Adore Adore

– Я тот, кто спасёт тебя от тебя же самого, – бросил Чонин, пристально смотря в округлившиеся от непонимания глаза Кенсу. Неловкое молчание повисло в скудно освещенном помещении. До часто дышал от накатившего волнения, но и не прошло и минуты, как его выражение лица постепенно сменилось недоверием, а после и вовсе полным безразличием. - Что… что ты плетешь, Чонин? - парень смахнул руку юноши со своих плеч и отошел на несколько шагов назад. - ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха, ты дурак? поверил, что ли? – Чонин заливался странным смехом хлопая себя по колену. Кёнсу просто закрыл глаза и провел ладонью по лицу. Встав со своего места, он направился в ту сторону, куда несколько минут назад в порыве гнева бросил книгу. Аккуратно присев на корточки он поднял ее; стряхнул немного пыли, успевшей пристать к переплету; осмотрел каждый краешек, один из которых все-таки порвался. – Вот. Смотри, что ты наделал! Нельзя так с книгами… К тому же несешь какую-то несуразную чушь. Это звучит настолько дебильно, что волосы на теле дыбом встают. Мог бы придумать что-то более убедительное. Чонин все это время сидел на стуле, закинув ногу на ногу и хищно улыбаясь. Ему доставляло удовольствие наблюдать за тем, как маленький, нескладный парнишка что-то шепчет себе под нос, трепетно осматривая книгу, словно мать новорожденного ребенка. - Ну, я достаточно развлекся на сегодня. Пойду пожалуй, – Потянулся на стуле Чонин. – Счастливо, Кёнсу, – помахал рукой на прощание парнишка и скрылся в выходе из подвала. Кёнсу только и сделал, что проводил Чонина взглядом, прижимая к груди этот толстый сборник рассказов. Через несколько секунд послышался звук колокольчика и хлопок закрывающейся двери. - Он меня… раздражает? – спросил сам себя До Кёнсу. – Нет. Просто показалось... Парень посмотрел на часы, убедился в том, что до закрытия магазина есть еще немного времени и незамедлительно направился в свой уголок продолжать чтение, но все же украдкой глянул на стоящий рядом второй стул.

***

Утро следующего дня встретило Кёнсу дождливой погодой, громом и жуткой простудой. В этот момент До подумал о том, что неплохо было бы купить обогреватель в магазин и новый теплый шарф. Однако, поразмышляв еще немного, а также тщательно изучив имеющиеся продукты и медикаменты, которые могли бы ему понадобиться в ближайшие несколько дней, он решил зайти в магазин на следующей неделе. В холодильнике осталось немного еды, и кроме того, сегодня была не его смена, а все это значило, что Кенсу не нуждается в том, чтобы выходить из дома. Обычно его не заботили повседневные дела. Он редко ходил в магазин, практически не покупал вещи – только по необходимости. Таким образом он любым способом избегал общения с окружающими, а также сохранял время для любимого занятия. Кёнсу достал теплый плед и кинул его на кресло в гостиной, натянул теплый свитер с высоким горлом и поставил кружку малинового чая с медом на книжный столик перед ним. По радио передавали концерт Рюичи Сакомото в исполнении Токийского национального симфонического оркестра, что прекрасно вписалось в атмосферу происходящего. Не вписался лишь внезапный стук в дверь. Но кто это? Кенсу ничего не заказывал, а кришнаиты* не появлялись с тех пор, как Кенсу пригласил их в дом и начал пересказывать «Божественную комедию» Данте**. Но и последнее было крайностью, ибо он попросту не знал, как еще избавиться от надоедливых, приходящих практически каждые два дня, сектантов. В таких случаях Кенсу игнорирует происходящее и не подходит к двери. Как правило, через минуту непрошенных незнакомцев как не бывало. Однако в этот раз все было иначе. Незваный гость не сдавался. Более того, он будто знал, что Кенсу дома и всеми силами пытался взбесить его, прерывисто звоня в дверь. Через несколько минут к отвратительному, режущему Кенсу слух звуку прибавился стук. Некто начал отбивать ритм какой-то неизвестной Кенсу мелодии. Кёнсу скривил лицо и серьезно задумался об устранении дверного звонка, а так же таблички «не беспокоить» на двери. Однако в этот раз ему больше ничего не оставалось делать, кроме как тяжело выдохнуть и, шаркая тапками, направиться к входной