Freezer burn

После того, как Лиз вдруг решила изменить себе, начав тренировки с Сэмом, изменилось не так много, как она предполагала. Ей так и не довелось опробовать свои навыки на практике, но тем не менее, к удивлению для себя и остальных, Лиз стала лезть во все дела, касающиеся ГИДРЫ. Именно поэтому она сидела в небольшом зале, где Наташа объясняла Джиму всё, что смогла найти, выводя на сенсорный экран всё новые и новые подробности. Элизабет старалась быть внимательнее, но неизбежно переводила глаза на Джеймса. Она сдалась, признавшись себе, что просто помешана на нём, но чем дольше он продолжает слепые игры в игнорирование, тем больше ей хочется карабкаться по стене. Девушка стряхнула наваждение, снова устремляя взгляд на экран. На нём появилось фото из старых архивов ГИДРЫ. Сердце сжалось, словно ледяная рука из прошлого дотянулась таки до Лиз. Она поджала губы, нетрывно глядя не очень качественный снимок личного дела, на котором красовалась жирная красная печать «Забраковано». К делу прилагалась фотография девушки. Наташа потратила пару секунд, чтобы разглядеть идентичность Лиз и этой незнакомки. Барнсу понадобилось почти столько же. Романфф перевела выжидающий взгляд на лицо брюнетки, та сглотнула, а шпионка мгновенно отметила, насколько скована вся её фигура. — Ты её знала? — Наташа никак не могла разглядеть имя на смазанном снимке. — Знала ли я её?  — брюнетка выдохнула, повернув голову к Наташе, безмолвно давая понять, что здесь нечто больше, чем просто «знала». — Это кое-какие материалы о делах ГИДРЫ. Ещё до войны они занимались исследованием мозговых клеток, пытаясь вывести алгоритм программирования человеческого мозга. «Чистый разум» — одна из ветвей этого исследования, проект, на основе которого тебе промывали мозг русские, — на последних словах Наташа обратилась уже к Баки. Она было открыла рот, чтобы продолжить, но Лиз прервала её коротким жестом. — С Арнимом Золой меня познакомила девушка по имени Вероника, — она кивнула на экран. — Это была моя сестра. Они покончили со всем этим через час. Всё это время Лиз сидела, словно вросшая в стул, больше ни разу не взглянув на экран, только сверля взглядом дыру в какой-то неопределённой точке в пространстве. Её тошнило. От прошлого, от вороха воспоминаний, снова разрывающих грудную клетку. Тошнило от того, кто она есть и от того, что это нельзя изменить. Когда всё кончилось, Лиз развернулась, тихо покинув комнату. Наташа выжидающе глянула на Баки, словно хотела понять, пойдёт ли он за ней. Но он не пошёл, а Романофф удостоилась только короткого: «Давай закончим здесь». Машин не учат утешать людей, их учат выполнят задания. Да и Баки уже начал сомневаться, что так прочно обосновавшаяся в его голове Лиз теперь должна быть частью этого задания. Ещё какое-то время они копались в старых архивах, имена в которых уже давно стали пылью, как и их обладатели. После всего этого, Барнс нашёл Лиз на крыше. Без пальто, явно замёрзшую, но упорно стоящую, облокотившись на перила ограждения. Снег, ещё недавно падавший с неба, подтаял, превратившись в бурую слякоть. Элизабет не ёжилась от холода, только натянула рукава свитера. И не повернула лица, когда Баки подошёл сзади и встал рядом. Лицо брюнетки покраснело, ветер иногда набрасывался на чёрные локоны, но не справляясь с ними, принимался за одинокие прядки, выбивавшиеся из хвоста. Она стёрла мокрые дорожки рукавом, будто стыдилась собственных слёз. Он не знал, что мог сказать. Столько всего нужно было объяснить, а девушка расклеилась как не кстати. — Прости, меня не учили, как ободрять людей, — наконец, нашёлся Барнс после минуты напряжённого молчания. Лиз глянула вниз. — Как ты? — Я просто хочу нормальной жизни без ГИДРЫ, — сухо отозвалась брюнетка. Будто бы это вообще когда-то было возможно, — едва не вырвалось у Баки. Он поглядел вниз, не желая смотреть на лицо