Седьмые сыны

Уилл остервенело чистил зубы, склонившись над раковиной. Отплевывался сначала сероватой пеной, перемешанной с пыльцой, потом полоскал горло и рот, и снова выдавливал на щетку новую порцию пасты. Избавиться от пыльного привкуса было нелегко, кажется, он был бы не прочь вместо мятного ополаскивателя для рта воспользоваться средством для прочистки засорившихся труб. Сидя на бортике ванной, Ганнибал держал в руках небольшое жесткое полотенце для лица и ждал, когда Уилл закончит терзать свой рот. Сам он избавился от остатков пыльцы уже давно, едва они доковыляли до ванной – ноги у Уилла заплетались, он все норовил потерять сознание и выскользнуть из рук, бормотал непривычно низким сорванным голосом о том, что ему надо прилечь, но Ганнибал твердо решил, что для одного дня бессознательных состояний хватит. В ванной он сначала сам быстро пополоскал рот и умылся, ненароком подумав о том, запомнил ли Уилл неожиданный поцелуй или последующие события все же отшибли ему память. Потом молча достал для Грэма нераспечатанную щетку, чистое полотенце, и хотел, было, оставить его одного, но тот неловко тронул его за локоть и отрицательно мотнул головой. И Ганнибал остался смотреть, как Уилла скручивали спазмы, как он боролся с приступами тошноты и потом, когда Ганнибал открыл ему воду - потому как сам он мог только хвататься и стискивать дрожащими пальцами бортики раковины, - нырял, отфыркиваясь, под тугую ледяную струю. Ворот рубашки намок моментально, с подбородка на грудь текли холодные струйки, обжигая и приводя в чувство. Кажется, ему стало лучше, когда в рот попала зубная паста – такой привычный, домашний вкус утра и чистоты. Сначала пена была серой, потом белой, а сейчас с каждым движением зубной щетки становилась все более насыщенно розовой. От запаха крови ноздри рефлекторно дрогнули. Ганнибал потянулся и перехватил его руку, мягко сжав запястье: - Хватит, Уилл. Ты поранил десны, - он нажал сильнее, безмолвно приказывая выпустить щетку. Уилл замер, бездумно рассматривая кровавые хлопья пены в раковине, а потом подчинился. В последний раз прополоскал рот водой, машинально обмыл бортики, выключил воду и устало сел на опущенную крышку унитаза. - Это и правда произошло? Или я снова галлюцинирую? - Хотел бы я сказать, что второе. В уголках губ Грэма запеклась кровь. Губы его были яркими, как у чахоточного, на землистого оттенка лице, и через некоторое время сделались бы запекшимися, словно испачканными вином, как это всегда бывает, когда во рту скапливается кровь. Он поморщился, ощупывая языком резцы: - Ох, черт… Я перестарался. - Определенно. Ганнибал поднялся, встал рядом с Уиллом и приложил полотенце к его рту. Тот уткнулся в жесткую, покалывающую ткань и закрыл глаза, вздохнув. - Ты видишь? Теперь ты видишь? – его и без того огрубевший из-за сорванной глотки голос заглушало плотное полотно. Ганнибал молчал. Вдыхал теплый, нутряной запах крови и пронзительно мятный аромат зубной пасты и неспешно примерял на произошедшее различные варианты инсценировок. Сценарии трещали по швам, рвалась и обвисала лохмотьями ткань реальности, и ни одна версия не оказывалась настолько правдоподобной, чтобы возникло желание тратить время на ее обдумывание. Ему категорически – едва ли не до закипающей темной ярости - не нравилось, когда происходило что-то, чего он объяснить не мог. Он положил руку на плечо Уиллу, огладил сведенную трапецевидную мышцу под тканью рубашки. Завел пальцы под воротник и сжал загривок – Уилл только закрыл глаза. Ганнибал дал ему несколько секунд покоя, перекатывая меж пальцев твердые мышцы, а потом легонько коснулся его затылка: - Тебе не помешает выпить. Они спустились в кабинет – в воздухе все еще витал запах выкуренной в спешке пахитоски и скучной до зевоты «Шанель Мадемуазель» Жаклин. Уилл двумя пальцами взял в руки ее чашку, рассматривая жирный смазанный ярко-алый отпечаток губ. Пудровый