Молниеносная

Любовь не всегда слепа, и, может быть, нет ничего мучительнее, как всем сердцем любить человека, сознавая, что он недостоин любви.

Сомерсет Моэм

      Её звали Регина. Точнее даже не так, её звали Регина Икария. Почему бы не убрать из своего имени ненужные буквы, сделав себя более… человечной что ли?       Регина так и сделала, и теперь от глупого помпезного имени оставалось всего лишь четыре буковки – непонятное ощущение освобождения, будто весь груз прошедшего вытекал из пораненных и отсеченных букв вязкими каплями крови, - это делало её новый мир более ярким.       Портил все только её новый инструктор. Невозможно грубый, доведенный до крайности собственными демонами, он и её не оставлял в покое. Кажется, что каждая её победа, каждая капля крови, появляющаяся на её огрубевших руках, делала Эрика еще более яростным её противником.       Регина всегда была умной девушкой. На самом деле она была не только умной, но и доброй, чувствительной к переживаниям живых существ рядом с ней. Эти два качества в симбиозе сделали бы из неё тонкого психолога, родись девчушка в более реальное время. А вот прямо сейчас она стоит на коленях перед ненавидящим её инструктором и бинтует израненные руки.       Нет, она вовсе не была сумасшедшей. И бесчувственной она не была.       Еще одной отличительной чертой девушки с нелепым именем была честность. И вот уже две недели прошло с тех пор, как стоя перед зеркалом в душевой, она честно призналась себе, что влюблена в этого грубого и неотесанного парня. Именно с этого самого момента его приказ о вечном молчании сделался для нее почти что пыткой – вероятно девятый круг Ада у Данте должен ощущаться также болезненно.       Впрочем, по этому кругу она ходит уже восьмую неделю, с тех пор как мать ядовито выплеснула ей в лицо слова о безнадежном предательстве.       Хотя, если уж быть честной,       (а она это умеет мы уже выяснили)       она попала в этот круг с самого рождения. Маленькая темноволосая девчушка с любопытными карими глазами стала не просто нежеланным подарком для лишенной всякой любви и сострадания матери, она стала её клеймом, тщательно скрываемым позором. Маленькая Регина уже в детстве выказывала признаки Дивергента – слишком добрая, слишком смелая, она была просто «слишком». Вероятно, в пятилетнем возрасте она уже понимала, за что мама хочет её «резать», а может просто многочисленные психотропные препараты, вводимые малышке как главному подопытному, напрочь лишили её воли.       Да, скорее всего дело в препаратах. Избавление от этой своеобразной пытки стоили Регине… А чего они ей собственно стоили? Смерти Линка? Ведь мать убила его безжалостно, когда поняла, что ассистент ослушался приказа и вот уже целый месяц подсовывает её дочери витаминизированные пилюли. Она застрелила светловолосого жизнерадостного Линка в упор, напоследок пригрозив самой девушке, чтобы там даже не думала кому-то об этом проболтаться.       (она жила в очень плохом мире)       Свою последнюю дозу медикаментов будущая Кэри получила в день инициации. Её мать была слишком умна, чтобы отравить сознание ребенка перед тестом на определение, но напоследок почти силой заставила девочку вызубрить последовательность действий, необходимую для того, чтобы тест показал Эрудицию.       Он показал Дружелюбие.       Она выбрала Бесстрашие.

