За порогом надежды.

Юрский специально попросил Дениса остаться после работы, когда все сотрудники уже разошлись и в офисе оставалась только охрана. И выложил перед ним на стол кипу документов. - И что это? – поинтересовался Невзоров, без энтузиазма разглядывающий папки - на некоторых даже тесемки завязывались с трудом. - А это, друг мой хороший, твой предварительный приговор. Если мы не сумеем разрулить ситуацию сейчас, то он станет окончательным. Денис вопросительно посмотрел на друга и приготовился слушать. Вряд ли тот пришел только рассказать о проблеме, скорее всего у него есть и ее решение. - Итак, год и два месяца назад ты подписал договор о ремонте бывшего детского сада, переданного по распоряжению мэра города реабилитационному центру для детей и подростков с ограниченными возможностями. С установкой всяких примочек обеспечивающих доступность для любой категории инвалидов. - Ну, помню, - кивнул Денис. С тем зданием они намучались так, что до сих пор бывало, икалось. Детский сад, построенный в середине прошлого века, в те времена, когда в СССР еще не было инвалидов, а те, что были, сидели по домам, абсолютно не был приспособлен для перестройки. Заказчики требовали обеспечить доступ детям на колясках на второй этаж, и Денису с командой пришлось изрядно поломать голову, как это обеспечить. Год назад они нашли выход из положения, установив подъемники. Но сейчас он поступил бы по-другому: потребовал выделить ему кладовую, где уборщица хранила свои ведра, тряпки и прочие орудия труда и оборудовал бы там лифт. Но заказчики, очень старательно считавшие государственные деньги, причем так, чтобы как можно больше прилипло к их рукам, как можно меньше было передано «Пигмалиону», уперлись, требуя решить вопрос подешевле. Вот и пришлось ограничиться сомнительным подъемником. К тому же им предложили, и очень настойчиво, воспользоваться одной фирмой, оказывающей услуги по доставке и установке медицинского оборудования. И как бы ни хотел Денис найти альтернативу, других желающих предоставить требуемое не нашлось. Немного успокаивал тот факт, что та фирма работала под прикрытием Хана, но все равно, Невзорову они не понравились. Чувствовалось что-то такое, отдающее гнильцой. А своей чуйке Невзоров привык доверять. Оборудование было закуплено, установлено и, кажется, уже эксплуатировалось. По крайней мере, несколько месяцев назад было торжественное открытие реабилитационного центра. - Дело в том, что эти подъемники на самом деле должны быть вот такими, в соответствии с ГОСТ Р 51630. - Да, - кивнул Денис, очень хорошо помнивший, сколько специальной литературы, сводов и правил тогда пришлось перелопатить. – Они соответствовали этому самому ГОСТу. - А вот и нет. По документам все было в ажуре. Но на деле… - И что там не так? - Всё, - Алесей положил перед другом заключения экспертов, описания и фотографии. - К тому же фирма, устанавливающая подъемники нарушила ряд правил, и все это не рухнуло пока по одной простой причине – слишком мало детей воспользовались всем этим сооружением. И все эти ребятишки были маленького веса. Стоит попытаться поднять несколько раз крупного подростка и все, конец котенку, то есть тебе. Если упадет и пострадает хоть один больной ребенок, на тебя тут же напустят свору журналюг, и ты вместо того, чтобы работать, вынужден будешь объяснять всем, что ты не виновен в произошедшем. Именно ты, потому что той фирмы уже давно нет. - У меня встречный вопрос. Даже два. Первый, как это все исправить, и быстро. И второй – какое ко всему этому имеет отношение Хромов. - По первому вопросу решай сам, тут я тебе не помощник. А вот по второму… я пригласил Хана встретиться и поужинать сегодня в «Акэне». Все в городе знали о любви Хромова к восточной кухне в целом и к шашлыкам в частности, и потому выбору места рандеву Денис не удивился. Жаль было только, что он не увидит сегодня танцев своего эльфенка, но это дело было важнее. *** - Слушаю тебя, - тяжело обронил Хан, закончив с нежным шашлыком. Они уже успели немного выпить красного вина, сытно поужинать, и теперь уже можно было начать разговор. За небольшим столиком кроме Дениса и Хромова никого не было. Охрана расположилась чуть поодаль, бдительно следя друг за другом. На сцене тонко пищала Алина, демонстрируя новую силиконовую грудь, чуть прикрытую ярко красным платьем. Негромко звучала музыка, тихо сновали незаметные официанты. - Вот, - Денис положил перед ним заключение экспертов. Хромов бросил короткий взгляд на бумаги и снова уставился