Молниеносная

Тщательно выбирайте врагов. Но и друзей – тоже, потому что они станут врагами.

Анри де Монтерлан

      На её свадьбе не было громких поздравлений и букетов роз.       Её свадьба – темное пространство бункера, освещенное лишь болезненными огоньками грязновато-желтых свеч.       Её свадьба – это «стайки» потрепанных, смертно-бледных обитателей бункера.       Её свадьба – это благословенная тишина.       Её свадьба – её самое дорогое воспоминание.       Всегда легче писать отрывками. Делать между важными составляющими мысли горизонтальную черту и оставлять читающему задачу восполнить пустоту. Пусть это будет просто глагол.       Трис всегда так думала. Точнее, она так думала с тех самых пор, как взялась за письмо. Угрожающе-угрюмая жизнь темного бункера была её собственным ночным кошмаром и только мимолетные, словно брызги соленого морского воздуха, вылазки на поверхность за крупицами её спасения – за тем, что поможет уничтожить Джанин, - спасали девушку. Она – заложница собственного народа. Она – их горящий ярким пламенем символ в наступающей тьме. Ей стоит быть сильней.       И Трис пишет… Узкие тропы строчек – такие же неровные как ломаная линия бровей в отражении.       (ей никогда не нравились её брови)

***

      Она писала о том, как губы Тобиаса мягко касаются её затылка, как родная рука обвивает её талию, защищая от гнетущей темноты. Она писала о ярких кристалликах звезд, что стали её самым лучшим подарком на день рождения. От него, разумеется.

***

      Ах, о чем же еще могла писать эта сильная духом, совсем взрослая женщина, чья исковерканная в самом зародыше судьба теперь потихоньку начинала срастаться, как неизменно срастается сломанная кость неловкого мальчишки? О том, чего никогда еще с ней не случалось – об освещенной рассветным солнцем теплой квартире мужа – той самой, где она впервые узнала о его тату. Почему-то       (фор до сих пор задается вопросом)       ее влекло туда даже больше, чем его самого. Он не знает, но каждая девушка должна её понимать: она невыразимо скучала по призраку настоящего семейного счастья, с детьми, с безопасностью. Этот призрак воплотился в самой твердыне её несуществующей мечты – в тех железнокованных стенах его квартиры.       Глупо думать, что Трис несчастлива с мужем сейчас. Она – счастливейшая женщина на свете. Она каждый день, просыпаясь, видит тоненькие лучики-морщинки, разбегающиеся от его глаз. Он ей улыбается. Улыбается каждое утро. Она целует эти прекрасные, вызванные улыбкой и счастьем морщинки.

