Увалень. Маленький мальчик и его мужчины

Мужчина завел его на второй этаж в первую из приватных комнат, не обращая внимания на страстные стоны в соседних, и приказал: — Раздевайся! — За-ачем? — икнул от страха парень. — Не бойся, я тебя ебать не буду, не люблю детишек. Предпочитаю мужчин постарше с должным опытом. Но вот переодеть тебя придется, да так, чтобы Андрюша не смог отказаться от тебя. На кровать достали настоящее женское тряпье в виде пышной черной юбочки с белыми оборками и шелковой блузки с воланами на шее. — Должно подойти. Это для ролевых игр, самый маленький размер. А вот плавочки тебе ни к чему. Да ты ж моя лапа! — мужчина впился голодными глазами в тонкое, молодое, обнаженное тело перед собой. Костик все же разделся и послушно ждал указаний. — А может передумать и забрать тебя себе, а, малыш? — очертили игриво пунцовеющую нежную щеку, покрытую еще детским пушком. — Я-а-а-а… люблю Анд-дрея Вене-дикто-овича, — еле выдавил из себя запуганный в конец паренек. — Хм-м-м, ладно, не дрожи так. И повезло же этому сукиному засранцу, надевай. Через пять минут Костик был одет, как развратная девчушка, которая прибыла прямиком из Баварии. Корсет подчеркнул его тонкую талию, гольфики скрыли чуть угловатые худые коленки, а игривые хвостики и рюшистая шапочка на головке и вовсе выбивали все мозги. — Класс! Идем, красотка! Арсен Гориславович потянул парня за ручку из приватного номера, когда как на улице день перевалил середину. Еще пару часов и наступит ранний вечер. Встречные мужчины пытались украсть Костика всеми мыслимыми и немыслимыми способами, и огромное количество раз хотя бы задрать ему короткую пышную юбку, но упирались в железные руки Арсена. Сегодня была пятница, и посему клиентов в «Элегии» даже днем было достаточно, чтобы создать проблем Костику, да и Арсену тоже, пока мужчина не довел парнишку до Андрея и, оглядев красного, как рак паренька, не подтолкнул вовнутрь. — Сегодня Андрей не так пьян, как вчера. Так что лови момент, красотка! И Костик, пытаясь придержать короткую юбку руками, шагнул вовнутрь. Хозяин «Элегии» полулежал на софе у стены и смотрел тупо в потолок. В кабинете пахло сексом и спиртным, а еще все было прокурено, несмотря на распахнутое окно и прохладный врывающийся в него ветер. — Что за нах?! Кого еще принесло? Не видите, что ли, я в печали, — Андрей поднял голову к вошедшему и уставился на девчушку в бантиках, откровенно хлопая глазами. — Я не понял, какого фига? Андрей подорвался раненным зверем и подлетел к переодетому парнишке. А когда рассмотрел кто перед ним, замер: — Костик? Какого черта ты здесь?! — Я рад, что вы узнали меня… Андрей Венедиктович, и да, спасибо за те шикарные розы. — Розы? — Андрей оглядел «Упаковку нежданного подарочка» и, недоумевая, прошептал. — Ах да… те розы… Но кто тебя в такое обрядил?! Край юбочки поддели пальцами и потянули вверх, плавочек не оказалось, и муди, что юноша пытался скрыть от посторонних глаз, были безбожно сжаты ни то от страха, ни то от вездесущего сквозняка. — Арсен… Гориславович… Костик готов был провалиться от стыда, когда вдруг почувствовал, как руки Андрея Венедиктовича очень нежно огладили его морщинистые яички и небольшой пенис и за поджарые голые ягодицы притянули властно к себе. — Вот, винный сучок! И почему ты согласился? Пальцы нащупали сжавшийся нежный анус и потерли пленительный вход в нутро парня. — Он сказал, что вам очень плохо… И это поможет отвлечься от ваших тяжелых дум, — Костя задрожал в умелых руках, чувствуя, что его пенис оживает и, задирая юбочку вверх, начинает наливаться. — Хм-м-м… А он знает… как меня завести. Андрей поднял легко юношу на руки за ягодицы и заставил усесться на все тот же несчастный карельский стол, а потом скомандовал: — Ноги задери выше, обопрись пятками на столешницу. Разведи