Лиз. — Я насчёт этого и хотел поговорить. Я думаю, тебе нужно уехать. Оставить это дело нам и больше не вмешиваться, — девушка заметила, как голос Джеймса стал твёрже обычного, приобретая какую-то командную хрипотцу. Девушка нервно сглотнула. — Ты всегда так говоришь, — она грустно усмехнулась. — На этот раз всё серьёзно. Стива больше нет, в случае чего, больше некому будет тебя защитить, — только капля сожаления, чёртова капля, а всё остальное — скорее приказ, чем просьба. Девушка пару секунд молчала, нахмурившись и глядя на Барнса глубокими, синими глазами, всё ещё не просохшими от слез. — На твою поддержку, я так понимаю, можно не рассчитывать? — кто-то, держащий в руках все иллюзорные снимки её счастливой жизни, такой, какой она себе её представляла, поджёг всё, что звалось мечтами, а Лиз оставалось только смотреть. — Ты любишь меня? Скажи, и я останусь до конца. — Я больше не тот человек и никогда им не стану, — Баки через силу выдавил такое простое предложение. Убивать было легче. Девушка кивнула, будто бы легко соглашаясь, но по её искривишимся губам было видно, что лёгкости нет и следа. Она развернулась, чтобы уйти. Собственный голос, который должен был стать попыткой удержать её хоть на секунду и объяснить всё, если, конечно, он мог, застрял поперёк горла. Лиз хрипло вздохнула. «Дура!», — билось в голове лихорадочно. — Что ж, удачи, Джеймс, — бросила она не оборачиваясь, нарочито спокойным голосом и зашагала прочь. Какими жалкими и ущербными показались ей собственные фантазии. Ведь у них вообще никогда не было шанса на существование. Она настолько мало знала Баки, что он был только чистым листом, на котором брюнетка нарисовала всё, что ей было угодно. Вот только реальность была другой. К моменту, когда лестница кончилась и она снова оказалась в помещении, Лиз сжала все те чувства, что бурлили внутри в комок и запихнула его поглубже, убеждая себя, что это не принесёт пользы. Сейчас ей нужно думать, как жить дальше. С другой стороны, она теперь свободна. Кто же знал, что свобода дастся ценой такой мерзкой, ноющей боли? Чья-то рука неожиданно легла на плечо, Лиз едва не подскочила от испуга и, обернувшись, встретилась лицом к лицу с Сэмом. Он бегло оглядел её взволнованным взглядом. Почему Баки никогда не смотрел на неё так? — Лиз, всё в порядке? — Да, — кивнула она, солгав, не краснея. — Всё нормально. Ему не нужны её проблемы. А ей не нужны его дружеские «Что случилось? Почему ты уезжаешь?». В конце концов, они друг другу ничем не обязаны. Она вдруг вспомнила о немаловажном: у неё с собой совершенно не было денег. — Сэм, слушай, мне неудобно просить, но можно я возьму у тебя в долг? Девушка глянула на Уилсона щенячьими глазками, на что он только усмехнулся, дружески хлопая её по плечу. Это означало «Нет проблем», такой язык жестов Лиз освоила. Он порылся в карманах, протянув брюнетке пару сотен долларов. Она молча поблагодарила, вдруг ощутив такую странную тоску. Если Когда она уедет, ей будет его не хватать. Она странно привязалась к этому парню. — Сэм! — он был уже в нескольких шагах, когда голос настиг мужчину. Он обернулся, а Лиз слабо улыбнулась — впервые за день, по настоящему, от сердца — и произнесла: — Знаешь, ты классный учитель. — Ты тоже неплохая ученица, — он усмехнулся в ответ. Элизабет только кивнула и зашагала по оживлённому коридору в сторону своей комнаты, чтобы забрать то, что у неё успело накопиться за несколько месяцев. Едва ли для всех вещей понадобился даже рюкзак, но кое-что всё же нужно было забрать. И уже перед самой дверью Лиз успела чётко различить два чувства: что она будет скучать и что стоит на пороге нормальной жизни. Примерно нормальной. В конце концов, если все предыдущие мечты безнадёжно сгорели, то нужно придумать новые. Ей нужно было во что-то верить и теперь Лиз пыталась заставить себя поверить в лучшую жизнь.