сладкий запах помады в сочетании с ароматом кофе мог быть бы приятным, если бы не был таким концентрированным. - Это была не самая простая пациентка, правда? Ганнибал лишь поджал губы и собрал чашки на поднос, относя их в кухню. Говорить и вспоминать о Жаклин ему совершенно не хотелось. Вернувшись в комнату, он плеснул в два низких хрустальных бокала виски – тонкие грани хрустального острого кружева блеснули, и светлая жидкость заиграла янтарем. - «Гленфарклас», шотландский односолодовый, - сообщил он, протягивая Уиллу стакан. Тот машинально кивнул и отпил. Ганнибалу иногда становилось интересно, а почувствовал бы Уилл разницу, если бы его вместо качественного алкоголя угостили дичайшим кукурузным пойлом из супермаркета, отдающим сивушными маслами. Пил Грэм всегда совершенно безэмоционально, впрочем, как и ел, и редкие комплименты отпускал скорее ради приличия и из чувства благодарности. Сев в кресло напротив, Ганнибал чуть пригубил виски и, опустив стакан на широкий подлокотник, произнес: - Если не возражаешь, я хотел бы упорядочить то, что ты мне рассказал. Я, вероятно, не совсем верно тебя понял, и если я буду неточен – ты меня поправишь, договорились? Грэм кивнул, бездумно рассматривая носки своих ботинок. Ганнибал помолчал пару секунд, а потом заговорил, аккуратно подбирая слова и сплетая по ниточкам в единое полотно все недавно рассказанное Уиллом. - Итак, у твоего деда было семеро сыновей, и твой отец был младшим из них. Вероятно, человеком он был… специфическим. Ваша семья родом из Луизианы, верно? Уилл кивнул: - Верно. А мне казалось, что от акцента я избавился. - Не в акценте дело. Ты упомянул, что у вас во дворе росли болотные кипарисы. В Северной Америке они растут только на болотах на юго-востоке. - У большинства людей в тех краях своеобразное мировоззрение, сильна вера в сверхъестественное, мистику, вуду и колдовство. Что в принципе неудивительно, учитывая историю и географию штата. Потенциально опасная для жизни местность, как правило, дает богатую почву для различных предрассудков и верований. Ганнибал внимательно смотрел на собеседника – Уилл так и не поднял на него глаз. Вероятно, он был смущен. - Насколько я знаю, в фольклоре есть некая легенда о том, что седьмой сын седьмого сына рождается колдуном. Твой дед, как истинный уроженец Луизианы, разумеется, верил во все это, и объяснял неудовлетворяющие его черты личности твоего отца этими предрассудками, - Ганнибал чуть улыбнулся. - Многое из происходящего он объяснял сверхъестественным, вероятно, твой отец ему не возражал, а ты впитывал это с самого детства. Деревенские сказки так сильно въелись, что даже твое образование, работа в науке и сотрудничество с ФБР не вытравили их до конца. - Звучит так, будто ты хочешь меня пристыдить, - процедил Уилл, глядя себе под ноги. Ганнибал не ответил, продолжив: - Я не могу пока предположить, что послужило триггером, но некоторое время назад ты начал замечать события и связывать их с событиями из твоего отрочества, того времени, когда скончался твой отец. Мертвые животные, увядающие растения… Кому, как ни тебе знать, Уилл, что при нужной настройке сознание само подтасует факты? Ты будешь видеть только то, что пожелаешь. - Я теряю нить, доктор Лектер. Мы все еще говорим о том, что я рассказал тебе только что, или уже о чем-то другом? – вдруг очень вкрадчиво поинтересовался Грэм, оторвавшись, наконец, от созерцания пола. Глаза его были необычайно ясны и светлы от подавляемой злости. - Мы говорим обо всем, Уилл, - отрезал Ганнибал, чуть сощурившись и склонив голову. – Я, признаться, немного шокирован твоим мистицизмом. Судя по всему, ты действительно веришь, что некая колдовская сила, погубившая твоего отца, теперь подбирается и к тебе. - У всех есть свои секреты, правда? – и снова вкрадчивость на грани с грубостью. – Считай, что мой секрет в том, что в чем-то я так и остался деревенским олухом, все