колени, да, так. Прижми к груди! Я тебя предупреждал, пацан, что любовь взрослых мужиков не для тебя, так что теперь я не отвечаю за последствия. И ты сам виноват, что приперся в юбке ко мне и без трусов. Ах, ты же доступная шалава! Костик понимал, что мужчина все же не совсем трезв, но ничего с собой сделать не мог, он послушной куколкой развел свои ножки, прижав их к своим румяным щекам, и задрожал на прикосновение к своей сморщенной дырочке. Андрей достал из-под стола баночку с анальной смазкой и приступил. — Значит, любишь, да? Когда дерут тебя в жопе до крови? Все кому не лень! Слова были жестокими, и Костику стало не по себе. Но после столь грязных слов взрослый мужчина наклонился к его торчащему вертикально вверх пенису и погрузил нежную головку себе в рот. Пальцы Андрея Венедиктовича оказались в тугой заднице. И он там задвигал грубо, пьяно смеясь, сразу засовывая три. — Сладкая сучка! А я вижу, Гудзон свое дело знает. Ты там как новенький. Если бы я сам тебя не распечатал тогда, подумал, что ты целочка, мелкий. Парень вцепился в широкие плечи Андрея, пытаясь не свалиться со стола. Боль ковыряющихся длинный пальцев в жаркой заднице отступила на второй план. И накатила безудержная нирвана. Она захватила его с ног до головы и выплеснулась пряным семенем в глотку взрослому человеку. Андрей облизнулся и, крутанув отпыхивающего пацана в своих сильных руках, заставил его сесть к себе спиной, развести сильнее ножки, по-лягушачьи как в детстве и оттопырить попу. Пышную юбку задрали на тонкую талию вверх, задницу заставили поставить вертикально. Половинки развели в сторону и припали туда властным языком. — Смазка дрянь. Горчит, сука! Так что извини, мелкий, но я уже на пределе. Зад пригребли к себе ближе и натянули без резинки на свой полыхающий стояк. Во второй раз было тоже жутко больно. Костик захныкал, задергался на мощном вертеле взрослого мужчины, попытался отползти от него. — А говоришь, что любишь, а, блядь? Разве не круто получить то, что так хотел? Андрей вцепился одной своей крупной лапой в стройные бедра Кости, а второй за низ его живота, притащил к себе еще ближе, полностью входя до упора своих паховых волос, и усиленно заработал бедрами, вдалбливаясь в побагровевшую промежность, пошло хлюпая в раскрытой податливой дырке. Костик всхлипывал, слушая, как знакомо запел под ним рабочий стол шефа «Элегии». Видно того парня, что выскочил ранее от Андрея Венедиктовича, трахали тоже на нем, и от этого стало еще больнее и неприятнее. Шеф нес похабщину и просто тупо работал бедрами. — Чего-то ты не возбуждаешься вновь. А ну сильнее подай на меня свой сладкий задок, ага. Ох, как же в тебе здорово! Засренец! Ах! Ну вот, уже лучше. Юноша заорал от смеси боли и наслаждения, забился у Андрея в руках. Пенис парнишки стал оживать от жестокой полировки простаты, да и у Костика от такой грубой ласки поплыло сознание. Через пару минут он уже не мог кричать, сорвал голос, а в головы, что посмели заглянуть в двери к шефу на ор парнишки, полетел прицельно чугунный настольный прибор. Костик кончил через пару минут, но Андрей не остановился, продолжая полировать мягкую попку, пока не почувствовал, как юноша от вновь навалившейся боли постыдно описался прямо ему на стол. Андрей скривил нос, он не мог кончить так быстро по пьяни, он вытащил свой член и, увидев на нем кровавые подтеки, усмехнулся. — Ха, снова работа Гудзону! Хотя это не так глобально и так заживет, а ну открой свой ротик, моя прелесть, и попробуй только сблевануть, салага. Прибью! И затолкал парнишке прямо по гланды свой измазанный кровью член. Костик давился, из глаз, так напоминавших Андрею Гудзона, полились слезы. И шеф Элегии просто озверел. Он так долго хотел оттрахать своего сбежавшего любимого хирурга в его распрекрасную глотку, но