***

Лиз и сама не заметила, как так вышло, но меньше, чем через неделю у неё были минимальные средства, чтобы, наконец, покинуть осточертевшую Америку. В голове волчком крутилась только одна мысль: «Сбежать». И из-за неё Элизабет сидела в терминале, ожидая рейса «Нью-Йорк — Москва». Было ожидание — были и мысли, и чтобы хоть как-то заглушить их, девушка направилась к телефонным кабинкам. Пальцы всунули монетку в приёмник и брюнетка застыла перед панелью с цифрами. В голове было много всего, но среди этого хлама она не могла найти нужный номер, да и его там не было. Кому она могла позвонить? Лиз быстро набрала первое, что пришло в голову. Ответил милый, дурацкий голос и девушка вынуждена была признать, что чертовски рада снова его услышать. Пускай даже, как тень от своего владельца. «Как это рабо… Привет, это Стив Роджерс. Я не могу сейчас ответить на ваш звонок, но буду рад, если вы оставите сообщение после пищащего сигнала» На писке она было хотела повесить трубку, но духу не хватило. Стараясь унять дрожь в голосе, Лиз заговорила. — Привет, это я, Лиз. Я не знаю, зачем звоню тебе, ведь ты никогда не прослушаешь моё сообщение, но мне некому больше позвонить. В общем, я сейчас в аэропорту Нью-Йорка и улетаю в Москву. Наверное, навсегда. То есть, точно навсегда. И ещё… — она запнулась, стараясь, чтобы на сообщении не было слышно всхлипа. — Я скучаю. Больше не было сил ни на единое словечко и Лиз повесила трубку. Эмоции снова подводили и она направилась в сторону туалетов. В нём оказалось пусто, очень кстати, потому что Лиз совсем не хотела, чтобы её видели в таком виде. Из зеркала над раковинами смотрело бледное лицо. Снова. Ей на секунду показалось, что глаза потускнели. «Здравствуй, старушка. Мы не виделись семьдесят лет» — девушка грустно усмехнулась, улыбаясь собственному отражению. Точно такому же, какое встречало её каждое утро в Центре. Казалось, это было не с ней. Целую вечность назад. Элизабет выудила из небольшого рюкзака бутылку с водой, а из бокового кармана успокоительное. Быстро закинула в рот круглую, горькую таблетку и запила её водой. Мокрые дорожки на щеках просохли, Лиз оперлась ладонями на тумбу. Дверь сзади скрипнула и брюнетка сделала вид, что моет руки, успев краем глаза заметить, что в помещение вошёл мужчина. С виду — лет тридцать с лишним, плечистый и с дурацкой стрижкой «под ёжика». — Это женская уборная, мужская — соседняя, — она бегло оглядела вошедшего в зеркале. Наташе всё же стоит отдать должное, Лиз заметила, что мужчина неестественно напряжён. Он сделал несколько шагов от двери и походка оказалась скованной. А когда он оказался ближе, испарина на лбу выдала и другие неладные вещи, которых стало слишком много в женском туалете аэропорта. Лиз сделал вид, что вытирает руки о бумажные полотенца и быстрее, чем мужчина сделал ещё шаг навстречу, рванулась к двери. Стальная хватка тут же сжала волосы, буквально отшвырнув Лиз к стене. И она тут же оказалась прижата, рука зажала рот, раньше, чем Лиз успела закричать и поднять переполох. Что-то резко укололо в районе сонной артерии и сработало, словно наркотик. Очень мощный. Потому что девушка почти сразу потеряла сознание, обмякнув в руках соперника.

***

Стив почти тихо прокрался в гостиную, с двумя кружками какао в руках, но Шерон тут же опустила крышку ноутбука, глядя выжидающим взглядом на супергероя. Ему много чего не следовало знать, по крайней мере сейчас. Он невинно пожал плечами. Агент 13, убедившись, что Стив не претендует на ненужные ему сейчас данные, снова вернулась к работе, только мельком бросив: «Тебе кто-то звонил». Естественно, все возможности связи с внешним миром для Капитана были отключены: никакого интернета, никаких звонков, никаких прогулок вне квартиры Картер. Но после двух попыток Стива, Шерон всё же сдалась, разрешив ему прослушивать голосовую почту. Роджерс быстро пролистал сообщения, прослушивая лишь первую часть. Все они были однотипными и серыми, пока Стив не наткнулся на знакомый голос. Шерон тоже отвлеклась, краем глаза поглядывая на воспроизводящий голосовое сообщение телефон. Говорил женский голос и оба: как Стив, так и Шерон сразу узнали его. Голос сохранял нерушимое спокойствие, но профессионал сразу догадается, что за таким тоном обычно следует истерика. Лиз отключилась так же неожиданно, как и начала, и по окончанию Стив перевёл взгляд на Шерон. — Что-то случилось. Она бы не уехала просто так. — Нет, Стив. Прости, мне очень жаль. Но нет. Я не могу позволить тебе уйти. Никак, — Шерон всегда казалась Кэпу милой, когда смотрела сожалеюще, но в этот раз поддаваться сантиментам нельзя было. Он пожал плечами. — Ладно, — вздох. — Тогда пусть хотя бы какао не пропадёт. Роджерс опустил кружку рядом с ноутбуком девушки и она улыбнулась, благодаря за понимание. Стив застыл, так и не притронувшись к своему напитку, одиноко стоящему на краю комода. Шерон же аккуратно отпила немного, потом ещё. Она поднялась из-за стола, потянувшись за одной из папок на верхней полке над столом, но вдруг пошатнулась. Ноги стали каким-то ватными, Стив вовремя успел подхватить девушку, осторожно опуская её пьянеющее тело на диван. — Что с тобой? Ты в порядке? — Что за?.. — агент подняла взгляд на Роджерса и в безмолвных до этого глазах вспыхнул гнев. — Роджерс, я не знаю, что сделаю с тобой! Последние слова уже едва ли можно было разобрать, снотворное оказалось сильнодействующим и Стив аккуратно опустил девушку, заботливо подложив ей под голову подушку. — Прости, Шерон. Но я не могу больше ждать. Пора воскреснуть. Он захватил куртку, телефон и, заперев дверь, покинул квартиру Агента 13.