Увалень. Маленький мальчик и его мужчины

«Элегия» впечатляла, внутри было тихо и гулко. — Ты кто? — его встретил на входе амбал охранник, а потом, присмотревшись к фирменной куртке, пропустил, сообщая кому-то по рации. — Курьер к шефу. Иди, парень, прямо, а там у барной стойки подскажут. За барной стойкой стоял импозантный мужчина, чем-то похожий на Пирата, и дотошно протирал бокалы, просматривая каждый на просвет: — Новенький? Как зовут? — Костя, — представился парень и передал посылку с вином. — Э нет, надо к шефу, чтобы он лично подтвердил и подписал твой обходной лист, идем. Я — Сергей Петрович. Бармен! — Вам привет от Павла Степановича, — кивнул мальчик. — Ха! Давно не видел его. Что ж, спасибо. Мы когда-то вместе заканчивали институт, — кивнул Пират, ведя юношу за собой по гулкому залу. — А здесь всегда у вас так пустынно? — Нет, конечно. Просто еще рано, да и рабочий день. Если кто и придет, то ближе к девяти вечера. Так что не беспокойся, до шести тут совершенно безопасно для таких, как ты, — хмыкнул дядька и завел парня в небольшой предбанник. — Таких, как я? — не понял Костик. — Ага, маленьких смазливых мальчиков-девственников! В школе, небось, еще учишься, да? — Ну да, в десятом, а что? — Ничего, так подумалось. А вообще, сейчас в «Элегии» из сексуальных меньшинств только шеф и его вредная женушка, так что не очкуй особо. Костю провели дальше к кабинету, за дверью которого орали двое мужчин. — Хм-м-м-м, я же говорил — семейные разборки в самом соку, — ухмыльнулся себе под нос Пират. — Не обращай внимания, уже кульминация, поверь. — Ты — козел! Снова за старое! — кричал более звонкий голос. — Гудзон — мой друг, вообще-то. От которого я не намерен отказываться даже в угоду тебе, идиот. Не нравится, собирай вещи и катись, тупая подстилка! — отвечал более низкий бархатистый. — Ах ты, говнюк. Эгоист! Засранец! Да кому ты, старпер, на хрен нужен? И из-за двери вылетел молодой серенького вида пацан. Он оглядел Пирата и вцепился глазами в замершего Костика. — А это что за придурок? — Курьер, — бармен показал на фирменный знак, что украшал куртку Костика. — Курьер? А не мелковат ли? — наехал разгневанный молодой мужчина. — Я их не выбираю. Андрей Венедиктович свободен? — осадил бармен личную шлюшку шефа. — Вполне! Слышь, мальчик? Если попробуешь соблазнить Андрея Венедиктовича, исполосую всю твою смазливую морду, понял?! — Он еще школьник, — бармен снял с замершего Костика трясущиеся ручки этой серой мыши. — По хер! Ты что, не видишь, на кого он походит? — не выдержал взбешенный парень. — И на кого? — недоуменно пригляделся к Костику бармен. — На него! Этого чертового докторишку! Особенно своими протокольными зенками, — попытались выцарапать парню глаза. — Да с чего бы это? — усмехнулся Пират, хотя, конечно, чего грешить, он с первого взгляда понял, на кого смахивает этот Костик, но подтверждать вслух взбешенному парню шефа этот факт было явно не дело. — Олег, уймись, а? Может достаточно на сегодня устраивать скандалы? — Тебя не спросил, старый, драный, козел! Олег в последний раз уничтожающе осмотрел юношу и умчался, унося вдаль свой поджарый упертый зад. — Идем, парень, — Сергей Петрович, постучав, заглянул к шефу. — Андрей Венедиктович, курьер! — Ага, сейчас приму, пусть зайдет. — Давай, не бойся! Шеф хороший человек, не съест тебя. Будь только с ним вежлив, — и Пират подтолкнул в спину зажатого парнишку. Костик сглотнул сильнее и зашел в кабинет шефу на своих ватных ногах. Андрей Венедиктович, полусидя на подоконнике, курил в распахнутую фрамугу и смотрел не на пришедшего, а куда-то вдаль в окно, думая о чем-то о своем. Костик застыл кроликом, осторожно изучая этого высокого совершенного человека. Андрей Венедиктович был по-своему красив особой мужской красотой. Он не был смазлив, но прямые правильные черты лица, длинные пальцы крупных рук, стройные ноги, черные тяжелые волосы. А его пронзительные внимательные глаза, наверное, более всего поразили Костю. Хотя, как раз эти глаза и не смотрели на простого курьера. — Что у вас? — Вот! Юноша обошел светлый стол, на котором лежала огромная кипа бумаг, и подал свой список мужчине вместе с причитающимся к нему пакетом. Тот, не