никак не мог заполучить обратно, а тут была зареванная сопливая замена. Славная и податливая. Еби куда угодно и сколько угодно до полного не хочу. Андрей слил практически сразу, как только почувствовал, как судорожно горло Кости сжимается вокруг его мощной головки, и задыхающегося юношу опрокинул на грязный стол, а потом, схватив за ноги, повозил туда-сюда спиной, поучая: — За собой, засренец, необходимо убирать. А теперь пшел отсель, пока я тебе не открутил твои похотливые яйца и не затрахал вусмерть твою говнистую дырку! И ничего не понимающего Костика вышвырнули вон. Ноги парня не держали, он глянул на свою мокрую от мочи и спермы мятую, как половая тряпка, юбочку, впрочем, спина была не в лучшем состоянии, и осел на пол. Ладно, в закуток к шефу после летающего чугунного прибора больше заглянуть желающих не было. Костя попытался натянуть мокрую грязную тряпку вниз, хоть как-то прикрыть свой срам, и задрожал от бессилия. Хотел помочь любимому, допомогался — идиот. В зале лилась снова легкая музыка, и судя по шуму и хохоткам, гостей сегодня было много. А значит, Костику не прошмыгнуть мимо них незамеченным. Тем более ноги не шли сами, да и руки ходили ходуном. Впрочем, и своя одежда осталась на втором этаже в VIP комнате, которую снял на сегодня Арсен Гориславович. В общем, куда не глянь, всюду швах. И парнишка, как мог, отполз в темный угол, пытаясь спрятаться ото всех. — М-да… Ты, случаем, не тот пацан, которого примерно с месяц назад Гудзон в заднице собирал по частям? Над замершим живым клубочком остановился настоящий светский лев. Светловолосый гигант осмотрел парнишку и нежно улыбнулся. — Видно, учатся на собственных ошибках, а не на чужих! М-м-м-м… — гигант задумался, а потом засиял. — Костик, да? — Да-а-а-а… — прошептали обкусанными в кровь губами. — Встать сможешь? — протянули руку к зажатому юноше. — Я гряз-зный… — простучали дробью зубов, слушая, как за дверью явно снова залили очередную порцию спиртного себе в глотку и запели во всю Ивановскую похабную песню. В их закуток заглянул взволнованный бармен: — Жив? А я тебе говорил к нему не соваться, когда он пьян, и не слушать Арсена Гориславовича. Так что сам виноват. Придумали тоже, одеть тебя девицей. Совсем мозгов нет! — Пират, не шуми! Значит тут и наш винодел приложил свою лохматую лапу. Вещи Костика где? — Наверное, в VIP! Я посмотрю, какой номер сегодня заказал Арсен. — Ага, давай, а я пока мальчика отведу в седьмой номер, судя по пьяному нашему дебоширу, он ему будет точно сегодня без надобности. Лев дернул на себя за хрупкую ручку Костю, но ноги того не держали, и пришлось мужчине подхватить подростка за его тонкую талию и притянуть властно к себе. — Я гряз-зен… — Костик попытался отлепить от себя горячие чужие ладони. — Вижу, да и нос меня не подводит. Вот и нужно привести тебя в порядок. На плечи повесили длинный пиджак, который скрыл парня чуть ли не до колен, и потащили усиленно к лифтам, обходя заинтересованных мужчин по косой. Когда пара оказалась на нужном этаже, где не было ни души, мужчина представился: — Я — Эдуард. Друг Гудзона и по совместительству прекрасно знаю Андрея. И как тебя, мальчик, под него нелегкая занесла. Он тебя порвал сегодня? — Немного… Но не так, как в первый раз, — Костика завели в седьмой номер и помогли опуститься на кровать. — Я все изгваздаю тут. — Не беспокойся ни о чем. Сейчас я тебе сделаю горячую ванную, ты полежишь в ней и придешь в себя. А пока ты отлеживаешься, я проведу мозговправительную лекцию нашему пьянчужке. И учти, Гудзон пока на больничном, так что штопать тебя там некому. Эдуард ушел в ванную комнату, было слышно, как полилась вода и запахло ароматическими маслами. — Так-то лучше! Мужчина поднял на руки парнишку, нечаянно задирая ему мокрую юбку чуть ли не до тали, и, увидев