались, только потому что прикосновения в его мире означали боль: пощёчины, электрошок, удары. Никто ни никогда не касался его просто так. — Вернись ко мне. Пожалуйста, Джеймс, — пальцы обогнули скулы, едва дотрагиваясь до подбородка. Нет. Нет! Это всё слишком провоцирующе. Зимний вдруг перехватил её пальцы, стараясь сжимать их в ладони не до хруста, но только бы не давать ей больше трогать себя. Она словно вампир вытаскивала из него последние остатки сил на борьбу против всего этого абсурда. Конечно, проще согласиться. Зимний кивнул, стараясь выглядеть расслабленнее. Но натянутые до предела ресурсы его организма уже не справлялись. Зимний бывал в таком пекле, что никому и не снилось, терпел такие испытания, что круги ада покажутся курортом. Но бой с собственными эмоциями, о существовании которых недавно он и не знал, оказался труднее всего. Бой с этой глупой девчонкой с тёплыми руками. Девушка улыбнулась и неожиданно обняла его. Хрупкое тело Элизабет прижималось к нему, эти дурацкие объятья, сантименты не давали ему дышать. О чём она думает? Такая маленькая, Солдат может без труда сломать ей позвоночник так, что она вообще не сможет больше никогда и никого обнять. Но он, сжав зубы до скрипа, терпел. Потому что так было нужно, чтобы научить её, что удары в спину тоже бывают. И они самые болезненные. Хотя от чего-то собственная мысль показалась ему жестокой. Если раньше он и не думал об этом. Чёртов Барнс снова лезет не в своё дело. Зимний сдался на милость своим эмоциям. Бионические пальцы опустились на чёрные локоны, скользнув вниз. Может быть, Барнс внутри него прав и эта девушка, так же, как и Роджерс — его путь домой? .. Домой. К чертям дом. Он не знает, что это.