детство, вместо чтения правильных книжек, пробегавшим на болотах, играя в салочки с аллигаторами, и никакие научные степени, блага высшего образования и цивилизации так и не вправили мне мозги окончательно. - Ты злишься? - Да, черт возьми, я злюсь! – Уилл поднялся и нервно прошелся к окну. – Я сам не знаю, чего я от тебя хочу. Я думал, что когда я все расскажу тебе, это отступит, покажется чем-то мелким, глупым… Чередой совпадений, древним застарелым психозом, который ты вытащишь на белый свет, как занозу. Он встал у подоконника, скрестив руки на груди, и замер, рассматривая наливающуюся грозовую тучу: - Я хотел, чтобы ты сказал мне, что нет никакого колдовства, каким бы по счету сыном не был ни мой отец, ни я, и что мой дед был просто старым дремучим алкоголиком, пудрящим мозги своим родственникам. - Я сказал именно это. Пусть и в более вежливой форме, - Ганнибал тоже поднялся и подошел к Уиллу. – Почему же ты злишься? Уилл понурился. Запустил руку в волосы и нервно провел рукой по затылку. - Потому что оказалось, что я сам во все верю настолько глубоко, что даже твое недоверие не отрезвляет меня, а лишь раздражает, - он смотрел глазами человека, со страхом ожидающего осуждения. Хмурился и перетирал между пальцами складку ткани, кажется, отшатнулся бы, сделай Ганнибал еще шаг к нему навстречу. Но Ганнибал все же шагнул, и положил обе ладони ему на плечи, внимательно глядя в глаза: - Я могу предположить более рациональный вариант происходящего. Уилл безмолвно вскинул брови. - Я думал об этом еще наверху. Магифренический синдром, Уилл. - Название говорящее, - Грэм тускло улыбнулся. Отодвинуться он не пытался, Ганнибал чувствовал, как под его руками поникли плечи – Уилл то ли расслабился, то ли смирился. - Доминирующие или даже сверхценные идеи мистического толка. Крайне эмоционально насыщенные, в связи с чем корректируются очень тяжело. Твоя вера в то, что тебя ведет к смерти колдовская сила, действительно причиняет тебе вред. Твое коматозное состояние, в котором я тебя нашел утром, вполне может обуславливаться заболеванием. Богатое воображение, помноженное на невроз, явное отсутствие критики относительно природы происходящего с тобой… Более того, агрессия в ответ на критику со стороны, - Ганнибал машинально разгладил большим пальцем залом ткани на плече. - Я знаю, как с этим работать. Если ты разрешишь мне, я смогу помочь тебе. Главное - мы назвали твой страх по имени, Уилл. Остальное – дело практики. - Звучит достаточно гладко для того, чтобы я поверил тебе, - Уилл поднял глаза. – Но есть одно «но». - Только одно? - Бабочка. Ганнибал молчал. - Я могу представить, о чем ты сейчас думаешь, - Уилл не сводил с него глаз. – Да, инсценировать можно все, что угодно. Мертвая голова у нас не водится в дикой природе, но это не проблема, вероятно, есть заводчики, у которых можно купить куколку. Я не знаю, каким образом, но вероятно можно как-то поместить ее в горло, определив срок ее превращения. Я не хочу об этом задумываться, иначе меня вырвет от омерзения, ты уж извини, знаешь, богатое воображение, избирательно слабый желудок… - он нервно усмехнулся. – Может это вообще не настоящая бабочка, а тонкое произведение механического искусства… Понимаешь, можно придумать десяток верибельных сценариев постановки, вероятно, ты даже сможешь выбрать какой-то один в качестве основной версии, но это неважно. А знаешь, почему? - Знаю, - Ганнибал смотрел на него в упор. – Потому что ты этого не делал. - Да… - Уилл усмехнулся и ответил таким же прямым, внимательным взглядом. – Поэтому твой магифренический синдром применимо ко мне – чушь собачья, на чьем фоне моя вера в, как ты выразился, деревенские сказки, выглядит более основательной. Но я… Я не знаю, что с этим делать. Я не умею этим управлять… Я даже не знаю, как это назвать, чтобы не оскорбить твой слух словом «колдовство», - он смотрел с тусклой надеждой. – И я