За порогом надежды.

Несколько дней тому назад. Ресторан «Былина», оформленный в псевдорусском стиле, едва освещался лампами, стилизованными под керосиновые. Они стояли на каждом столе, и потому в углах таилась темнота. Единственным хорошо освещенным местом была сцена, где сейчас извивалась ленивой змеёй местная «звездочка», что-то старательно мяукая в микрофон. Глаза Алины смотрели только на одного человека – за одним из столиков сидел мрачный Хан. В последнее время его и без того привычно-хмурое лицо вообще приняло похоронное выражение. О человеке, который впервые за долгое время действительно вызвал уважение, ходили очень неприятные слухи. Как только до Хана дошли сведения о любви Невзорова к детям, причем в очень определенном смысле, он растерялся. Ну никак Семен не мог связать того Дениса, которого знал, и грязного извращенца из циркулирующих слухов. По сведениям самого Хана, ни в чем таком Невзоров замешан не был, а о его ориентации Хромову известно уже давно. Но, как говорят, дыма без огня не бывает, и раз такие слухи идут, значит – это кому-то нужно. Неожиданно перед Ханом встал выбор – промолчать и позволить утопить Невзорова или встать рядом с ним и помочь. Оба пути не подходили Семену: если он промолчит, то не только потеряет союзника, но и останется один на один со своими врагами. Чтобы не говорили в криминальных кругах, а времена сейчас не те, когда было наплевать на власть имущих. Сейчас не девяностые, все связи уже налажены и Сомов молчит только потому, что его, Хана, поддерживают очень влиятельные люди. Но стоит только немного пошатнуться, и все – быстро заменят. Однако, если Хромов докажет несостоятельность клана Сомовых, то все останется, как было. Для Хана Денис был одной из ступенек к легализации части бизнеса, ведь негласные «хозяева» города, сами усиленно отмывающие деньги, не пускали в эту сферу никого со стороны. Однако прямая поддержка обвиненного во всех грехах Невзорова тоже не вариант. И не последнюю роль здесь играл именно характер сплетен: для криминального авторитета открыто поддержать гея было просто невозможно. Вот и пил Хан, решая эту непростую задачу. Его люди собирали все сведения, выясняя подробности, и оставалось только сделать свои выводы. - Вы позволите? Рядом со столиком появился мелкий человечек, известный как гонец клана Сомовых. Хан поднял на него мутные глаза и неопределенно мотнул головой. Тот воспринял это, как разрешение и тут же уселся напротив. - У меня к вам несколько слов. Итак, как вы уже догадались, один из ваших партнеров оказался… голубым… - И? - Ну как же… - человечек поиграл бровями, намекая на что-то неприятное. - Плевать. Дальше. Человечек немного растерялся, видимо он ожидал немного другую реакцию. - Кажется, вам пора искать других союзников, ведь в противном случае, с карты города исчезнет не только известный вам человек, но и вы вместе с ним. - Куда исчезнет? - За решетку, - охотно пояснил собеседник Хана, - на его задержание уже отправлена группа захвата и после того, как освободят его пленника, откроется ровная дорога в тюрьму. Хан посмотрел на него прямым тяжелым взглядом. В отличие от многих других, он хорошо знал, кто живет в доме Дениса и почему. И сразу понял, чем грозит «освобождение» Никиты Денису и остальным. Спекуляция здоровьем парня вдруг возмутила Хромова, и он сделал свой выбор. Ему стоило лишь глянуть, и бойцы, подхватив человечка, вынесли того на крыльцо с наказом больше не беспокоить шефа. - Бес, - Хромов так называл одного из своих замов, хорошего друга, вместе с которым прошли через многое, - пошли весть в КПЗ, узнай, что накопал Сомов на Невзорова. И мухой ко мне. А буквально в этот же вечер Хану стали известны все подробности, кто, зачем и почему пытается свалить Невзорова. И особенно – кому мешает его фирма. Очень удачно для Хана в этом деле оказался замешан начальник одного из отделов милиции. Удачно, потому, что между ними очень давно шла непримиримая борьба и вовсе не из-за того, что один был представителем правоохранительных органов, а второй – криминала, причиной было то, что начальник сам хотел собирать дань с мелких торговцев, заменив на этом месте людей Хана. Эти соображения оказались решающими, ведь в свое время на это место прочили капитана Прохорова, а он уж точно не будет посылать милицию заниматься мелким рэкетом. Но старший Сомов намекнул, кого он хочет видеть на этом месте, и Прохоров остался, где был. А в кабинете появился жадный, глупый, но преданный клану человек. Это печальное событие нарушило равновесие сил в городе, склонив его в сторону Сомовых. Ведь не они одни хотели иметь доступ к кормушке, были и другие желающие. Сейчас появился очень удачный момент не только восстановить статус-кво, но и провести полный передел сфер влияния. Хан не привык долго раздумывать, поэтому у новой машины начальника отделения милиции оказались очень старые тормозные шланги. *** Дениса выпустили только спустя три дня. Прокурор, оплаченный Сомовым, тянул с подписью сколько мог и только предложение поторопиться, пришедшее с другой стороны, от Хана, заставило его все же поставить свой автограф. На счастье Невзорова, тянуть с освобождением никто не стал, и уже вечером он вышел из дверей райотдела. Никита в этот день чувствовал себя не очень хорошо: то ли сказался стресс после ареста Дениса, то ли он накануне перенапрягся, сначала