***

      Девушка с диким криком проснулась.       Эта жизнь, ЕЁ жизнь так ярко ворвалась в то, что её окружает уже несколько недель! Она все еще видела тающее облако воспоминаний. На одну крохотную секунду она увидела за письменным столом гибкую уверенную фигуру и взлохмаченные темные волосы, цвета горького шоколада. - Тобиас! – крикнула она в пустоту, но призрак исчез, таинственно улыбаясь.       Все еще дрожа от переполнявших её эмоций, Трис вскакивает с кровати и, продираясь сквозь ненавистные занавески, несется по известному пути к покоям Царицы. Она хочет сейчас же, немедленно отправляться домой, она достаточно здесь натерпелась. Она хочет в свой затхлый металлически неживой бункер к Тобиасу.       (а вдруг он)       Мысль засела тяжелым, остроугольным булыжником в ущелье её измученного мозга. Она почти слышала, как слова о смерти мужа царапают стенки черепа.       На полном ходу, скользя босыми ногами по мраморному бездушию полов, она почти влетает в распахнутые покои, освещенные солнечно-золотистыми звездочками свечек. Почти. Расслышала голоса, ласковые, приглушенные вездесущим шорохом занавесок, которыми ночью игрался ветер.       Царица была не одна, с ней в комнате сидел Марк. Его маленькие крепкие ручонки вцепились в испещеренную шрамами и черными отрывистыми линиям руку, мягко обнимающую ребенка. - Ты рассказывала мне много сказок о своем родном городе, почему же не хочешь рассказывать сказку о Фульминате? Ведь это моя самая любимая героиня – она победила злого Эрика и сбежала от тех, кто на неё охотился! Мам, она же такая храбрая! Вот расскажешь мне, и я обязательно усну! – Голос был хитрым, просящим. Трис была почти уверена, что серые глаза лучатся лукавством. - Ты – негодник, Марк, знаешь, как выпросить свою порцию сладостей! – Смеясь, пожурила его Царица. – На твое счастье, учитель сегодня ни разу на тебя не пожаловался, поэтому я не могу отказать.       Глубоко вздохнув, она принялась пересказывать очень знакомую Трис историю низким, проникновенным голосом: - Как и всякий человек, Фульмината не обладала какими-то необычными дарами. Её вела лишь смелость и любовь к своим ближним. А еще её вела месть. Да, у этой девушки был очень серьезный повод, чтобы отомстить тем, кого она считала предателями. Днем и ночью, не смыкая глаз, она стояла на страже тех, кого считала своими друзьями… - Она задумчиво замолчала будто обдумывая следующую мысль. - Но это середина истории, а ты-то наверняка хочешь услышать всю?       Ребенок весело захлопал в ладоши. Трис почти услышала тихий смех девушки. - Она родилась в Эрудиции. Ты ведь помнишь то, что я рассказывала тебе о фракциях? - Да, мам. Не отвлекайся, я ужасно хочу послушать, как она всех победит. – Снова смех. - Так вот, она была из Эрудиции. Маленькая девочка вроде тебя, с темными глазами и худыми плечами. Её все дразнили, а собственная мать не обращала на неё внимания.       (о нет она обращала)       Она росла очень одинокой и замкнутой, поэтому, когда ей исполнилось 16 лет, девочка сбежала из родной фракции во фракцию прекрасных смелых воинов. Она сбежала в Бесстрашие. – В этот момент, как по особенному заказу, небо прочертила яркая полоска молнии, следом послышался грохот. Мальчик ойкнул. - Я бы тоже сбежал в Бесстрашие! Бесстрашные – самые лучшие! – Донесся до Трис восторженный крик. - Если ты будешь таким громким, я не буду продолжать. – Строго предупредил его женский голос. Возня затихла. - Ну, продолжим. Она тоже думала, вот прямо как ты сейчас, что Бесстрашие – самое лучшее место на земле. Они научат её быть храброй, научат быть сильной и никогда не сдаваться. И они научили… - Горечь в голосе женщины чем-то напомнила Трис её собственные чувства. - Её инструктором был Эрик, самый сильный и…       (неправда тобиас самый сильный)       бесстрашный мужчина, которого она знала. Знаешь, малыш, он возненавидел нашу Фульминату с первого взгляда! Он язвил ей, делал гадости, ставил в пару к самым страшным соперникам. Но она проиграла только однажды, свою первую битву. Ей было так больно и так грустно, ей казалось, что совсем ничего не изменилось и она снова в ненавистной Эрудиции. Но девочка не была бы Фульминатой, если бы не решила, что изменит это во чтобы то ни стало! - И изменила? – Вновь восторженный голос. Мальчик наверняка сотни раз слышал эту историю. - Да, изменила. Она стала самой лучшей, самой смелой, заняла первое место…У неё было много друзей, но в сердце её жила печаль. Ей предстояло совершить худшую в её жизни ошибку. Сейчас она наверняка думает, что лучше бы сдалась и ушла к афракционерам,как только у неё появилась возможность. Но наша Фульмината влюбилась без памяти.       (о нет кажется я знаю)       Её инструктор, по началу такой грубый, стал самой большой любовью в жизни девушки, и он же - её самой большой болью. Он грубил ей, унижал её, но не смог не ответить взаимностью. Эрик раскаялся в своих поступках. Во всяком случае, Фульмината искренне в это верила. После того как девушка прошла финальный тест и подтвердила свою принадлежность фракции, они были неразлучны. Ни одно задание, ни единый час не могли разделить их… - НООО. – Нетерпеливо перебил её Марк. Мальчикам никогда не нравилось слушать «сопли». - Но Фульмината хранила страшный секрет. В том государстве, в котором они жили, была особая группа людей. Они были смелее и чище остальных, их нельзя было сломить и заставить. Таких как она называли Дивергентам. - Дивечто? – Вот хитрец, он знает это слово! - Дивергентами, милый. Фульмината была Дивергентом. На таких как она вели безжалостную охоту, потому что государству, и, в частности, Джанин, невыгодно было иметь непокорных граждан. - Эта гадюка Джанин! Если бы она была здесь, я бы её придушил! – Заворчал детский голос. - Не сомневаюсь. – Совершенно серьезно вторила ему Царица. – Но она – лишь её косвенный враг. О страшном секрете Фульминаты узнало руководство Бесстрашных – и её было поручено убить. Знаешь, кто должен был стать её палачом? – Голос женщины упал почти до шепота. – Эрика послали её убить. И его рука не дрогнула, он ни капли не жалел о том, что хотел сделать. Эрик предал её.       (не может быть чтобы она была) - Эрику тоже нужно отомстить! Ведь Фульмината ему ничего не сделала! – Грозный мальчишеский голос снова разорвал благодатную тишину дворца. Царица тихонько цыкнула, чтобы он замолчал. - Верно, она любила его. Она не могла ничего сделать, даже если бы очень хотела. Даже после предательства, когда Фульмината осталась одна среди угрюмых и мрачных афракционеров, она продолжала любить Эрика. Фульмината желала отомстить предавшему её Бесстрашию и каждый день находила патрулировавших территорию солдат, чтобы они передавали её послания руководству. Она хотела выманить лидеров из их убежища, хотела расправиться с теми, кто отдал приказ убить её. Но они все не появлялись и все, что ей оставалось, - подстрекать Бесстрашных, убивать своих же. Хотя это не мешало ей видеться с Эриком. - Но он же хотел убить её! – Снова крик. - Он сказал, что запутался и просит прощения. Сказал, что любит её и хочет спасти. Он врал! – Суровый низкий голос. Горечь несоизмеримая. – Однажды ночью, в убогом жилище афракционеров её нашел лучший друг. Его звали…       (гейб)       Глен, его звали Глен. Он-то и рассказал Фульминате, что Эрик просто пытается её использовать, что он сотрудничает с Джанин, и скоро её поймают. В тот вечер... - Кажется, слова начали даваться ей с трудом, женщина тяжело вздохнула. – В тот вечер она видела своего Эрика последний раз. Он признался в заговоре, сказал, что хотел лишь схватить её… В ту ночь она оставила Эрику шрам, который он нескоро забудет. И исчезла. С тех пор Фульминату никто и никогда больше не видел.       Последовал разочарованный детский вздох.       Не в силах больше стоять за дверью, удивленная своим открытием Трис решительно шагнула в раскрытые двери. - Так ты… Ты – она. – Еле шевеля губами, девушка рассматривала то, что все время было скрыто под золотой броней.       Её руки – все в ломаных черных кривых – всполохах молний.       Смертельно-острые углы скрещивались, накладывались друг на друга, доставали до локтя – и внезапно затухали, как будто их принудительно оборвал всесильный мастер.       Её руки – молнии Фульминаты.