на Невзорова. - Извини, - повинился Денис, вспомнивший о «трех классах и коридоре» Хана, и добавил, пытаясь исправить оплошность, - я сам не очень понимаю, что там написано. Если в двух словах, то, как мне объяснили, фирма, которую ты крышевал, поставила очень некачественное оборудование в центре, где проходят реабилитацию дети с инвалидностью. Хан перестал гневно сопеть, объяснение Дениса, с признанием собственной некомпетентности в этом вопросе слегка успокоило мужчину. Он не был тупым или ограниченным, даже малообразованным его, в полной мере, назвать было нельзя: природная сообразительность и собственный опыт помогали Хромову находить выход из многих ситуаций. Иногда он умудрялся, исходя из того, что раньше называли «мужицкой сметкой» разруливать, казалось бы, безнадежные ситуации. Но в тех случаях, когда нужно было решать вопросы, связанные с технической документацией, Хан терялся. И очень хорошо запоминал тех, кто поставил его в неловкое положение. Зато, если ему ненавязчиво и без ущерба гордости помогали понять проблему, то этого человека он начинал уважать, и отношение к нему было соответствующим. - Как выяснил начальник моей службы безопасности, эта фирма принадлежала одному человеку, связанному родством с кланом Сомовых. Но почему-то владелец пошел к тебе за покровительством, а не к влиятельному родственнику. В то время государство начало выделять деньги на программу обеспечение доступности для инвалидов, и на этом деле можно было неплохо заработать. Вот и была создана фирма «Био-мед». То, что сейчас рассказал ему Невзоров, очень не понравилось криминальному авторитету. И этому было две причины. Первая сугубо объективная – давно, при встрече у мэра города Семена Хромова познакомили с самыми влиятельными официальными людьми. В их числе был и Сомов, и Хан навсегда запомнил брезгливо-презрительное выражение его лица. А уж демонстративный отказ пожать ему руку тем более не забыл. Более того, время от времени Хану переходил дорогу кто-нибудь из клана, частенько уводя из-под носа солидные суммы денег. До сих пор у Хромова не было возможности расквитаться с обидевшим его человеком – слишком сильная и крепкая у того было поддержка, приходилось работать незаметно, нанося небольшие удары по делам клана. Но с тех пор времена немного изменились, клан медленно и верно сдавал свои позиции – недаром был заключен скоропалительный брак между Михаилом Сомовым и дочерью Нефтяного Короля, владеющего всеми заправками в области. За прошедшие несколько лет Хан понемногу, исподволь подтачивал могущество клана, собирая под свою руку других недовольных их всевластием. И сейчас Хромов почувствовал возможность, если не уничтожить Сомовых, то крепко пошатнуть их влияние. Была еще одна причина для этого, о которой вообще никто не знал – племянник Хана родился с серьезными нарушениями здоровья, и для Семена наказать за конкретно этот случай было уже сугубо личным вопросом. При мысли, что при поломке подъемника мог пострадать маленький Витюша, у Хана начинали трястись руки, и появлялось желание кого-нибудь убить. - Понял, - буркнул Семен, щелкнул пальцами, подзывая одного из своих, и ткнул тому в листы, - Найди кого-нибудь. Пусть все проверят. Найдут этого фирмача и ко мне. Поговорить надо. - Есть, шеф, – кивнул шкафоподобный охранник и испарился вместе с доказательствами. - Теперь, зачем это тебе? – спросил у Дениса Хан. - По двум причинам, - спокойно ответил Невзоров. – Первая, я на самом деле не хочу, чтобы пострадали дети. И второе… некоторое время назад, пришел ко мне некто Кротов и предложил продать ему фирму. - Зачем? - Не знаю, - пожал плечами Денис, - но он был очень убедителен в своей… просьбе. Более того, в последнее время из «Пигмалиона» стали утекать разные суммы, где больше, где меньше. Но в целом уже набежало немало. На первый взгляд все законно: платежные поручения на реально существующие фирмы, но если присмотреться, все они созданы незадолго до получения денег и закрыты почти сразу после. - Ясно. Помогу. Денис незаметно перевел дыхание. Теперь, когда у него есть такой мощный союзник, можно немного расслабиться. - Ты мне только вот что скажи… - набычился Хан, - слышал я, что ты по мальчикам ходок. Невзоров подобрался, готовясь к самому худшему, действительно, как может относиться к геям тот, кто много и неоднократно сидел, особенно учитывая тюремные нравы. Но лгать в лицо теневому хозяину города было нельзя, и Денис коротко ответил: - Да. Хромов только кивнул и продолжал смотреть на