Бесполезные шрамы

The moment to live and the moment to die

Она очнулась внезапно и резко: словно от пушечного выстрела. Но никакого выстрела не было, было лишь осознание чего-то неизбежного. Она была напугана и ждала неизвестно чего: то ли убийцу, то ли спасателя. Она лежала на спине, но над головой не было привычного неба – голубого ли, или темного ночного. Было красное. Темно-красное, со странными газовыми облаками чуть светлее неба, и с желтым мутным пятном Солнца. Под спиной угадывалась твердая поверхность земли, но неудобно не было. Было чувство, что все чувства тела исчезли, полностью заменившись чувствами души. Где она? Поднявшись и зачем-то отряхнувшись, девушка зашагала вперед, удивленно рассматривая все вокруг. А посмотреть было на что. Коричневая с красноватым оттенком земля была чистой, без единого камня. Вдалеке виднелись горы, острые и платообразные. Воздух был чистым, в нем неуловимо ощущалась мята. Она уже не задавалась вопросом, где находится, она просто наслаждалась тишиной и покоем, величием этого места. Вдалеке послышался звук. Еще не зная, что это, она сразу подумала о пении. И, действительно, можно было различить, как разные голоса сливались в один. До них было недалеко – но слов не различить. Она неосознанно ускорила шаг, почти побежала навстречу пению. Не было усталости или боли в мышцах – а при жизни она не то, что не тренировалась, даже зарядку отказывалась делать. Перед глазами возникла странная картина: большущий костер, а вокруг него собралась огромная толпа. Подростки, и все разные – разная одежда, разные внешности и одинаковый свет в глазах. Все сидели, смеялись и пели. Она остановилась, с ужасом представляя, что они могут сделать с ней. Перед глазами возникли картины: вот она идет домой, а сзади на нее летят куски грязи, кидаемые командой поддержки; вот она сидит на уроке географии, и каждые две минуты в нее прилетает мокрый шарик бумаги с задних парт. Она терпит, терпела. Неужели даже после смерти ей придется все это выносить?? Она сделала два шага назад, когда ее заметили. Все, как один, повернулись в ее сторону. Но в их глазах – серых, зеленых, узких или маленьких, не было той жажды. Было лишь удивление и радость. - Давай к нам! Иди сюда! Садись рядом! – толпа взорвалась криками, все приветственно махали ей руками, подзывая сесть рядом. Несколько неуверенных шагов – и теплые ладони сжимают ее, легко касаясь волос или похлопывая по спине. Она села рядом с двумя девушками, оглядывая всех и каждого – они тепло смотрели на нее и с искренней радостью усадили рядом. Одна была высокая, с каштановыми волосами и короткой стрижкой, с милой улыбкой. У другой был выбрит висок, и он был выкрашен в белый цвет, тогда как все волосы были темно-каштанового цвета. Рядом сидели другие ребята – миловидная девушка с длинными черными волосами и застенчивой полуулыбкой, девушка-блондинка с голубыми кончиками и задорным блеском в глазах, симпатичная кудрявая шатенка. Все улыбались и смешно подмигивали, будто мы все знаем что-то, чего не знают другие. Она чувствовала так удобно рядом с ними, словно всегда мечтала об этом – сидеть у костра и улыбаться незнакомым людям, которые за две минуты стали дороже всех. Может, это бинты на руках у некоторых ребят внушали чувство схожести? - Мы поем сегодня для вас. И я хочу, чтобы вы помнили причину нахождения здесь – даже сейчас мы едины, и мы боремся, - звучный мужской голос разнесся далеко за пределы костра. Говорящий мужчина находился совсем рядом, за пять-шесть человек от нее. Мужчина встал. Весь его облик был до ужаса знаком – темно-русые волосы с осветленными концами, идеально ровное лицо и голубые глаза. Он смотрел прямо на нее: строго, но с нежностью. Когда же он протянул к ней руку, отпали последние сомнения. На дрожащих ногах она поднялась, чувствуя успокаивающее тепло девушек, сидящих рядом, и направилась в нему. Отовсюду слышались приветственные перешептывания, и она буквально чувствовала, как улыбаются все эти люди. Она ухватилась за его руку – сильную, с немного грубой кожей. Проскользнула мысль – именно такими должны быть руки отца. Он смотрел на нее с теплотой. Затем перевел взгляд ниже – на запястья, сиявшие белизной бинтов. Но они не могли скрыть красного цвета, расползающегося от пореза. Почему-то стало стыдно. Он не обвинял и не осуждал, но в его взгляде сквозила тоска и горечь – словно ему было жаль потерянных возможностей. - Ты больше не должна так делать, хорошо? – тихий шепот, слышимый только ей одной. Она кивнула, понимая, что ни за что не предаст его доверия. – Тебе дается шанс, милая. Ты еще не готова – у тебя есть выход. Даже в закрытые двери можно войти. Он улыбнулся, так знакомо, с искорками веселья и нежности. Рука отпустила ее. Темнота. Шанс..

To the right, to the left We will fight to the death