глядя на курьера, пробежал глазами листок и, пошарив в грудном кармане, достал ручку с золотым пером, которой все и подписал. — Что-то еще? Кроме пакета бумаг? Андрей Венедиктович снова уставился вдаль распахнутого окна и опять засмолил, пуская особо витиеватые коленца из дыма. — Вино, — пояснил Костик. — Поставь на стол, судя по упаковке всего шесть бутылок, мало. Вот ведь, некстати, надо связаться с поставщиком, — мужчина встал с подоконника, потушив сигарету об увесистую пепельницу и обойдя паренька, провел рукой по посылке. Костик замер, от мужчины пахло приятно дорогим парфюмом. «Не верится, что такой мужчина и гей. Почему-то рядом с таким красавцем представляется высокая изысканная женщина, а не тот ублюдок, что пытался мне выколупать глаза, — невольно подумал Костик. — Хотел бы я быть таким изысканным, элегантным и красивым…» — но этот красавец даже не глянул в его сторону, а, взяв трубку, набрал быстро номер. — Да, это я… Нет, этого мало. Еще необходимо девять! Курьера? Да, пошлю. Список вышлю по факсу. Зачем? Чтобы не задерживали товар и человека. Мужчина своим пером начертил адрес на бумажке и передал замершему Косте: — Съезди и привези еще! Чаевые получишь у Пирата. — Пирата? — не понял Костик. — Ага, Сергея Петровича, — пояснил рассеяно Андрей Венедиктович и снова уселся в проеме окна, раскуривая следующую сигарету. Костик еще помялся, а потом набрал свою фирму, объясняя, что его дополнительно послали за вином. И, получив добро, покатил к поставщику элитного спиртного для «Элегии», вспоминая каждое движение рук Андрея Венедиктовича, его бархатный голос и бездонные от одиночества темно-карие глаза. — Чего-то я не припомню у Андрюши такого? В этот раз парень оказался в элитном магазине вин и спиртного. И его провели тут же в подвал, где на стеллажах располагались запыленные бутылки. — Новенький, да? А не маловат ли ты для работы в «Элегии», мальчик? Сам ведь знаешь, какой там контингент. — Я не работаю в «Элегии», я просто доставлял пакет Андрею Венедиктовичу, и он попросил меня съездить к вам за дополнительной партией вина. — Понятно… Значит… простой курьер? — галантный мужчина оглядел Костика. — Не разобьешь бутылки-то? Каждая огромных денег стоит. — Да не в первой, — пожал плечами Костик. — Ну-ну, уже семь, будь осторожнее в «Элегии», когда доставишь заказчику товар. Посылку передали из рук в руки. И Костик покатил обратно опять через весь уже вечерний город в сторону «Элегии». — Хороший мальчик. Жаль, совсем еще молоденький, — облизал губы хозяин винного магазина, а затем набрал телефон Андрея Венедиктовича. — Отправил уже, жди. Ага, и тебе того же. Бывай, дружище! Во второй раз Костика пропустили без особых проволочек. И он уже по знакомому пути протопал вовнутрь. И застыл от увиденного, в углу играл настоящий живой оркестр. В приглушенной зале кушали люди, и, как понял тут же Костик, все мужчины. Около барной стойки сидело трое, хихикая и строя Пирату свои пьяненькие глазки. — Ты не прав, мой дорогой. Юноша вздрогнул от услышанного бархатистого голоса и, обернувшись, увидел такую обалденно красивую пару, что замер на месте. Неподалеку от Андрея Венедиктовича, прячась в полутени, стояло настоящее утонченное божество в распахнутом молочного цвета кашемировом пальто до пола и хмурило изящную бровь над медовым огнем крупных сказочных глаз. Но больше всего Костика поразило то, с какой любовью шеф «Элегии» смотрит на это чудо, которое выговаривало ему поставленным сухим голосом, словно отчитывало нерадивого нашкодившего мальчишку. — И в чем же? — Я только с дежурства. А ты снова тащишь меня в свой притон? Андрюша, и когда ты угомонишься? Ведь Олегу неприятно видеть нас вместе, как ты этого не можешь понять? — Мне не нужен Олег. Скажи только «да», и я пошлю его к чертям собачим! — Андрюша… Мы, кажется, все давно решили с тобой. Извини, но я устал, где твой Семен? — Степан, — поправил Андрей Венедиктович красавца. — Хорошо, Степан, мне все равно. Я просто сейчас не в состоянии сесть самолично за руль, — потерли устало виски под тяжелым шелком медных волос. — Так в чем дело? Пойдем, поспишь в одной из моих приватных комнат, я даже могу тебе компанию составить, — облизнули