***

      День выбора до сих пор стоит у неё перед глазами, каждый раз обрастая новыми подробностями и яркими всполохами озарений. Сейчас она почти уверена, что её мать намеренно дала ей уменьшенную дозу медикаментов, чтобы воля Регины оставалась незакрепощенной. Все больше размышляя над мотивами её поступков, девушка приходила к выводу, что является главным её экспериментом. Мать хотела наблюдать, хотела стать главным зрителем потрясающей по накалу драмы под название «Жизнь Кэри». Вслед за этим появилось четкое понимание того, что рано или поздно её сдадут. Секрет изуродованной души Кэри скоро выдадут главному командованию Бесстрашных, и дни её безрадостной подопытной жизни будут сочтены.       Но вместе с ожиданием скорой казни в Кэри жила надежда. Это светлое питательное чувство теплой волной окутывало худые пальчики, согнутые в кулачок, которым она без устали колотила по груше. Она могла стать лучшей, могла опередить трагедию и стать у руля.       Кэри почти не спала, поддерживая себя обезболивающими и энергетиками, которые доставал вездесущий Гейб.       Гейб… От одного его имени у неё теплело на сердце. Славный-славный Гейб был первым, кто принял угловатую, еще не отошедшую от препаратов, подавленную девочку, которую сразу же, с легкой руки командира прозвали «зубрилой». Гейб столько раз ввязывался в бой за неё - хотя теперь они могли лупить обидчиков на равных, чему Кэри неосознанно радовалась.       Однажды ночью в её уснувшей голове будто       (током ударившее знамение)       прозвучало «Опасность!». Не раздумывая ни минуты, она тут же резко вскочила с узкого военно-скудного ложа и волчком крутанулась в поисках источника опасности. Первоначальный осмотр ничего не выявил, но Кэри не была бы «зубрилой», если бы не изучала все, что попадалось ей под руку с дотошностью священника. Она обвела глазами общую комнату еще раз, выискивая малейшие несоответствия, тишайшие шорохи.       Вот оно! Тень рядом с кроватью её лучшего друга была зловеще искривлена и ненатуральна. Преступник решил замереть и дождаться, пока девушка вновь уснет. Ведь он не мог подумать, что кто-то может быть таким внимательным спросонья. - Заметила все-таки… - Протянул знакомый разочарованный голос, и в темноте сверкнул недобрый оскал.        Она не дала себе труда дослушать – с резким криком, вырывая всех «сослуживцев» из чуткого сна, она без оружия бросилась на уже почти испуганного нападающего. Противник оказался просто завистливым последним номером, оказавшимся за пределами красной черты. Он не мог всерьез тягаться с механически отточенной техникой Кэри.       Заметив, что остальные тоже начинают просыпаться, незадачливый убийца поспешил вон из общей комнаты, но тут уже на его пути встали быстро сориентировавшиеся разбуженные неофиты. Она не знала, что с ним случилось потом – её внимание приковал сразу же проснувшийся Гейб. - Реджи, ты чего? Почему он напал на тебя? – Обеспокоенным тоном спросил блондин, вскакивая с постели. - Ничего… - Тяжело дыша после схватки, ответила девушка, вытирая кровь на руках о растянутую пижаму. – Он хотел тебя зарезать. Я просто вовремя проснулась. И быстро среагировала.       Гейб не сразу нашелся с ответом, поэтому просто притянул к себе спасительницу и крепко обнял. - Ты не просто быстро среагировала, ты действовала молниеносно. Реджи, я обязан тебе жизнью, раз уж на то пошло!       «Ура Фульминате!» - раздалось позади Кэри оглушающим воплем. Ребята дружно подхватили клич.       С тех пор никто не звал её иначе.