двери. На пороге стоял мокрый Чонин, с пакетиком. Драповое пальто было покрыто маленькими капельками, а его низ – чуть выше колена - промок насквозь, что образовало полосу, на несколько тонов темнее самого пальто. Ким топтался на одном, уже мокром и грязном месте, хлюпая водой в кроссовках. Половину дрожащего от холода лица скрывал большой шарф довольно-таки приятного цвета. - Помереть хочешь?! Что так долго?! – завопил юноша, отодвигая шарф ото рта. – Я руки отбил! Видишь? – тычет покрасневшими костяшками в лицо До. – Тут чертовски холодно! - Если бы я не открыл, ты бы так и стоял тут? – шмыгнув носом спросил Кёнсу. - Я что, на голову тронут? Нет, конечно. Еще минута и я бы ушёл домо… Перед носом Чонина хлопнула дверь. - Эй, придурок, Кёнсу! Эй! Разве так с людьми поступают?! Открой дверь! – Чонин изо всех сил начал бить в деревянную дверь. Кёнсу зажмурил глаза, несколько раз глубоко вдохнул, чтобы отпустить накопившуюся злость и снова открыл дверь. - Можешь сделать так, чтобы в моей квартире было тихо? От твоего стука у меня голова болит еще больше, - До сказал это слишком громко. От этого его, без того красное, горло заболело еще больше. - Если я буду находиться с твоей стороны двери, то будет тихо. А хотя, что я спрашиваю, ведь ты сам хотел, чтобы я пришел, не так ли? – Чонин отодвинул Кёнсу с проходу и по-хозяйски зашел в квартиру, оставляя после себя мокро-грязные следы. Кёнсу осталось лишь проводить гостя в комнату. - Ну и мрачно у тебя здесь. Как ты живешь в этой пещере? – Чонин стал рассматривать каждый сантиметр квартиры Кёнсу. – И тут так много книг, что дышать страшно, – лицо парня все кривилось и кривилось. - Не нравится – уходи. Не приглашал. И хватит быть таким бесцеремонным, – Кёнсу накинул плед на плечи. - За твою язвительность я хочу тебе врезать, но смотрю и без меня хорошо мать природа поработала. - Это у меня на тебя аллергия, – Кёнсу отправился на кухню. - Я буду чай. С тремя ложками сахара. И сладкого. У тебя шоколад есть? – Чонин запрыгнул на диван с ногами и взял со стола первую, что попалась под руку, книгу. - Я тебя не спрашивал. И шоколада у меня нет. Ненавижу сладкое, – Кёнсу достает вторую кружку из шкафчика. - Я знал! Поэтому я купил его по дороге, – парень зашуршал пакетами. - Запомни на будущее: я ем только белый шоколад. Просто без ума от него. Хочешь кусочек? – Прокричал Чонин так, чтобы Кенсу на кухне смог его услышать, затем открыл упаковку шоколада, вдохнул запах и откусил кусочек. Жуя, он уставился на обложку книги, затем открыл ее и начал изучать страницы одну за одной. Наверняка проверяя, есть ли в ней хоть одна картинка. Кёнсу вышел с кухни и взял пакеты. - Смотри, на тебя похож! – Чонин ткнул пальцем в картинку какое-то маленько волосатое существо, ворующее новогодние игрушки с ёлки. До сморщил лоб, рассматривая картинку и закатив глаза, ушёл обратно с пакетом, в котором были и другие сладости в составе которых находился белый шоколад. - Ты такой язвительный и разговорчивый, когда болеешь. Я буду плохим человеком, если пожелаю, чтобы ты никогда не поправлялся? – Чонин ухмыльнулся. - Пей, – Кёнсу поставил перед ним поднос с кружкой чая и блюдцем, на котором красовались маленькие кубики белого шоколада и несколько булочек с шоколадным кремом. – Поешь и сразу уходи, – Кёнсу сел с ногами в кресло, натянул плед и взял книгу. - Не-а. Не уйду. Сам решу, когда мне уйти, – Чонин набивал щёки, жадно запивая чаем. - Опять ты со своим «Нет». Чего ты добиваешься, ведя себя как последняя скотина, Ким Чонин? – не отрывая взгляда от книги, промямлил До. - Ну. Кхм… Тебе же нравится, когда я так веду себя, – поставил кружку Чонин. - Перестань говорить такие странные вещи, как, « тебе ведь нравится» и « ты же ведь хотел». Откуда тебе знать, чего я хочу? - Я же сказал. Я знаю о тебе все, – Чонин улыбнулся такой же улыбкой, как в первый раз на остановке. - Выбирай: либо ты сейчас уходишь, либо, если хочешь остаться, замолчи и займись делом. Мне нужна тишина и покой. Горло режет от бесполезного трёпа, – Кёнсу перевернул страницу. Чонин посидел полминутки и со словами «Хорошо, молчу» направился на кухню. Три часа в гордой тишине прошли для Чонина сущим