Алину, сменившую наряд и сейчас томно покачивающую бедрами в обтягивающем платье с блестками. - И что? – осторожно спросил Денис. - Что? А… ну ты же не подстилка. - То есть вам все равно, что я предпочитаю мальчиков? - Да. Пока ты имеешь их, а не они тебя. - Интересно, а как вы собираетесь это проверять? – вырвалось у Дениса. - Пока возле тебя нет пидовки, ты - мужик, - спокойно ответил Хан. - Значит… выполнять капризы женщин – это нормально? – спросил, буквально убитый странной логикой Хана, Денис. - Бабы, они такие и должны быть, просить подарки, цацки там, тряпки. Если это просит мужик, а ты ему их разрешаешь, то тогда… сам понимаешь. Я с пидорами дело не имел, и дальше иметь не буду. Все, бывай. Денис только головой покачал, удивляясь странному завершению разговора. И радовался, что больше нет возле него такой вот «пидовки». *** Артур шел домой по темной улице, раздумывая об увиденной сцене. Мысль о том, что Никита пидор, вызывала у него законное омерзение. - А я с ним за одним столом сидел, на один горшок срал, из одной посуды жрал… сука, -бормотал уже изрядно пьяный Артур. – Вот навязала мне мать братца. Тьфу. Сейчас ему казалось, что уж он-то всегда знал это, вот просто уверен был, что Никита из «тех», вон и танцами занимается, не зря все это. Артур остановился, жадно выхлебал остатки пива, громко рыгнул и двинулся дальше. Центральная улица осталась позади, и парень свернул в переулок, ведущий к парку. Здесь не было столько фонарей, и освещены были только куски дороги. Возле каждого столба, в неясном потоке света, стояли женщины в яркой раскраске. Короткие юбки, блузки со смелым вырезом, привлекающие самцов позы. Не оставляло сомнений, для чего они здесь стояли и чем промышляли. Артур подмигнул разбитной бабенке, подумал, стоит ли ее снять ненадолго и вдруг увидел паренька. Накрашенные губы, подведенные глаза, узкие брючки и обтягивающая футболка так же красноречиво говорила о его профессии. В затуманенном алкоголем мозгу вяло заворочались мысли, на чем, вернее на ком, можно заработать. Он представил, что будет сдавать всем желающим Никиту, получать за это деньги и ничего не делать. Оставалось только припугнуть пидорка и заставить его работать на Артура. Парень решительно повернулся и направился к дому. По пути он зашел к Люське- Самогонщице и взял у нее пару бутылок мутной жидкости. Никита оказался дома, лежал в кровати и делал вид, что спит. Убедившись, что мать на работе, Лариса где-то шляется, воспользовавшись ее отсутствием, а полупьяный отчим смолит на балконе, Артур сразу прошел к навязанному братцу. Сдернул его с кровати рывком и, прижав к шее нож, прошипел: - Слушай сюда, пидор. Будешь теперь делать, что я скажу. С завтрашнего дня будешь давать кому надо. Ясно? - Ты сдурел, что ли? – от неожиданности Ник даже не испугался. - Я все о тебе знаю. Понял? Будешь делать, что говорят. А не то, расскажу бате, он с тебя шкуру с живого спустит. Артур оттолкнул Никиту и вышел. Странным образом появление и угрозы брата встряхнули Никиту, вырвав его из состояния горя, в котором он провел весь вечер. Разумеется, парень не думал, что у его любви будет «долго и счастливо», но разве он не заслуживал того, чтобы Мишень… Сомов сказал о своей свадьбе лично? И его полные злости слова, ясно показавшие настоящее отношение к нему, Никите, окончательно доказали, что этот объект не заслуживал любви. Вот только она-то никуда не делась, и при воспоминании о красивом лице Мишеньки у Никиты все еще сладко ныло сердце. Позови Сомов сейчас Ника, скажи ему пару ласковых слов, и парень пойдет за ним, куда скажут. Но в полной мере осознать всю глубину своего горя Никита не успел. Появление Артура, слова о том, что его тайна раскрыта, и дикое заявление, что с завтрашнего дня Ник становится его личной шлюхой, выдернули из начинающейся депрессии и заставили действовать. Лихорадочно подскочив, и не обращая внимания на боль в ударенном локте, Ник выглянул в коридор и прислушался. Из кухни доносилось бормотание Артура, которому отвечал что-то отец. Звякнуло стекло, забулькала жидкость, потянуло густым сивушным запахом, и Ник нырнул обратно в свою комнатку. Под кроватью стояла большая сумка, с которой он ездил на соревнования по танцам, и, прислушиваясь к звукам из кухни, Ник стал торопливо укладывать туда свои вещи, впервые радуясь, что их совсем немного. Щелкнул чуть слышно замок, и парень стал спускаться по лестнице, на всякий случай, игнорируя лифт. И вскоре уже шагал по улице, удаляясь от привычной ему жизни.