Королева Севера

Сомнения Сансы разрешились, и она поняла одно: даже из своей последней на этом свете игры Петир Бейлиш выйдет победителем. Мизинец ошибался. Казнь не состоялась на следующий день. Санса чувствовала себя отвратительно. Сославшись на плохое самочувствие, она уговорила Вариса перенести вынесение приговора дня на два. Евнух согласился, но напомнил, что дольше оставаться в Винтерфелле никак не может. Королевская служба никого не ждёт. Девушка поблагодарила его, и еще на два дня смогла обрести относительное душевное спокойствие. Утро дня казни выдалось на удивление солнечным. С самого утра этот факт испортил Сансе настроение. День не должен быть таким прекрасным, когда казнят людей. «Тогда, — прошептал в её голове голос Петира, — каждый день должен быть мрачнее другого». Девушка молча согласилась. Спала она плохо и под глазами пролегли тени. Вся она выглядела осунувшейся и очень уставшей. Платье, выбранное в этот день, как тряпка висело на ней. Это платье когда-то принадлежало её матери, а не тёте. Сансе больше не хотелось надевать то, что когда-то подарил ей Петир. Проводить её до места казни вызвался лорд Варис, но от его компании в этот день она отказалась. Она отказывалась бы от неё и в другое время, но именно сегодня Сансе было ненавистно видеть извечную улыбку на лице евнуха. Поэтому своим сопровождением она выбрала лорда Ройса. После Петира это был единственный человек, которому — и это довольно часто удивляло саму Сансу — она могла хоть немного довериться. Она боялась, что сир Ройс возненавидит её, когда узнает, что она знала об убийстве леди Лизы, но Бронзовый Джон либо нисколько не обвинял её в этом, либо очень умело это скрывал. Зная его характер, Санса склонялась к первому. Казнь должна была проводиться недалеко от стен Винтерфелла, у кромки леса, где казнил изменников ещё отец Сансы. Туда всегда брали её братьев: ни она же, ни Арья, хоть и последней очень хотелось, там не бывали никогда. Хранительнице Севера совершенно не хотелось, чтобы на казни присутствовало много людей. Она же всё-таки не Джоффри, чтобы устраивать из своего «правосудия» представления, но запретить людям Долины из лагеря, разместившегося также поблизости, наблюдать за этим действием, Санса не могла. Поэтому на казни, должно быть, будут люди, — думала она, завязывая ленты на корсаже. Даже уверенная в своей правоте — сам Петир подтвердил это для неё — она чувствовала себя совершенно опустошенной и потерянной. Казалось, она смотрит на весь окружающий её мир через тонкое витражное окно. Только вот витражи в нём не цветные, а, в основном, серые. Даже солнце из её окна выглядело каким-то грязно-жёлтым. Сансе казалось, или хотелось верить, что она не участвует в этой жизни, что она просто наблюдает со стороны за тем, что происходит. Как наблюдают за полётом птицы, не в силах как-либо ей помешать. Вот так и она сегодня будет смотреть на казнь Петира: не в силах как-либо ей помешать. Нет, силы у неё нашлись бы, если бы нашлись возможности, но их она не видела. Мысль о том, что и в этом случае Петир выйдет победителем, абсолютно выбила её из колеи. Отец часто говорил, что тот, кто выносит приговор, сам приводит его в исполнение. Но она молодая и, несмотря ни на что, слабая девушка. Санса была абсолютно уверена, что сама она казнить Петира не сможет. Ни моральных, ни физических сил у неё бы не хватило. Да и не было у неё желания причинять столько боли Петиру, пусть сам он причинил ей не меньше.Санса — не он, и за это она была благодарна богам. Именно поэтому исполнить приговор она поручила сиру Лину Корбрею: его меч был валирийской стали, славившейся своей остротой и прочностью, да и Санса догадывалась, что это мероприятие принесёт ему только удовольствие. Казнь Петира Бейлиша, который слишком уж много знал, была удачной возможностью для вассала Долины, который слишком уж много скрывал. Санса решила бросить последний взгляд во двор перед тем, как спуститься к ожидающему её сиру Ройсу. Внимание девушки привлёк Лин Корбрей, шедший в сопровождении своих людей к крипте. Санса знала, что сейчас этот небольшой отряд должен будет отвести Петира к месту казни. Сердце её болезненно ударило, будто стремясь пробить грудь. Девушка до боли в пальцах сжала подол платья. Она боялась признаться себе