уже почти смирился с тем, что погибну, как и мой отец, учитывая, что между тем днем, когда я нашел его в коматозе, и тем, когда я нашел его мертвым, прошло не более двух недель. - Ты совершенно определенно не можешь умереть ни в течение ближайших двух недель, ни в течение двух месяцев, - Ганнибал мягко сжал его плечи. – Я не могу отпустить тебя, ты ведь понимаешь. У нас есть еще много неоконченных разговоров… - он помолчал. Грэм смотрел на него пристально. - … и неоконченных дел. Потерять тебя сейчас – значит вырвать значительный кусок из моей жизни, а я этого допустить не могу. Даже если сейчас ты играешь на моем любопытстве и привязанности и заставляешь меня сыграть в твою игру – я поддамся тебе, Уилл. Тот внезапно потянулся и прижался губами ко рту Ганнибала. Сделал шаг вперед и взялся руками за борта пиджака, скомкав в горсти ткань. Целовал неспешно, без истеричной поспешности и без всякого смущения. Сначала поцеловал в нижнюю губу, потом в уголок, чуть потерся носом о щеку. Ганнибал не делал ничего, чтобы его остановить, но и не подталкивал к продолжению. Лишь наблюдал полуприкрытыми глазами. Уилл скользнул языком между губ, осторожно, но без неловкости. Притянул за пиджак еще ближе к себе. - Ты первый сделал это, - произнес он, медленно касаясь губами чужих губ. – Я помню. - Я знаю. Ганнибал выпустил его плечи и запустил обе руки ему в волосы, поглаживая мягкие завитки и теплую кожу головы. Чуть потянул, и Уилл откинул голову ему в ладони, подставляя шею. - Я поцеловал тебя потому, что захотел. Мне стало любопытно, какова твоя паника на вкус. А зачем это делаешь ты? – он склонился к подбородку, не прикасаясь губами, лаская лишь ровным дыханием. - Мне достаточно того, что ты не бросаешь меня сейчас… - Уилл говорил, закрыв глаза. – Ты сказал, что поддашься мне. Ну а я поддаюсь тебе. Он переместил руки под пиджак, крепко обнял Ганнибала за талию, прижавшись животом и бедрами. Откинул голову еще сильнее, потеревшись затылком о ладони. Выдохнул прерывисто и с хрипотцой, ожидая ответных поцелуев. - И ты думаешь, что моя заинтересованность в тебе настолько всеобъемлюща, что включает в себя и интерес к твоему телу в том числе? – Ганнибал склонил голову еще ниже, и теперь его дыхание ложилось вдоль нижней челюсти, а губы были буквально в паре миллиметров от кожи. Грэм упустил тень прохлады в его тоне и лишь нетерпеливо вздохнул и попробовал, было, поднять голову, чтобы поцеловать самому, раз Ганнибал этого так и не сделал, но тот неожиданно крепко держал его за волосы. - Я правильно понимаю, что ты предлагаешь мне переспать с тобой за то, что я не бросаю тебя наедине с твоими проблемами, - он оттянул его волосы назад, заставляя Грэма болезненно оскалиться. Уилл инстинктивно отступил и схватился за запястья Ганнибала. - Ты делаешь это не потому, что захотел заняться со мной сексом, а потому, что эта цена кажется тебе сейчас уместной и приемлемой? - Нет, нет!.. – до Уилла начало доходить. Он скривился, словно от боли: – Погоди, я… Я не так выразился… - Ты сказал то, что сказал. Сожми Ганнибал сильнее, и он бы почувствовал, как отдельные волоски отрываются от кожи и остаются у него меж пальцев. Захотелось сделать это, да еще и встряхнуть, как следует. Но вместо этого он отпустил Грэма и отступил назад: - Сегодня ты не устаешь меня поражать, Уилл. Тот сгорбился, спрятав лицо в ладонях и полыхая от стыда. Он не пытался что-то ответить, просто стоял, вероятно, желая сейчас оказаться в другом месте. - Я скажу тебе то же самое, что сказал когда-то прошлой моей клиентке: я не занимаюсь сексом с моими пациентами, - Ганнибал цедил слова, хотя более всего ему хотелось сейчас молча развернуться и уйти. – А сейчас извини, мне надо заняться ужином. Он оставил Уилла не шелохнувшимся, стоящим у окна и все еще прячущим в ладонях лицо. Глухо громыхнуло где-то за горизонтом, и стекло расчертили первые тонкие капли дождя.