съездив в отделение милиции, а потом участвуя в общем обсуждении, что теперь делать, но с утра у него была слабость, плохое настроение и какая-то, как он сам говорил «девчачья» слезливость. Заниматься совсем не получилось, и он бросил, не сделав и половины упражнений. Большую часть времени он вообще провел лежа на кровати и жалея Дениса, ну и себя, заодно. По ясному весеннему небу неторопливо плыли облака… хлопнула дверца автомобиля и по дорожке быстрым шагом прошел Денис. Никита торопливо вытер слезы – не хватало, чтобы заметили, как он ревел тут белугой. - Привет! – от Дениса пахло чем-то затхлым, не как всегда. Наверное, именно такие ароматы витают в тюрьмах. - Привет… - потянулся к нему Никита. - Я вернулся… - Я вижу. И… очень рад. Ты… тебя больше не заберут? - Нет. - Совсем? Это хорошо, - Никита постарался, чтобы голос его не дрогнул. - Эй, тебе плохо? – встревожился Невзоров, заметив покрасневшие глаза и припухший нос. - Нет, все нормально… скажи, почему люди такие? - Какие? - Злые. Что ты им сделал? Ты же только хорошее… а они… - Тех, у кого ничего нет - гложет зависть. Тех, у кого всё есть – жадность. Редко кому хватает того, что имеется. - А тебе? - Мне? Мне для полного счастья нужно только одно – ты. Никита потянулся и впервые сам прижался к Денису. Теплое дыхание щекотало кожу, пальцы чертили непонятные узоры по руке, а Невзоров замер, боясь спугнуть волшебное мгновенье, потом протянул осторожно руку и обнял Никиту, поглаживая по спине. - Ты не сердись на меня, - прошептал Никита, - я такой страшный сейчас. - Глупый, - тихонько засмеялся Денис, целуя парня в висок, - для меня ты самый лучший, самый красивый, самый-самый… Наклонился и ласкающе коснулся губ. Хотелось всегда держать его в руках, не отпуская ни на минуту, защищая от всех бед. И в то же время Денис понимал, что Никита не ванильная барышня – парень, который пережил столько в своей жизни и не сломался, настоящий боец, и относиться к нему нужно, как к равному. - Я бы хотел тебя увезти далеко-далеко отсюда, показать тебе весь мир, - тихо говорил Денис, - и когда-нибудь, мы это сделаем. - Когда? – так же тихо спросил Никита. - Сразу, как только врачи разрешат тебе полеты. Прямо на следующий день. Если я тебе буду еще нужен. - Знаешь, мне иногда кажется, что это тебя я ждал всю свою жизнь. Денис только крепче прижал к себе любимого, уж себе-то он не врал – Никита давно стал чем-то большим, чем просто временным партнером. И вдруг подпрыгнул, ругаясь, на чем свет стоит – серый Барсик, решивший выяснить, чем это таким важным заняты его хозяева, коварно напал из-за спинки кровати, вцепившись всеми коготками Денису прямо в большой палец на ноге. - Ах, ты наглый, серый комок шерсти! Поймаю, оторву хвост! - Вот-вот, по самые уши… - сквозь смех проговорил Никита. - Распустились совсем, - ворчал Денис, выуживая котенка из-под одеяла. – Никакого уважения к хозяину. - Они считают главными себя. А мы так, исключительно для их удобства! - Безобразие… Стянув носок, Денис придирчиво осмотрел пострадавшую конечность, не заметив явных следов и большого урона, он повеселел и предложил подождать немного, пока он примет душ, а потом вместе пойти на ужин, а то придет злая Милочка и устроит им Армагеддон местного разлива. *** - Что скажешь, Бес? – Хромов лениво отхлебнул из стакана виски. Не сказать, что ему очень нравился этот напиток, но как говорится, положение обязывает. Невзоров, сидевший напротив, к своему стакану даже не притронулся. - Вот документы, подтверждающие, что Сомовы под предлогом доставки оргтехники завозили курительные смеси и распространяли их по различным торговым точкам. Сведения были важные: в городе в последнее время стали много говорить о наркомании, особенно после того, как в элитном лицее от передозировки умер внук конкурента Сомовых. Под действие закона такие смеси не попадали, но можно было сыграть на том, что их часто покупали подростки и если правильно запустить информацию, то клану будет не до Дениса и его фирмы. Особенно, если намекнуть, кто может быть виноват в смерти того мальчишки. Хромов вопросительно посмотрел на Дениса, словно спрашивая разрешения действовать, и Невзоров согласно кивнул. Почему-то, после нескольких дней проведенных в камере, человеколюбие к отдельным личностям у него резко поубавилось. Из личного дневника Никиты: «1 апреля. Сегодня я подшутил над Д. – связал ему вместе шнурки на ботинках. А он в ответ подложил мне на стул подушку-пукалку. Я сел, а она как зафырчит! Было стыдно и смешно. Ну, ничего, я ему до вечера еще что-нибудь придумаю! 3 апреля. Мы ездили в торговый центр, я сильно поправился и мне нужны новые джинсы. Я даже и не знал, что настолько сильно - зимой-то меня в спортивных штанах возили, так было проще одеваться. Д. купил мне еще куртку. Было стыдно брать у него эти вещи, а он прикрикнул на меня, и сказал, что когда ему было трудно, я помог. Кстати, все, что потратила на нас Милочка, ей вернули, да еще и с премией. И мне Д. перевел все, что снимали на хозяйство. Я тогда сильно обиделся, ведь не потому я эти деньги потратил. А он сказал, что вдруг я захочу купить что-нибудь, а денег нет. И я сказал, что хочу. И купил ему в подарок цепочку серебряную и подвеску – сердце и ключик. И сказал, что это ключик от моего сердца и что я доверяю это ему. Вот точно, девчонка. А и ладно, главное Д. понравилось».