невольно свои четко очерченные губы. — Ну уж нет! Уволь меня от скандальной своей женушки, — и ловя пробегающего рядом с ними крупного воротилу, — Степан! Отвезите меня домой. — Как скажете. Для вас все, что угодно! — поклонился амбал этому медноволосому красавцу. — Ну надо же, мои люди тебя слушаются беспрекословно, — хмыкнул в утонченную удаляющуюся от него спину шеф «Элегии». — Как было бы славно, если бы ты снова стал моим… Костя, как ни старался, но рассмотреть досконально спутника Андрея Венедиктовича в этом обманчивом освещении так и не смог. Парень, конечно, понял, что тот мужчина, что спорил с хозяином «Элегии», очень красивый человек. Но если бы встретил его на улице при свете яркого дня в другой одежде, вряд ли бы узнал. — К-хм… — юноша прокашлял рядом с Андреем Венедиктовичем. — Что? — не понял хозяин «Элегии». — Я вино доставил. Вот! — А-а-а-а… — Андрей Венедиктович подмахнул, не глядя, новую бумажку и, не смотря на Костика, добавил: — Отдай Пирату, у него возьмешь чаевые. И пошел, растерянно взирая на танцующие пары мужчин. К тому времени по паркету под плавную музыку таких танцевало не менее пяти. Так и понеслось. Теперь все заказы по «Элегии» шли только через Костика. И каждый раз он, замирая перед Андреем Венедиктовичем, ждал, что может хоть сегодня на него обратят внимание своими темными печальными глазами. Но хозяин «Элегии» всегда был настолько холоден к парнишке, вернее, просто его не замечал, подписывал все его бумажки, забирал посылки и пакеты, а когда просто просил поставить на стол. И был вечно погружен в свои хмурые думы. А еще периодически на него налетал этот придурок Олег. Тот просто жопой чуял, когда Костик окажется рядом с его любовником, и вечно после встречи с шефом зажимал его с угрозами. От истеричной женушки Андрея Венедиктовича спасал Костика обычно Пират или Степан, шофер шефа. В последнее время эти двое взяли негласно над Мухой шефство. И когда мальчик привозил посылки в «Элегию», приглядывали там за ним. Так прошло полгода, весной Костик на отлично сдал все экзамены, он подкопил немного денег, но на ноутбук пока ему не хватало, хотя с чаевыми из «Элегии» он смог купить себе кое-что из одежды и сотовый навороченный телефон. Летом заказов стало много, но мальчик теперь работал только в дневную смену, посему у Андрея Венедиктовича не бывал. Костик и не заметил, как лето закруглилось и наступила золотая осень, и он перешел в одиннадцатый класс. Брат менял девушек как перчатки, последняя умудрилась от него забеременеть, и дома был очередной скандал. Ибо Вовке нафиг не нужна была женушка, тем более с ребенком на шее. Костик слушал, как мать и отец пытались вразумить своего старшего сына, и помогал Валерке надеть ботинки, пора было смываться мелкому в садик, а Косте в школу. И самое главное, пока родители с пылу с жару не накинулись и на них. — У нас родится еще один маленький? — спросил серьезно Валерка, когда они топали вдвоем в нужном направлении. — Наверное, не знаю, — пожал плечами Костик, а потом предупредил, — я сегодня работаю, так что тебя заберет мама. — Ага, работай! — умудрено заметило чадо и побежало к своей воспитательнице. Костик помахал девушке, что собирала вокруг себя ребятишек, и заспешил дальше, думая о своем. Он давно не бывал в «Элегии», целых три месяца, и как чувствовал, что сегодня он там окажется с обычным набором вина и пакетом документов, и не мог дождаться конца своих бесконечных пар. Но в «Элегию» он попал только через несколько недель. Но как попал — просто классически! А когда Андрей Венедиктович наконец-то пронзил его своим прошивающим взглядом в прокуренном кабинете и впервые в жизни посмотрел парнишке прямо в глаза. Костик даже не понял, как прошептал роковое для себя слово… «Да»… И оказался под этим жутко сильным мужчиной. Боль от разрывающегося зада в клочья Костик ощутил только в начале насилия, а потом его накрыла спасительная чернота. Очнулся он в постели в липкой жиже и понял, что это его кровь. А затем лично познакомился с тем самым врачом Гудзоном, в которого влюблен по жизни Андрей Венедиктович. Врач оказался вблизи настолько прекрасным, что юноша понял одно — у него нет шансов с шефом «Элегии». Хотя