в том, что ей безумно хотелось, чтобы каким-то чудесным образом Петиру удалось сбежать и он никогда больше не появлялся в Винтерфелле. Надежду эту Санса будет хранить всё время, пока будет спускаться по старинной лестнице, пока будет подавать руку Бронзовому Джону, пока будет идти до места казни, стараться держать себя в руках и не давать слезам подступиться к горлу. Она уже не ощущала себя плохо, казалось, она просто перестала ощущать себя. Приведением девушка нетвёрдой походкой шла вдоль стены замка. Вдали она увидела отряд сира Корбрея, стоящий возле самой плахи. Между солдатами девушка увидела Петира. Вероятно, она упала бы, если бы сир Ройс не поддержал её, так как ноги её подкосились. Санса облёгчённо вздохнула, оглянувшись вокруг и осознав, что никто, кроме Бронзового Джона, не увидел её секундной слабости. Солдаты Корбрея и другие воины, стоявшие чуть поодаль, в основном смотрели на преступника. Девушке казалось, что она видит ненависть на их лицах. — Миледи, с вами всё в порядке? — слегка взволновано спросил мужчина. — Да, всё в порядке, — растеряно ответила Санса, но тут же взяла себя в руки. — Я в порядке, милорд. Пойдёмте, нас ждут. Они прибавили шаг и уже через минуту стояли на месте. Девушка старалась не смотреть на Петира, боясь встретиться с ним взглядом, но в этом не было нужды: лорд Бейлиш стоял прямо, расправив плечи и смотря куда-то вдаль, словно король, оглядывающий свои земли. Такой гордый вид осужденного ещё больше злил людей Долины. Все стояли молча и только весенний, слишком сильный для этого времени ветер завывал в кронах деревьев. За спиной Санса отчётливо услышала лёгкий кашель, служивший только для того, чтобы привлечь её внимание. Она обернулась. Всё тот же неизменный евнух стоял позади неё. На лице его покоилась холодная улыбка, а движением руки он как бы приглашал девушку начать то, ради чего все собрались здесь. Санса вздохнула и повернулась к плахе. -Лорд Петир Бейлиш, вы обвиняетесь в государственной измене, убийстве и подстрекательстве к убийству. Именем Станниса из дома Баратеонов, первого носителя этого имени, короля андалов, ройнаров и Первых Людей, владыки Семи Королевств и Хранителя Областей, по слову Сансы из дома Старков, леди Винтерфелла и Хранительницы Севера, я выношу вам смертный приговор. Холод и тишина будто тонкой плёнкой льда сковали всё вокруг. — Лорд Бейлиш, — девушка чувствовала мелкую дрожь в пальцах, но привычка сохранять непроницаемое выражение лица, перенятая ей от самого Петира, не покинула её и в тот момент, когда Мизинец обратил на неё свой взор. — У вас есть право на последнее слово. Вам есть, что сказать? Он усмехнулся, как бывало всегда, когда ответ на вопрос был готов у него заранее. Сердце Сансы на мгновение будто остановилось в груди. — Ты помнишь, Алейна? — произнёс он. — Только игроки и фигуры. Ты поняла, кто ты? Девушка невидящим взглядом смотрела на него, все возможные слова застряли в горле и она только и смогла, что не помня себя сделать пару шагов назад. Санса будто сквозь плотное одеяло почувствовала прикосновение Вариса к своему плечу и услышала его шёпот над самым ухом — Вы ведь не дадите ему себя запугать, миледи? Завершите то, что начали. Девушка медленно кивнула и сделала знак Лину Корбрею. Пара подчинённых рыцаря подвели Петира к плахе и поставили на колени. — Исполнить приговор, — дрожащим голосом произнесла она. *** После Санса могла поклясться, что даже в последнюю секунду перед казнью она видела усмешку на его лице. Невыносимой тяжестью девушка почувствовала на своих плечах руки евнуха. Его голос разбил лёд тишины, покрывший и Сансу тоже. — Вы достойная дочь своего отца, миледи, — почтительно пролепетал он. — Теперь Север зависит только от вас. Вы должны быть сильной и рассудительной ради своих людей и ради Короны. И вновь девушка только кивнула. Не глядя ни на кого, она развернулась и быстрым шагом отправилась к дому, который сегодня окончательно перестал им быть для неё. Она накинула на голову капюшон, стараясь скрыть лицо. Прочерчивая дорожку от пышных ресниц до подбородка, по щекам её текли слёзы. «Я поняла, кто я, Петир». Она остановилась и подняла глаза к небу. «Я только лишь фигура. Была ей, и, в конце концов, её же и осталась. Ты ведь хотел иного для меня, правда? Петир? …»