***

      Она обнаружила свою влюбленность, разглядывая изменившуюся фигуру в запотевшем грязноватом зеркале душевой. Поддерживаемая искусственным питанием и таблетками, она не могла набрать нужный вес и всегда больше походила на дистрофика, чем на стройную девушку - она даже не выглядела на свой возраст из-за отсутствия всех нужных изгибов. Но больше всего из-за отсутствия в глазах огонька непокорности.       Её сверстницы влюблялись. В Фора, например. Ну, или в Гейба, хотя бы. Главное, само ощущение. Она хотела понять, так ли это, как писали в её любимых книгах. Конечно, она не была настолько глупой, чтобы ждать принцев.       Но Эрик… Инструктор каждый раз скрипел зубами, стоило ему взглянуть в её сторону. Конечно, она не была тупым механизмом, и вовсе не собиралась следовать его абсурдному приказу молчать и ждать разрешения. Вначале она молчала из логически обоснованного желания не лезть на рожон. А потом заметила, что удивляет его, приковывает к себе внимание своей отстраненностью и готовностью выполнить любой его приказ, не обращая на него самого ровно никакого внимания.       Вот тут-то в ней и взыграли чисто женские нотки удовольствия от сознания собственной необычности.       Хотя вот уже две недели она искала красивый предлог, что избавиться, наконец, от своего нелепого обета молчания… - Ты ненормальная, зубрила. Ты просто идиотка! – Он почти выплюнул ей это в лицо.       Злость накатила тогда, когда Кэри совсем её не ожидала. Не в этой комнате, не с этим человеком. - Если вы закончили меня оскорблять, я продолжу. – Слова сорвались с языка сами, не обдуманные. Жестокий мятеж против жесткого Эрика вырвался на свободу словно вода из лопнувшего гидранта. (господи что же он делает со мной я же всегда могла подавлять гнев) - Нет, не закончил.       Её никогда раньше не целовали. А этот поцелуй был… грубым. Варварским, с запахом виски       (понятия не имею дешевое оно или нет никогда не употребляла виски)       поцелуем, который накрыл девушку с головой. Впрочем, это коснулось не только её. Тяжело дыша, выпучив изумленные серые глаза, Эрик отодвинул её от себя.       (он почувствовал он тоже это чувствует)       Она поняла, что парень тянет её на кровать и минутку поколебалась, не зная, когда успела стать такой смелой. Кэри вряд ли вообще подозревала, что значат физические отношения между мужчиной и женщиной, но именно в этот момент сознание собственной «женскости» накатило на неё, слово пугающая волна. Она бездумно подалась вперед, следуя за властным призывом Эрика, и вскоре уже лежала, придавленная весом его тела.       (ох он шарит по моему телу как неловко)       Ей не было неловко. Ей было просто потрясающе комфортно рядом с этими грубыми руками, стягивающими с неё черную тренировочную майку и горячими сухими губами, следующими по пути проворных рук. Он уже почти стянул с неё штаны, хищно поглядывая на черный бюстгальтер, когда она поняла, что сам парень все еще одет. Скованная стыдом первого сексуального опыта, она вцепилась в его майку, неаккуратно потянув её на себя. Поняв её маневр, Эрик кровожадно усмехнулся и скинул с себя ненужную тряпку.       (он ах боже черт вот это да какие мышцы он просто божество как внизу тяжело стало)       Кэри неловко погладила руками напряженную спину нависавшего над ней парня и со свистом втянула воздух. Ей начинает нравится подобная игра, жаль будет, если она закончится слишком быстро.       Но… Эрик не был бы Эриком, если, получив так бездумно отдавшуюся ему жертву, не помучил бы её хорошенько. Стянув с девчонки всю одежду, он впился губами в темно-коричневую горошину груди, одновременно проникая пальцем в узкое лоно девушки.       (ну конечно она еще девственница кто ж будет трахать робота)       «Робот», лежавший под ним был слишком красив для этого определения. У Кэри была темно-персиковая кожа, от неё исходил запах лимона и морского бриза – свежее сочетание напрочь снесло голову пьяному «мстителю». А уж её располневшая грудь и тонкая талия, которую он вполне мог обхватить двумя руками, вызывали в нем почти животный восторг.       Сама Кэри наслаждалась моментом близости не меньше: полностью освободившийся от одежды Эрик предстал перед ней во всей своей исполинской красе, а там, где их тела соприкасались, кожу жгло каким-то сладковатым пожаром. Девушка уже извелась под горячими поцелуями, ожидая получить хоть какое-то освобождение – но его все не было. Она поняла, что точно умрет от восторга, когда его губы коснулись её ТАМ.       (мамочка что он делает как неприлично ах это потрясающе)       Не дав ей кончить окончательно, Эрик одним рывком подтянулся к её губам и впился в них не менее жестким, чем ранее поцелуем, пытаясь заглушить крик от первого раза.       Кэри не ожидала этого так резко, поэтому сначала даже не поняла, что ей больно, а когда осознание все-таки накатило, маленькое неудобство уже уступило место вибрирующим волнам наслаждения, которые дарил ей каждый толчок парня.       (господи боже и это он сделал со мной даже не прилагая никаких усилий)

***

- Поздравляю, зубрила. Теперь я придумал для тебя новый термин. Теперь ты – просто шлюха.       Её мир просто потерял очертания.