у Гудзона был любимый человек Кирюша, но Костик прекрасно осознал, что ему, совсем еще ребенку, невозможно завоевать любовь такого человека, как Андрей Венедиктович. И подарочные розы в больнице, которые явно были предназначены для другого, только подтвердили это. Через пару дней Костя наткнулся на озабоченного Кирилла Гудзона, молодой художник пил кофе в комнате для медперсонала и проглядывал что-то в своей литературе, не замечая никого вокруг. — Здравствуйте… — прошептал паренек. — А, Костик, привет! — помахал тот вяло с дивана. — Ты не переживай, твоим родителям Гудзон все преподнес так, как будто тебя помяли в драке, так что все хорошо. — А Гудзон Салтанович, он как? Костик слышал, что на единственную любовь Андрея Венедиктовича напали, правда кто — никто не рассказывал. Вернее, ходили странные слухи, что это был его же племянник или кто-то вроде этого. Но правды никто точно не знал. И теперь лучший хирург их области валяется в VIP палате и вынужденно бездельничает. — Нормально, спит сейчас. Но вот через пару часов снова начнет права качать, так что держись, — Кирилл перевернул страницу в книжке и вытянул с удовольствием ноги в проход. — А известно кто его так? — пробормотал Костик. — Нет, и если Андрей Венедиктович будет спрашивать тебя об этом инциденте, то все отрицай, что ничего не знаешь. Это приказ Гудзона! Понятно? — Да… — прошептал Костик, хотя прекрасно понимал, что Андрей Венедиктович никогда у него об этом не спросит. Да и попросту вообще не будет говорить с ним. Через неделю Костика выписали, и он оказался дома. Родители встретили его хмуро. Отец еле-еле снова разрешил работать в фирме курьером. Правда, взяв слово со своего отпрыска в драки более не встревать. Вовка отправил очередную девицу на аборт, так что о свадьбе не было и речи. В школе было все по-старому, никто исчезновение Костика и не воспринял всерьез. А когда Костик появился снова в «Элегии» примерно месяц спустя, то понял сразу, что в этом заведении что-то случилось не то. И бармен, и Семен его встретили крайне сухо, а затем просто кивнули в сторону кабинета шефа, откуда лились приглушенные неприличные звуки и скрипы несчастного стола из карельской березы. Было понятно, что шеф кого-то дерет и особо жестоко в его распрекрасный зад. — Лучше пока к нему, пацан, не суйся. Он на бутылке все эти полтора месяца после того, как тебя отымел. Оно и понятно, Гудзон его окончательно послал из-за всей этой истории. Вот такие дела, мой мальчик, — бармен потер уставшее лицо. — Так что давай свои бумажки, я приму товар и распишусь за него. Костик, как в тумане, отдал посылку и бумаги и, получив расписку, побрел из «Элегии», как из кабинета шефа выскочил незнакомый утраханный молодой мужчина, игриво подмигнул замершему парню и умчался прочь в сторону небольшого бассейна, что располагался на первом этаже. — Это ведь тебя с месяц назад Андрюша порвал в клочья?! Сзади мальчика стоял тот самый мужчина, что заведовал винным магазином и давил хитрую лыбу. — Скажи только честно, ты любишь Андрюшу? — поинтересовались хитрые глазки и, увидев затравленный кивок юноши, пояснили. — Неужели откажешься от такого куша? И отдашь своего любимого этим говнюкам прохвостам, что теперь усиленно вьются вокруг него, как вокруг меда? — Но… он не хочет на меня даже смотреть. — Всякое бывает между мужчинами. Иногда настоящая любовь начинается с откровенного насилия, что в гей-парах, отнюдь и к сожалению, не редкость, — начал было «доброжелатель», как на него налетел бармен. — Арсен Гориславович. Если Андрей узнает, что вы занялись сводничеством за его спиной, он вас порвет. А если дойдет до Гудзона, что мы снова вмешиваем сюда Костика — мы все не жильцы на этом белом свете, — начали отжимать хитрожопого мужчину от испуганного парня. — Вам что, нравится, что Андрей на бутылке уже которую неделю? От этого страдает весь бизнес. И мой, и его! Посему, заткнитесь и не мешайте, если так боитесь праведного гнева богов, — а потом снова повернулся к Костику. — Так что, мой мальчик, скажешь? Готов ли ты пойти ради своего любимого на все? — Готов… — выдавил Костик и, видя, как бармен умывает руки, прошептал: — А что нужно делать? — Иди за мной.