Подари мне свою душу

Быстрым шагом направляясь в свои комнаты, Снейп сурово поглядывал на супругу. Его распирала злость, которая ещё не утихла после встречи с Беллой, и разрывало на части любопытство вместе с неизвестностью, что же такое произошло между этими двумя. Как только они вошли в гостиную, он припер её к стенке. - Грейнджер! В чём дело? – прошипел профессор. - Я уже не Грейнджер, - она поджала губы. - Считай это своей кличкой, - он сузил глаза. – Что ты замышляешь? Забыла, что мы в паре работаем? Мы обязались посвящать друг друга во все планы. Сжав челюсть, Гермиона некоторое время смотрела в чёрные глаза, но потом, оттолкнув от себя зельевара, рванула в свою комнату. На ходу кинув: - Я ничего не замышляю и ничего ей не делала. Северус просто так от неё не отстал. Волшебница явно что-то скрывала, и он не собирался оставлять это просто так, особенно когда под угрозой их операция. Даже не только операция, но и их жизни. Рванув за супругой, он рукой поймал дверь, которую девушка намеревалась захлопнуть прямо перед его носом. Гермиона, насупившись, села на кровать, в то время как Снейп встал напротив неё, скрестив руки на груди. - Беллатриса просто так не заведётся, пусть и сумасшедшая, - стараясь скрыть злобу в голосе, начал зельевар. – Я жду объяснений. Что случилось в Большом Зале? Она его упомянула. Виновато посмотрев на мужчину, Гермиона решила начать этот неприятный разговор: - Я стала свидетелем очень неприличной сцены. - Она мучила Гриффиндорцев круциатусом, а ты с чувством долга прервала её веселье? - усмехнулся Снейп. - Если бы, - прыснула девушка. Зельевар настороженно уставился на свою супругу. Если Гермиона считает, что пытки непростительным были бы более удачным развитием событий, то страшно представить, что могло произойти в Большом Зале. - Дело в том, что… я немного дольше задержалась в библиотеке. Совсем… допоздна… точнее до глубокой ночи, - опустив голову, продолжила волшебница тише. – Когда я шла по коридору, услышала странные звуки из Большого Зала. Снейп сдвинул брови. - А когда я заглянула внутрь, то увидела как Беллатриса… она… в общем… занималась любовью, - Гермиона поежилась на месте. Мужчина хмыкнул. Оставаясь в Малфой-Мэноре на ночь несколько раз, он часто слышал всё, что происходило за стенами поместья в спальнях Люциуса с Нарциссой и Рудольфуса с Беллой. Они словно специально отправляли его в комнату меж своих спален, и даже не заботились о том, чтобы наложить заглушающее заклятие. После второго такого случая Снейп на ночь в поместье больше не оставался. - Она была на столе... с ним, - вырвала его из дум Гермиона. Северус поднял бровь. - С Волан… Зельевар остановил её, подняв руку. Он и без этого понял, на кого намекнула ему девушка. Слухи о симпатии пожирательницы к Тёмному Лорду ходили давно и, казалось, подобное стечение обстоятельств не должно было вызвать удивление. Однако от Беллатрисы можно было ожидать чего угодно. Учитывая их шаткое положение, у Северуса появилось плохое предчувствие. Причем очень нехорошее. - Что она может сделать? Ведь ничего такого не было… вроде, - робко пропыхтела Гермиона. Глянув на девушку, Снейп тяжело вздохнул. Беллатриса сейчас ближе всех к Тёмному Лорду, и, учитывая, что она заподозрила их в обмане, дела обстоят не самым лучшим образом. Лестрейндж не остановится, пока не выведет их на чистую воду. Поттер мёртв. С Долгопупсом она наигралась. Теперь, ей нужно было новое развлечение, под названием: «Разоблачи Северуса Снейпа». Ведьма определённо начнёт проявлять особый интерес к их паре, а вспоминая её слова этой ночью в коридоре, мужчина пришёл к пугающим выводам. - Как далеко заходили ваши отношения с Крамом и Уизли? – глухо спросил он, глядя на свои скрещенные руки. Гермиона дёрнулась и испуганно посмотрела на Снейпа. К её щекам прилила кровь, а губы задрожали. Она старалась что-то ответить, но смогла лишь несколько раз вздохнуть, растерянно кидая взгляды на мебель в комнате. - Я так и думал, - он спрятал лицо в ладонях. Мужчина проклинал все на свете, хотел провалиться сквозь землю. На него и так давила вся эта ситуация, и чем дальше все заходило, тем труднее им становилось. Он искренне жалел, что не сымитировал свою смерть и не сбежал. Тогда не было бы никаких идиотских обстоятельств, с которыми он ох как не желал связываться. - К чему этот разговор? – настороженно спросила Гермиона, мысленно понимая, в какую сторону клонил зельевар. - Я был на свадьбе Люциуса, - начал свои пояснения Северус. – У Блэков в роду все невесты по рамкам приличия обязаны были выходить замуж… невинными. Старческие обычаи со времен средневековья, - он слегка скривился и сделал паузу. - Для того чтобы определить этот… факт… был создан «браслет наречённой». Никогда не верил в подобные россказни, но, вспоминая Нарциссу, должен отметить: браслет на её руке действительно был… - Но ведь он принадлежит Блэкам, значит, и действует только на них, - с надеждой в голосе прервала его Гермиона. Снейп покачал головой. - А если женится сын?! Их семья не дала бы согласие на брак с порченым товаром, - он устало потёр шею. – Раздевайтесь. - Ч-что? - Гермиона округлила глаза. - У нас есть варианты? – он развел руками. – Грейнджер, могу рассказать два варианта развития событий. В первом мы с вами продолжаем свою миссию. В другом же мы бежим прямо сейчас и прячемся всю жизнь, превращая своё