багровость вокруг ануса в отражении зеркал комнаты, покачал сокрушенно головой. — И чего такому, как ты, совсем еще малышу, надо было лезть под взрослого мужика? Что, сверстников не нашлось нужной ориентации, а? Костик покраснел так, что минута-другая и вовсе упадет в обморок. Но Эдуард его поставил на ноги около наливающейся ванны и отошел от дрожащего тела. — Дальше ты сам. И Костик остался один, он подождал, пока ванна наполнится, и скинул свои грязные женские тряпки прямо на пол, а потом, шатаясь, перешагнул за бортик ванной и улегся в горячую обволакивающую теплоту воды. Он даже немного вздремнул, пока вода не остыла, а когда вышел из ванной, то нашел свою одежду курьера, а также горячий королевский обед. Костик покушал и даже почувствовал себя отдохнувшим и счастливым. Вода сделала свое дело: поясница уже не болела, зад свербил, но было сносно. И Костик, с ужасом взглянув на часы, засобирался, надо было еще сдать мопед в курьерскую службу, а потом через весь город пилить домой. Он проверил сообщения на мобильном, кроме маминого «Уехали за город, тебя не дождались, ужин на плите!», ничего не было. Хорошо, хоть дома его не ждут, и никто не увидит, во сколько и в каком состоянии он заползет в квартиру на их пятом этаже. Костик встал, м-да, его немного шатало, но было уже сносно, и по стеночке выполз в коридор, а позже осторожно спустился на первый этаж, старательно натянув капюшон от куртки курьера себе на голову и скрывая лицо. Но как бы то не было, его путь лежал мимо кабинета Андрея Венедиктовича и, проползая по стенке мимо этого закутка, он увидел, как Эдуард буквально вышибает дух из пьяного хозяина «Элегии». А тот только отмахивается от него и посылает конкретно на хер. — Не тебе меня учить, ты тоже в пролете, пиздюк! — Нет, я просто отпустил Гудзона, ибо он счастлив с Кирюшей. А ты никак не успокоишься, засранец, так еще и на Костике решил отыграться! Совсем ебнулся, да? — Да пошел ты, нравоучитель! Думаешь, я не знаю, как ты тек по Гудзону еще в студенчестве? Что, урвал себе кусочек счастья, когда я исчез из его жизни, да? Так зачем сегодня пришел? Потешаться надо мной вновь?! — Гудзон знает тебя, как облупленного, и он попросил меня присмотреть за тобой, пока на больничной койке. И он оказался прав. Но причем тут Костик? — И откуда только ты знаешь этого мальчишку? — Я оперировал в ту ночь Гудзона, сразу после того, как он собрал пацана после тебя. И пока Гудзон был в реанимации, мне пришлось приглядывать за его пациентами, в том числе и за этим мальчиком. И я помню, что ты тогда сотворил с ним. И что снова сейчас случилось такого, что Костик вновь оказался под тобой?! — стали трясти Андрея как грушу в своих руках. — Он сам ко мне пришел, идиот. И я его трахнул. Просто так! Дал то, что он больше всего хотел от меня, — залыбились погано в ответ, — коль любит — пусть терпит, засранец. На большее он не тянет! — Ты просто грязное животное! Как можно так вести себя со столь нежным юношей, тем более влюбленным в тебя по уши? Что, затрахал его до того, пока он не обмочился? — А у тебя отменный нюх, док! Если тебе так мил этот мелкий зассянец, пахнущий своей мочой и дерьмом — забирай. Реветь не буду. Да хоть всех гомиков в округе, у меня тут целая толпа голубых. — И заберу! Он достоин лучшего. — Свежо предание. Что ж тогда с Гудзоном разбежались, и он ушел к другому? Нужно ли это «лучшее» им всем? Ведь если бы я тогда не лопухнулся с Гудзоном, и сам от него не отказался, ты бы его и не понюхал, пиздюк. А теперь катись из моего заведения и этого малолетнего засранца забирай. Одели девочкой! Думаете, я на это куплюсь? Пиздюки! Андрей вырвался из рук Эдуарда и, хлопнув дверью, ввалился в свой кабинет. Светский лев развернулся и утонул в заплаканных шоколадных глазах напротив. — Ты все