адом, а для Кёнсу пролетели незаметно. Пока последний читал книги, парень не знал куда деться. Помыл посуду, почитал, «погулял» по квартире, вздремнул. Все это время он украдкой поглядывал на шкаф Кенсу. В голове появилось желание открыть его и изучить содержимое. Первое время Чонин думал, что это будет совершенно бестактно. Но после послал все к чертовой матери и начал рыться в его одежде и других вещах, составляющих его содержимое. Ее оказалось не так уж и много. Почти все в черном цвете, иногда разбавленные серыми и коричневыми оттенками. Чонин посмотрел по сторонам, чтобы убедиться в том, что Кёнсу не решил проверить, чем он тут занимается. С облегчением вздохнув, он начал комячить одежду владельца. Потерев руки и тихо прохихикав от проделанной работы, парень полез на верхние полки, где стояли коробки разных размеров и форм. В первой лежали его старые школьные тетради и документы, во второй - новогодние украшения, а вот третья привлекла его больше всего. В ней лежали фотоальбомы, рамки и старые баночки с пленками. Чонин открыл один из них и лицо сменилось торжествующей, но все же наглой гримасой. В нем оказались фотографии со времен детского сада. Последние часы он провел, рассматривая находку. После детального изучения каждой странички, парень вернул все коробки на место, прихватив, однако, несколько с собой и направился в гостиную. - Я думал, ты ушел, – протянул Кёнсу. - Смотри, что я нашёл! Ну ты только посмотри: какой ты милашка в этих розовых трусах! – Чонин продемонстрировал первое фото Кёнсу. - Что ты… Ты что, копался в моих вещах??? – Глаза До снова округлились до невероятных размеров. - Да, и я нашел достаточно много занимательных вещей, – кинул к Кенсу на колени первую фото карточку, – смотри, тут ты в первом классе. А здесь ты такой полненький, – Чонин с большим интересом раскидывал фотографии, расхаживая по гостиной. – А тут ты в парке со своими друзьями. Кёнсу, у тебя такие замечательные друзья! Были… Кёнсу встал с кресла и направился в сторону парня. - Прекрати сейчас же. – он стал собирать разбросанные по полу фотографии, повторяя одно и то же. - Нет, нет, нет. Ты лучше посмотри сюда! – Парень ловко увернулся ползающего До, отошёл на другой конец комнаты и указал на стопку наград, – Это ты получил за самое лучшее сочинение в 5 классе. Его же еще и в газете напечатали, помнишь? - Замолчи, – Кёнсу сжал руки в кулаки. - О-о-о-о. Смотри-смотри. Это твои родители, держат тебя маленького на руках. Скажи, классное было время? Где же они сейчас? Ты ведь бросил их. Почему же? – Ким ловко отскочил при нападении низенького парня в попытках отобрать фото. – Разочароваться в родителях, Кёнсу. Расскажи, каково это? А, главное, почему? – Чонин перебежал за диван. - Закрой! Свой! Поганый рот! – Кёнсу покраснел от злости. - Ух, какие эмоции. Какая страсть! - Ким запрыгнул на диван. – Давай же Кёнсу, наори на меня. Сделай хоть что-нибудь из ряда вон выходящее в своей жизни, – Ким спрыгнул на пол и кинул оставшиеся фотки в воздух. Те плавно, как листья клёна, упали на пол. Кёнсу стоял по середине комнаты. Смотрел на все происходящее с ужасом, потерянностью и болью от, щедро посыпанной солью, уже почти затянувшейся раны. Руки тряслись от обиды и злости. Но, увидев мерзкую улыбку на лице Чонина, его рука, как будто сама по себе, оставила красный след на щеке раздражителя. - Убирайся! – прокричал Кёнсу. - Вот это было круто! – восхитился Чонин. – Это было даже круче чем то, чего я ожидал. Браво, Кёнсу! – Раздавшиеся аплодисменты только подливали масла в огонь. - Убирайся из моей квартиры прочь, ублюдок! – Кёнсу заорал и указал пальцем на дверь. - Хорошо, – хмыкнул парень, быстро обулся схватил свою куртку и вышел из квартиры. -------------------------------- *Кришнаиты – религиозная секта, чьи учения основаны на поклонении Богу «Кришне». Часто ходят по домам всего мира и предлагают присоединиться к их религиозному течению. **поэма, написанная Данте Алигьери в период с 1307 по 1321 годы и дающая наиболее широкий синтез средневековой культуры. Известна благодаря систематическому описанию рая, ада и чистилища. Систематизацию ада по Данте широко используют в Теологии по сей день.