бытие в жалкое существование. Решайте! С ненавистью посмотрев на зельевара, Гермиона поджала губы. С каждым месяцем её жизнь становилась всё хуже и хуже. Жалкое существование уже наступило. Её судьба превратилась в один большой план по уничтожению своих врагов. Тех, кто ответственен за смерть её друзей. Тех, кто, возможно, отобрал у неё шанс вновь увидеть родителей. Тех, кто лишил её любимого человека и лучшего друга. И почему судьба была так к ней несправедлива?! Все обстоятельства шли против неё, словно нарочно не позволяли осуществить задуманное и, наконец, разобраться с одержимыми чистотой крови волшебниками. А она слишком устала, чтобы терпеть эти "удары" от судьбы. Пора было взять ситуацию под контроль и идти напролом. Трусость и нытьё здесь ни к чему. Геройство бывает разным, и сейчас от неё требовался решительный шаг, без которого нет пути дальше. Плата слишком велика, но она не попала бы в Гриффиндор, если бы не была способна пожертвовать всем ради благой цели. Раз одной из плат за освобождение от Тёмного Лорда была её невинность, значит, так тому и быть. Сделав шумный вдох-выдох, Гермиона молча начала расстегивать пуговицы на своей рубашке. Бросив короткий взгляд на зельевара, она заметила короткий кивок с его стороны. Снейп потянулся к воротнику сюртука. Небрежно бросив свои вещи пол, она передвинувшись на середину кровати, сжалась в комок, опасаясь того, что ждало её впереди. Северус взмахнул палочкой и послышался звон стекла в соседней комнате. Он призвал флакон из темного стекла. Мужчина присел на кровать на одно колено и рукой надавил на плечо, заставляя девушку опуститься на спину. Послушно повинуясь, Гермиона легла и уставилась невидящим взглядом в потолок. Снейп навис над ней, и волшебница почувствовала тяжесть мужского тела на себе, а затем его руку у себя между бедер: что-то холодное и влажное коснулось её. Осторожно, явно не желая причинять лишнюю боль и неприятные ощущения. - Гермиона, мне… - Молчите, - она поджала губы. Волшебница запретила себе плакать, она не должна. Мужественно выдержать эти минуты – вот, что от неё требовалось. Она больше не маленькая девочка, незачем строить из себя капризную и избалованную принцессу. Сказки закончились, и благо Гермиона никогда не жила розовыми мечтами. Все, чего она хотела – это другой судьбы. Другой… любви. Только их отношения со Снейпом любовью точно не назовёшь, скорее партнёрство. Слишком близкое партнёрство. Однако, Гермиона сама решилась на этот шаг и не хотела, чтобы её осуждали или поучали. Они взрослые люди и прекрасно знают, как может закончиться эта авантюра. Глупо было верить тем словам про «супружеский долг», ведь именно с этим им пришлось столкнуться на пути к цели. Со стороны зельевара послышался вдох, сквозь который едва слышно можно было уловить слово «прости», когда он расположился между её бедер. Резкая боль практически вызвала искры из глаз, но Гермиона не позволила себе издать ни единого вскрика. Одна секунда… вторая… третья… и всё-таки, не выдержав, она срывается и начинает трястись от истерики. Беззвучной истерики. Насильно удерживает слёзы, но не в силах удержать судорогу. - Гермиона… пожалуйста… возьми себя… в руки… не трясись хотя бы… минуту, - глухо прорычал Северус. Испуганно глянув на мужчину, она сразу поняла причины, по которым он весь напрягся и зажмурился. У него было железное самообладание, но природные инстинкты мужчины могли оказаться гораздо сильнее. Сжав руками простынь, Гермиона тяжело отдышавшись, замерла. Боль внизу постепенно затухала, позволяя ей немного расслабиться и привыкнуть. Нет, наверное, свыкнуться. - Всё, достаточно, - с хрипотцой в голосе оповестил её Снейп, и хотел подняться, но был остановлен её рукой. Гермиона вцепилась в его плечо. - Будьте добры завершить то, что начали, профессор, - сквозь зубы прошипела она. - Упаковку развернули, а товар не взяли. Скулы Северуса напряглись, желваки заиграли, он кивнул и, оперевшись на вытянутые руки, начал медленно раскачиваться. Гермиона уставилась в одну точку и до крови закусила губу. Снейп постепенно наращивал темп, стараясь двигаться как можно аккуратнее. Всё это время она так и не решилась посмотреть в лицо мужчины. Слишком стыдно. Слишком противно. Слишком несправедливо. На долю секунды ей показалось, что эти новые ощущения не были настолько мерзкими, как обстоятельства, при которых она их внезапно постигла. Только Гермиона была слишком зла, чтобы придать этому значение. Несколько минут спустя он весь напрягся и задрожал. Почувствовав пустоту, она поняла: её кошмар закончился. Северус с горечью посмотрел на свою супругу, которая теперь официально принадлежала ему. - Мне жаль… - тихо прошептал Снейп. - Убирайся, - дрожащим голосом оборвала его Гермиона. – Уходи! Не желаю тебя видеть, - девушка поджала ноги под себя. Подняв с пола свою одежду, Северус молча вышел из комнаты. Проводив его взглядом, она кое-как замоталась в одеяло и бессильно упала на бок. Слезы хлынули из глаз, и Гермиона глухо завыла в подушку. И всё же она ошибалась, что сможет взять под контроль свои эмоции. Невозможно вечно строить из себя скалу. Когда ты не позволяешь себе проявлять их в нужные моменты, они настигают тебя с двойной силой. Вот сейчас она лежала в своей постели и позволила себе наконец-таки выплакаться. Как же она ошибалась, полагая, что сможет вечно быть безразличной…