слышал, малыш, да? Пойдем, не стоит тут дальше торчать, — Эдуард обнял за талию Костю и повел на выход. — Ты сейчас не сможешь вести свой мопед. Мужчина опер паренька об капот и, открыв вместительный багажник джипа, одной рукой поставил туда служебную машинку Кости. — Куда тебя подвести? В твою контору? — Да, если можно, мне надо отметиться и добираться как-то после всего этого домой… Эдуард помог мальчику усесться на переднее сиденье и, погладив по влажным волосам, предложил: — Поспи, сон — лучшее лечение. Я разбужу, когда подъедем к твоей службе, а потом отвезу тебя домой. — Вы врач, да? Такой же хирург, как и Гудзон Салтанович? — Костя прикрыл свои усталые глаза. Но сон не шел, и он вяло решил продолжить разговор. — Слышал и это… В общем, да, только я специализируюсь в кардиохирургии. — И вы были любовниками… — Скорее секс-партнерами. Гудзон никогда меня не любил, к примеру, как Андрея, и тем более как своего возлюбленного Кирилла. Мы были просто очень давними хорошими друзьями, которые занимались иногда сексом и не более того, — Эдуард размерено вел машину по вечернему городу, старательно избегая пробок. — Значит, Андрей Венедиктович сам отказался от своего любимого, да? А почему? — А ты внимательный. Хм-м-м-м, мой мальчик. На него насели родители, он даже женился после того, как предал свою любовь. И, кажется, у него родился сын. А когда понял, что не может жить без Гудзона — было уже поздно. Прошло десять лет, Гудзон Салтанович был уже совершенно другим человеком, преданным медицине. Сильным и самостоятельным. И он не захотел еще раз пройти сквозь ад, который устроил ему любимый человек. Они тогда были очень молоды, только после медакадемии. Оба с прекрасным многообещающим будущим. И вот такой разрыв, Андрей забросил медицину, ушел в бизнес, сколотил свое состояние. Потом попытался обратно вернуть Гудзона. Но все было тщетно, вообще-то, он и до сих пор пытается вернуть свою единственную первую любовь. Но, увы, теперь Гудзону она уже не нужна. Костик тяжело вздохнул. И он решил сунуться туда, в мир взрослых мужчин? Вот идиот. Как можно заслужить любовь человека, который влюблен всю свою жизнь в единственного прекрасного и неповторимого мужчину. Гудзона! Да Костику до него, как до Плутона пешком. Он никогда не сравнится даже близко с этим медноволосым совершенством. И никогда не будет с Андреем на равных. Только не с ним. — Ты, вообще-то, не грузись от пьяных слов Андрюши. Он был явно не в себе! И потом, тебе разве никто не говорил, что ты очень похож на Гудзона? — Я… на него? — Костик даже распахнул свои огромные глазищи. — Вы что-то путаете. Гудзон великий человек и само божество во плоти, а я простой сопливый мальчишка. — Ты похож на Гудзона, но не на взрослого, конечно, а на юного, когда он был совсем еще мальчиком. Я видел старые фото у Салтановича, каким он был в школе. Так вот, именно в школе Андрей влюбился в него и на всю свою жизнь. Так что не вешай нос, и ничего для тебя еще не потеряно. Они завезли мотороллер и, когда Эдуард узнал, что Костика сегодня дома не ждут, предложил заехать к себе. — Тебе надо отлежаться. Нечего представать перед родителями в таком помятом виде. Ну что, нравится моя берлога? Эдуард смотрелся в небольшой квартирке совсем гигантом. — Я думал, у вас хоромы поболее будут, — Костик осмотрел со вкусом обустроенный простой быт. И, хотя вещей было немного, все они были лаконичные и не бедные. И устроены все к месту. Светлый пушистый ковер на полу, в тон ему шторы, мягкая мебель, небольшой журнальный столик и под потолком прямо на стене плоский телевизор. — Ну, это просто моя секретная база, — подмигнули хитрым глазом, а потом пояснили. — Эту квартиру я давным-давно купил Гудзону. И он в ней жил, пока не приобрел свою собственную. А потом здесь селились мои любовники-мужчины, а я приходил к ним в гости, отдыхал, общался, занимался сексом. — И, судя по всему, теперь ваша база пустует. Хотите предложить ее мне? — Костик опустился в одно из мягких кресел, вытянул уставшие ноги. Даже дышать было трудно, не то чтобы встать и уйти из этой обители греха. — Могу и предложить. Но ты ведь вряд ли согласишься, так как любишь другого. Гудзон, когда согласился быть моим, оказался совсем без поддержки. А у тебя есть все же родители. Братья, сестры? — Да есть… мама и папа, а еще… два брата. Но они еще пока не знают, что я гей. — И не говори им. Вдруг изменишь свою ориентацию. Ведь ты еще пока очень молод. Тебя же не тянет, кроме Андрея, на других мужчин, так? — заметил хирург, он прошел в уютную небольшую столовую, устроенную, как продолжение гостиной, и стал рыться в холодильнике. — Да, не тянет. Вернее, я об этом и не думал особо, — кивнул своим ощущениям Костя. — Ну, вот видишь, тебе Андрей нравится больше как человек, нежели как мужчина. Тяга же к мужчинам в сексуальном плане немного другое. И может быть ты и вовсе не гей, а би. Или вообще только по женщинам — натурал, просто Андрей исключение из правил для тебя, вот и все. На стол поставили какие-то консервы, вытащили галеты. — Прости, давно не был тут, как-то неуютно одному. — А прошлый «жилец» он где? — Ушел, — пожали равнодушно плечами, — не сошлись характерами. И потом, ему было неприятно, что у меня есть жена и дети. — Жена, дети? — удивился Костя. — Ага! Знаешь, моему старшему, наверное, столько же лет, сколько тебе. Ты в каком классе? В одиннадцатом? — Ага, — удивленно кивнул Костя и почему-то в голове всплыл образ надменного Эрика «А ведь они похожи чем-то… Да и у Эрика с Львом папа хирург. Неужели я учусь в одном классе с его сыном?». — Семья мне нужна для положения. Мы с женой давние друзья. И потом, она, родив мне сыновей, сейчас счастлива со своим любовником. Мальчики учатся в элитной гимназии. И я живу время от времени у себя в великолепном доме за городом. Общаюсь со своими детишками. Конечно, график у хирургов не сахар. Сам понимаешь, на личную жизнь совсем не хватает времени. Я домой попадаю раз-два в неделю, да на выходные, но чаще всего зависаю в свободное время здесь с очередным парнем. Так что вот такая вот походная жизнь. Костика очень подмывало спросить у Эдуарда имена его сыновей, но он промолчал. Явно это было сейчас не к месту. — А давай закажем пиццу?! — предложил Эдуард и, получив положительный кивок, начал названивать по телефону. Пицца прибыла с картофелем фри и колой через двадцать минут. И Эдуард с урчанием набросился на нее: — Давно не ел фаст-фуд. А ты? — Я редко ем пиццу, родители считают ее отравой, и особенно кока-колу, — кивнул Костик, с удовольствием вгрызаясь в треугольный хрустящий кусок. После горячего ужина в «Элегии» прошло уже много времени и хотелось кушать как никогда. — И они правы, но иногда, когда очень хочется, то можно, — кивнул согласно своим мыслям Эдуард, а потом задумчиво добавил. — Хотя Гудзон за такие размышления меня бы попросту прибил. Прочитал бы целую лекцию о избытке холестерина и проблемах из-за этого с сердечной мышцей. А еще бы долго травил бы, злорадно хмыкая, что я к тому же врач-кардиолог. Ведущий хирург! — А вы с ним, и правда… близкие друзья, — улыбнулся впервые за вечер умученный Костик. Он уже кивал носом в тарелку и даже не стал сопротивляться, когда следующий кусок пиццы у него осторожно забрали из слабых пальцев и на руках, как принцессу, отнесли на широкое ложе, тихо приговаривая: — Спи, герой. Андрюшка еще кусать свои локти будет, когда завтра прохмелет. А я долго буду торговаться и думать — отдать тебя ему или нет. Ибо ты славный мальчик, который достоин настоящей нежной любви. А этот засранец только сломает тебя и выбросит из своей жизни, как Гудзона.